Обратите внимание (стр. 2 )

Александр ЛИНЬКОВ

Вчера комитеты Госдумы по труду и социальной политике, по охране здоровья, по образованию и науке, по делам женщин, семьи и детей, по делам ветеранов провели парламентские слушания, на которых была обсуждена правоприменительная практика закона о монетизации льгот по реализации законных прав и интересов граждан.
Вместе с депутатами в слушаниях приняли участие министры здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов, финансов - Алексей Кудрин, регионального развития - Владимир Яковлев, транспорта - Игорь Левитин.
Напомним, что 9 февраля палата обсуждала вопрос о недоверии Правительству. Тогда кабинет устоял, но по инициативе фракции "Единая Россия" ему было дано два месяца на исправление допущенных ошибок. Срок истекает, и 13 апреля на пленарном заседании в рамках "правительственного часа" депутаты заслушают отчет о том, что же сделано за первый квартал по реализации "монетизационного" закона. Вчерашние слушания послужили как бы генеральной репетицией перед предстоящим разговором.

Со своей стороны, депутаты уже готовят ряд своих предложений. В частности, перевести с регионального на федеральный уровень жертв политических репрессий и тружеников тыла. Как считает председатель Комитета по труду и социальной политике Андрей Исаев, закон нужно откорректировать и в сфере защиты прав инвалидов. Прежде всего это касается оплаты проезда родителей, которые сопровождают детей инвалидов. А также тех, кто сопровождает слепых.
Кроме того, депутаты считают, что надо вернуться к назначению льготных выплат инвалидам не по степеням утраты трудоспособности, а по группам инвалидности. Есть и другие вопросы, которые появились за время реализации закона. Обо всем этом и шел вчера разговор на парламентских слушаниях, в ходе которых были приняты рекомендации в адрес Правительства, Госдумы.

Борис ГРЫЗЛОВ, Председатель Госдумы

Ответственность должна быть персональной

- Сегодня в Госдуме пройдут парламентские слушания по итогам реализации 122-го закона, более известного как закон о льготных выплатах. А в начале апреля истекает "испытательный" срок, данный Думой Правительству в целом и отдельным министрам в частности. Примет ли Госдума какие-то жесткие решения и какие именно?
- Многие депутаты высказываются весьма критично и, хочу подчеркнуть, имеют на это полное право как представители своих избирателей. Что касается персоналий в Правительстве, замечу: важно не то, кто находится на том или ином посту, а какая политика проводится, какая ведется работа и каковы результаты. Однако не хотелось бы исходить из принципа коллективной ответственности всего Правительства. Мы знаем о многочисленных спорах, которые ведут члены Правительства друг с другом, и о разнице подходов к отдельным вопросам. Поэтому и ответственность министров персональна, и любой другой подход я считаю неправильным

(Из интервью "Газете", 04.04.2005 г.)

Социально-политический проездной

Как в России выполняются поручения президента

(«Время» 05.04.2005)

Игорь ГЛАНИН

На прошлой неделе, в четверг вечером, вся Россия стала свидетелем того, как Владимир Путин, находящийся сейчас в Сочи, устроил показательную выволочку губернатору Краснодарского края Александру Ткачеву. Губернатор приехал в резиденцию президента «Бочаров Ручей», чтобы сделать обычный доклад о ситуации в крае, в том числе по реализации закона о монетизации льгот. Г-н Ткачев пытался убедить президента в том, что практика применения 122-го закона на Кубани выравнивается и что население края уже понимает, какие он дает преимущества.

Но Владимир Путин неожиданно осадил собеседника, заявив, что, по его мнению, практика применения закона еще далека от совершенства. Выяснилось, что президента весьма впечатлил сюжет, показанный накануне в новостной программе сочинского телевидения. В сюжете сообщалось, что на курорте работающие пенсионеры, не относящиеся ни к какой категории льготников, не могут приобрести так называемые социальные проездные документы. В сюжете содержалась ссылка на решение местного совета депутатов, сообщил Владимир Путин окаменевшему Александру Ткачеву, «но мы с вами прекрасно понимаем, что без соответствующей подачи администрации такие решения не принимаются...»

заявил, что подобное поведение местных властей «абсолютно не соответствует логике тех действий, которые предпринимаются сейчас в стране». «Конечно, нужно рачительно относиться к расходам социального характера, но нельзя скупердяйничать!» -- окончательно пригвоздил г-на Ткачева глава государства. По мнению президента, решение проблемы работающих пенсионеров сугубо внутреннее дело регионов или, как в сочинском случае, конкретных городов. После чего он прозрачно намекнул губернатору на то, что эту задачу можно решить.

