Женское начало
(к вопросу о роли женщины в истории Вина Шампанского)
Собственно, начало у игристого вина, которое мы привычно именуем шампанским, было отнюдь не женским. Экспресс-напитки, быстренько насыщавшие себя углекислым газом на ранних стадиях брожения, возникли одновременно с доисторическим виноделием и потреблялись воинами-варварами для поднятия боевого духа и снятия стрессов. В античном мире, как доказали археологи, им также отдавали должное. Вместе с греками несколько облагороженные «предки» таких вин проникли в Северное Причерноморье – в Крым и на Кавказ, где даже цари и вельможи быстро оценили бодрящие свойства игристых напитков. В Западную же Европу их завезли римские завоеватели, которые, как известно, сурово прививали провинциям свои общечеловеческие ценности (от богов до кулинарии). Впрочем, древняя склонность к сброженным продуктам позволила варварам легко принять виноградное питье. Ничего общего с современным вином оно не имело, а было скорее виноградной бражкой (равно как и напиток, издревле употреблявшийся на юге России). Изготавливалось оно в персональных бочках – для себя и для друзей. А вот более-менее коммерческое производство примитивного игристого началось в начале XVI в. в южном Лангедоке и лишь через сто с лишним лет оно наконец-то дошло до северной Шампани.
Но все это даже не присказка. Зачином в этой саге можно считать великую французскую винодельческую революцию, совершенную монахом-бенедиктинцем домом Пьером Периньоном («дом», а вовсе не «дон» – обращение к священнику во Франции). Сама же Сказка Шампанского начнется лишь полтора века спустя с волшебного прикосновения женской руки.
Итак, по преданию в 1670 году дом Периньон провел первую презентацию напитка для совершенно восхищенного архиепископа реймсского – еще бы презентуемое вино было совсем не похоже на варварскую бражку! (Следует сразу же с негодованием отвергнуть предположение, что история шампанского началась с ошибки винодела-недотепы, допускавшего вторичное брожение. Хотя определенную роль, наверное, сыграло пристрастие французов к красным винам, белые вина поэтому к весне не выпивались и повторно забраживали). Нужно подчеркнуть очень жирной чертой: Пьер Периньон был великим виноделом, и напиток возник в результате многолетнего, кропотливого научного труда, помноженного на целый ряд озарений. Основы «монашеской» технологии сохранились до сего дня (за исключением одного нюанса, который оказался не под силу даже его могучему, но мужскому уму). Для выращивания винограда особых сортов выбирают специальные почвенно-климатические условия (терруар). Сок на вино сок давят очень нежно, причем из строго определенных ягод, первый этап брожения проводят как у обычного вина, газу дают улетучиться. Затем вино одного сорта смешивают в крупные партии (ассамбляж), из разных ассамбляжей готовят смеси с нужными качествами (купаж). И наступает время тиража – купаж смешивают с сахаром и засевают специальными дрожжами, после чего прочные укупоренные бутылки отправляются в подвалы с постоянно низкой температурой. Проходят годы, вино приобретает гармоничный вкус и тонкий букет, весь углекислый газ остается в бутылке, растворяясь в вине, а дрожжи выпадают в осадок… Вот с этим-то осадком рациональный мужской интеллект французских виноделов ничего не мог поделать.
Тем временем, «периньонское» шампанское приобрело необычайную популярность и могло бы иметь еще большую клиентуру, особенно среди аристократии. Ведь игристые вина - не только изысканные аперитивы (до) и дижестивы (после еды). Природные свойства качественного вина, усиливаясь и видоизменяясь под действием пузырьков газа, превращают вино в напиток хорошего настроения и творческого энтузиазма (кому дадено, конечно). Но самое главное было не это! Самым главным для французов был ритуал открытия бутылки. И вот, на тебе – пробка в потолок, а напиток-то мутный! Это-то и снижало эйфорическое воздействие и сужало клиентскую базу потребителей.
