Переосмысливая вузовский курс философии (стр. 3 )

Или, еще пример. Проблема первичности. Вспомните, какие здесь могут быть варианты:

1.  материальное первично – (материализм) – раз;

2.  идеальное первично – (идеализм) – два;

3.  оба начала существуют самостоятельно, являются независимыми, т. е. первичны оба – (дуализм) – три;

4.  оба начала растворяются друг в друге,

отождествляются – (пантеизм) – четыре;

5. оба начала существуют вечно, взаимосвязаны между собой и при определенных условиях переходят друг в друга – (я затрудняюсь с названием этого варианта; обозначим его пока «дуализм вечности» или, проще, «современный диалектический дуализм») – пять.

Вот и все возможные варианты. И философия использует их все, разрабатывая различные по своей онтологической основе концепции (чаще всего смешанного типа: «чистый» идеализм, как и «чистый» материализм встречаются крайне редко).

Я хотела бы также напомнить об исходной онтологической раздвоенности мира и человека («материальное и идеальное»; «природа и дух»; «телесность и духовность»; «материя и сознание»), которая с неизбежностью обусловливает постулативный характер философского мышления и что экстраполяция (распространение) этого исходного постулата приводит к формулировке основных принципов построения различных по своему характеру философских систем. Отсюда – плюрализм философского мышления, как его изначальная, фундаментальная, непреходящая характеристика; невозможность создания единой «научной философии».

Философия – это мышление, понятия которого в отличие от понятий науки имеют собственное содержание; философия изначально обладает понятием и эти понятия принципиально несводимы к эмпирическому существованию. Именно отсюда – отсутствие самой возможности опытной проверки содержания этих понятий. Философия не знает эксперимента и не может его знать. С такими понятиями как «бытие», «начало», «сущность», «благо», «любовь» и т. д. эксперимент провести нельзя.

И в этом смысле философия никак не может быть названа наукой. Налицо и формальное (отсутствие эксперимента) и содержательное (специфика объекта изучения) отличие философии и науки. А потому мы будем в дальнейшем философию называть философией, а науку – наукой[20].

·  Приключения термина «метафизика» или

как ещё называть философию

Термин «метафизика», который всегда присутствует рядом со словом «философия» и часто даже заменяет его, за два с лишним тысячелетия своего существования приобрел столь необычную историю, что ее вполне можно назвать «приключениями». А началась эта история с того самого момента, когда греческий ученый и систематизатор философии Аристотеля Андроник из Родоса решил заново переписать, исправить и переиздать его сочинения. Это был огромный труд, главная задача которого заключалась в том, как, в каком порядке расположить многочисленные произведения Аристотеля. В своем издании Андроник поместил сначала те работы Аристотеля, речь в которых шла о природе, или, как тогда говорили, о физике (ta physika), а вслед за ними – произведения философского характера, относящиеся к проблемам бытия и познания. Эти последние Андроник объединил под названием «То, что идет после физики», что по-гречески звучит так: «meta ta physika», т. е. «метафизика» (буквально, «после физики»). Вот так, совершенно случайно, благодаря определенному сочетанию слов и стечению обстоятельств родился термин, которому суждено было сыграть заметную роль в истории философии и науки.

Уже вскоре после своего рождения это термин приобрел особое философское значение и им стали обозначать те разделы философского знания, в которых обсуждались высшие («первые») проблемы бытия (онтология) и познания (гносеология). Именно вследствие этого термин «метафизика» стал постепенно отождествляться с понятием «философия», и эта традиция с некоторыми видоизменениями просуществовала вплоть до Гегеля. Даже Кант всего за полстолетия до Гегеля употреблял это понятие в привычном, традиционном смысле, подразумевая под ним такой род знаний, который выходит за пределы чувственно воспринимаемого мира и занимается «неизбежными проблемами самого чистого разума», т. е. такими проблемами, как «БОГ, СВОБОДА и БЕССМЕРТИЕ» (Кант).

С Гегеля начинается новый период в развитии содержательного значения этого термина и он стал употребляться для обозначенияя метода философского исследования, противоположного диалектике. Согласно метафизическому взгляду, мир должен быть непротиворечив, неизменен, неподвижен и завершен. Отсюда – тот «наивный» (Гегель) образ мышления, который предполагает, что путем чистого размышления можно интуитивно познать истину, и что определения нашего мышления и есть «основные определения» самих вещей и процессов окружающего нас мира. И такой взгляд на мир возник не случайно, он абсолютизировал ту часть нашего двойственного существования, которую мы называем духовной (разумной) и отбросил его чувственную, эмпирическую основу. «Метафизическим» стали называть такое познание, которое опирается не на чувственное созерцание, а исключительно на возможности нашего мышления, на умо-зрение, и исключительно с помощью этого «зрения ума» пытается проникнуть в суть вещей.

