***
- Эдвард, ты, что ли, уснул? - раздался над ухом радостный голос Чарли. - Ты только посмотри на себя!
- Наверное, он в обмороке! - хмыкнул голос Вилли Вонки. - От счастья!
- Уже?.. - тихо спросил Эдвард, не открывая глаз. Он всё ещё полулежал в кресле, и двигаться ему совсем не хотелось. - Всё закончилось?..
- Всё только начинается! - бодро воскликнул мистер Вонка. - И если ты собираешься валяться, как бревно, то никогда и ничего не узнаешь! И мы с Чарли тоже никогда ничего не узнаем, потому что так и будем стоять возле тебя, сгорая от любопытства, пока от нас не останутся две кучки пепла! - тараторил Вонка, приплясывая от нетерпения. - Как ты себя чувствуешь, - хоть это ты можешь сказать?!
Эдвард не двигался. Он прислушивался к своим ощущениям. Потом, всё-таки, приоткрыл глаза и увидел над собой весёлое лицо Чарли и насмешливое - мистера Вонки. Оба выжидательно смотрели на него.
- Я ничего не чувствую... - сказал Эдвард
- Совсем-совсем ничего? - лукаво прищурился Чарли. - А так?
И в ту же секунду Эдвард ощутил в правой руке что-то похожее на удар электричеством. Почти как сто лет назад, в телестудии, когда он задел ножницами стойку микрофона, только немного слабее. Этот ток резкой болью пронзил его руку снизу до верху, от кисти до плеча. Он вскрикнул и кубарем скатился с кресла. Падая, невольно выставил руки вперёд, коснулся ими пола, и всё опять повторилось, но уже с его левой рукой...
- Ничего себе, ну и реакция! - пробормотал мистер Вонка, отступая на всякий случай подальше. - Вот это эффект!
Перепуганный не на шутку Чарли бросился к другу, скрючившемуся на полу:
- Эдвард! Ты цел?! Прости, дружище, я не подумал...
Тот с трудом приподнялся на локте.
- Что это было, Чарли?..
- Я просто взял тебя за руку... Тебе больно? - Чарли помог ему сесть. - Прости, прости меня!
- За руку?.. - повторил Эдвард и, наконец, увидел... Свои руки... Свои новые руки...
Вот и всё. Мечта всей его жизни сбылась. Сбылась неожиданно. Вдруг. В один момент. Но ни отец, ни Она, никогда этого не узнают. Как жаль...
Перед глазами всё поплыло. Больно... Очень больно... Эдвард чуть слышно застонал сквозь стиснутые зубы. Только бы не заплакать, только бы опять всё не испортить... Господи, ну почему же так больно?..
Чарли сочувственно смотрел на друга. Он и хотел бы помочь, но как?
- Эдвард... братишка... Ну, скажи что-нибудь... Не молчи...
- Погоди, Чарли, - осадил его подошедший мистер Вонка. - Погоди... Дай ему прийти в себя...
- Что с ним? - обернулся к нему мальчик. - Ему плохо?
Вонка только покачал головой.
- Я не знаю, мой дорогой, возможно - да... - признался он. - Я понимаю сейчас ничуть не больше тебя... Я никогда не создавал искусственные части тела... Что он сейчас ощущает, об этом можно только гадать. Думается мне, - серьёзно продолжал кондитер, - что, когда ты к нему прикоснулся, его руки "проснулись", и он начал их чувствовать... Они стали единым целым с его организмом. Но... опять же, Чарли, это только мои предположения... Я боюсь, что перестарался с чувствительностью нервных окончаний. И... Возможно, поторопил события... А, может быть, это сам Эдвард оказался слишком чувствителен, не знаю... Но, как бы там ни было, он хотел быть человеком, а без страданий настоящим человеком, увы, не станешь!
- У него и так в жизни страданий было выше крыши, - буркнул Чарли. - Куда уж больше... На сто человек хватит...
- Всё, что мы сейчас можем, - вздохнул Вонка, - это быть рядом и помочь ему пережить первый шок...
***
Голоса Чарли и мистера Вонки доносились словно издалека. Пульсирующая боль в кистях рук отпускала, сменяясь острым покалыванием, как будто, миллионы крохотных игл впились в плоть. Окружающий мир снова обретал чёткие контуры. Он поднял голову и встретил тревожные взгляды друзей.
- Как ты?.. - шёпотом спросил Чарли. - Тебе лучше?
- Да... - Эдвард перевёл дух и попробовал встать.
Они подхватили его и снова усадили в кресло.
Мистер Вонка прикатил алюминиевый табурет на колёсиках и сел рядом:
- Ты можешь говорить?
- Да...
- Скажи, что ты чувствуешь?
- Покалывает...
- Покалывание - это хорошо. Это значит, что мы всё сделали правильно! - Вонка склонил голову на бок, помолчал, потом протянул свою руку в перчатке и осторожно взял Эдварда за запястье. Тот вздрогнул и отдёрнулся, но кондитер удержал его руку. - Спокойно! Не бойся. Вот так.
Его пальцы скользили к ладони, слегка поглаживая, разминая и массируя.
- Так - больно?
- Нет...
- Хорошо.
- Мистер Вонка, а что вы делаете? - поинтересовался Чарли.
- Проверяю свои догадки, - тряхнул головой магнат. - Не мешай! Чарли притих и смотрел, что будет дальше.
- Слушай меня внимательно, Эдвард, и делай в точности то, что я попрошу, - сказал мистер Вонка держа в ладонях его руку. - Попробуй сейчас пошевелить пальцами. Ну?
Эдвард сосредоточился, и его пальцы дрогнули.
