Учебно-методический комплекс по дисциплине Социология управления (стр. 3 )

Управление означает активное, целенаправленное, технологически упорядоченное воздействие на объект со стороны субъекта управленческой деятельности. Сила, направленность и длительность воздействия зависят от характеристик цели, состояния объекта и возможностей субъекта управления.

В социологии управления особое значение придается взаимосвязи таких принципов, как объективность и конкретность, оптимальность и эффективность, «обратная связь» и обоснованность, «обратная связь» и справедливость. Связующим принципом между названными принципами является управленческая компетентность. Этот принцип обеспечивает качество управленческих воздействий, обоснованность решений в политике, оптимизационный эффект в нестандартных ситуациях.

Дефицит ресурсов, экстремальность ситуаций, внешние угрозы, сложность цели и задач, несовершенство средств достижения стратегической цели делают необходимой оптимизацию общественных процессов и управленческого воздействия[6].

Оптимизацию определяют, в общем виде, как нахождение наилучшего варианта решения задачи (из множества возможных) при заданных требованиях, ограничениях.

«Оптимизация управления каким-либо процессом состоит в определении пути достижения цели управления при наилучших (обычно минимальных или максимальных) значениях показателей, характеризующих этот процесс, например, за минимальный промежуток времени, с наибольшим экономическим эффектом, с максимальной точностью» [Краткий энц. словарь. М-Я. М.: Науч. изд-во «БСЭ»; изд-во «РИПОЛ КЛАССИК», 2000. – С. 142.]

Решение понимается в общефилософском аспекте как процесс и результат выбора цели и способа действий (Филос. энц. словарь. – М., 1983. – С. 583).

В зарубежной науке управления понятие «решение» имеет несколько смыслов: 1) отыскание стратегии действия, ожидаемая ценность которого не меньше ценности любой другой стратегии из заданного набора; 2) набор поведенческих реакций в пользу чего-то; 3) волевая готовность к совершению действий, несомненных для субъекта; 4) заключение о должном способе действий в определенной ситуации после сравнения альтернатив.

Решение включает в себя направленность и функциональное разграничение той или иной деятельности, связанной с оценкой и выбором альтернатив по определенным основаниям. Это процесс и результат технологического поиска и прогнозирования, выбора цели и способа действий по ее достижению.

Суть решения в том, что для достижения цели делается взвешенный и свободный выбор из нескольких альтернатив, одна из которых становится предпочтительной ради ожидаемого результата.

Замечено: если есть только единственный выход, т. е. фактически нет альтернативы, то можно обойтись без субъекта, принимающего данное решение. То же происходит, если автоматически проявляется наилучшая альтернатива, т. е. выбор предопределен хорошей упорядоченностью альтернатив за счет удачного критерия.

Характерной чертой решения является его ориентация на цель, целенаправленность. Чьим интересам отвечает решение? Во имя чего и кого оно принимается? К каким последствиям приведет? Это не праздные вопросы для тех, кто направляет процесс решения к цели.

Признаки добротного управленческого решения: обоснованность; своевременность; простота, четкость, ясность, логическая непротиворечивость; адресность; компетентность; правомерность и полномочность; выполнимость на основе принудительной силы и актуальности для исполнителей; согласованность с предыдущими решениями; открытость для критики и корректировки при изменении условий.

II. Процесс решения

Решение является структурным элементом определенной социальной технологии, но может быть и актом индивидуальной воли. Следует рассматривать его с разноуровневых позиций. Оно может быть процессом и результатом деятельности, имеющей технологическую упорядоченность, но в то же время отдельный человек может принимать решение спонтанно, казалось бы, ситуативно и без четкой мотивировки.

Результат решения представляет собой критический разбор методов и приемов, а также средств достижения цели, соотношение целей с затратами и шансами на успех, а затем и с фактическим состоянием дел. Исход, результат – всегда оценка предпочтительного варианта альтернативы в ситуациях сделанного выбора и соотнесение необходимых усилий по реализации данного выбора с возможностями субъекта.

