Учебно-методический комплекс по дисциплине Социология управления (стр. 4 )

Специалисты различают в структуре компетентности несколько блоков: мотивационно-целевой, поисково-познавательный, оценочно-селективный, интерпретационный, концептуализирующий, деятельностно-преобразующий, демонстрационный.

Видовое многообразие компетентности общеизвестно: профессиональная, коммуникативная, знаниевая, технократическая, методическая и т. д.; по отраслям – экологическая, медицинская, педагогическая и т. д., по функциональной специализации в определенной сфере, виде деятельности.

Формы проявления компетентности также различны: например, психологи выделяют коммуникативную компетентность в формах: внутренней диалоговой речи «с самим собой» – это интраперсональная коммуникация, т. е. межличностное взаимодействие в вербальных, невербальных формах (язык цветов, тел, жестов, конфигураций расположения в пространстве), групповую коммуникацию. В прижившихся на сегодня так называемых связях с общественностью (с организациями и институтами, средствами массовой информации, группами интересов, социальными движениями и т. д.) есть не только экономический или социально-психологический аспект, но и социокультурный, социально-профессиональный, политический. Это могут быть встречи власти с группами деятелей науки или жилищно-бытовых служб, комбайнерами и т. д. – где, кто и что вручает, кто преподносит…; случаи с награждением…, юбилейные телеграммы…, «хождение в народ» – перенесение приемов по личным вопросам непосредственно в организации, квази-демократичное поведение ранее недоступных чиновников регионального уровня. Перечисленные формы коммуникативной компетентности во многом определяют имиджевые установки власти, при осуществлении компетентно подготовленных технологий манипулирования дифференцированным сознанием населения они обеспечивают эффективность усилий в процессах удержания власти или вхождения в структуры власти. Это реализуется с помощью маркетинговой (специализированной) коммуникации, управленческих и политических услуг профессионально высокого качества, особенно в период выборов.

Массовые коммуникации определяются как социально направленные, обладающие универсальными средствами воздействия, организационно сильные, способные избирательно «просеять» и отсеять информацию, преобразовать ее в соответствии с целевой заданностью. События конструируются и реконструируются профессиональными, техническими приемами и политическими средствами. Массовый коммуникатор получает ожидаемый результат, нередко полученный с учетом групповых вкусовых предпочтений[10].

Управленческие организации, помимо бюрократических и экономических каналов воздействия на массовые коммуникации, имеют собственные внутренние коммуникации (компетентное свертывание актуальной или нужной информации и срочную презентацию лицам, принимающим решения; через отсеивание информации и ее «пакетирование», а также расстановку приоритетных акцентов в ее использовании преобразователи информации и «докладчики» вполне могут манипулировать управленческой ситуацией, дистанцировать первых лиц от реально складывающихся отношений и характера противостояний в нестандартной ситуации; обсуждение исходной информации может идти на заседаниях отделов, департаментов, на коллегиях, в узком кругу, с представителями компетентных органов и т. д.; формы подачи варьируются в соответствии со значимостью ситуации и статусно-должностной, меритократической иерархией; нередко имитируется активное обсуждение с представителями «общественности» фактически предрешенного вопроса, согласованного с правовыми органами, профсоюзными функционерами, первыми лицами из административного персонала тех или иных заинтересованных организаций).

Направление деятельности организации выражается в ее предназначении, обычно декларируемом в публичной политике. В управлении организацией конкретные действия люди соотносят с этой миссией, предназначением структуры и должностей. С учетом внешних ограничений и изменений курс все равно должен сохраняться. На это способны люди с определенными профессиональными качествами (см. Рис. 1). Они используют свой профессионализм для качественного исполнения должностных императивов, требований по роли. Позиционные взаимодействия бывают из-за этого противоречия (между наличием качеств и требованиями к исполнению – по Т. Парсонсу, США).

В профессиональные качества включают личностные черты, соответствующие профессиограмме, мотив профессиональной деятельности, уровень квалификации, способность к самооценке и самоконтролю своей деятельности и своих знаний. Это базовые характеристики. Их изучают и сравнивают при этом предпринятые действия с намерениями, выявляя «вилку», разрыв. Профессиональные качества отделяют от задач, функций по управленческой должности.

К таким востребованным профессиональным качествам относятся аналитические способности, стратегическое мышление, умение составлять стратегические планы и соединять их с решением оперативных задач, использование ресурсов не на «корзинку», а на целедостижение, умение влиять на других людей. Кроме того, нужно соотносить формально «технократические», менеджерские качества с требованиями этического и профессионального кодексов, где они приняты как регуляторы отношений и управленческой деятельности.

Рис. 1. Исполнение должностных обязанностей*.