Александр Ткачев был готов тотчас мчаться и выполнять указания, но Владимир Путин... пригласил его на ужин. Так что 1 апреля вся Кубань могла лицезреть на экранах телевизоров мирно, как будто ничего не произошло, ужинающих губернатора и президента. Оба были без пиджаков, и г-н Ткачев выглядел весьма жизнерадостным. После чего в крае пришли к выводу, что губернатора не снимут.

После ужина с президентом г-н Ткачев появился в пресс-центре «Бочарова Ручья» и посмотрел по телевизору сюжет о себе в вечерних «Вестях». «Да, здорово вы меня...» -- сказал он журналистам и отправился в Сочинскую гостелерадиокомпанию: к тому моменту уже было известно, что президент видел в среду новостной выпуск именно Сочинской ГТРК.

Около девяти часов вечера на СГТРК примчались, по словам сотрудников компании, крайне раздраженные губернатор и мэр . От немедленных санкций журналистов спасло лишь то, что СГТРК находится в стадии реорганизации, доживает последние дни и вот-вот превратится из самостоятельного предприятия в филиал краснодарской телекомпании «Кубань». Все сотрудники СГТРК еще накануне написали заявления об увольнении.

выпустили в эфир, он сообщил, что уже разобрался с вопросом: все работающие пенсионеры по всему краю получают бесплатные проездные билеты. В Сочи же, по его словам, произошла какая-то нестыковка, и виновные в этом будут наказаны. А на следующий день нашелся и виновный. Мэр объяснил журналистам, что и администрация курорта, и депутаты городского собрания принимали решения, никак не идущие вразрез с логикой действий федеральных властей, но один сотрудник мэрии просто допустил ошибку, которая потом множилась в районных отделениях социальной защиты. Конкретным «стрелочником» стал начальник управления транспорта, энергетики и связи администрации , и градоначальник уже подписал распоряжение о его увольнении.

В минувшие выходные в Сочи по местным телеканалам не раз сообщали, что работающие пенсионеры теперь тоже могут прийти в отделения соцзащиты и получить бесплатный социальный проездной билет, который будет действовать в течение всего года. По словам заместителя главы города Евгения Ковалева, на обеспечение этих проездных из бюджета выделено на полгода 36 млн руб. Правда, социальные проездные билеты действительны лишь в муниципальных автобусах, а их осталось очень мало. Практически все перевозки пассажиров на курорте осуществляют частные маршрутные такси, в которых проездные билеты все равно не действуют.

Шакализация

КОГО ИМЕЕТ В ВИДУ ПРАВИТЕЛЬСТВО, ОТКЛАДЫВАЯ ДЕНЬГИ

ДЛЯ «БУДУЩИХ ПОКОЛЕНИЙ»?

(«Деловой вторник» № 11/05)

Дмитрий ШЕВАРОВ

Имея в кармане «стабилиза­ционный» кошелек, туго наби­тый нефтедолларами, Минфин изображает из себя великого заботника о судьбе будущих поколений. Можно подумать, что будущее поколение - это какая-то таинственная пробир­ка, которую хранят в сейфе. А кто же тогда сегодняшние ма­лыши? А юные мамы, только ожидающие детей? А нынеш­ние старшеклассники, которые завтра будут папами и мама­ми?

Если без лукавства забо­титься о будущем России, то надо первейшим образом фи­нансировать роддома и дет­ские больницы и вообще все, что касается здоровья матери и ребенка! А в школах и дет­ских садах хотя бы обеспечить всех бесплатным завтраком - ведь миллионы российских ре­бятишек у нас в XXI веке голод­ные и холодные. А еще сделать детские пособия не копеечной подачкой, а реальным вкладом государства в бюджеты моло­дых...

Все это самые элементар­ные первые шаги, которые мог­ли бы как-то оправдать ритори­ку о будущих поколениях. Но в правительстве и Думе, очевид­но, давно решили, что будущие поколения - это некая каста из­бранных отпрысков, их личных потомков, которые неизбежно осядут на Западе, образуют какое-нибудь «демократиче­ское правительство в изгна­нии», и тут Стабилизационный фонд скрасит их тяжелую эмиг­рантскую жизнь. Иначе трудно понять, почему средства для будущего поколения России на­до хранить на противополож­ном конце света.

Сейчас мне вспоминаются слова старенькой вологодской учительницы Марии Николаев­ны Баклановой: «Все говорили: ну, подождите, подожмите жи­воты ради будущего. Так всю жизнь и прожили с поджатым животом...»

