Фонд социального страхования (стр. 2 )

Система защиты выстроена в на­шей стране таким образом: Росздравнадзор вывешивает на своем сайте и рассылает в регионы офи­циальное письмо об изъятии нека­чественного лекарства. Его распо­ряжение обязательно к немедлен­ному исполнению всеми аптеками, оптовыми складами, медучрежде­ниями. Одновременно региональ­ные управления надзорной службы начинают рейды по аптекам, боль­ницам, складам: сличают, сколько и каких серий препарата было за­куплено, сколько продано или ис­пользовано, сколько возвращено (изъято). Если, допустим, какая-нибудь аптека продолжает прода­вать запрещенную серию, ее руко­водители, естественно, будут отве­чать по всей строгости.

Но, как показали наши собс­твенные проверки (собкоры «РГ» сами походили по аптекам), «нар­ваться» на потенциально небезо­пасный милдронат все же можно — увы, не все медучреждения вы­полняют распоряжение надзорной инстанции четко и оперативно.

Правда, надо оговориться, что в России продается милдронат не только от «Сотекса», но и других производителей — латвийского и польского. Никаких претензий к качеству лекарственного раствора этих заводов у Росздравнадзора нет. Они по-прежнему продаются. Поэтому, если все же вам нужно это лекарство, прежде чем поку­пать, обязательно проверьте, кто его сделал и в каком году.

Через несколько дней в Москве состоится Арбитражный суд по иску Росздравнадзора к компании «Со­текс», хотя сами фармпроизводите-ли вину признают, уверяют, что все нарушения в технологической це­почке уже устранили, а виновных найдут и накажут. Но арбитраж ре­шает один-единственный вопрос— будет ли завод продолжать произ­водство или у него приостановят или аннулируют лицензию.

Что касается гибели двух чело­век, этим расследованием занима­ются правоохранительные орга­ны.

Милдронат—препарат, улучшающий метаболизм и энергообеспе­чение тканей, в том числе сердечной мышцы. Применяется при ише-мической болезни сердца, сердечной недостаточности, дистрофии миокарда, нарушениях мозгового кровообращения и сетчатки глаза, понижении умственной и физической работоспособности, перена­пряжении.

Листенон—препарат, применяемый для расслабления мышц при оперативных вмешательствах: вправлении вывихов, репозиции кос­тных отломков при переломах; электроимпульсной терапии. В качес­тве побочной реакции может вызвать приступ глаукомы, аритмии, брадикардию, бронхоспазм, гипотонию, аллергические реакции вплоть до развития анафилактического шока.

КАК КОМПЕНСИРОВАТЬ УЩЕРБ

Александр Саверский, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ОБЩЕСТВЕННОГО СОВЕТА ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ ПАЦИЕНТОВ".

— Сейчас расследованием при­чин, приведших к смерти пациен­тов, занимается прокуратура.

Предполагаю, что происшедшее можно квалифицировать по ста­тье 238 Уголовного кодекса — на­рушение требований безопаснос­ти, приведшее к потере жизни и здоровья.

Правда, в этом случае будет не­обходимо доказать умысел: знали, что нарушают, что могут быть пос­ледствия вплоть до летальных ис­ходов, но все равно нарушали. Воз­можно применение статьи 109 и 118 УК — причинение вреда или тяжких последствий здоровью и жизни по неосторожности. В лю­бом случае наказания для винов­ных весьма суровые, до несколь­ких лет лишения свободы.

Что касается возможности по­лучения пострадавшими компен­сации, они могут обратиться в гражданский суд с иском к произ­водителю лекарства о возмещении вреда жизни и здоровью.

Можно потребовать возместить расходы на лечение, а также ком­пенсацию морального ущерба. Иск подает сам потерпевший или, если пациент умер, его родные.

Должен заметить, что в граж­данском производстве причинно-следственную связь и вину дока­зывает сам заявитель. То есть не­обходимо позаботиться о меди­цинском заключении, подтверж­дающем, что ущерб здоровью на­несен именно из-за инъекции мил-дроната.

Если же дождаться решения уго­ловного суда, в случае если вина предприятия-производителя будет доказана, получить компенсацию вреда здоровью в гражданском процессе будет намного проще.

Поэтому я бы рекомендовал по­терпевшим некоторое время по­дождать и посмотреть, как проку­ратура завершит уголовное рас­следование.