Позже мы обсудим вопрос о том, есть ли такие объекты познания, которые находятся за пределами любого возможного человеческого опыта, а следовательно, и вопрос о том, имеет ли метафизика свои законные владения; а сейчас просто запомним, что метафизика и как система (учение о сущностях, находящихся вне опыта, например, Бог), и как метод (учение о непротиворечивости, неизменности, неподвижности и завершенности мира как следствии «творческой» деятельности какого-либо Создателя) есть всегда попытка построения абсолютного философского знания, абстрагирующегося от чувственного мира и опирающегося только на формальные законы мышления.

Впервые «застывший догматизм рассудочной метафизики» (Гегель) был замечен и устранен Кантом, но только Гегель теоретически обосновал и систематически разработал метод философского мышления прямо противоположный метафизике. Догматическое утверждение о непротиворечивости мира заменяется им доказательством его противоречивости; утверждение о неизменности – учением об изменчивом и преходящем характере всех вещей и процессов; утверждение о неподвижности – открытием всеобщего характера движения в природе, обществе и человеческом мышлении, и формулировкой основных законов (!) этого движения; утверждение о завершенности мира – созданием открытой, развивающейся системы мира и его познания. Этот метод называется «диалектическим».

Итак, после Гегеля термин «метафизика» стал применяться в трех основных значениях:

1) как обозначение той части философии, которая занимается объектами, превышающими возможности чувственного опыта (систематического научного наблюдения и эксперимента), и существование которых еще надо доказать, - Бог, Вселенная, Бессмертие и др.;

2) как понятие, тождественное философии, той философии, которая стремится к достижению абсолютного знания;

3)  как обозначение метода, противоположного диалектике.

Вот об этом последнем значении я добавлю еще несколько слов, потому что эта история имеет отношение к нашей, отечественной школе в философии. Дело в том, что традиционно в отечественной философии советского периода термин «метафизика» применялся исключительно в значении «метода», противоположного диалектике. Эта традиция началась с Энгельса (а еще раньше – с Гегеля), и получила свое полное развитие в трудах Ленина, Сталина и их философских преемников. Основные положения гегелевского учения о развитии были перенесены на материалистическую основу и переработаны в соответствии с требованиями новой системы. А поскольку система была материалистической, то и новое учение о развитии получило название – материалистическая диалектика. Забегая вперед, скажу, что именно в этой области наша философия достигла интересных результатов, которые оказали влияние на развитие современной панорамы философского мышления в целом, особенно в области философии познания, в том числе, и научного познания.

И, наконец, в каком значении может употребляться термин «метафизика» в философской литературе? Во всех трех. И в самом широком – как любое методически организованное размышление о мире в целом и его познании; и в более узком – как размышление о «высших», наиболее абстрактных объектах, таких как Бог, Вселенная, Душа; и в значении метода мышления, противоположного диалектике. И, уверяю вас, в каждом конкретном случае вы поймете, о какой «метафизике» идет речь.

·  О владениях «чистой метафизики»,

или о « трансцендентном»

Здесь мы коснемся одной из самых трудных областей философской рефлексии, которая называется областью трансцендентного. Представить себе эту область в чувственных образах невозможно, поэтому она и называется трансцендентной (от лат. transcedo – переступать; перешагивать; выходить за пределы), т. е. лежащей за пределами какого-либо возможного чувственного опыта. Познать (и описать) эту область можно только логически, с помощью чистой философской рефлексии, и заниматься этим, как считал Аристотель, как раз и должна «первая философия» (или, метафизика).

Мы только что говорили, что одним из основных значений термина «метафизика» как раз и является обозначение той части философии, которая занимается объектами, превышающими возможности чувственного опыта. Эти объекты, повторю, и образуют область «трансцендентного». Причем, самое интересное заключается в том, что человеческому разуму зачем-то понадобилось размышлять над объектами, существование которых, повторю, не дано, и не может быть дано нам в опыте (понятия «вечность» или «бесконечность», например).