В процессе решения отмечают три основных технологических этапа: обоснование, принятие, реализация. В некоторых учебных изданиях фазами процесса решения называют артикуляцию интересов (т. е. публичное оглашение выявленных социальных интересов усилиями, например; партии), затем – формулирование проблемы, принятие решения и, наконец, его осуществление.

На мой взгляд, процесс решения отдален от непосредственного выявления интересов и их публичного выражения.

Особое значение для выработки решения имеет его обоснование на подготовительном этапе всего процесса решения. Диагностические процедуры могут использоваться социологами в одноразовом порядке, например, в рамках исследования по отдельной теме, проблеме. Наибольший эффект дают неоднократные замеры состояний, требующих властного воздействия, стержнем которого являются решения. В последние десятилетия мониторинг прижился в социологической исследовательской практике. На мой взгляд, органы власти и бизнес-структуры даже романтизируют мониторинг. Такую форму слежения за общественной жизнью следует проводить осторожно, не злоупотребляя доверчивостью заказчиков. Например, надо избегать затратной выборки, соблюдать каноны профессии.

Трудности проведения мониторинга профессиональные социологи знают, риск есть. Возможности мониторинга могут быть ограничены нерегулярностью ресурсного обеспечения и нарушением преемственности в проведении исследований. Однако мониторинг обладает рядом преимуществ: участники его могут пользоваться общей базой данных, универсальным статистическим аппаратом, многоаспектно рассматривать проблемы, многократно использовать информацию, проследить динамику изменений объектов. Даже эти достоинства мониторинга убеждают в его необходимости. Современная региональная политика проводится с изрядной долей риска и повышенной ответственностью перед населением. В управленческих целях весьма полезен своевременный просчет социальных последствий тех или иных решений и контроль над состоянием социальных объектов.

Наряду с этим, мониторинг интересен и с научной стороны, т. к. на основе общих принципов и критериев систематизируется региональный материал и выстраивается система социальных показателей жизни.

Основное назначение мониторинга – обоснование системы показателей, по которым организуется слежение за состоянием и динамикой экономических, социально-политических и социокультурных процессов в регионе. Накопление информации позволяет с большей степенью надежности делать прогнозы по отдельным проблемам развития региона.

Перед исследователем открывается еще одна возможность – это «привязка» ситуационного анализа к более широким процессам и тенденциям, рассмотрение ситуаций (стандартных, проблемных, конфликтных, экстремальных и т. д.) в социальном контексте. Это необходимо для реализации принципа конкретности и обратной связи в управлении.

Формализация, составляющая суть мониторинга, может из плюса превратиться в его ограничитель, минус, если не будет своевременной корректировки показателей, методик и решений.

Мониторинг проводится на основе нескольких теоретико-методологических принципов. Во-первых, признается детерминированность социальных и политических процессов экономическими, экологическими, технико-производственными, медико-генетическими и психологическими факторами и их региональной спецификой.

Во-вторых, выделяется группа социально-антропологических характеристик населения и условий его взаимодействия через политику и гражданские инициативы.

В-третьих, мониторинг нацелен на оптимизацию социального взаимодействия в регионе, и сама эта направленность требует структурно-функционального подхода к объекту, рассмотрения региона как системной целостности.

В-четвертых, социальное развитие населения нужно рассматривать с социально-экономическими, экологическими преобразованиями локальных территорий и отношений в местных сообществах.

В-пятых, возможности оптимизации социального взаимодействия определяются в регионе через стратификационную призму. Политическая, экономическая и социокультурная стратификации служат ограничителем при распределении ресурсов и статусных привилегий. Взаимообмен возможностями предопределен иерархичностью социальных организаций и статусов, однако стратификационная подвижность и открытость могут служить компенсаторным фактором, развивающим динамизм социального взаимодействия на территории.

Итак, мониторинг строится на принципах детерминизма, системности, функциональной специализации, стратификационной открытости, адаптивности, антропологического комфорта в жизни населения.