Что сердце подскажет

Известный кардиолог Игорь Колтунов отвечает

на вопросы читателей "Труда-7"

(«Труд» 09.04.2009)

Гарбузняк Алина

Статистика сердечно-сосудистых заболеваний в 34 странах мира повергает в шок. Россия уверенно вышла на первое место, обогнав прежнего лидера - Румынию. Из 100 тысяч человек в нашей стране от инфарктов и инсультов ежегодно умирают 534 мужчины и 305 женщин. За год "тихая убийца" - артериальная гипертензия - уносит жизни 1 млн. 300 тысяч человек. Больше, чем живет, к примеру, в Самаре и пригородах. "Труд-7" задал самые распространенные вопросы о сердечно-сосудистых заболеваниях одному из ведущих специалистов в этой области доктору медицинских наук Игорю Колтунову.

- Самый частый вопрос: нижний и верхний порог артериального давления - что это означает? Какое давление уже считается отклонением от нормы? Чем плохо, когда между ними большой разрыв?

- Верхний порог - это давление, фиксируемое при сжатии сердечного желудочка и изгнании крови, нижний порог - при наполнении желудочка. Нормой считается, когда нижнее давление не выше 90, а верхнее не выше 140. Большой разрыв между этими двумя показателями - не повод для тревоги: давление 130/50, к примеру, считается нормальным. При повышенном давлении легче лечить 160/80, чем 160/120, так как в первом случае понижать нужно только верхний порог давления, показатель нижнего порога в норме.

- Почему у людей, жалующихся на сердце, часто хорошая кардиограмма?

- Кардиограмма показывает работу сердца в определенный момент - во время диагностики, когда человек находится в состоянии покоя. Такая кардиограмма может что-то показать, только если имеются серьезные отклонения. Гораздо больше информации дают показания электрокардиографа, который фиксирует суточную ЭКГ. Это небольшой прибор, размером с телефон, он позволяет наблюдать работу сердца в течение дня и отмечать ее изменения в результате физических нагрузок и так далее.

- Валидол и корвалол действительно помогают снять сердечные приступы?

- Корвалол действительно может помочь, потому что он успокаивает. Валидол не оказывает терапевтического действия, он производит отвлекающий эффект. Валидол работает как плацебо: его действие основано на самовнушении и психологических ожиданиях пациента.

- Бытует мнение, что ряд продуктов повышают артериальное давление. В опасном списке фигурируют мороженое, соленая рыба, жареная курица. Еда действительно может представлять для гипертоников угрозу?

- Давление повышает прежде всего соленая пища. Повышенная концентрация соли способствуют тому, что жидкость задерживается в крови и давит на стенки сосудов.

Незначительно повышает давление жирная пища. Калорийная еда ускоряет обмен веществ, при этом увеличивается количество тепла, производимого организмом. Это ведет к кровенаполнению всех органов, в результате чего давление повышается.

О том, что давление может повышаться от эскимо, я, признаться, впервые слышу.

- Считается, что от высокого давления лекарства есть, а вот медикаментов для лечения гипотонии нет. Это правда?

- На самом деле лекарства от гипотонии существуют, но они применяются исключительно в условиях стационара под наблюдением врачей. Дело в том, что самостоятельно принимать их небезопасно, так как неосторожное превышение дозы чревато развитием гипертонии.

- Как влияют на колебания давления "народные" средства - коньяк и шоколад? Ведь считается, что и то и другое повышает давление.

- Шоколад на давление не влияет никак. А вот коньяк в дозах до 70 граммов давление понизит. Это происходит за счет снятия спазма и расширения просвета сосудов. Помимо этого снижается уровень холестерина в крови и тем самым уменьшается риск атеросклероза. Если же выпить больше, то и коньяк, и любой другой алкогольный напиток способствует повышению давления.

- Головная боль - это признак проблем с сосудами?

- Не обязательно. Голова может болеть по самым разным причинам. Например, мигрень. Это заболевание неврологическое и с сосудами никак не связано. Боль может свидетельствовать об опухоли в головном мозге или быть следствием травмы.

- Сегодня стало модным контролировать уровень холестерина. Что это вообще такое - холестерин? И как часто нужно его контролировать?

- Холестерин - это вещество, которое образуется при переработке организмом жиров, он не растворяется в воде. При повышенном содержании холестерина в крови он может откладываться на стенках сосудов и стать причиной атеросклероза. Нормальным считается уровень менее 5 ммоль/литр. За уровнем холестерина нужно следить с 20 лет, при отсутствии факторов риска следует проверяться раз в пять лет. К факторам риска относятся: повышенный уровень холестерина при последней проверке, артериальная гипертония, курение, избыточный вес, сахарный диабет, возраст, наследственность, мужской пол. У женщин, в отличие от мужчин, уровень холестерина в крови снижают женские половые гормоны.