В Новое время это понятие пришло к нам из философии Канта и долгое время им пользовались только профессиональные философы. Но в последнее время, в связи с пробуждающимся интересом к вопросам чистой метафизики, это понятие начало появляться даже в популярной литературе (часто ошибочно и совсем не кстати). Поэтому предлагаю разобраться в его содержании.

Начнем с того, что существуют два очень похожих термина, с одним и тем же корнем – «трансцендентное» и «трансцендентальное». Как я уже сказала, трансцендентное есть всё то, что находится за пределами любого возможного для нас опыта (например, бог – предмет трансцендентный; или «вещь в себе», или «чистая онтология»). А вот существование трансцендентного в сознании человека, которое дано ему a priori (до опыта); или, точнее, логическое бытие трансцендентного в сознании человека – обозначается термином трансцендентальное[21].

Иными словами, по Канту, трансцендентное есть онтологическое бытие трансцендентального; а трансцендентальное – логическое бытие трансцендентного, или познание, которое занимается не внешними объектами, но нашими понятиями и принципами a priori. Этими проблемами и должна заниматься чистая метафизика, которую Кант трактовал, естественно, в догегелевском значении. Более точно, под метафизикой Кант подразумевал такой род знаний, который выходит за пределы чувственно воспринимаемого мира и который занимают «неизбежные проблемы самого чистого разума», а именно «БОГ, СВОБОДА И БЕССМЕРТИЕ»[22].

Можно добавить и другие понятия, смысл которых, (по крайней мере, так нам кажется), вполне ясен; например, понятия «бесконечность», «вечность», «хаос»… Мы рассуждаем о них, читаем лекции, спорим. Но – что мы можем сказать об их содержании? Только то, что понятия эти имеют прямое отношение к важнейшей философской проблеме – проблеме начала, к той проблеме, с которой, собственно, и началась вся европейская философская мысль.

Внимательные слушатели часто задают вопрос: «Мы знаем, что философия начиналась с учения о мире, с онтологии, то есть; знаем также, что традиционно онтологическая проблематика занимала определяющее место в любой философской системе, и что любое исходное онтологическое понятие всегда трансцендентно – даже в материализме, ведь «вечность» материи находится за пределами возможного опыта. А что сейчас? Занимается ли современная философия этими проблемами, или теперь ей всё равно «с чего начинать»?

Другими словами, нужны ли нам сегодня, в эпоху расцвета опытной, эмпирической науки, какие-то «трансцендентные» понятия? И почему надо размышлять о том, что не дано в опыте, или уже не может быть дано?

Это – невероятно трудный вопрос. Занимается ли современная философия метафизической проблематикой, или, как выразились мои магистранты, ей «все равно, с чего начинать»? И я догадываюсь, почему прозвучал этот вопрос.

В популярной «околофилософской» и научной литературе, которую в большом количестве (в основном, через Интернет) проглатывает современный читатель, часто утверждается, будто бы современная философия вообще свободна от метафизической проблематики, как, например, логический позитивизм, или постмодернизм, или все еще модный экзистенциализм, и что все эти «старые» метафизические споры о мире давно решены (!) современной физикой и космологией.

О физике и космологии надо говорить специально, а вот что касается философии, то должна сказать, что онтологическая, а следовательно, метафизическая (в высоком значении этого слова) проблематика всегда была, есть и будет началом любой философской системы, если она претендует на это звание.

Другое дело, каким будет само это начало. Гегель, например, считал, что начало должно быть «логическим началом», что это начало есть «чистое бытие», и что «природа самого начала требует, чтобы оно было бытием и больше ничем»; а вот Фейербах не мудрствует слишком, и говорит, что философия должна начинать с познания того, что есть (т. е. с бытия, не так ли?). И тут же добавляет, что бытие, с которого начинается философия, нельзя отрывать от сознания, сознание нельзя отрывать от бытия, и что бытие есть реальность (!) сознания… Так с чего же начинать?

Сейчас я хочу сказать только, что без начала в философии обойтись нельзя, поскольку философское мышление постулативно в своей основе. А это значит, что в своей основе любая философия содержит исходный принцип – постулат (надеюсь, Вы помните, что постулат есть исходное положение или утверждение, применяемое без строгого, а для философии – без эмпирически возможного (!) доказательства в рамках какой-либо дедуктивно-построенной теории) и экстраполяция этого исходного постулата приводит сначала к формулировке других основополагающих положений, а затем и к построению цельной системы философского знания.