К примеру, в рамках исследования «Кузбасс-политика» инициативным способом на кафедре политологии и социологии КемГУ с 1992 по 1999 гг. изучались проблемы социально-политического взаимодействия на территории и политического поведения населения в регионе.

Начинается мониторинг с теоретических построений, основанных на установленных социальных фактах. В данном случае мы достаточное время уделили предваряющим мониторинг социологическим исследованиям и установили на уровне региона, например, такие социальные факты:

фактическое отчуждение от политики большинства населения при всеобщей политизации жизни;

особую роль региональной властвующей элиты в поддержании политического здоровья населения (силовые стратегии имеют конфронтационный заряд и разрушают социальное равновесие);

агрессивность и охлократический тип решения проблем обычно провоцируются действиями «сверху»;

всплески активного силового давления центральных властей приводят к переориентации населения и формируют установки на региональную обособленность;

политическое поведение населения регламентируется принадлежностью к тем или иным партиям, относительная стабильность и терпимость друг к другу объясняются дистанцированием молодежи от политики и организацией политических интересов через партии;

усилившаяся маргинализация и снижение социально-экономического статуса воспринимаются населением как всеобщая беда, не разделяющая трудящихся на «белых», «красны» и других, меняется мотивация политического участия и появляется новая фразеология и аргументация;

стремление разрушить нормативно-ценностную систему общества, осуществляемое в ультрарадикальных формах (на базе тотального нигилистического отрицания прошлого, навешивания «ярлыков» и безудержной, но возведенной в ранг государственной политики, критики социалистической и коммунистической идеологии) оказалось неоптимальным вариантом политической модернизации: 1) не удалось насильственно отринуть значительную часть граждан от благоприятных воспоминаний о стабильности, достатке, державном достоинстве, бескровном разрешении проблем и т. д.; 2) не принимается утрата самобытности, безоглядная американизация и германизация, провинция упорно отторгает поспешность свертывания привычного менталитета жизни и нажимает на «тормоза» – исконно российские, в том числе и сохранившиеся за последние 2-3 поколения, рычаги – регуляторы жизни (обычаи, традиции, мнение, слухи и т. д.).

По каждому из 22-х тематических направлений мониторинга у нас имелся научный задел с соответствующим набором социальных фактов, предваряющих мониторинг.

После определения цели мониторинга (оптимизация социально-политического взаимодействия) и его функций (социального назначения) мы обозначили специфику региональных форм социально-политического взаимодействия и роль регионального фактора.

Самым трудным будет определение специфики региональной метрологии и применение нетрадиционных замеров качественного состояния объекта. В структуре мониторинга мы попытались выстроить систему определителей качества, что обычно сопряжено с трудностями и риском. Многое в решении метрологических проблем будет зависеть от четырех сложных процедур: адаптивности отражения реалий (онтологический аспект исследования); операционализации понятий; сопоставления состояний и тенденций в развитии генетически разнородных объектов; интерпретации исходного материала после его систематизации.

Главными критериями благоприятных социально-политических отношений в регионе можно считать:

·  сохранение меры в дистанцировании от центра;

·  соответствие статусной идентификации и самоидентификации политических субъектов;

·  диалоговый режим гражданской культуры;

·  соответствие социально-антропологических условий витальным потребностям населения, высвобождение за счет этого фактора энергетического, социокультурного потенциала для активных форм политического взаимодействия и информационного обмена;

·  создание комфортных региональных условий для самореализации личности в сфере политики;

·  социально ориентированное политическое и экономическое поведение властвующей региональной элиты;

·  снижение уровня социальной дезорганизации (преступности, маргинального охлократизма, девиации молодежного поведения и т. п.).

В результате исследования устанавливаются новые социальные факты, подтверждаются ранее проверенные факты и тенденции развития, корректируются политические решения на основе изменений в ситуациях. Материалы мониторинга систематизируются и научно осмысливаются в интересах дальнейшей теоретической разработки.

