Фонд социального страхования (стр. 3 )

Второй вариант отчасти связан с бюджетом. Если что-то происходит, правительству надо держать себя в руках и не выдавать деньги тем, кто пострадал от того или иного негативного события. Чтобы если, допустим, какой-то завод что-то разлил, от этого пострадало и большое количество людей, они впаяли заводу иск - и он разорился. Надо довести до этого пару раз, и, я думаю, все застрахуются.

У нас, к сожалению, получается иначе: виноват один, а платит другой: виновато предприятие, предприниматель, а платит бюджет. Мы в Минфине с таким подходом, естественно не согласны.

Первая ласточка - это тарифный коридор по ОСАГО. Мы прописали в проекте закона об ОСАГО, который прошел первое чтение в Госдуме, что отказываемся от всех коэффициентов. Осенью будет еще одна большая тема - доведение его до второго чтения. Активное общественное обсуждение проведем.

Многие говорят: отпустишь тариф - цены будут повышаться. А я не уверен в этом совершенно. Практика показывает, что иногда цены очень высокие, а иногда - очень низкие и начинается демпинг.

На самом деле, когда мы говорим об отмене регулирования тарифов, нас предупреждают, с одной стороны, общество защиты прав потребителей, которые боятся, что тариф вырастет, а с другой стороны, страховщики, которые боятся, что цены рухнут. Поэтому мы вводим тарифный коридор: мы хотим на первом этапе ограничить движение и вверх, и вниз.

- Тарифы для перевозчиков в этом году планируете пересматривать?

- Я не хочу говорить, что будем менять тарифы. Когда они образовывались, это был результат компромисса между всеми интересами. Все началось с трагедии на теплоходе "Булгария", когда было огромное количество человеческих жертв и компания, у которой за душой ничего.

Сильнее всего на тариф жалуются именно небольшие перевозчики. И здесь есть над чем подумать, например, с точки зрения совмещения лицензий.

Сейчас по закону требуется купить страховку на каждый вид лицензии, а у перевозчика их может быть несколько для разных перевозок. Мы могли бы не заставлять людей покупать несколько лицензий. С учетом того, что этот год стал тяжелым для перевозчиков в том смысле, что нагрузка на них резко выросла: им надо устанавливать тахографы, ГЛОНАСС...

Если говорить о тарифах - то мы, Минфин, Минтранс и Союз перевозчиков, договорились о том, чтобы принимать решения по этому поводу, когда появятся данные за второй квартал по фактической убыточности. Система будет работать, только когда тарифы экономически обоснованы. С точки зрения теоретических расчетов, я думаю, были сделаны правильные расчеты, а с точки зрения эмпирики - сейчас она появится, и будем смотреть, есть ли необходимость присматривать или нет.

- Тоже осенью?

-Мы дали месяц всем участникам на обротку данных и договорились встретиться в августе.

- В целом к страховщикам будут повышаться требования? Даже глава ФСФР Дмитрий Панкин жаловался на их "жуликоватый имидж".

- Он - надзор, ему виднее. Но, безусловно, надзор на финансовом рынке будет усиливаться. И глубина надзора и неизбежность наказания за преступления. И здесь принято концептуальное решение переходить в пруденциальный надзор.

Сейчас отправлен на доработку Госдумы закон об актуарной деятельности. Это еще один наш большой приоритет. Принципы актуарной деятельности в России очень важны, потому что надзор за страховыми компаниями и пенсионными фондами без актуариев невозможен - оценка стоимости их будущих обязательств может быть основана только на математических актуарных моделях.

Сейчас надзор у нас - это надзор за соблюдением формальных требований. В частности, требование о безубыточности пенсионных фондов на конец года связано с тем, что мы по большому счету не знаем, что там происходит с точки зрения соответствия активов их обязательствам.

Пруденциальный надзор позволит разбираться в каждом конкретном случае и ослабить существующие методы надзора, которые загоняют их в очень жесткие рамки, и, по сути, лишают экономику тех самых длинных средств, о которых постоянно говорят. Средства инвестируются в короткие бумаги, чтобы соответствовать этим формальным требованиям.

- Обсуждался вопрос о создании мегасанатора на базе АСВ, приняты какие-то решения?