Так, исходный постулат любой материалистической философии – принцип первичности материального – по-разному интерпретируемый, способен создавать качественно различные виды материалистических систем; а исходный постулат любой идеалистической философии – принцип первичности идеального – разнообразную гамму систем идеалистических. И религиозная философия также начинается с постулата – о первичности божественного бытия, или просто Бога (заметим, объекта весьма трансцендентного).

То же самое можно сказать и о современной философии. Какими бы проблемами она не занималась, избежать вопроса о том, что есть мир? и что есть человек? она не может. А потому проблемы философской онтологии (т. е. метафизические проблемы)[23], никуда не делись, никуда не денутся, но всегда будут истинным истоком и единственно возможным началом любой философской системы, как бы эти проблемы не маскировались, а иногда даже и вполне искренне не осознавались самими авторами.

На любом философском конгрессе, независимо от его основной темы, первая секция всегда посвящается проблемам классической метафизики, где обсуждаются доклады по современной философской онтологии. Сейчас я познакомлю вас с некоторыми из этих проблем [24], но предупреждаю, что это может показаться вам довольно сложным, поскольку метафизическая проблематика требует предельной концентрированности ума, ибо оперирует абстракциями высшего порядка.

Итак, вот первая тема – «Предельные метафизические законы разума» (P. Parenti. Аргентина) – здесь разум рассматривается как онтологическое начало; вот вторая – «Теория времени» (A. J.Bahm. США) – здесь в качестве онтологического начала выступает уже время; или вот интересная тема – «Влияние идей современной физики на метафизику природы (. Россия) – здесь утверждается, что именно метафизика (философия) природы может претендовать на рассмотрение ее целостного аспекта, т. к. для физики он означает ничто, в силу того, что «природа в целом имеет нулевые физические характеристики, а потому могла возникнуть из физического ничто».

Еще одна тема – «Система абсолютов» (или сумма онтологий) (. Россия) – здесь говорится о том, что интерес к познанию путей Абсолюта не угасает в духовной культуре. А вот проф. M. Sangster из Франции предлагает рассмотреть «эволюционный процесс в подтверждение четырех понятий реальности: материя, жизнь, душа, разум» - это тоже очень интересно: четыре реальности – субстанциональна ли каждая из них?

Назову еще две темы, и, думаю, достаточно: «Пространственная и умопостигаемая реальность» (W. Gerber. США) и «Упорядоченная реальность как исходное начало метафизики» (J. L.Gorman. Англия). И в том, и в другом докладе речь идет об исходных началах метафизики: в первом это два начала – «пространственное» и «умопостигаемое», а во втором – только одно – автор называет его «упорядоченной реальностью». Кстати, мне очень нравится этот термин, и я им воспользуюсь позже, а пока – без комментариев.

Как видите, интерес к метафизической проблематике жив, да и вряд ли может быть иначе – это вечная проблема нашего разума.

***

5. Философия науки как современная

форма существования философии

В философии познания существует специальная область – философия науки. Это – относительно новый предмет в структуре высшего образования (обязательный для магистрантов) и важнейшая часть подготовки специалистов высшей квалификации (аспирантов и даже докторантов). Уверена, что в самое ближайшее время философия науки станет фундаментальной философской дисциплиной, преподаваемой в вузах уже на стадии бакалавриата, поскольку именно она является важнейшей современной формой существования философии.

·  Зачем нужна «философия науки»?

(предварительное определение предмета)

«Старый серый Осел И-Ё одиноко стоял в заросшем чертополохом закоулке Леса, широко расставив передние копыта, свесив голову набок, и с печалью размышлял о различных вещах. Иногда он тоскливо спрашивал себя: «Почему?», а иногда: «Отчего?», а иногда он думал: «Ввиду того, что?» - а иногда он вообще не знал, о чем он думал».1 Вот такая, или примерно такая ситуация сложилась к концу ХХ века в той области философии познания, которую ныне называют «философией науки». И даже последняя строчка уж очень напоминает одну из моднейших методологических концепций современности (пока не скажу – какую). Ну, с И-Ё всё ясно, потерял бедняга свой хвост, вот и опечалился; а в философии, той, что занимается наукой, что произошло там? Что потеряли?