То, что власти сделали со стариками, - общеизвестно. Но одновременно тихой сапой идут другие «монетизации», и о них известно куда меньше. Од­на из них - монетизация детст­ва. Вот лишь несколько эпизо­дов невидимого, но губительно­го процесса окончательного ухода государства из сферы своих самых главных конститу­ционных обязательств.

Согласно новому Закону «Об образовании» государст­во сняло с себя ответствен­ность за финансирование об­разовательных учреждений за исключением тех, что находятся в федеральном подчинении. ПТу, техникумы, детсады пере­даны под опеку региональных властей. Частные образова­тельные учреждения предостав­лены сами себе. Нравится мэру детский сад или школа - будет помогать. Не нравится - замо­рит голодом в считанные дни. Причем детсады переданы в ведение муниципальных
вла­стей без всяких субвенций.

Закон № 000, кроме всего прочего, отменил границу в оп­лате за пребывание в детском саду. Раньше с родителей не могли брать больше 20 про­центов от этой стоимости. Сей­час ограничитель снят, плата за детсад во многих регионах взлетела в три-четыре раза. Родители вынуждены забирать детей из садиков. К примеру, в городе Алексине Тульской об­ласти каждый пятый малыш, по­сещавший до Нового года дет­ский сад, сегодня фактически остался без присмотра. Детса­ды теряют и кадры. Воспитате­ли и няни увольняются, посколь­ку платить 700 рублей за сво­его ребенка при зарплате в две тысячи почти невозможно. Очевидно, что стихийное за­крытие детских садов, случив­шееся в начале 90-х годов, вскоре продолжится. А многие здания детсадов достанутся бо­лее важным, с точки зрения властей, учреждениям.

Раздача детского имущест­ва, отдающая натуральным ма­родерством, продолжается. Бывший детсад за моим окном уже несколько лет занимают бравые ребята из МЧС. В Екатеринбурге в одно из лучших детсадовских зданий вселилась прокуратура... И так везде. Но если раньше для захвата дет­садовского здания нужно было выстраивать хитрую бюрокра­тическую цепочку, то теперь к услугам чиновников подоспели законные основания: отменены все ограничения на приватиза­цию зданий, принадлежащих образованию. Детские сады вынуждают принять статус хо­зяйственного субъекта, призна­ют нерентабельными и... бан­кротят. Сколько наживы тут для чиновников, которые сегодня готовы любой пятачок отдать под залы игровых автоматов!

Дымовой завесой для унич­тожения системы российского дошкольного образования слу­жат разговоры о создании ка­кого-то диковинного «предшкольного образования». Сам этот полуграмотный термин, за­пущенный Министерством об­разования, вызывает у специа­листов большие сомнения в психической адекватности его авторов. Вот мнение доктора психологических наук, профес­сора Московского городского психолого-педагогического ин­ститута Елены Олеговны Смир­новой:

- Этот термин вообще за гранью моего разумения. Сей­час мы и так готовим детей к школе. Есть разные формы - от подготовительных к школе групп в детских садах до курсов подготовки при школах. И вот теперь законодатели дошколь­ную ступень отменяют, отбира­ют у детей целых два года, не понимая, видимо, что в это вре­мя формируется воображение, образные формы мышления, основы личности. Зато, гово­рят, дети будут обладать спо­собностью накапливать инфор­мацию, запоминать, действо­вать по инструкции, выполнять команды, подчиняться чужой воле...

Боюсь, что дипломирован­ные чиновники прекрасно веда­ют, что творят. Им мало теле­визионного давления на дет­ские души, им надо «ускорить процессы», поскорее вывести ту новую породу людей, кото­рая была бы покорна и внуша­ема. Без полной перетряски всей традиционной системы об­разования здесь не обойтись. Поэтому так навязываются се­годня школам и детсадам вся­ческие новации со ссылками на зарубежный опыт и нашу мни­мую отсталость. Но это же лу­кавство!