- Между собой мы его называем мегаликвидатор. Вопрос о том, имеет ли смысл санировать пенсионные фонды и страховые компании, остается открытым.

Что касается пенсионных фондов - все прописано в законопроекте о гарантировании пенсионных накоплений. Там предлагается, что фонд создает внутренний резерв, и если его не хватает, чтобы соответствовать надзорным требованиям, фонд передается АСВ. Если находится частный фонд, который хочет все это выкупить, - накопления переводятся туда. Если не находится - АСВ добавляет денег до номинала и передает в ПФР.

- Если это произойдет, граждане должны будут оставаться в ПФР или смогут выбрать другой фонд? Возможность перехода из одного фонда в другой ведь будут ограничены - раз в пять лет?

- Вопрос открытый. Но с точки зрения поддержания стабильности системы, может быть, надо этот срок оставлять таким, как он есть. Законопроект мы готовимся внести в правительство, он в принципе согласован более-менее со всеми ведомствами.

У нас есть концептуальные разногласия с Минтрудом, который вообще считает такой подход не очень справедливым по отношению к людям. Но мы исходим из практической целесообразности: если мы хотим, чтобы эти деньги были длинными, они должны быть такими по сути.

Возможность неограниченного перехода из одного НПФ в другой и недопустимость отрицательного финансового результата на конец года - это два главных фактора, которые сдерживают появление длинных инвестиций.

- О длинных деньгах говорят очень много - без них не будет развития финансового рынка. Не будет его и без внутреннего частного инвестора. Как вы собираетесь его поощрять?

- Это очень важная часть, мы плотно работали с Сергеем Дмитриевичем Шаталовым по этому вопросу, и здесь два больших блока. Первый - освобождение от налогообложения индивидуальных инвестиций. Очень хороший инструмент - индивидуальные инвестиционные счета. На рынке должны быть спекулянты, которые ежедневно торгуют, иначе нет ликвидности, нет функций для определения справедливой цены. А без этого нет рынка.

Второй большой блок - компании накопительного страхования жизни. Когда мы начинали этим заниматься, я с удивлением узнал, что компании накопительного страхования жизни сразу, как только они начинают собирать премии, инвестируют в длинные продукты в отличие от НПФ. Потому что НПФ должны показывать доходность ежегодную и стараются осторожничать.

Именно здесь - в накопительном страховании жизни - у нас может быть рывок. Но сейчас в налоговом смысле они ущемлены.

- Вас не пугает, что раньше с помощью накопительного страхования жизни создавались серые зарплатные схемы?

- Мы уже знаем это, уже научились. Мы готовим радикальную реформу рынка добровольного пенсионного страхования, в результате которой между пенсионным фондом и компанией накопительного страхования жизни не будет разницы в плане налогообложения. Но мы говорим, что надо копить 10 лет, а потом получать 10 лет. Только тогда получается налоговая льгота.

- Налоговых льгот будет достаточно для развития рынка?

- Нет, недостаточно. Нужна дополнительная работа, в первую очередь просветительская. Самое главное - читать со всех экранов цитаты из стратегии развития пенсионной системы: "Уважаемые граждане РФ, ваша пенсия будет достойной по отношению к вашей зарплате, только если вы получаете среднюю зарплату или ниже. То есть, в текущих ценах - 30 тысяч рублей.

Если вы получаете больше - государственная пенсия покажется вам пособием по крайней бедности". Распределительная пенсия не может быть большой, и государство об этом честно сказало. Если человек получает большую зарплату и хочет сохранить высокий уровень жизни в старости - он должен копить.

Прайм

Интервью директора Департамента

информационных технологий и связи

Романа Ивакина ИТАР-ТАСС

(Сайт Министерства здравоохранения Российской Федерации 15.07.2013)

Роман Ивакин: " Мы достигли некий базовый уровень, на основе которого возможно дальнейшее развитие. И это видит огромное количество граждан, которые с этого года начали получать целый набор услуг в электронном виде."

- Проект министерства по информатизации много критиковали в последнее время. Так, в Совете Федерации посчитали, что объявленная Минздравом стоимость госзаказа сильно завышена, и даже попросили министра Веронику Скворцову отменить торги. Что сейчас можно сказать о затратах бюджета по этому направлению?