Тот, кто властвует или обслуживает властвующих субъектов, знает, что своевременная и достоверная информация – фундамент эффективного решения, отвечающего потребностям людей. Субъект, принимающий решение (децидент) обычно поддерживает в рабочем состоянии каналы связи, бережет персонал, следящий за информационными потоками и перерабатывающий информацию. Информационная база решения складывается постепенно, пополняется новой информацией по мере изменения ситуаций или состояний объекта.

Особая роль в процессах решений отводится технологическому прогнозированию, прогнозам. Прогноз включает набор различных путей и вариантов развития. Он необходим, желателен, но не обязателен для решения и действия.

Хотя прогноз не носит директивного характера, с его помощью может определяться и выбираться оптимальный вариант, опережающе отражающий наиболее вероятное в объекте и целях при оговоренных заранее условиях предстоящего развития.

Прогноз не отличается конкретностью, точностью сроков, конкретных показателей. Но он дает ориентации, предостерегает. Упреждающе-ориентационная роль прогноза важна и на этапе выработки решения, и на этапе его реализации, при корректировке решения.

Субъект разрабатывает способы выполнения задач и при этом «проигрывает» возможные (проективные) ситуации, исходя из состояния и тенденций развития реальных объектов и условий их существования.

Ю. С. Солньшков верно отмечал, что прогнозы – это информационное обеспечение, уменьшающее неопределенность по сравнению с исходным уровнем (Обоснование решений. – М.: Экономика, 1980. – С. 76-77). В научной литературе подчеркивается, что прогноз основан на познании объективных процессов и опережающем, упреждающем конструировании будущего на основе конкретной предметности (А. Гендин, И. Бестужев-Лада и др.).

Субъект, обосновывающий или принимающий решение, сталкивается с полной неизвестностью или узкими границами того или иного параметра объектов в управляемом пространстве. Прогноз снижает степень риска, предоставляя вариативные исходы развития объекта и ситуаций. Таким образом, субъект отходит от полной неизвестности, снижается неопределенность неуправляемых параметров объекта. В определенном смысле прогноз можно назвать инструментом инвентаризации вариантов и поиска наилучших решений.

В процедуре подготовки решений всегда есть сравнение и оценка альтернатив (что будет «хуже» – «лучше» или «неизменно»), как соотносятся ресурсы (затраты) с результатами. Обычно четко определяются управляемые и неуправляемые параметры. К неуправляемым факторам относят то, что существенно воздействует на объект, результаты, но находится вне досягаемости данного субъекта, принимающего решения.

Предсказание – это достоверное представление о будущем состоянии объекта или условий его существования, а прогноз (даже при высокой степени достоверности) не может быть точным именно потому, что в нем нет строгой детерминированности, он имеет дело с неопределенностью, воздействием случайных факторов. Он лишь зондирует многовариантность, инспектирует варианты, чтобы сделать акцент на наилучшем варианте.

Целеполагание, определение цели возможно тогда, когда достаточно изучена реальная жизнь, имеется всесторонняя и правдивая информация о расстановке политических сил, оценены экономические, социальные и политические реалии.

Бесцельное принятие решений – авантюризм. Цели должны ставиться, исходя из трех важнейших принципов:

а) это должны быть объективно созревшие цели (соответствующие реальным возможностям и потребностям общества и властвующих субъектов);

б) эти цели должны быть поняты обществом и достижимы, доступны ему для практического осуществления;

в) цели должны быть приняты обществом, нечужеродны.

Если децидент (субъект, принимающий решение) отрывается от жизни и ставит цели, к которым данное общество или общество на данном этапе не готово, или оно не может их достичь данными темпами и средствами, то эти цели обречены. Если наиболее активная и динамичная часть общества их понимает, то она может привлечь остальных не насильственным навязыванием своей воли, а убеждением, показом образцов, ценностной переориентацией. Алгоритм целеполагания (постановки цели):

1) определить предметную область (для опережающего отражения действительности);

2) найти источник цели (противоречие реальной жизни, законы функционирования и развития данного объекта);

3) определить условия (ресурсы, транспортные средства, качество информации и т. д.);

4) разукрупнить цель на задачи;

5) соотнести цель с реальными возможностями, нормами;

б) спроектировать результаты в определенной системе координат;

7) путем «обратной связи» проверить отношение сторон к цели.