Участники Всероссийской конференции «Дошкольное об­разование в XXI веке» обраща­ются к премьеру Фрадкову с наивным вопросом: «Вызывает крайнее недоумение, что доку­мент стратегического направ­ления был принят без обсужде­ния профессиональным сооб­ществом и общественностью... В России, по признанию миро­вой общественности, создана уникальная система дошколь­ного образования, которая обеспечивает всестороннее полноценное развитие детей с первого года жизни до 7 лет... Вместо того чтобы укреплять давно сложившуюся в стране и проверенную на практике сис­тему дошкольного образова­ния, Минобразования предла­гает ее заменить на систему краткосрочного (год-два) ната­скивания детей чтению, письму и математике... Сегодняшнее состояние здоровья детей, а также сложная социально-эко­номическая ситуация большин­ства российских семей диктуют недопустимость принятия реше­ния о переходе на раннее обу­чение в школе... В США, Вели­кобритании и других странах, где не существует развитой си­стемы дошкольного образова­ния, условия, формы и методы обучения детей 5-7 лет в шко­лах как раз аналогичны именно тем, которые имеются в рос­сийских детских садах, а не в школах...»

Только в Москве (где поло­жение школ и детсадов несрав­ненно лучше, чем в провинции) 122-й закон поставил под угро­зу закрытия сразу четырнад­цать крупных школ. Среди них школа-интернат с нарушением речи и слуха, школа № 000 им. Горького, академическая шко­ла в Пущине. Кстати, один из старшеклассников этой пущинской школы, Юра Шляпников, дважды победил в российской химической олимпиаде, недав­но получил золотую медаль ме­ждународной олимпиады.

Все эти школы относились к ведомству Российской Акаде­мии образования, а Минфин запретил финансировать их из федерального бюджета. С ян­варя учителя не получают зар­плату. Директор школы № 000 Галина Клименко говорит: «Мы лишились всего. Наше заявле­ние о невыплате зарплаты ос­тается без ответа. У меня со­ставился список телефонов членов правительства, но что толку - они разводят руками. Кто же наш невидимый враг?..»

Не помогло и заступничест­во президента Российской ака­демии образования Николая Никандрова, который прямо на заседании правительства на­помнил М. Фрадкову, что тот получил когда-то неплохое об­разование в одной из экспери­ментальных школ РАО.

К частным образовательным учреждениям, брошенным на произвол судьбы, правительст­во отнесло и немногочислен­ные православные гимназии. Пострадали и школы для детей с проблемами развития или здоровья. Фактически закрыта уникальная школа при отделе­нии реабилитации НИИ дет­ской онкологии и гематологии Онкологического научного цен­тра РАН. Еще осенью прошло­го года отделение реабилита­ции в подмосковных Липках, а вместе с ним и школу закрыли на ремонт. Но есть все основа­ния предполагать, что ремонт - лишь повод отобрать участок, где находился детский реабилитационный центр...

Нынешние реформы - как лесной пожар. Не успела догореть одна сфера народной жизни, как реформы уже пожирают другую.

Железнодорожная аномалия

(«Профиль» № 12/05)

Евгений МИРОНОВ

Первые месяцы реформы льготного обеспечения наглядно продемонстрировали, что декларировать социально ответственную политику и проводить ее на практике — две большие разницы. Тем более необычно, что на фоне массовых акций протеста с проклятиями в адрес всех, кто имел хоть какое-то отношение к реформе, граждане не проявляли никакого серьезного недовольства в отношении российских железных дорог. Хотя именно на их долю приходится 33,5 млн. льготников, то есть каждый второй.

В целом идея реформы, конечно, была правильной: каждый должен полу­чать льготы адресно. А если не хочет пользоваться ими в натуральной форме, то может взять за это компенсацию «жи­выми» деньгами. По итогам реформы власть должна была составить ясное представление, какое число граждан ка­кими льготами реально пользуется, и, соответственно, четко выделять бюджет­ные финансы под этих граждан. Для бю­джета появлялась определенность, да и льготники приобретали выбор: хо­чешь — ездишь по льготному проездно­му, хочешь — берешь деньги и идешь в магазин.

Так реформа льгот выглядела в теории. Однако практика оказалась гораздо сложнее. Новый год, как это часто бывает в России, подкрался незаметно, и обнару­жилось, что практически никто не готов к реформе по-настоящему: в одном регио­не в местный бюджет заложили слишком мало денег, в другом — вовремя не напеча­тали льготные проездные, в третьем — не провели никакой информационно-разъ­яснительной работы среди льготников.

В потоке новостей вокруг монетизации льгот есть одно довольно неожиданное исключение — желез­ные дороги». Для такого огромного хо­зяйства, как , переход на новую систему предоставления льгот прошел на удивление безболезненно. Хотя именно на него легла львиная доля практической работы по воплощению в жизнь закона № 000. Из более чем 70 млн. российских льготников каждый второй имеет право на проезд по железной дороге со скидкой или вообще бесплатно. Казалось бы, эпицентр недовольства реформой должен находиться где-то рядом с железно­дорожным монополистом. Но почти за три месяца реформы произошло всего три незначительных демонстрации с уп­реками в адрес , да и те в целом собрали всего несколько тысяч человек. Для сравнения: акции протеста в отно­шении других ведомств, отвечающих за предоставление льгот, вывели на улицы в общей сложности сотни тысяч человек.