Только тогда, когда к шампанскому прикоснулись волшебные женские руки, закончился рутинный технологический процесс и началась сказка – родился божественный напиток…
Первой «доброй феей» из целой плеяды была баронесса Николь-Барб Понсарден, известная всему миру по фамилии мужа, господина Клико, крупного винодела и буржуа. Правда, супружество ее длилось лишь 7 лет (из почти 90 лет жизни) – в 1805 году свой 28-ой день рождения она встретила уже в качестве вдовы, а также владелицы виноградников и винзаводов. Потенциальные покупатели фирмы потирали руки в предвкушении лакомого кусочка, но не дождались – вдова, вопреки обычаям того времени, не продала дело.
Титул «доброй феи» был взят нами в кавычки не случайно. Николь-Барб осталась в анналах как женщина «скучной внешности, спорной элегантности и деловитого характера». (Следует, конечно, допустить, что портрет написан завистниками, хотя, с другой стороны, разве все созидатели – люди с приятной внешностью и милым характером? Скорее наоборот). В плюс к природной деловитости за краткое время замужества она приобрела глубочайшие знания в виноделии и бизнесе. Укрупнив и усилив фирму, Вдова ввела на ней эффективный менеджмент, расширила рынки сбыта и, в конце концов, покорила даже Россию, для начала (в качестве промоушна, наверное) позволив русским завоевателям разграбить свои погреба, а потом наладив регулярные поставки напитка, в том числе, и к царскому двору. (Агент Вдовы месье Боне писал в своем донесении: "Русские получают почти детское удовольствие, наблюдая за тем, как пробка выстреливает сама по себе, как пенится шампанское, а пена орошает платья дам". А Проспер Мериме чуть позже резюмировал: "Мадам Клико напоила Россию. Здесь ее вино называют Кликовское и никакого другого знать не хотят". И восхищался: «Вдовы Клико или Моэта благословенное вино… Оно своей игрой и пеной … меня пленяло». А даже не нашел слов: "Ну, просто находишься в эмпиреях!").
Проблему же осадка, над которой безуспешно бились поколения мужчин-виноделов, Вдова Клико решила гениально просто – с тех пор с ее легкой женской руки бутылку в погребах постепенно очень медленно переводят в вертикальное положение, поворачивая вокруг оси. Осадок при этом сводится на пробку (ремюаж). В конце процесса у бутылки охлаждают горлышко и пробку с замерзшим осадком заменяют на чистую корковую (дегоржаж). Все! Это и есть тот последний штрих, который окончательно превратил виноградную бражку в сказочный напиток. Технология получения кристально чистого искрящегося вина приняла современный вид, впоследствии ее лишь слегка подправляли, чаще всего изысков ради.
Ах, да! Еще Вдова взамен прежних веревочек для закрепления пробки изобрела проволочку-мюзле, выдернув ее из собственного корсажа. И еще Вдова выдвинула слоган, через сотню лет подхваченный Булгаковым: товар может быть только одного качества – наилучшего!
Второй волшебницей в Сказке Шампанского (хронологически, да и по значению тоже) была Жанна . Ее муж, г-н Поммери, в добавок к успешной торговле шерстью подрабатывал еще и перепродажей чужого шампанского со своими этикетками (так было тогда принято). Все бы и шло, как ехало, если бы Александр Поммери не совершил вдруг неожиданно удачный, по словам наследников, маркетинговый ход – он оставил Луизу вдовой и наследницей. И тут, вдохновленная примером мадам Клико, тихая домохозяйка превратилась в активного и умного менеджера и технолога. Она не только основала свое производство вина, но и привнесла еще один очаровательный штрих в сказочную картинку. Дело в том, что нигде в мире (кроме России) подслащенные вина не пользовались никакой популярностью. Однако до вдовы Поммери истинно сухое шампанское, в котором выбраживался весь сахар, получалось изрядно кислым. Луиза же видоизменила процесс шампанизации, и сахар сбраживался без резкого подкисления. Так в 1874 году появился первый настоящий брют – до сих пор единственно приемлемый напиток для истинных ценителей шампанского.