Оказывается, что потеряли как раз её самоё – науку. В популярной литературе эта ситуация часто оформляется в выражении – «конец науки». Впервые такое сочетание терминов официально было провозглашено на Нобелевской конференции 1989 года: «Поскольку мы занимаемся изучением мира сегодня, нас не покидает все более острое ощущение того, что мы подошли к концу науки, что наука как некая универсальная разновидность человеческой деятельности завершилась»[25]. И далее: «… если наука не претендует на изучение внеисторических универсальных законов, а признает себя социальной, временной и локальной, то не существует способа говорить о чем-то реальном, лежащем вне науки, о чем-то таком, что наука лишь отражает»[26]. Вот так. Оказывается, что и «реальность», которую «наука» должна «отражать», тоже вроде бы как потерялась, ибо «не существует способа говорить» об этой реальности. Что ж, придется нам с вами обсудить все эти вопросы, чтобы понять, что не наука исчезла, а исчез старый способ построения наших знаний; что на наших глазах и при нашем (и при вашем – тоже) участии развивается принципиально новое отношение мышления к миру.

Именно это «новое отношение мышления к миру» (а также предшествующие исторические формы этих отношений) и составляют главный интерес предмета, о котором мы будем говорить. В литературе вы можете встретить самые различные определения предмета философии науки, поскольку тема эта очень актуальна и многие авторы размышляют над ней. Одни авторы выделяют методологический аспект этой философской дисциплины; другие – мировоззренческий; третьи – социальный; четвертые – пытаются соединить всё вместе и сформулировать так называемое «общее» или «интегральное» определение. На самом деле, всё не так просто. Очень скоро вы сами убедитесь в том, что дать определение предмета «философии науки» в одном предложении невозможно, хотя оно лежит как бы прямо на поверхности и следует из самого его названия: философия (или философские размышления, раздумья, интерпретации) науки (о тех областях знания, которые занимаются изучением, прежде всего, природных закономерностей).

И всё же, зачем нужна «философия науки»? В самом деле, зачем? Есть философия – её проблемы знакомы вам хотя бы в рамках вузовского курса; и есть наука, различные разделы (дисциплины) которой вы изучали еще в школе, а в вузе углубили свои знания и стали (или становитесь) специалистами в одной из её областей. Мы объединим оба знакомых нам слова в одно понятие и… получим новый предмет – философию науки.

Говоря о науке, мы будем иметь в виду, прежде всего, естествознание, поскольку именно естествознание является основой современной науки вообще. Это слово состоит из двух: естество (природа) + знание, т. е. «знание о природе», «природознание». Всем вам известно выражение: «заниматься наукой» (например, «он занимается наукой» или «он ушел в науку» - так часто говорят о людях, посвятивших себя научным исследованиям). Что это значит? Это значит, что наука – это один из видов человеческой деятельности, я бы сказала даже, интереснейшей деятельности, поскольку это – деятельность по получению новых знаний о мире. Итак, наука есть специфический вид деятельности.

Но понятие «наука» обозначает также и результат этой деятельности, т. е. всю сумму наших знаний о мире, в нашем случае – естественном (природном), проверенных опытным, экспериментальным, путем [27]. И эта сумма всех имеющихся к любому моменту времени знаний (например, к началу ХХI века) образует в совокупности научную картину мира, в которой человек самовоспринимает себя как существо разумное и действующее.

И вот, как существо разумное (мыслящее), человек не может не размышлять (философствовать) о той совокупности знаний о мире, которой мы располагаем в данный момент времени; о методах, с помощью которых эти знания получены; о способах, с помощью которых эти знания обосновываются; о последствиях для общества и природы, к которым эти знания могут привести. Все эти вопросы и составили предмет философии науки, поэтому можно сказать, что предметом философии науки являются проблемы, связанные с получением, обоснованием, функционированием и организацией научного знания как социокультурного феномена, а также социальные последствия, к которым может привести практическое использование этих знаний.

А теперь, перечислим самые важные проблемы, которые интересуют философию науки:

1.  Что такое «научное знание» и чем оно отличается от других видов знания (мифологического, философского, обыденного, житейского и др.)?

2.  Как мы получаем новые научные знания? И почему мы уверены в их истинности? Чем обосновываем мы нашу уверенность?

3.  Как функционирует научное знание в обществе (как оно передается; как используется; как воспринимается)?

4.  Каковы социальные факторы существования науки и почему науку называют «социокультурным феноменом»?

5.  Каковы основные концепции современного естествознания и как они связаны с философией?