Вряд ли это случайность. Фактически железные дороги продемонстрировали, как можно социально ответственно и эффективно подходить к решению да­же самых сложных задач.

Нельзя сказать, что РЖД не интересует получение прибыли. В конечном счете любая бизнес-структура для этого и су­ществует. Однако делать это можно по-разному. Задолго до того, как на экранах телевизоров замелькало слово «монети­зация», РЖД уже вели четкую и принци­пиальную социальную политику. Пасса­жирские перевозки всегда были (и оста­ются) планово-убыточными. Например, в прошлом году железные дороги потеря­ли на них 57,9 млрд. рублей. Из этой сум­мы 33,5 млрд. рублей пришлось на поез­да дальнего следования и еще 24,4 млрд. рублей — на электрички. Со своей сторо­ны, РЖД, естественно, пытаются сни­зить убытки — но это происходит глав­ным образом не за счет роста тарифов, а за счет сокращения издержек и более эффективного использования ресурсов.

Когда затеянная государством реформа поставила перед железными дорогами за­дачу срочно подготовиться к монетиза­ции льгот, вопрос был решен в короткие сроки и весьма результативно. Прежде всего это произошло благодаря четкой вертикали подчинения в РЖД и жесткой дисциплине среди сотрудников.

Железные дороги смогли ясно и честно рассказать пассажирам о том, как ездить по новым правилам и получать свои льготы в полном объеме. На всех станци­ях были размещены информационные стенды, в крупнейших федеральных и ре­гиональных газетах — опубликованы «памятки льготников», а для тех, у кого еще остались вопросы, — открыта «горя­чая линия». Кроме того, каждого сотруд­ника железных дорог, который работает непосредственно с людьми, «натаскали» по всем основным вопросам, возникаю­щим у пассажиров. Железные дороги в срок напечатали и развезли огромное количество льготных билетов. Работа действительно колоссальная, если учесть, что поезда ходят в 72 регионах и только за январь перевезли более 50 млн. льготников.

Кроме того, несмотря на «саботаж» реформ со стороны многих региональ­ных властей, которые не позаботились заблаговременно о своих льготниках, РЖД никого из пассажиров не высажи­вали. Чтобы представить себе масштаб вопроса, достаточно напомнить, что на начало года соглашения с железными дорогами подписали всего два региона (сейчас — уже 42). До подписания этих договоров РЖД имели формальное пра­во высаживать льготников, но не делали этого, понимая социальные последствия такого шага.

Железные дороги — пожалуй, единст­венная организация, которая ни у пра­вительства, ни у льготников не вызвала нареканий при проведении монетиза­ции. Более того, вице-премьер Алек­сандр Жуков публично похвалил РЖД за качественную работу по внедрению реформы льгот, а министр транспорта Игорь Левитин поставил железные до­роги в пример всем тем, кто эту рефор­му провалил.

Между тем неэффективные действия власти уже привели к тому, что о пере­смотре принципов реформы заговорили на самом высоком уровне. Мэр , а за ним и ряд депутатов пообещали обратиться в Конституцион­ный суд, чтобы отменить некоторые по­ложения пресловутого закона № 000. Не­которые региональные парламенты тоже выступили с инициативами отменить те или иные положения этого закона.

И в этой ситуации неопределенности власти есть как минимум две серьезные опасности.

Во-первых, чтобы погасить социаль­ный накал, власть может выхолостить суть безусловно важной реформы. Так, например, уже произошло с системой распределения льготных лекарств.

Во-вторых, не факт, что даже при мак­симальном напряжении всей властной вертикали удастся быстро и качественно решить все вопросы, касающиеся льгот. А это чревато новыми акциями протеста. Причем времени у властей осталось не так уж и много: если принципиально си­туация не изменится, то нового всплеска волнений, как прогнозируют эксперты, можно ожидать уже в начале мая.

Черный ход для пенсионеров

(«Трибуна» 05.04.2005)

Юрий БЕЛИКОВ

Пермь - на грани нового социального взрыва. Он опять связан с монетизацией льгот. «Куда уходят наши деньги?» - задают вопрос по­жилые люди.

У аптек, только не у «пара­дного подъезда», а с черного хода, стоят длинные очереди стариков и старушек. Многие из них - с орденскими колод­ками, опираются на палочки.