- По всем трем государственным контрактам, которые мы заключили в ходе закупочных аукционов, цены в ходе торгов были снижены в разы. К сожалению, многие эксперты, критикующие нас, скорее всего, просто не понимают, откуда берутся цены, которые Минздрав объявляет в качестве начальной максимальной стоимости контракта. А то и просто путают их с ценой заключения контракта. В настоящее время все закупки в области ИКТ согласовываются с Минкомсвязью России, существует целая методика, регламентированная постановлением правительства и другими нормативными правовыми актами. Без согласования Минкомсвязи Министерство финансов не перечислит ни копейки, и конкурсные процедуры попросту невозможно объявить.

Например, по одному из трех конкурсов, в ходе которого мы определили государственного подрядчика по созданию единого программного обеспечения для "Скорой помощи", максимальная стартовая цена снизилась в 10 раз относительно той, которая была окончательно определена для соответствующего госконтракта. Начинались торги с 930 млн. рублей, а закончились на 92,8 млн. рублей. Последнюю цену предложила компания Ростелеком.

Значительное снижение было достигнуто и при заключении другого контракта – на организацию и обеспечение функционирования Федерального центра обработки данных (ФЦОД) и защищенных каналов связи с субъектами Федерации в рамках этой системы. Организацией ФЦОД займется компания МТС, которая обязуется выполнить все работы за 560 млн. рублей, что в три раза меньше стартовой оценки (1,7 млрд. рублей). В ходе торгов МТС обошла «Ростелеком» и «Мегафон».

В общей сложности в настоящее время торги были проведены на 3,3 млрд. При этом общая экономия составила более 2 млрд. рублей.

- Как объяснить тот факт, что компании-участники оказались готовы так сильно опустить цену?

- Мы полагаем, что для таких больших компаний, которые стали победителями аукционов, ни в последнюю очередь имеет значение имиджевая составляющая. Их интересуют принципиально новые проекты, новые перспективные ниши для развития. А наш проект как раз такой, это принципиально новое направление в развитии рынка телекоммуникаций. И не случайно мы столкнулись с такой высокой конкуренцией: люди понимают потенциал и готовы бороться за свое место на рынке. Например, в конкурсе на контракт по программному обеспечению для скорой помощи приняли участие 13 компаний, 10 из которых активно торговались.

Кроме того, надо понимать, что участвуют самые разные компании – как очень крупные, так и средние. Крупным, проще изыскать внутренние резервы для снижения издержек, необходимых для выполнения госзаказа, они даже могут инвестировать собственные ресурсы. У крупной компании в независимости от того, получила она госконтракт или нет, есть немалый штат специалистов, которые уже получают зарплату и располагаются в уже арендованном для них офисе. Бэкофис как правило также сформирован и работает. Машина работает. Когда появляется новый проект, они имеют возможность просто перераспределить уже имеющиеся кадровые и материальные ресурсы. Поэтому большая и хорошо организованная компания получает возможность предлагать меньшую цену на аукционе, обходя конкурентов с меньшими мощностями. Например, та же компания МТС и без нашего проекта располагает десятками офисов по всей стране и является работодателем для десятков тысяч сотрудников. Так устроен рынок.

При этом важно понимать, что при расчете начальной максимальной цены не может учитываться разный уровень готовности всех потенциальных исполнителей. Мы должны дать возможность участия в торгах максимально возможному количеству претендентов – и «большим» и более «маленьким». В противном случае нас могут попросту обвинить в ограничении конкуренции. Таким образом, при расчете начальной цены закладываются все возможные затраты – зарплаты специалистов разных категорий и квалификаций, затраты на инфраструктуру, налоги и т. д. Как уже было отмечено существует целая методика. 

- Может, первоначальные расчеты все-таки были сделаны неверно? Откуда берутся стартовые цены?