- Как мне понять, что у меня проблемы с сердечно-сосудистой системой? Об этом должна свидетельствовать боль за грудиной?

- Боль за грудиной - это не обязательно сердце. С сердечными болями часто путают остеохондроз и боли в желудке, возникающие при гастрите и язвенной болезни. Но в любом случае точный диагноз поставит специалист.

Признаком того, что не все в порядке с сердечно-сосудистой системой, могут стать слабость, утомляемость и головокружения, которых не было раньше.

Клиническое многоборье

Правительству предлагают оживить

скандальный долгострой

(«Время новостей» 09.04.2009)

Галина ПАПЕРНАЯ

Теоретические расхождения между различными медицинскими школами значительно обостряются, когда дело доходит до освоения бюджетных средств. Стоит государству оказать поддержку одной группе именитых медиков, как у конкурентов тут же возникают не менее важные проекты, тоже требующие существенных дотаций. На днях Российский онкологический научный центр (РОНЦ) имени Блохина презентовал проект новой детской многопрофильной клиники ориентировочной стоимостью 10,8 млрд руб. Этот проект если не дублирует, то во многом совпадает по направленности с программой Федерального научно-клинического центра детской гематологии, онкологии и иммунологии под руководством известного гематолога академика Александра Румянцева. Клинике г-на Румянцева всего три месяца назад премьер-министр Владимир Путин лично обещал 10,6 млрд руб. на строительство нового здания.

«Конкуренты» из онкоцентра на Каширском шоссе, возглавляемого президентом Российской академии медицинских наук Михаилом Давыдовым, по сути, предлагают правительству оживить один из самых позорных московских долгостроев. Уже больше десяти лет на юге столицы зияет пустыми оконными проемами бетонная коробка детского онкоцентра. Еще в 80-е ныне уже покойный бывший директор НИИ детской онкологии и гематологии Лев Дурнов смог обосновать идею большой клиники для больных раком детей. В соответствии с распоряжением Совета министров СССР от 9 июля 1990 года такую больницу всесоюзного значения решено было строить на территории, прилегающей к самому онкоцентру на Каширском шоссе. В 1995 году турецкая компания Alarko, с которой был заключен договор при посредничестве внешнеторгового объединения «Внешстройимпорт», приступила к работе. Оплачивать работы российское государство обязалось по бартеру -- путем поставок в Турцию природного газа. В 1997 году поставки прекратились, а вслед за этим в начале 1998 года встала и стройка, за которую стало некому платить.

Причины неожиданного разлада сегодня уже толком никто не может объяснить -- все списали на последовавший дефолт. Но с тех пор построенные турецкими строителями «коробки» зданий клиники только разрушались от ветра и дождя, а руководство РОНЦ вело переписку с Министерством финансов с целью пробить новые деньги
-- на погашение долга перед турками и ввод зданий в эксплуатацию. Нельзя сказать, что государство совсем уж не реагировало на обращение медиков -- в 2002 году НИИ детской онкологии и гематологии был включен в перечень строек и объектов для федеральных государственных нужд, финансируемых за счет бюджетных ассигнований, а в 2007 году про долгострой вспомнил председатель правительства Виктор Зубков, который своим поручением предписал Минфину выделить деньги на завершение строительства. Деньги не выделили, потому что толком неясно, сколько их требуется. По словам начальника управления капитального строительства Академии медицинских наук Александра Блау, в 2001 году российское правительство предлагало иностранной компании отказаться от всех претензий за 4,8 млн долл. отступных. Но турки категорически отказались, сочтя сумму недостаточной.

Сейчас турецкая сторона оценивает долг в 7,3 млн долл. Турки, не получившие причитающиеся им деньги за проведение строительно-монтажных работ и компенсацию таможенных сборов, до сих пор не покидают свой пост на руинах. «Руководство компании решило в суд не подавать, а искать инвесторов. И искали. Но так и не нашли, -- объяснил «Времени новостей» логику турецкой стороны генеральный директор российского подразделения Alarko Реджеп Кесе. -- Поэтому мы просто охраняем площадку, что обходится компании в тыс. долл. в год». Расходы на охрану турецкая сторона включает в общую сумму долга российского государства по этому проекту.