«Стратегии основательных решений», характерные для солидных зарубежных фирм, опираются на обоснование, составленное путем изучения достаточно полной и достоверной информации, предварительной проработки проблемы.

Принятие решений приобретает внешнюю простоту и легкость, когда соблюдается процедура подготовки и предварительной экспертной оценки решения, а в ходе обсуждения его проекта (устного или письменного) поддерживается достоинство партнеров и их стремление избежать ошибки.

При определении степени риска (шансов на успех) учитываются как непосредственные выгоды решения, так и более отдаленные результаты, характерные для социальных процессов. Социальное не должно приноситься в жертву сиюминутной выгоде, т. к. в силу специфики общественных отношений оно окажет обратное воздействие и, как бумеранг, вернется к субъекту массой застарелых проблем или социальными конфликтами, экономическим отставанием. Именно поэтому социализированный бизнес ориентируется на стабильность условий и отношений, поощряет заинтересованность работников в успехах предприятия.

К сожалению, и сегодня заметен риск административно-управленческого персонала при принятии решений. Известно, например, что на фоне неблагоприятной экономической ситуации и при снижении хозяйственно-производственной активности риск возрастает. Надо учесть, что многие акценты в управлении расставляются в силу политической стратегии, а управленческие решения детехнологизируются, перестраиваются в соответствии с политическими решениями более высокого иерархического статуса или в зависимости от политической конъюнктуры. Это реалии жизни. По некоторым исследованиям, в начале 1990-х гг., когда развертывался спад производства и политический кризис в нашей стране, коэффициент риска администрации был близок к 1 (0,869) (см. Ожиганов, кризис власти в СССР / // Обществ. науки и современность. – 1991. – № 2. – С. 41-47).

Итак, принятие решения связано со сбором и анализом исходной информации, проверенной на достоверность, и моделированием поведения объекта. До того, как будет сделан выбор, т. е. принято данное решение, определяются стратегия действий, варианты исходов, критерии выбора.

Субъект, обосновывающий или принимающий решение, должен четко определить управляемые и неуправляемые параметры объекта и среды. Как отмечалось выше, к неуправляемым параметрам относят те, что существенно воздействуют на объект, результаты воздействия, но находятся вне досягаемости субъекта, принимающего решение.

Процесс решения вполне может быть технологизирован. Технологизация в управлении в целом имеет плюсы и минусы. С одной стороны, при технологизации сужаются возможности творческого осуществления решений и поиска способов их оптимизации. При мерном, обыденном ходе жизни технологический подход оправдывает себя. Люди привыкают к ритмике «прохождения» любых решений, имеют разбег во времени для доводки исходных материалов до обязательного качества, уровня информационной емкости. Структурные подразделения, участвующие в процессе подготовки решения, могут работать, не вводя себя в тревожные ожидания или авральный ритм труда.

С другой стороны, жесткая технологическая привязка и оснащенность «вмененными» процедурами может обернуться неспособностью кадров действовать оперативно и слаженно в кризисных или остро проблемных ситуациях, выходящих за рамки привычного и предписанного. Впрочем, жизнь показывает, что даже самые болезненные проблемы, экстремальные ситуации могут быть освоены профессионалами, и тогда нештатные ситуации становятся спецификой риска в границах данной социально ориентированной практики. Достаточно сослаться на действия сотрудников МЧС, спасателей разного назначения.

Культура власти определяется не только тем, насколько творчески действует власть в нестандартных ситуациях, но и насколько она овладела социальными технологиями. Упорядочение процедур, мер, действий, освоение совокупности технических приемов, регламентирующих последовательность и надлежащее оформление процесса решения, – все это относится к мастерству руководства и управления. Кто владеет социальными технологиями и настроен на их обновление, тот обеспечивает значительную долю успеха управленческого и политического решения.