- Это абсолютно прозрачный и строго регламентированный механизм, который, к слову, не понимают или забывают наши оппоненты. Все расчеты мы согласовываем с регулятором отрасли, в данном случае с Минкомсвязи. Там некоторое время назад провели экспертизу, и поданные нами документы  никакого отторжения не вызвали. Кое-какие замечания, которые были, мы учли. По методике Минкомсвязи рассчитывается объем работ в человекочасах. Кроме того, с учетом требований 94-Федерального закона «О государственных закупках» цена контракта формируется, в том числе с учетом данных, полученных от участников рынка. Для этого министерство обратилось к ведущим компаниям отрасли, и выяснило, сколько, по их мнению, стоит выполнение заданного объема работ. Компании получили от нас технические требования по всем трем аукционам, и предоставили нам свои финансовые заключения. Из них мы выбрали минимальные по стоимости и сформировали на их основе начальные максимальные цены. Важно понимать, что на каждом из этапов согласования сумма уменьшалась.

Кроме того, все технические задания были также переданы в Федеральную антимонопольную службу, которая и настояла на том, чтобы торги проводились максимально прозрачно – в форме аукционов, с учетом единственного фактора – цены.

- Из какого источника будет финансироваться проект по информатизации российского здравоохранения?

- Закон «Об обязательном медицинском страховании» предусматривает выделение средств на эти цели из бюджета Федерального Фонда ОМС. Но для того, чтобы получить эти средства из ФФОМС предусмотрена целая процедура. Первоначально они поступают на счета Минфина. И только после того, как Минздрав получает согласование объема работ от Минсвязи и представляет результат этих согласований Минфин перечисляет деньги на счет Минздрава для проведения аукционов.

- На этапе общественного обсуждения планов по созданию ЕГИСЗ министерство ругали не только из-за денег, но и потому, что она не предусматривает никаких специальных мер для защиты личной медицинской информации граждан. Как была урегулирована эта проблема?

- Больше всего критиковали аукцион на выполнение комплекса работ, связанных с проектированием и запуском Федерального центра обработки данных (ФЦОД), право на выполнение работ по которому в итоге получила компания МТС. На самом деле речь идет не только о проектировании и запуске, а о целом комплексе работ, включая последующее обеспечение его работоспособности и предоставление защищенных каналов связи до каждого субъекта Федерации.

Сейчас технологии так устроены, что чему-то «утечь» очень сложно. Оператор, который выиграл в ходе торгов, это же не непонятно кто, а известная компания, имеющая большой опыт работы с персональными данными граждан. Есть у них, разумеется, и полный набор необходимых лицензий и разрешений, в том числе и ФСБ и ФСТЭК. Это серьезная организация, подвергавшаяся многократно серьезным проверкам. 

Кроме того, я хочу прояснить, что все эксперты, которые предъявляли претензии по защите личных данных, ссылались только на 152-ФЗ «О персональных данных», но в тексте этого закона есть важная оговорка «если иное не предусмотрено в других федеральных законах». А для отечественного здравоохранения основополагающий закон – это закон «Об основах охраны здоровья граждан», где прописано, что мы можем в определенных условиях не спрашивать разрешения у гражданина на обработку его медицинской тайны. В том числе речь идет об обработке такой информации в информационных системах. Кроме того, в законе «Об основах охраны здоровья граждан» есть статья, где сказано, что Минздрав является оператором федеральных информационных систем и может передавать эту функцию другой организации. И такую организацию мы выбрали самым простым и прозрачным способом, с помощью аукциона, с учетом наличия у нее всех разрешительных документов и лицензий со стороны контролирующих органов.

Также важно понимать, что все те документы и решения, которые подготовят наши исполнители, мы после приемки направим на экспертизу в ФСБ и ФСТЭК – это стандартная практика. Если экспертиза выявит недостатки, исполнитель будет вынужден все исправить в рамках гарантийных обязательств.

Мы многократно объясняли это всем заинтересованным сторонам и в итоге все противоречия удалось снять.

- А если в ходе выполнения работ по госконтрактам эти известные и хорошо проверенные компании начнут делать что-то не так, у Минздрава будет возможность вмешаться и поправить? Или заключая контракт вы полностью передаете полномочия?

- Мы постарались обезопасить себя от недобросовестных исполнителей с помощью поэтапной оплаты всех работ. Исполнитель сдает работу в несколько приемов и только после «защиты» каждого такого раздела получает за него «вознаграждение». При чем, первый транш не может составлять более 10-20% общей стоимости работ. Мы прекрасно понимаем, что если люди не сделали первый этап работ, то дальше они тоже не смогут двинуться. Если какой-то этап не выполнен, то мы рискуем относительно небольшой суммой. Что, в свою очередь, тоже не означает убытки, так как начинают «капать» штрафы. Требования очень жесткие и санкции зависят от срока задержки выполнения заказа. Нами установлены штрафы от 1% до 1,5% от суммы госконтракта в день в случае не исполнения обязательств. То есть, если компания 100 дней не работает, вся сумма контракта возвращается в бюджет. К тому же техническое задание мы постарались прописать максимально детально.