Как и вдове Клико, война помогла вдове Поммери завоевать рынок, хотя и совсем другой. Уже не русские, а прусские вояки в 1870-ом уносили с собой вместе с награбленным еще и любовь к шампанскому торговой марки Поммери. При этом, наблюдая за незваными гостями, хозяйка заметила, что они падки до старины, и едва выметя осколки бутылок после ухода пруссаков, Луиза опять принялась за чародейство – на сей раз в сфере брэндинга. Она построила близ Реймса великолепный замок, украсила его погреба (бывшие римские каменоломни) скульптурами и барельефами – и туристы валом повалили со всех концов мира. При этом, следуя заветам г-жи Клико, она установила четкий стиль и строжайший контроль качества. Так был создан первый в истории шампанского Самый Настоящий Брэнд (с самой большой буквы). Такой брэнд-менеджмент не только позволил добавить к германским покупателям рынок Британской Империи, но и сильно потеснил позиции «Вдовы № 1» при царском дворе и в русской армии.
Из портретов и описаний трудно составить представление о Луизе Поммери. С одной стороны, она была настоящей Гранд-Дамой требовательной, невероятно работоспособной, с железным характером, с другой стороны, вдова трогательно заботилась о своих рабочих, служащих и об их семьях, была истинным филантропом и меценатом…
Почти одновременно с вдовой Клико свой дом шампанского основала Апполина Годино. Замужем (за потомком династии богатых купцов Энрио), ей довелось пробыть ненамного дольше, чем Николь-Барб. Однако не зря она была племянницей и воспитанницей знаменитого ученого-винодела аббата Годино. Будучи к тому же волевой и предприимчивой женщиной, вдова выпустила на рынок свое шампанское, производившееся до тех пор лишь для внутрисемейного потребления. Шампанское Энрио, одно из самых аристократических, элегантных и утонченных, покорило королевский двор Нидерландов, императорский дом Австро-Венгрии, многие известные аристократические династии Европы.
Примерно в то же время в городе Тур-сюр-Марн начал работать очередной дом шампанского Пьерло. Название это можно спокойно забыть – Дом был унаследован Эженом Лораном и его женой (в девичестве Матильдой-Эмили Перье), и от этого союза родился еще один знаменитый Дом Шампанского. Какую-то короткую роль Эжен, возможно, и сыграл, но своей славе Дом Лоран-Перье обязан в основном Матильде. В 1887 году, после смерти мужа, она возглавила предприятие и к началу Первой мировой войны довела ежегодный выпуск до рекордных 600 тысяч бутылок вина, по качеству ни в чем не уступавшего конкурентам.
В более современные периоды роль женщин в делах шампанских не стала менее заметной. Взять, например, Дом Болленже. Это древнее предприятие возникло в незапамятные времена в знаменитом местечке Аи и развивалось как завидный пример межнационального сотрудничества. Титульная фамилия в начале XIX века звучала как Боллингер, поскольку ее обладатель прибыл в Шампань из Швабии и удачно влился в семью французов-основателей. В 1923 году его потомок женился на Элизабет Лоу де Лоуристон Бубер (кстати, внучатой племяннице знаменитого шотландского экономиста Джона Лоу). Именно она сыграла роль очередной феи в сказке шампанского. Овдовев в 1941 году, 42-летняя Лили берет бразды правления компанией в свои руки. Из всех шампанских вдов она, наверное, более всего соответствует образу доброй волшебницы. Героиня Движения Сопротивления, остроумная, живая, гостеприимная хозяйка-аристократка, но простая, скромная и заботливая для близких и товарищей по делу, великолепный и дотошный мастер виноделия и, в то же время, блестящий менеджер-маркетолог. Она исколесила вдоль и поперек не только свои владения (на велосипеде), но и весь мир (на самолетах и пароходах). Ее неукротимая энергия и великолепное обаяние сложились в неповторимый коммерческий букет, сравнимый с волшебным букетом ее вин. Лили Болленже принадлежит высказывание, изысканное как и ее шампанское: «Я пью его, когда мне хорошо и когда мне тоскливо. Иногда я пью его, когда мне одиноко. В компании же оно просто необходимо. Я балуюсь им, когда сыта, и пью его, когда голодна. При других обстоятельствах я не прикасаюсь к нему – если только не хочу пить». А еще она прославилась своей отповедью реформаторам от виноделия: «Главное — следовать традициям, проверенным веками, даже если они кажутся старомодными». Ну, разве такая женщина могла не завоевать мир со своим шампанским? Представьте себе, ее вино даже в Штатах считается образцом вкуса, а когда Флеминг разрабатывал имидж своего агента 007, он без колебаний сделал его страстным поклонником произведений мадам Болленже.