III. Принципы оптимальности

и управленческой

компетентности в решениях

Общими усилиями ученых сегодня структурирован процесс оптимизации, определены критерии оптимальности и выявлено несколько трактовок оптимизации.

Оптимизация включает:

q  Целенаправленность (ее можно обеспечить при соответствующем разделении деятельности на целеполагающую, целеосмыслительную, целедостиженческую); направленность, по , должна означать целостную пространственную траекторию, векторную и координатную, где вероятностное развитие состояний к цели осуществляется «в рамках близкодействия при данных конкретных условиях (ограничениях)»[7]);

q  Решение всех предыдущих задач, представленных как разукрупнение цели, иерархически выстроенных, с выделением основного звена (должно быть «расчищенное проблемное поле»);

q  Наличие ресурсов и условий для реализации заданного результата (при целеполагании и целедостижении; именно ограничение ресурсов или нависшие угрозы ухудшения положения вынуждают искать оптимальный выход из ситуации);

q  Сравнение и обоснование альтернатив, значений, смыслов (в социологии управления известно, что таких альтернатив не должно быть более 5-7);

q  Выбор наилучшего варианта в данной ситуации (такой выбор связан с минимизацией риска, его своевременным «взвешиванием»).

Профессиональные социологи должны, несмотря на возможные «одергивания» со стороны чиновников или представителей экономических наук, порою претендующих на монополизм в разработке проблем оптимального управления и оптимизации решений, продолжать поиски путей и средств оптимизации решений. Многообразие социально выраженных и закрепленных в повседневной жизни человеческих потребностей нельзя сводить только к занятости и доходности, прибыльности предприятий, если даже интересы этих предприятий стали жизненно важными для работников.

Условия существования, воспроизводство населения, его самоидентификация с территорией, отношения между людьми, вопросы системного жизнеобеспечения, проблемы мобильности, самореализации личности в политическом и гражданском обществе или в границах любых местных сообществ (поселенческих, религиозно-общинных, земляческих – в инонациональной среде и т. д.), так или иначе, требуют к себе внимания. Их не обойти в социальном развитии территорий. В определенной мере следует оптимизировать и те решения, которые будут касаться создания комфортной среды для развития и самореализации личности. Такие вопросы под силу профессионально подготовленным социологам.

Оптимизация сориентирована на цель. Процесс оптимизации осуществляется в пространстве возможностей. Границами может быть экстремум («наименьшее – наибольшее»). Искомое состояние и цель конструируются с учетом ресурсов, сил, временных затрат и в расчете на предельную полезность при некоторых заданных условиях и ограничениях. Для оптимизации необходимо обеспечить: альтернативность (min. 2 исхода событий, решений); критерии, основания; свободный выбор с учетом условий и ограничений; сопоставимость параметров выбора.

Оптимизация не требуется в нормализованных, стандартных ситуациях, не отягощенных избыточными, нештатными отклонениями от нормы. Для познания сути оптимизационного подхода необходимо соотнести понятия «оптимум», «экстремум», «максимум-минимум». К экстремальным могут быть отнесены и состояния объекта или субъекта, и ситуации, слишком резко отличающиеся от стереотипных, привычных, штатных, подконтрольных ситуаций, ранее освоенных технологически. На грани возможного, на пределе максимально или минимально допустимого или удерживаемого под контролем могут быть многие социально окрашенные процессы, явления, состояния и ситуации.

Экстремум как предел невероятного, неожиданного или аномального вызывает потребность в разрешении сложившейся нестандартной ситуации (проблемной, кризисной, критической, катастрофической, даже тупиковой). Если невозможно преодолеть ситуацию или состояние, то эта кажущаяся безвыходность заставляет человека обращаться к единственному средству (ради выживания и дальнейшего поиска выхода из нее) – к мобилизации общего адаптивного потенциала участников событий, взаимодействий в данной экстремальной ситуации. Активно и ускоренно приспособиться к ситуации – значит начать поиск оптимума для существования в данном экстремуме в расчете на известные формы и способы содействия человеку в чрезвычайных положениях со стороны общества, его институтов. Экстремальное нормализуется благодаря наращиванию элементов жизнеобеспечения и поиску адекватных реакций человека на внешние вызовы, выравниванию наиболее острых «углов» аномального вторжения внешних сил в жизненное пространство человека. Социолог в подходящей обстановке должен учитывать это требование и проводить его в своих рекомендациях.