При этом до погашения долга о выделении новых средств не может быть и речи. «Только после этого можно будет попасть на территорию объекта, сделать оценку и понять, сколько нужно средств для завершения строительства», -- пояснила «Времени новостей» изучавшая проблему детского онкоцентра представитель . «Сейчас мы очень рассчитываем, что Минфин откликнется на наши письма и пришлет сотрудников контрольно-ревизионного управления, чтобы подтвердить или оспорить размер задолженности», -- заявил «Времени новостей» Александр Блау.

Между тем, как показала презентация нового проекта детского онкоцентра, планы руководителей РОНЦ серьезно поменялись. Выяснилось, что академик Давыдов заказал новый проект клиники, масштабнее прежнего. Проектировщики из начертили уже не четырехэтажные, а шести - и семиэтажные корпуса. В них по замыслу авторов проекта должны располагаться не только операционные, но и удобная гостиница для родителей маленьких пациентов. Планируется возвести сразу четыре корпуса. О поставках всей медицинской техники уже договорились с немецкой компанией AJZ Ingineering.

Но целесообразность столь масштабного строительства, да к тому же уже второй детской онкоклиники, может показаться чиновникам, принимающим финансовые решения, не столь уж и очевидной, как Михаилу Давыдову и его коллегам из РОНЦ. «11 млрд руб. -- это очень внушительная сумма. Мы направили запрос в Минздравсоцразвития с просьбой оценить степень необходимости данного медицинского центра и объем потребности. Тем более что для неспециалиста разница между двумя намеченными детскими онкологическими клиниками не совсем понятна», -- говорит г-жа Ашмарина.

Для академика Давыдова разница очевидна. «Наш центр должен стать единственным в стране лечебным и научным заведением, который будет решать все проблемы детской онкологии в комплексе, в отличие от того, который уже строится», -- заявил он «Времени новостей». Клиника имени Блохина ориентирована исключительно на собственный опыт и отечественные методики. «За два года ни один пациент из нашей детской клиники не был отправлен за границу, -- утверждает руководитель НИИ детской онкологии и гематологии РОНЦ Мамед Алиев. -- Нет ни одной патологии, которую мы не могли бы лечить самостоятельно. Нам не нужны никакие консультации из-за рубежа». Федеральный научно-клинический центр академика Румянцева, напротив, готов импортировать самые современные медицинские технологии с Запада. «Это будет по всем признакам молодой центр. С врачами и медработниками, говорящими на всех языках, получившими специальную подготовку за рубежом», -- убеждал г-н Румянцев Владимира Путина во время посещения премьером будущей стройплощадки.

Минздравсоцразвития, от которого напрямую не зависит выделение миллиардов детским онкологам, предпочитает занять примирительную позицию меж двумя академическими школами. Теоретически ведомство Татьяны Голиковой готово поддерживать строительство новых высокотехнологичных медцентров, поскольку количество детей, нуждающихся в помощи, в десятки раз превышает «мощности» имеющихся клиник. «Центр детской онкологии РОНЦ имени Блохина будет ориентирован на лечение гемобластозов, злокачественных опухолей костей, почек и головного мозга, а также лейкозов. А в Федеральном научно-клиническом центре детской гематологии, онкологии и иммунологии помимо лейкозов будут работать с иммунологическими и гематологическими заболеваниями у детей», -- заявили «Времени новостей» в пресс-службе министерства. Однако в условиях кризиса от Минздравсоцразвития можно ждать лишь словесной поддержки -- в министерстве, похоже, смирились с тем, что затягивается даже строительство клиник, по которым Белый дом принял решение еще в эпоху высоких цен на углеводороды.

В медицинском заключении

В ульяновских больницах пациентов кормят хуже, чем в тюрьме

(«Российская газета» 09.04.2009)

Виктория Чернышева, Ульяновск

Ульяновские больницы оказались на грани финансовой катастрофы. Не хватает денег на лекарства и питание больных.

Пациенты вынуждены покупать для своего лечения не только дорогие препараты, но и копеечный физраствор.

21-летний студент Саша попал в больницу впервые в жизни. Вскоре столкнулся с тем, что под "госпитализацией" в этом лечебном учреждении подразумевают обходы врача, скромную казенную кормежку, прогревание и измерение температуры. Все остальное - таблетки, шприцы и ампулы для инъекций, даже физраствор - Саше пришлось покупать самому. За одну неделю набежало более 500 рублей.

Такая ситуация для ульяновских больниц, увы, за последние месяцы стала привычной. В феврале и марте, по словам врачей, многие стационары были "пустыми" - лекарств в них хватало только для оказания экстренной помощи да лечения малоимущих.