Шампанское «Кристаль» великого Дома Луи Рёдерер знакомо многим людям… по фильму Квентина Тарантино «Четыре комнаты», герой которого в самый кульминационный момент разражается страстным и пространным монологом, восхваляющим этот напиток. Между тем, «Кристаль» вовсе не нуждался в дополнительной рекламе. Дом Луи Рёдерер одна из самых старых компаний-производителей, от основания и до сего дня принадлежащая только одной семье. Одно время (до 1917 года) вино это было одним из наиболее обрусевших. Начиная с Александра II, шампанское поставлялось ко двору в бутылках из хрусталя, а Николай II присвоил Рёдерерам титул Поставщика Его Императорского Величества. На этикетке и пробке «Кристаля» и сегодня красуется двуглавый орел (впрочем, конкуренты считают, что Рёдереры не приводят неопровержимых доказательств любви Александра II к «Кристалю», а статус Поставщика, кроме него, носили сотни производителей).
Как бы то ни было, в 1917 году Рёдереры потеряли российский рынок (60 % продаж), а в годы Великой депрессии – еще и американский, частично компенсировавший потерю 1/6 части суши. И не пить бы Тарантино этого шампанского, если бы не очередная великая вдова – Камилла Олри-Рёдерер. Быстренько сориентировавшись, она сокращает выпуск ординарного вина и берет крупный кредит на продвижение элитных сортов шампанского. И все получилось у этой волевой женщины и беззаветной шампанистки – сейчас 60 % шампанского, продающегося в США, носит имя Рёдереров. Впрочем, хороши продажи и в Европе (особенно в Восточной). В России и Украине редкая презентация или день рождения буржуйчика проходит без «Кристаля», который обходится здесь в три раза дороже, чем там. В Эмиратах, правда, он еще дороже, и пьют его почти что по графику Лили Болленже. Но это дело наживное.
Впрочем, не только Рёдереры удостоились монаршей милости. Испанское игристое вино дома Фрешенет гордо носит титул «Резерва Реаль» (королевский резерв), дарованный самим Хуаном Карлосом II. А достигла такой сказочной вершины фирма благодаря каталонской волшебнице – Долорес Сала Виве. Долорес происходила из знаменитой семьи виноторговцев и с ранних лет была приобщена к таинствам искусства виноделия и торговли. В плюс к своему происхождению, обеспечившему ей прекрасное бизнес-образование, девушка получила в дар редкий талант – Долорес оказалась уникальным дегустатором от природы (или от Бога). Она с невероятной точностью определяла все составляющие вкусовой гаммы вина, поражая своими умениями даже опытных специалистов. Такое вот сокровище досталось в жены знаменитому потомственному виноделу и владельцу ТМ Фрешенет Педро Ферреру Бошу. Вместе они заложили основы получения великолепного игристого вина из испанских сортов по истинной шампанской технологии. Вино, чтобы на раздражать французов, получило наименование кава, что дословно означает «винный погреб». В 1937 году, случайная пуля, то ли франкиста, то ли коммуниста, оборвала семейное счастье и чуть было не разрушила семейный бизнес. Но Долорес не дала угаснуть предприятию, и именно ей мир должен быть благодарен за то, что сегодня мы можем наполнить бокалы уникальными напитками «Брют Натур», «Брют Роз», «Карта Невада», «Кордон Негро».
Кава Фрешенет продается в 130 стран мира, а производится не только в Каталонии, но и везде, где терруары позволяют получать нужный виноград – и в Калифорнии, и в Мексике, и в Австралии. И даже в Бордо! И даже в Шампани!!! («Анри Абеле»). Уникальность вин Фрешенет, как с точки зрения виноделия, так и по маркетинговым показателям, в удивительном сочетании элегантного аристократизма и демократичности – букеты Фрешенета доступны для понимания (и наслаждения) не только искушенному эстету, но и человеку, едва постигшему азы культуры восприятия напитков. Даже поклоннику Клинского и Балтики.