6.  Какие мировоззренческие и социальные проблемы возникают на современном уровне развития науки?

7.  В чем тайна феномена человеческого мозга? Почему мозг использует лишь незначительную часть своих возможностей? Содержит ли человеческий мозг всю информацию о Вселенной?

8.  Что такое «сверхэволюция» и существует ли Высший Разум Мироздания?

9.  И, наконец, - что дальше? Что ждет человечество в ближайшем (или отдаленном) будущем? Каковы перспективы его развития? Как связан Человек со Вселенной? В чем смысл нашего существования?

Вот мы и ответили на вопрос, «зачем нужна философия науки?» Но даже этого перечисления явно недостаточно. Философия науки охватывает значительно более широкий круг вопросов, например, этического и эстетического характера, а потому более четкое представление о содержании ее предмета сложится у вас в процессе знакомства с другими ее проблемами, которые не вошли в наше первое предварительное представление ее предмета.

·  Гносеология, эпистемология, методология, философия науки. В чем отличие этих основных разделов общей теории познания друг от друга?

Современная теория познания довольно четко подразделяется на основные разделы, которые, разумеется, самым необходимым образом взаимосвязаны друг с другом. Назовем эти основные разделы:

Гносеология отвечает на весь комплекс вопросов, связанных с возможностью познания окружающего нас мира и нас самих, как части этого мира, т. е. отвечает на вопрос Канта: «Что я могу знать?» и «Что такое человек?».

Эпистемология пытается найти убедительные способы обоснования нашего знания, т. е. решает важнейшую проблему познания – проблему истинности.

Методология занимается изучением основных принципов и методов получения нового научного знания, а также способов его обоснования, (т. е. включает в себя и эпистемологическую проблематику).

Философия науки, как мы только что говорили, анализирует проблемы, связанные с получением, обоснованием, функционированием и организацией научного знания как социокультурного феномена; разрабатывает модели развития науки, включающие в себя и вопросы гносеологии, и вопросы эпистемологии, и вопросы методологии, и вопросы этики науки, т. е. включает в себя и гносеологическую, и эпистемологическую, и этическую, и даже личностную проблематику.

Таким образом, оказывается, что философия науки как бы объединяет всю основную теоретико-познавательную проблематику, касающуюся научного знания, учитывая при этом социально-гуманитарный аспект существования и развития науки.

·  Исторические этапы взаимоотношения философии и науки. Специфика экстраполяции как основной критерий различения этих основных этапов.

Теперь посмотрим, как складывались отношения между философией и наукой в ходе их исторического развития и определим основные отличительные черты этих отношений. Для начала нам необходимо определить критерий, на основании которого мы сможем выделить эти основные этапы. А поскольку мы находимся в области философии познания, то искать этот критерий нужно именно в этой области.

Надеюсь, вы помните из общего курса философии, что главной проблемой гносеологии является проблема соотношения предмета (на который направлен наш познавательный интерес) и понятия (т. е. наших знаний об этой предметной области)[28]. Так вот, именно эта проблема, а точнее, конкретный способ её решения, и станет тем основанием, который поможет нам выделить основные исторические этапы развития философии и науки, и их взаимных отношений друг с другом.

Как оказалось, проблема соотношения предмета и понятия в структуре развивающегося мышления человека неразрывно связана с важнейшей логико-гносеологической процедурой, которая называется экстраполяцией [29], и тем историческим способом экстраполяции, с помощью которой мы пытаемся постичь в знании предметы нашего познавательного интереса. Вот почему можно сказать, что именно специфика экстраполяции в любой исторический момент развития наших познавательных отношений к миру является основным критерием различения основных этапов взаимоотношения философии и науки.

Таких этапов всего три, и сейчас я вам их назову.

Первый этап – этап формального совпадения предмета и понятия – был развит в структуре античного и средневекового знания. Этот этап неоднозначен по своим характеристикам («натурфилософский»; «спекулятивный»; «теологический»), но имеет одну общую черту – метафизика (философия) рассматривала определения мышления как основные определения вещей и экстраполировала (распространяла) на мир свои собственные категории и интуитивные догадки.

Второй этап – этап становления современного естественнонаучного мышления; возникновение нового типа познавательного отношения к миру – «традиции Галилея».

Появление экспериментальной науки приводит к отрицанию существовавшей вплоть до XVII века единой формы мышления (только формально-логической) и единой формы отношения мышления к бытию, при котором развитие «предмета» и развитие «понятия» совпадают.