- Какова в принципе глубина рынка информатизации здравоохранения в масштабах страны? Какие перспективы?

- В 2009 году, когда мы обсчитывали самый первый проект единой информационной системы, получилось, что информатизация всего российского здравоохранения тогда стоила 75-90 млрд. рублей. Такой объем средств нужно было бы затратить в тот момент, чтобы такая система заработала. Потом случились кризисные годы. Финансирование то планировалось, то отменялось. Но за этот год процесс информатизации здравоохранения наконец сдвинулся с мертвой точки, и сейчас я могу сказать, что компьютеры и доступ в Интернет есть во всех государственных медицинских учреждениях по всей стране.

- Неужели в каждой сельской поликлинике у каждого врача и компьютер на столе, и выход в сеть? 

- Надо понимать, что я говорю о всех юридических лицах
, то есть о головных учреждениях, а не о филиалах. Пока мы дошли не до каждого фельдшерско-акушерского пункта (ФАП), но 100% головных учреждений с этого года компьютеризировано (ИТАР-ТАСС: в результате процесса укрупнения в России появилось около 10 тыс. головных лечебных учреждений, всем остальным предан статус филиалов). 

Мы достигли некий базовый уровень, на основе которого возможно дальнейшее развитие. Мы тронулись с мертвой точки и это видит огромное количество граждан, которые с этого года начали получать целый набор услуг в электронном виде.

Так, федеральным сервисом электронной записи на прием к врачу с 1 декабря воспользовалось более 12 млн. человек.

- В некоторых регионах - например, в Москве, - услуга электронной записи существует значительно дольше года. С введением единой государственной информационной системы ее внешний вид или сервисы как-то изменятся?

- Наша задача унифицировать многочисленные разрозненные информационные сервисы, работающие в различных частях страны. Организация электронной записи, например, это задача региональных властей, и везде она решена по-разному, используется различное программное обеспечение. Наша задача интегрировать все региональные сегменты в единую информационную систему и наладить работу. Через федеральный сегмент регионы обмениваются информацией друг с другом и обеспечивается взаимодействие с Единым порталом государственных услуг. Регионам гораздо проще организовать взаимодействие с одним «партнером» - федеральным сегментом, чем организовать обмен «каждый с каждым» и еще каждому с ЕПГУ.

Сейчас все лечебные учреждения уже объединены федеральной сетью, мы в Минздраве «видим» все расписания врачей терапевтического профиля по всей стране, видим занято конкретное время в конкретный день или свободен, актуализируется расписание или нет. Кроме того мы синхронизируем эту информацию с данными федерального портала госуслуг, который запустил Минкомсвязи. Поэтому сейчас записаться к врачу гражданин может используя один из нескольких сервисов – через ЕПГУ, через региональный сервис или просто в поликлинике через инфомат или окошко регистратуры. В любом случае очередь одна и никаких накладок по времени, на которое вам назначен визит, быть не должно. 

Такая интеграционная схема позволила избежать большого объема переделок местных компьютерных системах и позволила всем 83 субъектам Федерации объединиться и взаимодействовать друг с другом.

- Как будет развиваться ЕГИСЗ в следующем году? Какие новые сервисы появятся? 

- Будет развиваться система электронной записи. Сейчас мы видим запись к врачам так называемого первичного звена – к терапевтам и педиатрам, но в дальнейшем мы сможем точно так же отслеживать и запись к специалистам, на прием к которым пациента должен записать врач первичного звена.

Но самая сложная задача, которую мы сейчас видим вообще в информатизации здравоохранения – это создание электронной медицинской карты пациента. Сложная она, во-первых, потому, что ее выполнение требует значительного времени. Учитывая, что по статистике за год лечебные учреждения посещает не более 25% застрахованных в ОМС граждан, только через 4-5 лет мы сможем заполнить электронные карты на большинство граждан России. При этом в первую очередь мы планируем сконцентрировать усилия на новорожденных и детях, а также гражданах, проходящих диспансеризацию.