- Имею боевые ордена, медали, - с горечью говорит один. - А толку? Бесполезно!

- Чем это объяснить, что нас сюда затолкали?! Это раз­ве аптека? Это - собачья ко­нура! Аптеку сделали на улице, - негодует бабушка, сдав­ленная теснотой очереди.

Третий месяц подряд день федеральных льготников на­чинается с обхода социальных аптек. Потом - в поликлини­ку, потому что срок действия рецептов заканчивается. Ми­нистр Зурабов, небось, рапор­тует: с монетизацией - все чин-чинарем. А в Прикамье пенсионеры третий месяц не могут получить лекарства по рецептам. Мало того, в каждой третьей аптеке города их из зала выбросили на задворки.

Пожилые люди стоят часа­ми на холоде (в Перми еще весной не пахнет) и, кстати, не ведают, получат они сегодня необходимый препарат или нет.

Говорят, аптеки были вы­нуждены открыть вход со дво­ра, чтобы не мешать осталь­ным покупателям. Между тем в торговых залах аптеки про­сторно и практически безлюд­но. Есть, где присесть и пере­дохнуть. Если пенсионер за­брел сюда по привычке, работ­ники аптеки указывают ему на дверь. Представители акцио­нерного общества «Фарма­ция» прокомментировать си­туацию отказались. По телефо­ну сообщили, что все это дела­ется для удобства покупателей, которые приобретают медика­менты за деньги. Каково?

- Звонила я губернатору - секретарь взяла трубку, - де­лится своим негодованием ве­теран войны и труда Зинаида Михайловна Бондарева. - Я ей все высказала. В чем дело? Одни все-таки, кто определен в муниципальные льготники, нет-нет, да лекарства получа­ют. А те, кто назван федераль­ными, увы. Причем все мы - инвалиды, все - с группами, больные...

Зинаида Михайловна пы­тается бороться за свои пра­ва. Звонит в аптечное управ­ление, в приемную социаль­ного департамента. Но гово­рит, что там уже две недели не снимают трубку. Между тем вопросов у Бондаревой, как и у других федеральных льгот­ников, не убывает:

- Куда деваются наши деньги, которые нам выделя­ют на лекарства? Прошел квартал - куда они делись?

Пришлось Зинаиде Ми­хайловне покупать все лекар­ства на собственные деньги. Однако не у всех инвалидов и ветеранов есть такая возмож­ность.

- Первый раз об этом слы­шу, - удивляется вице-губер­натор Пермской области Ва­лерий Сухих. - Власти ника­ких распоряжений насчет пе­ревода пенсионеров-льготни­ков во дворы аптек не давали. Если это частная инициатива отдельных аптек, мы будем с этим разбираться...

На днях в Перми начались проверки в аптечном управ­лении. Работают московские аудиторы, Комиссия по пра­вам человека, Роспотребнадзор. Проблемой обеспечения льготников лекарствами за­нимается прокуратура. Гово­рят, скоро расследование за­кончится. Может, тогда ста­нет известно, чьими заложни­ками стали прикамские пен­сионеры?

Кому по 1000, кому по 500 и 300 рублей

Помощь в Москве к 9 мая получат не только фронтовики, но и труженики тыла

(«Российская газета»» 05.04.2005)

Любовь ПЯТИЛЕТОВА

Единовременная матери­альная помощь в честь бой годовщины Победы в Вели­кой Отечественной войне, распоряжение о выделении которой столичным ветера­нам подписал Юрий Лужков, адресована не только фрон­товикам, хотя самая большая сумма предназначена имен­но им.

Но вместе с ними ковали Победу и труженики тыла. И даже дети, родившиеся до 31 декабря 1931 года, тоже и натерпелись от вой­ны, и многие внесли свой посиль­ный вклад в борьбу с фашистами. Поэтому не забыл мэр и о них. Так что будет на что накрыть празд­ничный стол ко Дню Победы. Итак, кто сколько получит денег?

По 1000 рублей получат инва­лиды и участники ВОВ, прини­мавшие участие в боевых дейст­виях в период 1941—1945 годов.