*Схема сделана с использованием идеи из источника: Современное управление: энциклопедич. справочник /под ред. д-ров, проф. , . – Т. 2. – М.: Издатцентр, 1997. – C. 16-4 – 16-7.

«Поэтому отбор персонала, принятие решений, делегирование полномочий или ремонт станка – это задачи и функции, а не профессиональные качества»[11].

На пути управленческой компетентности встречаются препятствия, барьеры. К их числу относятся следующие:

q  Социокультурные (этнические, языковые – нет глоссария, переводчика, знание местных языков – диалектов, земляческие «десанты» для преодоления барьеров, нет узаконивания по традиции, с одобрения или по умолчанию старейшин и т. д.).

q  Инновационные барьеры (не сформирована инновационная среда).

q  Дезадаптивные барьеры.

q  Отсутствие координации в межведомственном взаимодействии.

q  Сопротивление местных сообществ.

q  Сопротивление консервативного ядра управленческого персонала.

q  Разбалансированность прав, ресурсов и ответственности.

V. Специфика

политических решений

Попытаемся обозначить специфику политических решений по нескольким критериям: источник властной воли, адресность, сфера применения.

Политическое решение характеризуется, как минимум, такой спецификой:

– область (сфера) прямого действия его – политика, но влиянием охватываются все сферы жизни людей в ситуациях выбора, затрагивающего различные социальные интересы;

– оно исходит от субъектов (должностных лиц, органов и организаций), имеющих определенные полномочия по использованию властных структур общества (прежде всего – государственных) для осуществления тех или иных целей;

– это проявление властной воли субъекта для преодоления социально значимых противоречий на основе альтернативного выбора;

– границы свободы в ситуациях выбора определяются множеством социально-экономических, политических и духовных факторов и ответственностью субъекта (мера ответственности устанавливается правовыми нормами и нравственными критериями).

Политическое решение зависит от гражданской культуры общества, способа осуществления власти (режима) и сложившейся политической и экономической конъюнктуры.

Особенностью гражданского общества является правомерность принимаемых политических решений. В условиях авторитарных политических режимов, в экстремальных гражданских состояниях (войны, аномии, революций, бунтов и т. д.) решения зачастую не имеют должной правовой основы, нарушают установленные законом нормы, опираются на так называемую «целесообразность» – волюнтаристически запланированный результат действий. Цель в таком случае материализуется при осуществлении решения в серии противоправных практических актов.

Политические решения отличаются друг от друга масштабностью, долговременностью действий (сроками исполнения), принудительной силой (обязательностью), степенью социальной ориентированности, новаторством.

Можно дать следующую типологию политических решений:

по направленности и характеру воздействия – стабилизационные, упреждающие, корректирующие, радикальные – консервативные; прессинговые, ударно-силовые или мягкие, либеральные;

по срокам действия – оперативные (тактические), ограниченные средней перспективой, стратегические;

по масштабности – всеобщие, локальные;

по уровню организации – местные (муниципальные), региональные, федеральные)

по субъекту власти – персонифицированные – коллегиальные; государственные – общественные (или совместные).

Процессы реализации решения складываются под влиянием политических стратегий, находящихся в арсенале власти. Известно, что в современном российском обществе затруднено использование четко выраженных политических стратегий. Властвующая элита имеет в запасе различные стратегии.

В 2000-е годы начали эффективно использоваться стратегии гражданского сотрудничества и партнерства. Наряду со стратегиями выживания (мимикрии, конформизма, инерции и других адаптивных форм), в социальной практике используются стратегии политического маневрирования (инверсии, двойных стандартов, отсрочки принятия или исполнения решения, нарочитого умалчивания, дезориентации, посулов, провоцирования, запоздалого отклика – «эха» событий и т. д.).

К сожалению, сохраняются политические стратегии силового воздействия (косвенные и прямые угрозы, физические расправы, подтасовки, «навешивание» ярлыков, создание образа врага и т. д.). Силовые стратегии делают политические решения неэффективными в перспективе, вызывают противодействие, отторжение новаций, недоверие к институту власти.

Анализ конкретных политических решений убеждают, что они могут грешить непоследовательностью, запаздыванием, несообразностью с волей и настроениями заинтересованного населения, противоречат декларируемым ранее позициям властей. В начале 1990-х гг. политические решения стали вновь принимать обличье административно-управленческих решений. Причем речь идет о масштабных решениях, по которым страна жила повседневно. Они нередко отличались неглубокой проработкой, заидеологизированностью, противоречили конституционным основам жизни, были скоропалительными, тенденциозными. В средствах массовой информации шло различное толкование ряда крупных решений, их исполнение было затруднено. Неслучайно многие политические решения оказались нереальными, забытыми, дискредитированными самой жизнью, быстро потеряли свою сиюминутную актуальность, их оттеснили оперативно раздавшиеся административные команды и военно-силовые меры. Достаточно осмыслить жизненные иллюстрации 1990-х годов, тяжело пережитых народом.