- У меня есть данные, что в некоторых стационарах, где сохранились так называемые бюджетные койки, затраты на медикаменты на одного больного составляют от 9 до 27 рублей в сутки. А на еду - от 16 до 28 рублей. Чем можно накормить человека на 16 рублей, да еще три раза в день?

Заключенные в тюрьмах питаются лучше. "По норме на них выделяют по 90 рублей", - говорит медик, депутат Законодательного собрания Ульяновской области Алексей Куринный.

В более "успешных" больницах денег на еду выходит побольше - до 50 рублей. Однако и этой суммы недостаточно для даже самого что ни на есть диетического питания. Главврачи выкручиваются как могут: во многих больницах есть запасы, закупленные еще осенью. По прикидкам, их должно хватить до мая. А что потом?

- Либо закрываться, либо множить долги... А что делать - без питания больных оставлять нельзя, - говорят медики.

У каждой из четырех главных городских больниц задолженность сегодня не один и не два, а несколько десятков миллионов рублей. Одна из фармкомпаний, которая поставляла им лекарства, обратилась с заявлением в прокуратуру - чтобы через комитет здравоохранения мэрии "наказать" должников. Остальные компании и фирмы-"кредиторы" относятся к проблемам медиков с пониманием. Пока.

По мнению экспертов, толчком к развитию кризиса послужил поспешный переход региона на одноканальное финансирование. Ульяновская область вошла в число территорий, где этот проект запустили первым - с 1 января 2009 года. Сама идея здравая - сделать так, что чем больше людей со страховыми полисами придет в больницу, тем больше она получит денег. Для этого мед учреждения финансируют не по сметам, а исключительно из средств Фонда обязательного медицинского страхования (ФОМС). Раньше средства поступали из нескольких источников - часть из ФОМС, а также из региональных бюджетов, по целевым программам и т. п. По идее одноканальное финансирование должно повысить конкуренцию среди больниц, они должны улучшить качество обслуживания.

И все бы хорошо, но программа госгарантий оказания бесплатной медицинской помощи в системе обязательного медстрахования (ОМС) изначально была принята с дефицитом в 30 процентов - а это 1,3 миллиарда рублей! То есть чиновники, по сути, заложили под медицину бомбу замедленного действия.

- Понадеялись на финансовую помощь федералов. Но нам ее не оказали. В результате лечебные учреждения попали в критическую ситуацию. На бюджетные же койки попросту не хватает финансирования из городской казны, - говорит Куринный.

- Действительно, на содержание бюджетных коек - а сейчас в Ульяновске их порядка 500 - на первое полугодие нам пока выделили только 50 процентов от необходимой суммы. Но мэрия в ближайшее время пообещала нам закрыть все потребности. А вот что касается коек, финансируемых из ФОМС, то здесь проблем больше. Финансирование идет не в полном объеме, крупные предприятия простаивают, а значит, не отчисляют деньги в фонд, - рассказал корреспонденту "РГ" председатель комитета здравоохранения мэрии .

Недофинансирование сильно ударило по ульяновским больницам. Вместе с главврачом одной из крупных лечебниц мы сделали финансовую раскладку. Цифры абстрактные, но пропорции близки к реальным. На год ФОМС выделил больнице 100 миллионов рублей. Из этой суммы примерно 70 миллионов уйдет на зарплату медперсоналу. То, что останется, - на медикаменты и питание для больных. В реальности же только на лекарства требуется вдвое большая сумма - не 30 миллионов, а 60! А еще ведь нужно откуда-то брать деньги на еду...

Недавно руководителями регионального минздрава было заявлено, что если лекарств в больницах нет, то только по вине главврачей. Якобы они некорректно или не вовремя подали заявки на медикаменты (с 1 марта эта обязанность возложена на руководителей лечебных учреждений). Между тем известно, что тендеры по закупке лекарств на первый квартал 2009 года должны были пройти в конце 2008-го (и в компетенцию главврачей это еще не входило). Но сделано это не было. Отсюда и "провал" в обеспечении лекарствами.

подробности

Дневное меню ульяновской больницы

Завтрак: каша ячневая, серый хлеб, чай.

Второй завтрак: кефир.

Обед: борщ, курица отварная с макаронами, салат из свеклы, компот.

Ужин: рыба с макаронами, чай.

Дневное меню исправительного учреждения в Ульяновской области

Завтрак: консервы мясные, каша ячневая, хлеб, чай с молоком, яйцо.

Обед: суп гороховый, консервы мясные с макаронами, хлеб, компот.