Во-вторых, необходимо сформировать универсальность заполнения этого главного документа пациента. Мы сейчас разрабатываем набор обязательных полей, начиная с имени, фамилии и даты рождения и заканчивая диагнозом и назначениями врача. Перечень обязательных полей уже проходит согласование руководителями ведущих федеральных лечебных учреждений. В некоторых регионах уже работают разрозненные системы ведения электронных карт больных, их предстоит также уточнить с учетом единых требований.

- Какие преимущества тотальная информатизация медицины даст пациентам?

- Все решения и действия врача будут задокументированы и личная ответственность врача за их принятие не будет смазана, например, за свет неразборчивого почерка или пропавших из карточки анализов. К тому же, что бы с вами не произошло, где бы вы не оказались, врач любого государственного лечебного учреждения сможет получить полую информацию о вашем состоянии здоровью, обратившись к вашей электронной карточке. Информация об аллергических реакциях, хронических заболеваниях, перенесенных операциях, группе крови и многое другое может спасти жизнь многим пациентам, оказавшимся в экстремальной ситуации.

Источник: ИТАР-ТАСС

Достойный труд –

основа социального государства

Михаил Шмаков: Рост зарплаты не скрывает

проблему бедности

(«Труд» 16.07.2013)

Алексей Поздняков

Завтра в Москве открывается встреча профсоюзных лидеров стран «Группы двадцати» в рамках предстоящего саммита министров финансов и занятости «большой двадцатки». Накануне корреспондент «Труда» взял интервью у председателя ФНПР Михаила Шмакова по актуальным вопросам деятельности профсоюзов внутри страны и на международной арене.

— Михаил Викторович, в июне в Женеве проходила 102-я сессия Международной конференции труда. Как вы оцениваете ее результаты?

— Суть деятельности Международной организации труда заключается в продвижении идеологии достойного труда, защите права на объединение, во всемерном содействии улучшению условий в сфере труда. Не зря сказано: нищета в любом месте является угрозой для благосостояния повсюду. Разве не об этом мы думаем сегодня, когда видим миллионы протестующих на улицах Греции, Италии, Испании, в странах Ближнего Востока, в других уголках земного шара?

Нынешняя сессия Международной конференции труда особая — она была посвящена предстоящему столетию МОТ. Инициативы, предложенные в докладе ее генерального директора Гая Райдера в ознаменование юбилея и направленные на искоренение бедности, стали своего рода «точками кристаллизации» всей программы организации на  годы. Главным условием реализации всех этих начинаний является сохранение, развитие и эффективное применение трудовых стандартов МОТ повсюду в мире.

Трипартизм — этот выработанный МОТ универсальный международный термин, обозначающий механизм взаимодействия представителей наемных работников, работодателей и власти, составляет парадигму социальной справедливости, справедливых трудовых отношений, достойного труда. Таков главный вывод дискуссии по стратегической задаче социального диалога.

В этой связи скажу о двух ключевых факторах социальной справедливости: это доверие и верность. На первый взгляд это внеэкономические понятия. Но лишь на первый. О каком социальном диалоге может идти речь, когда кто-то из трехсторонних участников создает впечатление, что его цель — получить выгодув ущерб остальным? Когда норма прибыли достигает рекордных высот одновременно с рекордным падением стоимости труда? Когда владельцы новых яхт призывают к экономности жителей старых хижин? Когда оборот рынка конверсионных операций, проводимых в миллисекунды на электронных торгах, в сто раз превышает ежедневную стоимость товарооборота в реальной экономике? Должны ли мы верить в мудрость такой политики и доверять тем, кто ее проводит?

Парадокс, но мы в ответе не только за будущее, но и за саму историю трипартизма. Мы должны быть верны тому, что провозглашали те, кто был здесь до нас. Это требование стоит выше прагматических, сиюминутных интересов любой из групп МОТ.

Один из предшественников генерального директора МОТ Гая был прав, когда говорил, что «МОТ может быть лишь настолько эффективныминструментом прогресса, насколько того пожелают ее государства-члены и трехсторонние участники». Мы отвечаем: профсоюзы России сделают для повышения эффективности МОТ все, что в их силах, — и у себя в стране, и на международной арене.