Осуществление решений зависит от властной воли субъекта, от качества самого решения, от исполнительской дисциплины политического персонала, а также от ситуации и случайных, неуправляемых факторов. Исследования х гг. показали: часть решений принималась авторитарно первыми должностными лицами, 1/3 принятых в нашей стране решений была не реализована из-за пороков самих решений (невыполнимы из-за несвоевременности, правовой необоснованности, отсутствия ресурсов и надлежащего механизма исполнения), а также из-за того, что контроль над исполнением решения брали на себя (в 70 % случаев) те должностные лица, что инициировали решение.

Исполнение политических решений во многом определяется состоянием современной бюрократии. Четкость действий по заранее предписанным правилам – алгоритмам, компетентность оценок в пределах специализации, оперативность, строгое соблюдение полномочий данного иерархического должностного уровня, способность отсеять и сжать информацию до понятных формул, регламентирующих политическое действие, – все это несомненные достоинства исполнительских функций чиновничьего персонала.

Именно эта отлаженная, регламентированная, обезличенная машина бюрократии обеспечивает оснащение решений необходимыми документами и запускает механизм их реализации. Но в бюрократических коридорах власти решение может оказаться приторможенным, выхолощенным, искаженным по смыслу и назначению, обращенным против неугодных людей или даже широких масс населения. Таковы жестокие последствия лоббизма, борьбы за влияние, должностные кресла и корпоративные интересы. К сожалению, структуры, например, региональной и местной власти и сегодня слишком заметно используют административный ресурс в публичной политике, в острых ситуациях «продавливают» «правильные» решения, т. е. отметают ненужные власти альтернативы, способы продвижения кадров или решения проблем.

Подбор кадров по принципу личной преданности открывает простор для волюнтаризма людей из «штабных» организаций», т. е. непосредственно обслуживающих лиц, принимающих решения. Эти структуры борются за влияние на «патрона», готовы действовать по принципу «революционной целесообразности'», навязывают решения в силу вкусовых предпочтений и обязательств перед теми, от кого зависят. Бюрократия по природе своей не способна действовать в нестандартных ситуациях, творчество, импровизация ей противопоказаны. Кстати, творчество и непредсказуемость – разные моменты управленческой деятельности.

Непредсказуемость бюрократии становится грозной разрушительной силой, особенно если такая черта проявляется у крупного политического должностного лица или круга лиц.

Эффективное исполнение решений предполагает надежность, обоснованность, высокое качество самого решения и четкость действий по его реализации. Однако четкость действий вполне сочетается с творческим освоением существа проблем и творческим подходом к условиям реализации решения в границах предоставленной свободы действий. Такая свобода возможна и необходима, но она сработает на успех только при условии, что исполнитель компетентен и целеустремлен, а реализация самого решения обеспечена необходимым минимумом ресурсов на «старте».

VI. Корректировка

(регулирование) решений

Реализация принятого решения осуществляется на основе целевого использования ресурсов и требует организации контроля над процессом решения и исполнителями.

Регулировать – значит поддерживать в заданном состоянии, фиксировать отклонения, устранять помехи, направлять к цели. Благодаря регулированию сохраняются основы деловых отношений, устойчивый баланс интересов сторон – по согласованным приоритетам.

Регулирование возможно за счет ускорения или замедления темпов, разработки технологических циклов (цикличность обеспечивает общий ритм и основывается на повторяемости процедур и операций в заданной последовательности, в заданных параметрах взаимодействия с объектом). Регулированию поддаются управляемые факторы внешней среды, поддерживающие жизнеобеспечение социального объекта.

Принцип «обратной связи» позволяет подучить информацию о последствиях управленческих действий, об изменениях в состоянии объекта.

Регулирование имеет ограничители – неуправляемые на данном уровне факторы жизни и неопределенность состояний или действий людей. Кроме того, с прямым, непосредственным регулятивным воздействием несовместимы собственно творческие процессы, уникальные проявления деятельности людей.

Корректировка осуществляется с помощью социального эксперимента. Он позволяет оптимизировать состояние объекта в условиях реализации того или иного решения, своевременно выявлять непредвиденные ранее ситуации, «обкатывать» на малых пространствах то, что будет распространено. Эксперимент обеспечивает взаимодействие постоянных и ситуативных факторов, повторяемость результатов и обратимость изменений объекта (см. Пригожин, А. И. Нововведения: Стимулы и препятствия (социальные проблемы инноватики). – М.: Политиздат, 1989. – С. 257).