Управленческая деятельность всегда связана с познанием и преобразованием социальной реальности, оперативным и стратегическим осмыслением повседневной жизни людей и саморефлексией кадров непосредственно в системе управленческих отношений. Приобретение качественной определенности состояния или ситуации осуществляется через наращивание или разрушение ряда существенных элементов и количественно выраженных признаков устоявшегося, нормального поведения объекта, субъекта.

Считается, что оптимальное управление, в отличие от неоптимального, разрушающего привычное, всегда ведет к положительному результату. Однако если учесть многообразие факторов, воздействующих на социальные или политические процессы, неоптимизированное управление при определенных внутрирегиональных или внутриорганизационных влияниях может приводить к осуществлению целей. Такое бывает, когда местное развитие инициируется «сверху», не по правилам данного вида развития, а призывы и позиции лидера-харизматика оказываются сильнее, чем внешний вызов, которым можно считать, например, ограничение реальных ресурсов. Население действует на энтузиазме, а не при помощи энтузиазма. Можно привести пример иного рода, когда лидеры и государственные служащие не могут проявить политическое чутье, интуицию для распознания ситуаций народного недовольства. наличие некой фрагментарно концентрированной меры этого состояния может не пугать региональную власть, не тревожить правящую элиту. Затишье, застой – не худшие состояния для удержания власти и умиротворения недовольных. Но вот начинается скрытое брожение умов, кто-то выражает глухое недовольство, разлившееся в массе населения или в данном круге общения, этому выразителю конкретных интересов или инициатору своеобразного гражданского диалога с властью пытаются «закрыть рот», но для него замолчать – значит своевременно не поставить заслон, барьер явлению, далее нетерпимому в обществе. Такая стихийная артикуляция в публичной политике недовольства с голоса одиночки и, казалось бы, немотивированное, экстравагантное поведение отдельных лиц раздражают властвующих особ. Вместо поиска оптимума в ситусном измерении, то есть через участие в переговорном процессе по частным проблемам с готовностью на соответствующие уступки, люди власти начинают добиваться фронтального господства над ранее «инертно молчаливой массой».

Порою управленцы, политики не замечают, что глухое брожение и охлократические всплески уже вызвали приближение тех или иных участников социального, политического протеста к «точке кипения», к пределу терпения. Безопасные ранее, сегментированные в административно подконтрольном пространстве и организованные по предсказуемой процедуре акции набирают траекторию для своего распространения. Идеи, требования, лозунги, которыми пренебрегали структуры власти, ограничиваясь бюрократической отпиской или неправедным использованием мощи всего административного ресурса, теперь начинают тревожить. Но внутренний раскол в региональном взаимодействии углубился, чему способствует и персонификация социально-политических связей, и осознание долгосрочных корпоративных интересов, отраженных в протестных действиях «волонтеров» от политики.

Стремление властвующих лидеров выглядеть репутационно чистыми, безупречными и всегда успешными, прикрытое дымовой завесой региональных интересов, оборачивается против развития региона и формирования гражданских начал общественной жизни в регионе. Оптимально организованное взаимодействие с инакомыслящими и инакодействующими людьми требует от властвующих лидеров, особенно в условиях харизматического лидерства, подняться над схваткой, освободиться от тех лиц в структурах власти, кто порождает справедливое недовольство, например, запятнал себя явным нарушением правил жизни управленческого сообщества или местных сообществ.