И до сих пор женщины-шампанисты правят во многих Домах. Компанию «Вдова Клико Понсарден» возглавляет Сесиль Бонфонд, возносящая горячие молитвы не только о неизменности статуса Великого Брэнда, но и своего семейного (замужнего) положения. Представительствами Дома в США, Италии, Японии и Китае также руководят женщины. Возможно, именно их нежные, но крепкие руки не позволили кризису победить неутихающий спрос на произведения преемников Николь-Барб.
Нынешняя правительница Дома «Лоран-Перье» Александра де Нонанкур – прямой потомок великой Матильды-Эмили и внучка известной Марии-Луизы де Нонанкур. Бабушка знаменита тем, что оставшись вдовой, ухитрилась не только сохранить Дом в годы оккупации, но и вывести его на одно из первых мест в мире уже к 60-ым годам. Впрочем, и Александра (совсем не-вдова) Фирме явно не вредит. Шампанским от "Лоран-Перье" отмечали свои свадьбы принц Чарльз и Дэвид Бэкхэм, оно является официальным напитком церемонии Оскара, его предпочитают при Бельгийском дворе и в будуарах Кейт Мосс, и Дженифер Лопес. Вот так.
После смерти основательницы дома Поммери волшебную палочку подхватила ее дочь – принцесса Полиньяк (кузина принца Монако и актрисы Грейс Келли, к слову сказать). Все было хорошо – традиции свято соблюдались, качество и количество оптимально сочетались, но к 1972 году разные ветви наследников настолько сцепились в борьбе, что даже не заметили, как Дом оказался во власти мощного Данона. Впрочем, «кефирники» довольно быстро поняли всю сложность винного брожения по сравнению с молочнокислым и переуступили брэнд фирме Луи Вюиттон Моэт Хеннеси, прикупившей Поммери, видимо, до кучи – к ТМ Дом Периньон и Вдова Клико. Однако перебор был очевиден, и домен Поммери со всеми производствами и частью виноградников был перекуплен относительно небольшим торгово-промышленным холдингом Вранкен Монополь. И это позволило за несколько лет фирме второго эшелона стать второй в мире по производству и продаже шампанского. Натали Вранкен в содружестве с совершенно живым (слава Богу!) мужем возродила принципы и маркетинговую стратегию Луизы Поммери. Доходы возросли в полтора раза, а рынок продаж простерся на 100 стран мира – Германия, Бельгия, Италия, Швейцарии, Англия, США, Япония, Китай, Россия, Чехия, Словакия, Украина, Казахстан…
Конечно, роль женщины в истории шампанского не ограничивается Великими Вдовами и не менее Великими Замужними Женщинами. Тысячи прекрасных дам не только употребляли и восхваляли напиток, но и создавали его. Только к изобретению и усовершенствованию пробки, судя по патентной литературе, приложили свои волшебные руки десятки женщин – от изобретательницы пробкорезательной машины мадам А. Бонне-Шолу (1872) до придумщицы оригинальной укупорки, современной итальянки Феличе Фрагола. (Говорят, королева Мария Антуанетта подарила вдохновение и эталон для создания неглубоких бокалов под шампанское – форма их копирует грудь Ее Величества.).
Впрочем, об удивительном доминировании женского пола в среде шампанистов-креативщиков мы поговорим потом. А сейчас хочется задать вопрос…
А что же женщины в русских селеньях? Которые и коня остановят, и в огонь войдут, и дадут на дорогу вина? Может, российским вдовам нашим было не до шампанского? Может северная модель потребления (водочно-настоечная) воспрепятствовала? А может, менталитет мешал, дескать, французское завсегда лучше? Или несколько ограниченный характер феминизма не позволял, мол, «курица – не птица» - извините за цитату… Вот только великих шампанисток у нас не случилось. Хотя…
Хотя если бы не было на свете некой российской гражданки, мир никогда бы не получил одно из самых волшебных игристых вин за всю историю человечества.
Однако, как и в истории с французским вином, начать придется с мужчины.