Экспериментом проверяются принципиально новые решения, модификации уже имеющихся решений, а также отдельные изменения, вносимые в решения или механизм их реализации. Этот метод снижает будущий риск, хотя и предполагает шаги за запретную черту, в неизвестность. Экспериментальный метод силен своей обратимостью и одновременно – раскованностью. Локальный риск увеличивается, несмотря на наличие некоторых амортизаторов. Нарушение норм-запретов, конечно, не выходящее за границы предельно допустимого риска и не угрожающее жизни людей, происходит в рамках гипотетически обоснованных правил, инструкций, вполне легитимно. Если последствия нарушения запретов в условиях мобилизационной готовности исполнителей оказываются отрицательными для цели, то изменения не фиксируются как допустимые для освоения в обычных условиях. Тогда происходит возвращение к предыдущим состояниям. Экспериментирование откладывается для уточнения процедур, перепроверки заданных условий или же отменяется.

Исполнение решения нередко связано с его корректировкой из-за динамических процессов в самом объекте, социальных изменений. Чтобы решение отвечало потребностям людей, необходимо своевременно вносить коррективы на основе «замеров» состояний объекта и отслеживания ситуаций. Этому способствует процедура мониторинга. Как отмечалось, суть мониторинга в том, что несколько жизненно важных показателей систематически диагностируются, идет сравнение состояний объекта по данным признакам, характеристикам.

Это могут быть такие важные моменты качества жизни, как продолжительность труда и отдыха, размер дохода, благоустроенность жилья, преодоление скученности проживания в крупных «жилых массивах» и на старых этносоциальных микротерриториях, соотнесение рождаемости и смертности, отношение к политическим нововведениям, поведение электората (сообщества избирателей) и т. д.

В определенной мере регулируются коммуникационные сети объекта. Механизм обратной связи настраивает объект на саморегуляцию, которая обеспечивает равновесное состояние, корректировку отклонений. Это саморегулирование может служить барьером, защищающим объект от регулятивного воздействия извне. В открытых социальных организациях индивидуальные контакты людей с внешней средой могут разрушать или деформировать упорядоченные потоки информации и создавать для управленческого персонала ситуации неопределенности, затрудняющие корректировку решений и поведения исполнителей.

Трудно предугадать конкретные действия того или иного социального объекта, если значительно расширится пространство неуправляемых факторов. Однако технологии рассчитаны в основном на предсказуемые действия. С помощью механизма социальных установок, диспозиций, доминирующей мотивации технологии могут регулировать социальное поведение личности и групп[12].

Помехи, возникающие при деловых связях сотрудников, вполне могут устраняться за счет приспособленности к различным культурным стандартам поведения людей. Для этого персонал фирмы, отдела, цеха присматривается к привычкам людей. Следует учитывать культурно-этническую принадлежность сотрудников, например, новых кадров, и действовать по отношению к ним с учетом ранее возможных и настоящих культурных влияний (предпочтений, интерпретаций, реакций на риск, аргументаций, норм речевого этикета и т. д.).

С технологической стороны важно установить некоторые параметры, шкалы измерения поведения людей, принимающих решение или его осуществляющих. Хронометраж рабочего времени, слежение за управленческим стилем, социокультурное сопровождение корпоративных мероприятий, проводимых с присутствием лиц, принимающих решения, позволяет социологу наблюдать индивидуально-личностные проявления стиля отношений руководителей с подчиненными и проектировать вероятные поступки руководителей при изменениях конкретных ситуаций, подталкивающих к принятию того или иного решения.

Думается, что условно можно принять аналоги из западной социологии управления, науки менеджмента, позволяющие корректировать профессиональное и политическое поведение людей. Исходной посылкой является влияние межкультурных связей на поведение человека в ситуациях выбора, степень решительности при риске и ориентации на регулирование решения[13].

Известно, что люди, воспитанные в разных социальных условиях, отличаются друг от друга степенью регламентации поведения и разной степенью терпимости к другим культурам, глубиной, последовательностью и ясностью регламентаций.

Социологи отмечают, что властвующие лица, учитывающие социокультурную селекцию (избирательность в предпочтениях, интерпретации и реакциях), гибки при принятии решений.

Социологи рекомендуют в своих методиках следующие критерии оценок руководителей (с указанием размаха количественных оценок в баллах):

А). 1. Риск в организациях; баллы от 1 до 9 (по степени убывания или усиления риска: большой… нет риска; малый… увеличивающийся);

2. Склонность к стратегии регулирования риска: а) поиск ресурсов для изменения обстановки:

1… 9 (принимает любые результаты … ведет интенсивные переговоры, ищет ресурсы для влияния);

б) сбор дополнительной информации:

1… 9 (использует подручную информацию … собирает дополнительную, максимально обновленную);

в) создание дополнительных возможностей:

1… 9 (оставляет только прежние возможности … находит новые);

г) принятие решений:

1… 9 (принимает решения сам … полагается на решение вышестоящих начальников).