Ужин: рыба отварная, овощное рагу, хлеб, чай.

Запрещенная болезнь

Почему в перечне медицинских специальностей

нет детских ревматологов

(«Российская газета» 09.04.2009)

Ирина Краснопольская

Сегодня в России более 50 тысяч детей страдают ревматическими болезнями. Из них 18 тысяч - ревматоидным артритом. Можно ли победить этот недуг? Об этом корреспондент "РГ" беседует с профессором Екатериной Алексеевой.

Российская газета: Екатерина Иосифовна, еще лет сорок назад ревматизм был в лидерах?

Екатерина Алексеева: Был. Хотя всегда поражал не только, как считалось, людей благополучных, а всех подряд. Почему? Да потому, что микробу, который становился причиной болезни, было абсолютно все равно, кто перед ним. Но сразу скажу: ревматизм побежден. Да, иногда он у кого-то возникает. Однако массовой заболеваемости нет. И это, не удивляйтесь, сыграло злую шутку с нашими пациентами - управленцы посчитали: нет ревматизма, нет проблемы.

РГ: Но вы же сказали, что его действительно нет. В чем же проблема?

Алексеева: В том, что проблему создает не ревматизм, а группа тяжелейших болезней, в основе которых тоже нарушение иммунных процессов в организме. Но причина такого иммунного сбоя в отличие от ревматизма неизвестна. А ведь при лечении важнейший фактор - знание происхождения недуга. При ревматизме знаем, потому его фактически нет. При ревматоидном артрите причина никому в мире неведома.

РГ: А что же ведомо? Не вслепую же идет лечение?

Алексеева: Ведомо то, что по неизвестным причинам иммунная система, которая дана каждому из нас, чтобы хранить свое и уничтожать чужое, начинает свое воспринимать как чужое и открывает некие военные действия против самого себя. И эти военные действия приводят к тяжелейшим болезням. При ревматоидном артрите мишенью для иммунной системы становятся суставы. Они опухают, болят. Встать с утра с постели - проблема.

У детей, страдающих ревматоидным артритом, может повыситься температура. Поражаются не только суставы, но и сердце, легкие, другие внутренние органы. Если вовремя не поставить диагноз, не начать лечить, то суставы начинают разрушаться и в конечном итоге больной садится в инвалидное кресло. Процесс идет стремительно. Через два года многие наши страдальцы становятся инвалидами.

Мой любимый художник - великий французский импрессионист Огюст Ренуар с ранней молодости страдал ревматоидным артритом. Он был абсолютно обездвижен. Несмотря на это, до конца своих дней продолжал создавать шедевры. Его последняя картина "Купальщицы" была написана человеком, суставы которого были разрушены. Есть фотография, на которой Огюст Ренуар сидит в инвалидном кресле, а кисть привязана шнурком между первым и вторым пальцем правой руки. Во времена Ренуара такие больные были обречены.

РГ: А теперь?

Алексеева: Это ведь только кажется, что в медицине ничего существенно не меняется: как болели люди, так и болеют. Это неправда! За последние десять лет сделан фантастический скачок, в том числе в ревматологии. Ревматология сейчас - одна из самых бурно развивающихся отраслей медицинской науки и практики. Появились новые препараты, созданные на основе генной инженерии специально для лечения ревматоидного артрита. В отличие от прежних они бьют не по всей иммунной системе, а только по тем мишеням, которые играют ключевую роль в механизме развития болезни. Эти препараты - своеобразная революция в лечении наших пациентов.

РГ: Сегодня Ренуара могли бы вылечить?

Алексеева: Вылечить, скорее всего, не смогли бы. Но в инвалидной коляске он бы не сидел, и кисть к пальцам ему бы не привязывали.

РГ: Но я была в вашем отделении. Признаюсь, зрелище не для слабонервных: видеть скрюченных, изможденных детей, их несчастных, измученных родителей невозможно...

Алексеева: Но вы же видели и результаты? Почему о них молчите?

РГ: Не молчу. На мой взгляд, это просто чудо!

Алексеева: Не стану вас опровергать: мы и сами считаем, что вытаскивать из болезни таких ребятишек - чуду подобно. Слагаемых чуда много. Прежде всего вовремя и правильно поставленный диагноз. Здесь не требуется супероборудования. Но требуются суперзнания врача. А врачей - детских ревматологов у нас в стране нет.

РГ: Почему же нет?

Алексеева: Потому что в номенклатуре специальностей нет этой специальности.

РГ: А кто же лечит таких детей?