До смерти Николь-Барб Клико Понсарден оставался еще 21 год, когда в 1845 году в Польше в родовом замке Радзивилов родился Лев Сергеевич Голицын. Возможно, Вдова и слышала о появлении на свет нового представителя именитейшего дворянского рода, но, конечно, и предположить не могла, что потомок Гедимина, Соллогуба и Потемкина через 12 лет после ее смерти создаст игристые вина, превосходящие ее шедевры, и станет самым знаменитым виноделом Европы. Причем станет им исключительно благодаря женщине!.
Голицын был блестящим юристом – закончил Сорбонну в Париже и юрфак в Москве, работал в Лейпциге и Геттингене, всерьез занимался археологией. Но…
Но, в то же время, был он, мягко говоря, не совсем ординарной личностью. Аристократ, получивший утонченное европейское образование, ходил в огромном мужицком бобриковом армяке и не расставался со старой папахой, подаренной ему в молодости горцем-разбойником. Он обладал изумительным темпераментом – городские извозчики прозвали Голицына «диким барином», а татары, жившие по соседству с его южными владениями Асланом Дели (Диким львом). Князь никого не боялся, был независим, самоуверен, на все имел собственное мнение, частенько чересчур резкое. Из-за чего и нажил себе немало недругов. , например, запомнил встречу с Голицыным в английском клубе так: …огромный, в черном сюртуке, с львиной седеющей гривой, полный энергии человек, то и дело поправлявший свое соскакивающее пенсне, который ругательски ругал "придворную накипь", по протекции рассылаемую по стране управлять губерниями...
Впрочем, были люди, причем весьма достойные, которые искренне любили его. И хотя он гордился тем, что «не посрамлен никакими чинами и наградами», был принят, однако, в самых разных кругах и кружках.
В общем, Голицын был человеком невероятно широкой души, благородным и очень щедрым – истинно русский барин…
Такая пространная характеристика дана нами для того, чтобы понятно стало, на какую благодатную почву пало «виноградное семя» страсти. (Простите, за возможно не совсем удачный каламбур – дальше будет понятно).
…Однажды отправился Голицын на лето в имение на Оке во Владимирской губернии позаниматься археологией. На беду (или на счастье) в соседях у него жили помещики Засецкие. Жену Засецкого звали Надеждой, была она дочерью знаменитого генерала Херхеулидзева (или Херхеулидзе) и была безумно красива.
Могла ли не возникнуть между такими людьми безумная страсть? И она возникла. Возник также громкий скандал (с рукоприкладством), вынудивший влюбленных удрать за границу.
И вот тут-то и начинается история Великих Русских Игристых Вин.
Поездив по заграницам, насмотревшись там, кстати, на виноградарство и виноделие, невенчанная чета вернулась в Россию, в Крым. Здесь, неподалеку от Судака у Надежды было большое имение (напополам с братом), получившее впоследствии название «Новый Свет». Чудесная природа, любимая женщина, могучий и разносторонний ум – все это, объединившись и воссоединившись, породило еще одну голицынскую любовь – страсть к виноделию. Он несколько раз ездил во Францию изучать опыт лучших виноделов, а в 1878 году выкупил у брата Надежды вторую половину имения и стал разводить виноградники. Вскоре в России его вина составили серьезную конкуренцию французским. Причем их качество вынуждена была признать и Европа. В 1889 году они удостоились внеконкурсного золота в Париже. Триумфальным же для Голицына стал 1895 год – Гран-при на выставке в Бордо, а в 1900 году Гран-при на всемирной выставке в Париже, где его игристое вино было признано лучшим в мире!
5 лет длился бурный роман Голицына с Засецкой. Безумные порывы страсти все чаще завершались сценами ревности к молоденьким почитательницам шампанского (и не без оснований). В итоге, выполнив свою историческую миссию (а не по-русски ли это – воплощать великие женские замыслы через посредство мужчин?), Засецкая отошла в сторону. Пара распалась.
А Голицын возносил русское виноделие на невиданно высокий уровень. Он развил производство вина (в том числе, и игристого) практически на всем юге России. Абрау-Дюрсо, Токлук, Алабашлы, Массандра, Ай-Даниль, Ореанда, Ливадия, Напареули, Цинандали, Карданахи – все эти звучные брэнды если не появились стараниям князя, то, по крайней мере, получили развитие и мировую известность благодаря ему.