Кроме того, субъект управления может регулировать формы поведения подчиненных: например, опираясь на правовые нормы, он четко определяет должное, рекомендуемое и запрещенное, целесообразность применения санкций для стимулирования поведения.

Организованные формы поведения – это когда взаимодействие людей стандартизируется и поддерживается постоянный повседневный порядок, реакции людей на стимулы повторяются, становятся привычками, социализируются в обычай или осознаются и канонизируются, получают публичное выражение как норма[14].

Структурное единство достигается лишь там, где есть постоянство причинно-следственных и функциональных связей, где люди группируются вокруг норм, ценностей, целей, смыслов, объединяются специфическими механизмами социальной преемственности, социализированным обменом деятельностью. Иные объединения – это лишь простое пространственное соприкосновение, механическая агрегация, сосуществование в необозначенном, нефиксированном пространстве.

Решения зависят от социальных характеристик и функциональной дееспосособности субъекта, принимающего решения, будь то отдельное лицо или организация, группа. Изменения политических стратификационных характеристик П. Сорокин связывал с колебаниями размеров и степени однородности политической организации. Он выделил факторы, заметно влияющие на стратификацию:

а) размер политической организации; б) биологические характеристики (раса, пол, здоровье, возраст), в) психологические (интеллектуальная, волевая и эмоциональная) и г) социальные (экономическая, культурная, моральная и т. д.) однородность или разнородность ее населения.

П. Сорокин обратил внимание, что политическая стратификация возрастает, когда увеличиваются размеры политической организации или разнороднее становится состав этой организации, особенно при внезапных изменениях объектов и состава, в случаях объединения ранее независимых политических организаций увеличивается численность руководящего персонала, он становится более крупным, иерархизированным; субординационные отношения дезинтегрируют политическую организацию, отделяют государственный аппарат от населения.

Политическое неравенство усиливается и внутри неоднородного населения: разные способности, разные социальные статусы, ресурсные возможности дифференцируют политический статус человека и организации. Если к этому добавить еще многие «предубеждения» и эмоциональные симпатии и антипатии, разногласия, войны и все враждебные эмоции, вызываемые ими, то станет ясно, что разнородность должна работать на пользу стратификации, как писал П. А. Сорокин. «А если еще добавить человеческую алчность, жадность, страсть к власти, борьбу за существование и многие подобные «добродетели», то слабость одной части и сила другой должны привести к лишению гражданских прав первых и к увеличенио привилегий последних»[15].

В условиях стабильного, интегрированного общества политические решения, основанные на стратегиях социального партнерства или конкуренции, могут сохранять адресность, принудительную силу, но они не вызывают остро конфликтной реакции тех групп населения, чьи интересы оказались обойдены или несколько ущемлены. Апробированная временем процедура снятия и предупреждения напряженности позволяет вносить поправки, корректировать ход исполнения решения, амортизировать его отрицательные последствия.

Совсем иное дело – принимать и осуществлять решения в условиях дезорганизации, когда нарушается общественное равновесие, привычное социальное устройство, ход жизни, принятый ранее порядок, наступает рассогласованность целей и средств, ожиданий и реальных результатов. Состояние социальной аномии – крушение нормативных ценностей системы общества ведет к изменениям в структуре общества, утрате регулятивных возможностей индивидуальной культуры, разладу с обществом, разлому привычной социальной защиты[16].

Недоверие к властям и их решениям становится нормой жизни населения в состоянии аномии, крушения нормативно-ценностной системы общества, безоглядного пренебрежения моральными и правовыми нормами. Утрата солидарности, согласия, сопричастности деморализует людей, делает их поведение импульсивным, безответственным. Резче проявляется инерция и вялость в законопослушании, стадность (мол, всех не накажешь) в реакциях на неугодные властные действия. Политическое решение оказывается в полосе отчуждения, оно обречено тогда на неприятие и неисполнение. Но и технократически выверенное, безучастное к настроениям и состояниям людей решение только усугубит положение дел в обществе. Власть вынуждена находить политический выход из нестандартной ситуации, не полагаясь, например, на технологически безупречные управленческие решения.

Корректировка исполнения решения должна в таком случае строиться не на насилии усталых масс, не на еще большем «вгонянии» людей в аномическое и фрустрационное состояние, а в терпеливом успокоении масс, уговорах, показе образцов, информировании о положительных, выгодных последствиях, демонстрации успехов, опоре на привычные для населения формы заботы власти о повседневном быте. Методики такой корректировки, устранения социальных патологий и напряженности вполне успешно начинают апробировались, к примеру, в Кузбассе в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Нельзя любой ценой добиваться исполнения решений. Управленцы, способные быть лидерами, находили выход: смягчить шоковый эффект, отложить наиболее трудные, болезненные меры, обеспечить более глубокую социальную защиту, отказаться от одиозных и слишком рьяных, бездушных конкретных исполнителей решения, вновь соотнести проектируемые результаты с ресурсными возможностями, усилить внимание к «человеческому измерению», по-новому расставить акценты в политике, объяснить степень риска для конкретных групп и т. д.