По 500 рублей: — военнослужащие, прохо­дившие военную службу не менее шести месяцев в воинских частях, учреждениях, военно-учебных заведениях, не входивших в со­став действующей армии в пери­од с 22 июня 1941 года по 3 сентя­бря 1945 года;

— военнослужащие, награж­денные орденами и медалями СССР за службу в период с 22 ию­ня 1941 года по 3 сентября 1945 года;

— лица, работавшие на пред­приятиях, в учреждениях и орга­низациях города Ленинграда в пе­риод блокады с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года и на­гражденные медалью «За оборо­ну Ленинграда»;

— инвалиды с детства вследствие ранения, полученного в пери­од Великой Отечественной войны годов;

— лица, награжденные знаком «Жителю блокадного Ленингра­да»;

— лица, награжденные меда­лью «За оборону Москвы», участ­ники строительства оборони­тельных рубежей под Москвой;

— бывшие несовершеннолет­ние узники фашизма;

— вдовы военнослужащих, по­гибших (умерших) в период ВОВ 1941—1945 годов (не вступившие в повторный брак).

По 300 рублей помощь полу­чат:

— лица, проработавшие в тылу в период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года не менее шести ме­сяцев;

— лица, награжденные орде­нами и медалями СССР за самоот­верженный труд в годы Великой Отечественной войны;

— другие граждане, родившие­ся до 31 декабря 1931 года включи­тельно (независимо отналичия до­кументов, подтверждающих рабо­ту в годы Великой Отечественной войны).

Пенсионерам, получающим в соответствии с законодательством РФ две пенсии или имеющим пра­во на единовременную матпомощь по нескольким основаниям, вы­плачивается лишь одна — наиболь­шая по размеру, предусмотренная данным постановлением. Все же помощь будет оказана 760 тысячам ветеранов.

На эти цели из городского бюд­жета направлено 300 миллионов рублей. В распоряжении особо подчеркивается, что выделенные деньги ветераны должны получить вместе с апрельской пенсией Пра­вительство Москвы обратилось на этот счет с просьбой к Банку Моск­вы, Сбербанку и управлению Фе­деральной почтовой связи.

Эхо войны перевели в денежный эквивалент

(«Московский комсомолец» 05.04.2005)

 Единовременную матпомощь в размере от 300 до 1000 рублей получат московские ветераны в честь 60-й годовщины Победы. Соответствующее постановление подписал мэр .
 Как сообщили “МК” в столичной мэрии, самая большая выплата, в размере 1000 рублей, полагается инвалидам и участникам Великой Отечественной войны, воевавшим в период 1941—1945 годов. По 500 рублей получат те, кто проходил военную службу не менее шести месяцев в воинских частях, не входивших в состав действующей армии, а также ветераны, награжденные орденами и медалями за службу в период с 22 июня 1941 года по 3 сентября 1945 года, граждане, работавшие на предприятиях, в учреждениях и организациях Ленинграда в период блокады с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года и награжденные медалью “За оборону Ленинграда”. Столько же выплатят инвалидам с детства вследствие ранения, полученного в период Великой Отечественной войны, людям, награжденным знаком “Жителю блокадного Ленинграда” или медалью “За оборону Москвы”, участникам строительства оборонительных рубежей под Москвой, бывшим несовершеннолетним узникам фашизма, вдовам погибших в годы войны (не вступившим в повторный брак).
 Ну и наконец, по 300 рублей получат граждане, работавшие в тылу в период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года не менее шести месяцев, награжденные орденами или медалями за самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны, и москвичи, родившиеся до 31 декабря 1931 года включительно (независимо от наличия документов, подтверждающих работу в годы Великой Отечественной войны). Кстати, деньги ветеранам выплатят одновременно с пенсией уже в апреле.

Инвалид без пенсии

Новые правила позволяют признать

годным к труду даже колясочника

(«Российская газета»» 05.04.2005)

Евгений ГОНТМАХЕР, научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций

Из почти 15 миллионов федеральных льготников более 12 миллионов - инвалиды. Поэтому можно считать, что замена натуральных льгот ежемесячными денежными выплатами коснулась в первую очередь именно этих людей. Во время публичных протестов в январе-феврале инвалиды замечены не были. Но, к сожалению, их недовольство крайне велико.

Казалось бы, на что жаловаться: и социальный пакет им оставили, то есть фактически сохранили бесплатные лекарства, санаторно-курортное обслуживание, проезд на пригородном транспорте. И еще немалые деньги приплатили (950 рублей в месяц инвалидам I группы, чуть поменьше - остальным). Но тут как раз такой случай, когда в бочку меда была добавлена изрядная ложка дегтя.