— Насколько уровень социального партнерства в современной России отвечает ожиданиям профсоюзов?

— Партнерские отношения должны приносить осязаемый, взаимовыгодный результат. Оценивая уровень развития института социального партнерства сегодня, я бы выразил осторожный оптимизм. Судя по промежуточным итогам выполнения Генерального соглашения между общероссийскими объединениями профсоюзов, общероссийскими объединениями работодателей и правительством Российской Федерации, можно говорить о возрастании интенсивности нашей совместной работы и усилении контроля за исполнением принимаемых решений. В первую очередь это касается деятельности Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. В работе нового состава правительства, например, практически отсутствуют случаи внесения законопроектов по вопросам социально-трудовых отношений без актов предварительного рассмотрения на заседаниях РТК.

Сейчас идет непростой процесс подготовки нового Генерального соглашения на  годы. Профсоюзный проект его концепции был подготовлен на основе 142предложений членских организаций ФНПР, 80 предложений оказались слишком конкретизированными, поэтому будут учтены при разработке уже самого текста соглашения. Наши приоритеты на предстоящих переговорах по подготовке нового генсоглашения определены программой ФНПР «Достойный труд — основа благосостояния человека и развития страны». Это в первую очередь обеспечение нового, более высокого уровня жизни граждан России, а также создание условий, способствующих формированию структурно развитой, обеспечивающей нужды страны, конкурентоспособной экономики. Добиваться своих целей профсторона РТК будет за счет требования кардинального повышения эффективности государственного управления и социальной ответственности экономических субъектов, за счет внедрения принципов достойного труда на основе подходов, выработанных МОТ.

Свое мнение о том, каким видится новое генеральное соглашение, высказали и наши социальные партнеры. Для этого мы пригласили представителей двух других сторон РТК на заседание генерального совета ФНПР. Важно, что все согласились перенести в новое соглашение все разделы действующего документа, сохранив тем самым принцип преемственности. В то же время, поскольку интересы профсоюзов, правительства и объединений работодателей нередко разнонаправленны, почти полярны, переговоры идут напряженно.

Впрочем, это обычный режим деятельности трехсторонней комиссии. Например, в ходе очередного заседания РТК 2 июля при обсуждении проектировок бюджета на  годы, подготовленных Министерством финансов, профсторона указала, что эти проектировки не в полной мере учитывают финансирование ряда ключевых социальных программ. Еще раньше возникли серьезные противоречия по согласованию вариантов увеличения минимального размера оплаты труда. Министерство финансов стало непреодолимым препятствием для предложенийМинтруда по повышению МРОТ. Эту позицию мы будем ломать, в том числе и в ходе дебатов по выработке окончательного текста нового генсоглашения. И я не исключаю, что если переговоры по повышению МРОТ зайдут в тупик, то ФНПР будет готовить коллективную акцию в поддержку увеличения минимального размера оплаты труда.

— Каково, по оценке ФНПР, состояние рынка труда в России и насколько стабильна экономическая ситуация в целом в стране?

— В целом, по мнению профсоюзных экспертов, экономика России демонстрирует ухудшение динамики. Это сказывается и на отечественном рынке труда: безработица демонстрирует тенденцию к росту и в первую очередь затрагивает молодежь. Доля молодежи в возрасте до 25 лет в общем числе российских безработных составляет 25%, а средний возраст российского безработного — 35,6 года.

Задача в сфере развития рынка труда и содействия занятости населения состоит в том, чтобы сместить акценты на эффективность использования трудовых ресурсов. Причем эффективность не с точки зрения только бизнеса, а с точки зрения и государства, и работников, и предпринимательства, и страны в целом. Это подразумевает прежде всего повышение востребованности наших соотечественников на рынке труда, развитие системы непрерывного профессионального образования работников. Самое главное, что профессиональное развитие и профессиональное образование должно быть доступным для работников. И необходимо еще стимулировать разными способами, и негативно и позитивно, и кнутом и пряником, переход из теневой сферы к нормальным трудовым отношениям.