VII. Литература по теме (на выбор)

Учебная:

Зборовский, управления: учебное пособие / Г. Е. Зборовский, . – М.: Гардарики, 2007. – 270 с.

Иванов управленческих решений: учеб. пособие по спец. «Менеджмент» / , . – М.: МАЭП, 2000. – 111 с.

Карданская, принятия управленческих решений: учебное пособие / . – М., 1998. – 288 с.

Кравченко, менеджмента: учеб. пособие для высш. шк. / . – М. Акад. Проект, 2000. – 392 с.

Кравченко, социология и менеджмент: учебное пособие / А. И. Кравченко. – М.: Изд-во МГУ, 1995. – 207 с.

Литвак, управленческого решения: учебник / ; Акад. нар. хоз-ва при Правительстве Рос. Федерации. – 6-е изд., испр. и доп. – М.: Дело, 2006. – 439 с.

Мильнер организации: учеб. для студентов вузов. – 2-е изд. перераб. и доп. – М.: ИНФРА-М, 2001. – 478 с.

Михайлов, принимать решения: учеб. пособие / . – СПб.: Химера, 1999. – 196 с.

Пугачев, персоналом организации: учеб. для студентов вузов, обучающихся по спец. и направлению «Менеджмент» / . – М.: Аспект Пресс, 2000. – 278 с.

Ременников управленческого решения: учеб. пособие для вузов. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2000. – 140 с.

Смирнов, управленческих решений: учеб. пособие для студентов вузов / . – М.:ЭНИТИ-ДАНА, 1999. – 271 с.

Соловьев, теории организации: учеб. пособие / В. С. Соловьев, ; Сиб. акад. гос. службы Рос. гос. службы при Президенте Рос. Федерации. – Новосибирск, 1999. – 159 с.

Социальное управление: курс лекций / , В. Д Граждан, Л. А. Калиниченко и др.; редкол.: Кирпичев B. C. и др.; Рос. акад. гос. службы при Президенте Рос. Федерации. – М.: Изд-во РАГС, 2000. – 438 с.

Черноморов, принятия решений: учеб. пособие для студентов вузов / ; Юж.-рос. техн. ун-т (Новочерк. политехн. ин-т). – Новочеркасск, 2002. – 275 с.

Общий и социальный менеджмент: учебник / , А Л. Гапоненко, и др.; под общ. ред. , ; Рос. акад. гос. службы при Президенте Рос. Федерации. – М.: Изд-во РАГС, 2000. – 568 с.

Орчаков, поведение: учеб. пособие / ; Межунар. независимый экол.-политол. ун-т. – М., 2001. – 136 с.

Основная:

Вавилов, пространство управленческих решений / С. В. Вавилов // Социс. – М., 2006. – № 5. – С. 93-102.

Глущенко, управленческого решения. Прогнозирование - планирование. Теория проектирования экспериментов / . – Железнодорожный, 2000. – 398 с.

Диев, решения: неопределенность, модели, интуиция / . – Новосибирск, 2001. – 195 с.

Заборова, граждан в управлении городом / // Социс. – 2002 – № 2. – С. 23-30.

Кокорева, анализ процедур принятия управленческих решений / . – М.: Лесная промышленность, 1991. – 207 с.

Корниенко, управленческих команд нового поколения / Рос. акад. гос. службы при Президенте Рос. Федерации / . – М., 2000. – 263 с.

Кушнарева, «подсказок» в принятии решений: (На материале компьютерной игры) / // Вестн. Моск. ун-та. – Сер.14, Психология. – М., 2002. – № 3. – С. 29-37.

Литвинов, -психологическая диагностика компетентности руководителей подразделений органов внутренних дел: методол. пособие / И. П. Литвинов, , . – М., 2000. – 120 с.

Марков, -профессиональный потенциал управленца и его оценка / ; под общ. ред. – М.: РАГС, 2001. – 364 с.

Никитин, решений в системе управления персоналом / А. К. Никитин, ; РАН. Ин-т человека и др. – М., 2001. – 124 с.

Петров, к принятию управленческих решений / А. В. Петров, – М., 2000. – 241 с.

Равен, Дж. Компетентность в современном обществе: выявление, развитие и реализация: пер. с англ. / Дж. Равен. – М., 2002. – 395 с.

Резник, в социальную теорию: Социал. системология / Ю. М. Резник; РАН. Ин-т человека. – М.: Наука, 2003. – 522с.

Резник, теория как область междисциплинарных исследований / Ю. М. Резник // Личность. Культура. О-во = Culculture. Personality. Soc. – М., 1999. – Т. 1, № 1. – С. 37-52.