В последнее время число инвалидов росло стремительно - почти на миллион в год. Причин такой аховой ситуации много. Это и плохое состояние здоровья населения, в том числе новорожденных, многие из которых пополняют армию детей-инвалидов. Это и экстремально высокий травматизм на производстве, на дорогах, в быту, в армии. Но в 90-е годы быстрый рост численности инвалидов шел и по чисто социальным причинам. Почти все наши сограждане, достигшие пенсионного возраста, имеют то или иное хроническое заболевание. Это давало возможность добиваться в местной медико-социальной экспертной комиссии статуса инвалида III, лучше II группы - ведь это давало право на многочисленные льготы, которые простому пенсионеру были не положены. А МСЭК были такими покладистыми, потому что значительная часть этих льгот оплачивалась за счет федерального бюджета или целевых субвенций.

И, конечно, необходимо навести здесь порядок. Для этого, в частности, с 1 января 2005 года МСЭКи стали федеральными учреждениями. Мера, безусловно, правильная, позволяющая жестче контролировать процедуру предоставления инвалидности. Но вот незадача: Закон был принят в августе, всего за четыре месяца до объявленной реорганизации. За этот невероятно короткий срок нужно было произвести массу правовых и организационных шагов. Например, переоформить здания, помещения и оборудование из региональной в федеральную собственность. А это многомесячная кропотливая работа, учитывая, что комиссий в стране - сотни. Четыре месяца - заведомо недостаточно, тем более что профильное федеральное министерство очень долго раскачивалось.

В результате мы имеем так до сих пор и не выстроенную федеральную систему медико-социальной экспертизы. Во многих регионах прежние структуры работать уже не имеют права, а новые еще не функционируют. Это привело к нарушению нормального обслуживания людей, претендующих на статус инвалида, или нуждающихся в переосвидетельствовании, приходящих за получением протеза или другого средства реабилитации. Гигантские очереди отнимают последние силы и нервы у миллионов весьма больных и слабозащищенных людей. Может быть, стоит законодательно ввести переходный период - допустим, до конца этого года, когда параллельно могут работать и старые, и новые комиссии?

Однако для минимизации социальной инвалидности было пущено в ход и другое, намного более мощное оружие. Я имею в виду переход при определении инвалидности с групп ограничения жизнедеятельности на "степени ограничения способности к трудовой деятельности". Во всем цивилизованном мире слово "инвалид" устарело. Вместо него говорят "человек, имеющий ограничения жизнедеятельности". Это значит, что, даже работая и обеспечивая себя материально, колясочник испытывает дискомфорт от того, что он не может попасть в общественный транспорт, во многие здания, в конце концов воспользоваться общественным туалетом. Именно поэтому в странах, считающих себя развитыми, на уровне государственной политики активно создается безбарьерная среда обитания для инвалидов.

Еще один важный момент: многие инвалиды хотят работать. Им просто надо помочь, обучить. Когда существует реальная социализация и реабилитация, возвращающая обществу фактически полноценных его членов, виден и прямой экономический эффект от затраченных денег. Как отмечает председатель Всероссийского общества инвалидов Александр Ломакин-Румянцев, в США на каждый затраченный с этой целью доллар получается 36 долларов прибавления общественного богатства.

А что сделали мы, перейдя на определение инвалидности только по утрате человеком его трудоспособности? Первые итоги начавшегося переосвидетельствования уже выявили стойкую тенденцию: инвалиды I группы зачастую получают не самую тяжелую - третью, а вторую, а то и первую (самую легкую) степень ограничения способности к труду. А это означает снижение пенсии по инвалидности. Более того, множатся случаи, когда тяжелые инвалиды вообще признаются годными к полноценной трудовой деятельности. Приведу реальный, зафиксированный в документах пример. Женщина с последствиями церебрального паралича, имевшая I группу инвалидности (ей очень трудно передвигаться), при переосвидетельствовании получила 0 (!) процентов утраты способности к труду. Члены комиссии рекомендовали ей стать бухгалтером, хотя, во-первых, соответствующего образования у нее нет и, во-вторых, работа бухгалтера требует как раз многочисленных разъездов (в банк, налоговую службу и т. п.). То есть у нас инвалиду не помогают найти посильную работу, а вынуждают его "трепыхаться" самостоятельно, лишая пособия. В результате наша героиня, например, потеряла пенсию по инвалидности и осталась с социальным пакетом и 50 рублями ежемесячной денежной выплаты.

Особенно возмущает такой подход, если учесть, что одновременно инвалидам резко усложнили возможности для трудоустройства, отменив обязательные квоты для их занятости на предприятиях с численностью работников менее 100 человек (ранее этот потолок был 30 человек). Теперь предприятия малого и среднего бизнеса могут на законных основаниях не принимать на работу инвалидов.