Новое научное мышление постулирует эмпирическое существование, а потому проблема экстраполяции выступает в новой философии как проблема соотношения эмпирического и теоретического в знании, или проблема противоречия между «единичностью эмпирического» и «всеобщностью теоретического». Этим определяется и специфика взаимоотношения философии и науки в этот период, которую философы – от Галилея до Гегеля – интерпретировали по-разному.

Третий, современный этап решения проблемы взаимоотношения философии и науки начинается с Канта и Гегеля, проходит через философские системы Маркса, Энгельса, Гуссерля, Ленина, Поппера, Куна и других представителей западной и отечественной философии ХХ века. Уже одно перечисление имен свидетельствует о неоднозначности подходов и решений этой проблемы, но даже эта неоднозначность не способна затушевать тот факт, что проблема возвращается как бы вновь в область мышления, поскольку главным вопросом (начиная с Канта) становится вопрос о познавательном значении распространения (экстраполяции) логико-гносеологических структур самого мышления (быть может, лучше сказать: наличного, ставшего знания) на внешние по отношению к нему объекты предметного мира.

Отсюда следует, что экстраполяция, как универсальный принцип, определяющий конкретную форму предметно-понятийных отношений, способна не только служить критерием для выделения основных исторических этапов взаимоотношения философии и науки; но и интегрировать все ныне существующие, и возможные в будущем, способы познавательного отношения человека к миру. Это означает возникновение принципиально новой познавательной ситуации, когда факт онтологического присутствия человека (носителя понятий) становится важнейшим фактором его гносеологических притязаний.

***

6. «Принцип антропности» как начальная

метафизика современного естествознания

------

Идея антропности, выраженная в разной форме – «принцип антропности», «антропологизация философии и естествознания», «антропные аргументы»… и т. д. - стала сегодня важнейшим структурным элементом современного философского знания и в значительной степени определяет его дальнейшее развитие. Особое значение эта тема приобретает в связи с начавшимся переосмыслением структуры и логики современной теоретической философии. Не случайно только что последний, XXII Всемирный Философский Конгресс (Сеул, Корея, июль 30 - август 5, 2008) был назван – «Переосмысливая философию сегодня».

Некоторые новые идеи и концепции (например, формулировка и обоснование исходных положений философской теории экстраполяции[30]) позволяют прийти к выводу о том, что мы стоим на пороге возникновения нового типа мышления, в основе которого лежит гносеологическое незабвение онтологического присутствия в мире индивида (это и есть принцип антропности а самом широком его понимании), или изменение самого характера отношения индивида и закона (понятия и предмета) – переход от логики опытного знания (небытие индивида и бытие закона) к историко-антропологической логике нового диалектического мышления (бытие индивида и небытие закона вне отношения к нему индивида). В популярной литературе эта ситуация часто оформляется в выражении: «конец науки – начало познания». Впервые такое сочетание терминов официально было провозглашено еще на нобелевской конференции 1989 года: «Поскольку мы занимаемся изучением мира сегодня, нас не покидает все более острое ощущение того, что мы подошли к концу науки, что наука как некая универсальная разновидность человеческой деятельности завершилась»[31]. К этому же выводу, но другими путями, приходит всё большее число философов, что было ярко продемонстрировано на последних (начиная с XIX - го) Всемирных философских конгрессах. Так, на XIX Всемирном философском конгрессе, формула «трансцендентальный субъект распался» была едва ли не самой популярной (по крайней мере, в секции «Современные теории познания»), а поскольку распался он на множество исследовательских групп, то и возникли в связи с этим сомнения в универсальной значимости и объективном характере научного знания вообще.

Очевидно, что для философа основная трудность заключается в возникшей неопределенности, а точнее, многозначности современных интерпретаций содержания понятия «трансцендентальный субъект» и определении его гносеологических возможностей. Далеко не все гносеологии поспешили перейти на позицию «гносеологического пессимизма», но продолжили активный поиск новой, базовой, или «начальной» метафизики современного естествознания. Этот поиск привел их к представлению о том, что «трансцендентальный субъект» в принципе никогда не может «распасться» на мозаичные гносеологические структуры (по крайней мере, в естествознании), поскольку «априорные» условия чувствования, рассудка и разума, которые он экстраполирует на мир, определяются степенью включенности человека в практическое отношение к этому миру.