Решетников, управление в социальной сфере: руководство / . – М.: Медицина, 2001. – 503 с.

Риски: анализ и управление: сб. науч. тр. – вып. 1. – М.: Анкил, 1999.– 116 с.

Стрелкова, -технологическое обеспечение процесса принятия управленческого решения / . – М., 2005. – 107 с.

Тихонов, управления: теорет. основы / . – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000. – 323 с.

Томпсон, менеджмент: концепции и ситуации / А. А. Томпсон, А. Дж. Стрикленд. – М.: ИНФРА-М, 2000. – 411 с.

Тощенко, демократии и становление местного самоуправления в России / , // Социс. – 2003. – № 8. – С. 31-39.

Франчук, теория социальных организаций / ; Моск. гос. ун-т. Акад. социологии и упр. – М.: Союз, 2001. – 232 с.

Цицин, устойчивого социально-экономического развития муниципальных образований и пути их решения / . – М., 2002. – 363 с.

Цукерман, В. В. Об уточнении понятия свободы человеческого выбора: (К проблеме совместимости детерминизма и свободы человеческого выбора) / // Филос. исслед. – М., 2000. – № 4. – С. 67-74.

Щербина, менеджмента как направления управленческой деятельности / // Социс. – 2001. – № 10. – С. 57-58.

Щербина, теории организации: словарь / . – М.: Инфра-М, 2000. – 264 с.

Эффективное принятие решений / ред. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2006. – 182 с.

Дополнительная:

Байков, потенциал органов власти: опыт социологического анализа / . – Хабаровск, 2002. – 238 с.

Бойков представителей региональной административной и политической элиты о режиме власти: (Результаты экспертного социологического опроса) // Социол. власти. – М., 2001. – №4. – С.5-20.

Боссель, Х. Показатели устойчивого развития: Теория, метод, практ. использование: пер. с англ. / Х. Боссель – Тюмень: Ин-т проблем освоения Севера СО РАН, 2001. – 122 с.

Гидденс, Э. Социология: пер. с англ. / Э. Гидденс при участии К. Бердсол. – Изд. 2-е, полностью перераб. и доп. –М.: Эдиториал УРСС, 2005. – 632 с.

Гневко, и муниципальное управление: менеджмент территорий и отраслей / ; Ин-т упр. и экономики. – СПб.: Бизнес-Центр, 2001. – 350 с.

Карманный социологический словарь / под ред. ; авт.-сост.: и др. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2000. – 244 с.

Карпухин, социальное прогнозирование: критерий оптимальности / ; Моск. пед. гос. ун-т. – М.: Прометей, 1999. – 234 с.

Козловский, и дилетантизм в социологии / // Журн. социол. и социал. антропология = J. of sociology a. social anthropology. – СПб., 2001. – Т. 4, № 1. – С. 5-10.

Общественное мнение России по социально-политическим проблемам / под ред. , – М., 2000. – 761 с.

Осипова, управление в социальных процессах / Л. В. Осипова // Журн. социол. и социал. антропологии = J. of sociology a. social. anthropology. – СПб., 1999. – Т. II. № 3. – С. 134-146.

Парсонс, Т. О структуре социального действия: пер. с англ. / Т. Парсонс – М.: Академический проект, 2000. – 879 с.

Пищулин, и управление / , . – М.: Жизнь и мысль, 1999. – 295 с.

Политическая социология / , , и др.; отв. ред.: , ; Ин-т социал.-полит. исслед. Центр политологии. – М., 2000. – 294 с.

Романов, самоорганизация и государственность / Рос. акад. гос. службы при Президенте Рос. Федерации / . – М.: Изд-во РАГС, 2000. – 141 с.

Романов интерпретации менеджмента: исследования управления, контроля и организаций в современном обществе / . – Саратов, 2000. – 215 с.

Тюрина, менеджмент: процесс отбора персонала / // Социс. – 2000. – № 4. – С. 22-32.

Усович, измерение политического управления: к истории постановки проблемы / // Вестн. Моск. ун-та. – Сер.12, Полит. науки. – М., 2000. – № 2. – С. 17-33.

Франчук, механизм общества: генезис, функционирование, структура, проектирование / // Социал. политика и социол. – М., 2000. – № 2. – С. 97-108.

Моральное сознание и коммуникативное действие: пер. с нем. / Ю. Хабермас; под ред. – СПб.: Наука, 2000. – 379 с.

Хант, Дж. Управление людьми в компаниях: руководство для менеджера: пер. с англ. / Дж. Хант– М.: Олимп-Бизнес, 1999. – 259 с.

Хохлов, процессы в системе государственной власти: (Социол. анализ) / ; Акад. пед. и социал. наук. Моск. психол.-социал. ин-т. – М., 2000. – 272 с.