Поиск оптимума начинается в управленческой среде чаще всего тогда, когда властвующие лица и их «штабной» персонал сталкиваются с упорным сопротивлением, и сквозь протестные действия «обиженных и униженных» начинают просматриваться симптомы затяжного противостояния. В ход идут уговоры, увещевания с угрозами, конкретные ущемления в статусных ожиданиях, умолчание, дистанцирование (исключение из «свиты», отлучение от «придворного» сопровождения), нарочито безудержное, безмерное, раздражающее участников данного процесса награждение и восхваление именно тех лиц, действия которых вызывают нарекания. Это приводит к разрастанию конфликта, превращению предконфликтной, напряженной ситуации в подлинно конфликтную ситуацию. Но никакие структуры региональной, местной или внутриорганизационной власти уже не смогут играть роль миротворцев в таких ситуациях. Эти структуры уже показали свою приверженность бездушным бюрократическим принципам, нарушение законных правил возвели в управленческое бюрократическое правило, вступили в сговор на стороне неправедных и незаконных действий. Умиротворяющими аргументами могут быть определенные уступки в вопросах, вызывающих гнев общественности, комиссионное и гласное рассмотрение претензий и сложившейся ситуации с помощью компетентных структур и лиц, способных быть независимыми экспертами. Средством оптимизации становятся правовые и политические нормы, нравственные регуляторы общества, массовые коммуникации. Лучше отсрочить решение, дополнительно проработав информацию о возможных его последствиях, чем «наломать дров» в политике или «щепок при рубке леса».

Социальное управление, использующее поиск оптимума не только на основе научных расчетов, но и на основе практического опыта, политической интуиции, здравого смысла субъектов, осознающих свою ответственность «по принадлежности» (стратификационной, статусно-иерархической в политической системе общества или в управленческой структуре), по мере развития в обществе гражданских прав и свобод вполне может стать оптимизационным. Оно смягчает, приближает к социально оправданным целям даже те процессы, которые казались негативными последствиями управленческого воздействия, дезоптимизационными в технократическом смысле.

Суть оптимизационного подхода, сформулированного на основе анализа различных трактовок оптимальности в отечественной и зарубежной науке, заключается, в нескольких исходных положениях, сжатых мною[8]:

§  Оптимальность понимается как характеристика состояния и функций исследуемых или управляемых систем и «как форма их адаптации к возмущениям или каким-либо дестабилизирующим факторам».

§  Оптимальность имеет признаки экономности и разумности, устойчивости, упорядоченности, меры, «минимизированности по каким-либо параметрам человекодеятельной системы».

§  Субъект оптимального управления формирует цель и критерии оптимальности, функциональные инварианты всей системы, выбирает и оценивает адаптивный потенциал процессов и результатов оптимизации, эффективность ее критериев.

§  В социальной реальности оптимизация, оптимальное управление сопряжены с дезоптимизацией, деструктивностью, с учетом наличия неоптимизированных процессов субъекты управления оценивают альтернативы, выгоды решений, возможности их корректировки.

§  «Органической стороной оптимизационного подхода является анализ в пространстве возможностей, ограничений разного рода, использование экстремальных характеристик в описании. Вне этого любые разговоры об оптимальности и оптимизации превращаются в метафоры, либо они вообще беспредметны».

§  «Оптимизационный подход содержит важную идею долженствования, то есть того, как должен протекать тот или иной процесс и что надо делать ("ноу-хау"), чтобы был достигнут искомый результат».

Исследователи утверждают, что оптимизация осуществима только после разрешения проблем, выхода из проблемного поля деятельности. Оптимизация предусматривает заданность объекта, т. е. максимально полное, исчерпывающее знание объекта (состояния, процесса), который надо оптимизировать[9]. Это означает, что в оперативном управлении необходимо выделить несколько параметров для оптимизации, сконструировать нечто, заранее выделенное как конструкты, включить в проект, показать «пустоты», например, ресурсный дефицит.

Проблемы решений связаны с управленческой компетентностью кадров. В социологии управления особое значение придается взаимосвязи таких принципов, как объективность и конкретность, оптимальность и эффективность. Связующим принципом между названными принципами является управленческая компетентность. Этот принцип обеспечивает качество управленческих воздействий, обоснованность решений в политике, оптимизационный эффект в нестандартных ситуациях.