Положительная статистика роста средней заработной платы не скрывает проблему бедности в стране и особенно бедности работающих россиян. Так, среднемесячная начисленная заработная плата в апреле 2013 года, по оценке Росстата, с учетом высокооплачиваемых категорий работников, составила 28 836 рублей. Однако более реальное — медианное — значение этого показателя (уровень зарплаты, выше и ниже которого получают 50% работников) составляет только 17 000 рублей. Наконец, еще несколько миллионов граждан России живут за чертой бедности.

Вообще говоря, российская действительность демонстрирует серьезные противоречия в сфере заработной платы: низкая оценка труда большинства работающих и завышенная оценка труда управленцев. Вряд ли отдельные топ-менеджеры настолько эффективны, насколько астрономическими являются их зарплаты, бонусы и пресловутые «золотые парашюты».

Именно это обусловливает резкую дифференциацию по оплате труда. В рыночной экономике рост уровня жизни работника возможен либо через серьезное увеличение зарплаты работников, либо через развитие сети бесплатных услуг. В реальности у нас нет ни того, ни другого. Примерно треть всех денежных доходов населения приходится на долю 10% самых богатых и лишь около 2% — на долю 10% самых бедных граждан. Если не принять никаких мер, то разрыв между богатыми и бедными россиянами будет с каждым годом увеличиваться. Именно это накапливает потенциал напряженности.

Существенную роль в этом продолжает играть необоснованное ни с экономической, ни с социальной точки зрения искусственное сдерживание минимального размера оплаты труда. Установленный государством в качестве государственной гарантии МРОТ фактически заморожен на уровне двух третей прожиточного минимума.

Таким образом, многие сложности в нашей экономике, да не только в экономике, упираются в запущенные проблемы оплаты труда. Если мы не снимем эти проблемы, то какие бы «правильные» решения ни принимались правительством, проблемы, например, развития пенсионной системы мы этим не снимем. Пенсионной реформе, проведение которой затягивается, должна была бы в первую очередь предшествовать реформа заработной платы.

Кроме того, низкий уровень оплаты труда у большинства наемных работников в России создает значительные сложности в организации и осуществлении социального страхования. Важно восстановить разрушенный в начале 90-х годов из-за стремительного падения экономики баланс соотношения между прожиточным уровнем, заработной платой и пенсией.

— Не так давно прошел съезд ОНФ. Удалось ли вам использовать членство в нем для укрепления общественно-политических позиций профсоюзов?

— Хорошо известно, что Программа народных инициатив ОНФ включает положения программного документа, принятого VII съездом ФНПР в области оплаты труда, эффективной занятости, охраны труда, развития социального партнерства, защиты законных прав и интересов работников, справедливого налогообложения, развития пенсионной системы. Мы как соавторы программы ОНФ убеждены, что главным локомотивом роста благосостояния граждан и экономики страны должны стать новая индустриализация и ее практический результат — современная промышленность. И у нас огромные перспективы в этом, потому как у нас есть колоссальный неудовлетворенный внутренний спрос.

Главный проект фронта — это проект социального государства. В этом смысле профсоюзы приветствуют решения съезда, направленные на переформатирование его структуры, организации с целью консолидации сил гражданского общества. Хотя по ряду организационных вопросов у нас имеются разные точки зрения. Но это нормально, ведь мы строим демократическое общество. В целом дальнейшее развитие ОНФ отвечает интересам профсоюзов и подавляющего большинства россиян.

Что же касается политических интересов профсоюзов, то они у нас действительно есть, хотя профсоюзы — не политическая, а экономическая организация. Для достижения своих программных целей профсоюзам зачастую приходится переходить в плоскость политическую, потому что именно на политическом уровне принимаются важные решения. Здесь нужна специфическая организация, которая, в соответствии с законом, может работать на этом поле, и эта организация называется партией.

Чуть более года назад ФНПР поддержала создание всероссийской политической партии «Союз труда». Сегодня она включена Министерством юстиции РФ в список партий, обладающих правом участия в выборах. 8 сентября 2013 года в ряде субъектов Российской Федерации будут избраны руководители высшего исполнительного органа власти, депутаты законодательных органов власти, а также главы и депутаты представительных органов административных центров субъектов РФ. В регионах стартовала избирательная кампания по выдвижению кандидатов на данные посты, и значительное число профсоюзных кандидатов планируют выдвигаться именно по спискам «Союза труда».