/Л. Ш./

[1] Источник: Гидденс, Энтони (при участии Карен Бердсолл). Социология.– Изд. 2-е. / Э. Гидденс. – М.: UPSS=Едиториал УРСС, 2003. – С. 615.

[2] Ларионов, социального управления: учебник / . – М.: Издат.-торг. корпорация «Дашков и К˚», 2004. – С.10.

[3] Замечу, что управленческое воздействие субъекта на объект в направлении цели в социальном управлении, например, в условиях производственной или политической демократии, в гражданском обществе вполне может означать взаимодействие, отношения могут фиксироваться социологом как субъектно-субъектные.

[4] Шевелев, управления: учеб. пособие для высшей школы / . – Ростов н/Дону: Феникс, 2004. – С. 216.

[5] Ларионов, социального управления: учебник / . – М.: Издат.-торг. корпорация «Дашков и К˚», 2004. – С. 253.

[6] Пионерами в осмыслении проблем оптимальности справедливо считаются представители экономической науки. Итальянский экономист Вольфредо Парето сформулировал в критерий оптимальности. В определенных условиях улучшение состояния одного объекта может приводить к ухудшению состояния другого объекта. Задача состоит в том, чтобы изменить ситуацию так, чтобы при улучшении положения одних людей, объектов, положение других не становилось хуже, не причинялись еще большие убытки и вред. Такое возможно на путях рационального коллективного поведения[6].

К числу глубоких исследователей оптимальности и оптимизации О. С. Разумовский относит , , А. М. Румянцева, , С  В. Фомина, С. С. Шаталина и др.

Замечу, что проблемы оптимизации, например, регионального развития так или иначе затрагивали в публикациях такие известные в социологическом сообществе авторы, как К. Г. Барбакова, , Л. М. Дробижева, , Н. М. Токарская, , Г. Ф. Шафранов-Куцев, и др. См., например: Разумовский, оптимизации в науке и практике / ; отв. ред. , . – Новосибирск, Наука, СО АН СССР, 1990. – 176 с.

[7] Разумовский, оптимизации в науке и практике / ; отв. ред. , . – Новосибирск, Наука, СО АН СССР, 1990. – С. 46.

[8] См. Разумовский, мышление, оптимизационный подход, оптимология. Проблемы и задачи / // Проблемы эффективности, рационализации и оптимизации человеческой деятельности: материалы конф. – Новосибирск, 1991. – Ч. 1. – С. 14-15.

[9] Стратегия оптимизации отличается от стратегии развития, при которой изменяется сам механизм изменений, устройство объекта нам не известно, изменения являются искусственно-естественными.

[10] См. Антонов, новости в массово-коммуникационном процессе: социологический анализ механизмов социально-политического конструирования: монография / . – Кемерово, 2006. – 282 с.

[11] Современное управление: энциклопедич. справочник / под ред. д-ров, профессоров Д. Н. Карпухина, . – Т. 2. – М.: Издатцентр, 1997. – C. 16-5. – (В данном источнике ссылаются на исследования профессора кафедры управления америк. ун-та «Кейс вестерн резерв» Бояциса, который пишет о взаимосвязи конкретного поведения руководителя, его компетентности с проф. качествами и должностными требованиями, а главное – с условиями управленческой деятельности.).

[12] Вслед за бихевиористской традицией в социологии мы можем рассматривать в структуре действия, т. е. культурно обусловленного поведения людей, три элемента «1) само поведение; 2) правила-детерминанты; 3) социальный контекст».

Напомню, что классик социологии Макс Вебер рассматривал 4 типа действий: целерациональное, ценностно-рациональное, традиционное и афффективное, но при этом не сводил социальное действие к отдельному поведенческому акту, механической рефлексии («стимул – реакция»).

[13] см. Какова роль культуры? Кросскультурное изучение административного выбора, решительности и регулирования риска в международном маркетинге // Журнал маркетинга. – 1988. – Т. 52. – № 4. – С. 81-95.

[14] В неорганизованных, нестандартизированных формах поведения (толпы, публики, сборищ) П. Сорокин видел действие случайных и быстроменяющихся стимулов, так что в таком взаимодействии нет основы для социального единства «индивидов – актов – символов», есть аморфные, неинтегрированные связи.

[15] Сорокин, П. Человек. Цивилизация. Общество / П. Сорокин. – Л.: Политиздат, 1992. – С. 346-347.

[16] Начало социологической зарисовке аномического состояния общества положил Эмиль Дюркгейм, но развернутую характеристику аномии студенты могут найти в работе крупного американского социолога () Роберта Мертона «Социальная теория и социальная структура» – Ч. II. РазделVI. Социальная структура и аномия; Раздел VII. Связи теории социальной структуры и аномии.