Александр III предложил Льву Сергеевичу возглавить все винодельческие хозяйства императорской фамилии. Франция наградила его орденом Почетного легиона, а во французском обществе за ним закрепилось имя «короля винных экспертов».
Он создал систему подготовки российских специалистов в Магарачском училище садоводства и виноградарства. Страстно боролся с мошенничеством и фальсификацией в виноделии и инициировал подготовку первого в России «Закона о вине».
А, вот, если бы не было Надежды Засецкой?!..
…Лев Сергеевич с 1883 года был официально женат, но прекрасные любительницы игристых и прочих голицынских вин сопровождали его всю жизнь. Неизвестно, насколько воодушевляли они винодела, но, по крайней мере еще одна (кроме Надежды) сыграла роль волшебницы-вдохновительницы. Если, конечно, эта женщина была…
Впрочем, история эта, рассказанная и пересказанная многими людьми, так красива, что невозможно удержаться. И в нее хочется верить.
Однажды Великий познакомил Голицына с очаровательной француженкой Женевьевой де Базиньи. Девушка не говорила по-русски и была полной невеждой в виноделии. Тем не менее, князь пригласил ее в свои винные имения, куда они и отправились специальным вагоном. К моменту прибытия в Крым шестидесятилетний князь помолодел лет на сорок и был влюблен, как мальчишка. Первым делом он повел Женевьеву по подвалам своего винзавода, вдохновенно рассказывая ей о производстве шампанского и раскрывая свои «ноу-хау». К некоторому разочарованию Голицына, француженка не проявила ко всему этому никакого интереса.
Но как-то раз князь, обходивший свои виноградники, увидел Женевьеву в компании виноделов. Девушка стояла к нему спиной, видеть его не могла и... на чистейшем русском языке задавала вопросы о сортах винограда, способах их обработки и сбраживания, демонстрируя блестящие знания. Тем же вечером, пригласив Женевьеву к себе в кабинет, Голицын запер дверь и достал пистолет… Француженка оказалась Варварой Безменовой и агентом МВД. Суть же ее миссии была связана с тем, что растущий экспорт "голицынского шампанского", подрывал рынок в дружественной тогда Франции, и ей было велено установить, использует ли князь при производстве краденые рецепты или его технология не соответствует стандарту. И в том и в другом случае появились бы основания для запрета экспорта. Но Варвара добавила еще несколько слов, после которых была с радостью прощена. Во-первых, по ее мнению (а по происхождению она действительно француженка, причем из семьи виноделов) князь производит самое настоящее шампанское, но по совершенно оригинальной технологии. А во-вторых, она очень привязалась к нему, честному и благородному человеку.
Варвара осталась жить у Голицына и вскоре стала замечательно управлять имением. Даже после революции она продолжала, правда ненадолго, работать директором одного из голицынских винзаводов, пока не была репрессирована. Слава Богу, сам Голицын этого уже не увидел – в 1915 году его не стало.
Не знаю, может быть, еще были женщины, вдохновлявшие русских шампанистов. Ничего не знаю, например, о спутницах и соратницах Антона Фролова-Багреева – ученика Голицына и создателя советского шампанского. Наверняка не одна волшебница участвовала в сотворении советских и российских игристых. Если вы знаете, расскажите, пожалуйста…
Но все еще остался открытым вопрос: почему женщины? И почему так много вдов? Есть несколько версий.
По мнению Натали Вранкен и Александры де Нонанкур, производство шампанского – дело сугубо женское, требующее пристального внимания и усердия. Успех оно приносит только в случае глубокого погружения в мельчайшие детали, пристального и неусыпного внимания, налаживания устойчивых личных контактов. А кто может поспорить с женщинами в искусстве убеждения?
А что до вдовства, Европа много воевала всегда, да и в мирное время женщины частенько переживали своих супругов. И тут я выскажу еще одну, свою версию: во-первых, женщина находится в особых взаимоотношениях со всем живым, поскольку сама порождает жизнь. Оставшись же вдовами, женщины все нерастраченное тепло, заботу, доброту, предназначенные для мужей, отдают другому созданию природы – игристому вину. Ведь шампанское, оно тоже живое.
И ведь у шампанского женская душа и характер тоже женский, правда?