Алексеева: Врач-педиатр, который часто не владеет достаточными знаниями по диагностике и лечению ревматических заболеваний. И дети в нашей стране госпитализируются не в специализированные отделения, а на обычные педиатрические койки. На наших более чем 50 тысяч детей с ревматическими болезнями всего 319 специализированных коек по всей стране! И всего 19 ставок врачей-ревматологов - тоже на всю страну.

Поэтому ребятишки лежат в любых других отделениях, лечит их обычный педиатр, который не всегда владеет даже азами нашей специальности. Нам удалось в свое время утвердить приказ N 29 "О совершенствовании оказания ревматологической помощи детям в РФ". В этом приказе было четко прописано, кто может оказывать помощь этим больным, какое дополнительное профессиональное образование должен получить врач-педиатр. Однако приказ практически не выполняется.

РГ: Почему?

Алексеева: У меня нет ответа на этот вопрос.

РГ: Врачей нет. Но все же лечим таких детей? Хотя бы лекарства для них в достатке?

Алексеева: Лечим. Допустим, диагноз поставлен правильно. Хотя по незнанию нередки ошибки, когда под маской ревматического заболевания скрываются другие болезни, даже онкологические. Таких больных долго и упорно лечат от ревматоидного артрита. И, таким образом, они становятся обреченными.

РГ: Но, допустим еще раз, диагноз поставлен верно. Куда должен поступить ребенок?

Алексеева: Такими детьми должны заниматься специалисты. Ребенок должен поступить в специализированное учреждение, где есть все для дальнейшей диагностики и лечения. У нас же происходит следующее. Конечно, все 18 тысяч детей с ревматоидным артритом не могут лечиться в Москве. Многие лечатся по месту жительства. А там и недостаток знаний, и недостаток лекарственных препаратов.

РГ: Неужели лечат преднизолоном?

Алексеева: Вы не поверите, но именно им и лечат. Более того, даже дозы его не всегда контролируются. А преднизолон для больного ревматоидным артритом - это плен. Дело в том, что этот очень давний препарат, который во многих случаях спасает жизнь, например при лечении системной красной волчанки, у ребенка, больного ревматоидным артритом, вызывает тяжелейшую зависимость, остановку в росте, отставание в половом развитии, тяжелый остеопороз с переломами позвоночника. При этом не предотвращает разрушение суставов. У нас наблюдаются 12-15-летние дети, которые по своему физическому и половому развитию соответствуют семи-, восьмигодовалым.

РГ: Им уже нельзя помочь?

Алексеева: Попытаться помочь можно. Но это будет самый настоящий бой с болезнью и преднизолоном. И мы не всегда выходим из этого боя победителями. Хотя в последнее время нам все чаще подвластно чудо.

РГ: Сотворить его помогают генно-инженерные препараты? Как долго их надо принимать?

Алексеева: Не только они. Сейчас достаточно большой выбор лекарств. Но все они импортные, очень дорогие. Принимать их надо постоянно, чтобы болезнь не вернулась.

РГ: Принимать, насколько мне известно, надо и после того, как ребенок покинул стационар? Вы детей ими снабжаете? Их приобретают в аптеках? На каких условиях?

Алексеева: Это наш самый больной вопрос. Тут не все ладно с законодательством. Генно-инженерные препараты дети получают в нашем центре. Но помимо этих препаратов им постоянно нужны другие лекарства, стоимость которых намного превышает возможности родительских кошельков. По характеру своей болезни этим детям должна быть присвоена инвалидность, дающая право на получение препаратов на льготных условиях.

Но парадокс заключается в том, что после курса нашего лечения дети совершенно не похожи на больных, страдающих ревматоидным артритом. И... инвалидность им либо не присваивается, либо, если была ранее, снимается. А вместе с этим дети теряют право на все льготы, в том числе и лекарственные, и на проезд, и так далее. Лечение прекращается, дети становятся инвалидами. И это звание им присваивается. Но, как говорится, поезд уже ушел. И вернуть такого инвалида к норме почти нереально.

РГ: В вашем отделении - сама видела - дети лежат не только на кроватях, но и на раскладушках. И это в таком уникальном центре...

Алексеева: У нас нет иного выхода. Мы не можем никому отказать. Вот и сейчас на 53 койках лежат 60 детей. Берем всех, берем самых тяжелых, берем по санавиации. Выхода пока не вижу. Все еще надеемся, что предложенный нами совместный с НИИ ревматологии РАМН проект федеральной целевой программы "Ревматические болезни" возымеет действие и наша служба перестанет быть пасынком, финансироваться по остаточному принципу. Что мы наконец сможем лечить всех детей, попавших в ревматоидную беду.

Справка "РГ"

Екатерина Иосифовна Алексеева родилась в Москве в семье журналистов. По стопам родителей не пошла. Окончила в 1985 году Первый московский медицинский институт. Там же прошла ординатуру по педиатрии. Обе ее диссертации посвящены лечению ювенильного ревматоидного артрита. Декан факультета послевузовского профессионального образования педиатров ММА имени Сеченова. Заведует ревматологическим отделением Научного центра здоровья детей РАМН. Муж - Петр Францевич Литвицкий, проректор Московской медицинской академии имени Сеченова. Сын Кирилл - студент лечебного факультета этой академии.

Прыгающая табуретка

Инвалидные коляски в эпоху

нанотехнологий: вы не поверите

(«Российская бизнес-газета» 09.04.2009)

Юрий Медведев

ЖИЗНЬ ИНВАЛИДОВ КАРДИНАЛЬНО ИЗМЕНИЛАСЬ, КОГДА ПОЯВИЛИСЬ ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ АКТИВНЫЕ КО­ЛЯСКИ.

— Они позволяют не замыкать­ся в четырех стенах своей кварти­ры, забыть слово беспомощность, а вести полноценную жизнь, — го­ворит гендиректор Центра реаби­литации инвалидов «Катаржина» Андрей Елагин. — На недавней вы­ставке в Дюссельдорфе, где была представлена разнообразная тех­ника для инвалидов, именно ак­тивным коляскам было отдано предпочтение. В пяти павильонах, каждый с футбольное поле, выстав­лено множество моделей с ручным и электроприводом на любой вкус — для работы, спорта, танцев, пу­тешествий и т. д. Вес — от 6 кило­граммов, цена — от сотен евро до нескольких десятков тысяч. Приду­мывают такие конструкции, кото­рые даже в голову не приходят. Так, финны показали выдвижную теле­скопическую модель, которая под­нимается вертикально вверх. За­чем? Оказывается, чтобы выпол­нять ремонтные работы по дому. Кстати, в Европе фирм, выпускаю­щих коляски, больше, чем автомо­бильных. А марок, наверное, не меньше, чем пива.

Огромный парк активных коля­сок позволяет инвалиду стать хо­зяином жизни, открывает много возможностей для реализации. Скажем, наш 65-летний Владимир Ксенчак проехал из Москвы в Мад­рид. «Этим пробегом я хотел пока­зать, что с инвалидностью жизнь не кончается, что есть инвалиды, которые, несмотря на свои недуги, стараются себя реализовать», — сказал он. Подобные примеры мож­но множить, но...

Силой мысли

Иная ситуация у инвалидов с тя­желыми травмами. Еще недавно ка­залось фантастикой, что практичес­ки полностью парализованные люди смогут обрести хотя бы неко­торую свободу. Но сегодня наука предлагает им выход. Скажем, актер Кристофер Ривз, сыгравший глав­ную роль в блокбастере «Супермен», после падения с лошади стал беспомощным. У него парализованы руки и ноги, он мог только слегка двигать головой. Для него создали коляску, которой он управляет, подавая ко­манды движениями головы.

Еще более безнадежным кажется положение человека, который спо­собен двигать лишь языком. Но британские ученые сумели помочь и ему. Прикосновения языка к раз­ным частям рта создают разные вибрации, которые улавливаются микрофоном, установленным в ухе пациента. Эти сигналы компьютер преобразует в команды управления коляской.

Но самую удивительную модель создают сегодня в Японии. Анали­зируя кровообращение в коре голо­вного мозга, ученые пытаются по­нять, о чем думает человек. Они хо­тят связать изображения, напри­мер, кухни, спальни, ванной и т. д. с изменениями мозговой активнос­ти. Тогда, надев электроды, кото­рые считывают данные о кровооб-

В Японии создали шагающую коляску, на которой можно спуститься с самой крутой лест­ницы.

ращении, человек может сосредо­точиться на пункте назначения и через компьютер подать коляске команду, куда ей направиться.

Когда не катит

Активная коляска — это целый «букет» высоких технологий. Мало того что она должна быть легкой, маневренной, комфортной, еще важнее — абсолютная надежность и безопасность даже в экстремаль­ных ситуациях — во время занятий спортом, путешествиях и т. д. Коляс­ка вначале создается на компьюте­ре, где просчитаются различные варианты конструкции и выбирает­ся оптимальная.