- Молодец! - выдохнул Чарли.
- А теперь, сожми руку в кулак! - снова попросил мистер Вонка. - Я помогу. Смелее! И - раз!
Рука Эдварда под пальцами мистера Вонки медленно сжалась.
- Так... разожми! И - два!
Кулак разжался.
- Повращай запястьем.
- Здорово, Эд! - подпрыгнул Чарли.
- А ну-ка, болельщик, - нахмурился Вонка, - не прыгай, как мяч, а бери-ка вторую руку, и делайте всё то же самое! Давайте-давайте! Работайте! Упражняйтесь! Пошевелить пальцами! Повращать! Сжать! Разжать! И - раз! И - два! И - раз! И - два!..
- Получается! - радостно завопил Чарли. - У нас получается!
- Конечно, получается! - гордо улыбнулся кондитер. - Не может не получиться, раз я обещал! Эдвард, голубчик, а теперь - сам! Ну вот... Очень неплохо! Просто великолепно!..
***
Упражнения явно пошли на пользу: кисти и пальцы очень быстро обретали чувствительность и подвижность. Но Эдвард не мог избавиться от ощущения, что дальше запястий у него ничего нет - такими невесомыми казались ему руки, после привычной холодной тяжести ножниц.
- Это с непривычки, - заверил его мистер Вонка.
- А что теперь будет с ножницами? - спросил Чарли. - Их выбросят?
- Откуда я знаю! - пожал плечами шоколадный магнат. - Вообще-то, запчасти нам не помешают. Но лично мне ваши ножницы сто лет не нужны! Забирайте, если хотите!
- Да? - обрадовался Чарли. - Можно?
- Зачем они тебе? - удивился Эдвард.
- Не знаю... - Чарли вдруг поймал себя на том, что смотрит на бывшие руки Эдварда со странным сожалением. - На память... Они, всё-таки, были... классные!
- В таком случае, попрошу Умпа-лумпов соорудить для них хрустальный футляр, и - в музей, под стекло! - насмешливо фыркнул Вилли Вонка. - Нашли реликвию...
Эдвард тоже чувствовал непонятную грусть.
- А... Можно мне... подержать их... попрощаться?..
- Да ради Бога! Делайте, что хотите!
Эдвард приблизился к монтажному столу, на котором одиноко валялись мёртвые клешни, нерешительно протянул руку - свою новую руку и слегка тронул ножницы кончиками пальцев... Холод металла пронзил нервы до самого мозга, и Эдвард снова вздрогнул, но руки не отнял. Вместо этого он обхватил железную перчатку ладонью и приподнял. Тяжёлые ножницы вырвались из внезапно ослабевших пальцев и оглушительно грохнули о гранитный полированный пол.
- Простите... - неизвестно, кому сказал Эдвард.
Мистер Вонка хлопнул в ладоши.
- Так, дорогие мои! Программа-минимум выполнена, но у нас с Эдвардом есть ещё одно маленькое дельце! Чарли! Мне кажется, сегодняшнее событие стоит отметить в семейном кругу, а потому, распорядись-ка, будь добр, доставить в дом всё для праздничного чаепития...
- А Эдвард?.. - запротестовал было Чарли.
- А Эдварда я приведу сам! Чуть позже... - Мистер Вонка с видом опытного заговорщика наклонился к воспитаннику. - Чарли, я на тебя очень надеюсь... - таинственно прошептал он.
***
- Куда же они запропастились?.. Что же они так долго?.. Ну, почему они не идут?!..
Чарли успел в сотый раз пересказать домочадцам все приключения последних дней, и, не находя себе места, в ожидании метался от окна к двери и обратно. Уже и Умпа-лумпы натащили кучу всяких сластей, а Эдварда и мистера Вонки всё не было.
- Придут, сынок, придут... Потерпи немного! - зашуршал газетой папа.
- А какой подарок ты хотел бы на Рождество, Чарли? - поинтересовалась мама, ставя в духовку воскресный шоколадно-вишнёвый пудинг. - Ты уже придумал желание?
Чарли на секунду остановился.
- Мне ничего особенного не нужно... - серьёзно сказал он. - Свой подарок я уже получил. А хотел бы я только одного: чтобы Эдвард остался с нами. Навсегда...
Мистер Баккет выглянул из-за газеты и задумчиво почесал переносицу:
- Ну что же... Не знаю, захочет ли он, но, думаю, в нашем доме вполне хватит места для ещё одного друга. Верно я говорю, дорогая?
- Правда?! - Чарли подскочил от радости. - Ты разрешаешь?! Вы разрешаете?!
- Если папа не возражает... - рассмеялась мама.
- А папа не возражает, если не против бабушки и дедушки! - откликнулся папа и опять спрятался за газетой.
- Мы не против! - хором подтвердили те, а дедушка Джо добавил:
- По мне, так друзья в доме никогда не бывают лишними! Чем их больше - тем лучше!
Счастливый Чарли пустился в пляс, вопя во всё горло:
- Спасибо! Спасибо!! Спасибо!!!
- О, малыш... - улыбнулся дедушка Джо. - Ты так его любишь?..
- Дедушка... Знал бы ты, какой он...
- Я знаю, какой он... - кивнул дедушка Джо.
- Нет, дедушка! Он такой... Такой...
- Какой? - бабушки и дедушки ласково смотрели на внука.
- Он добрый! Честный! Храбрый! Сильный! Верный! Видели бы вы, как он чинил лифт в Минусландском тумане! Это было потрясающе!!!
- Подумать только! - удивилась бабуля Джорджина. - Но он же совсем не похож на Супермена... Он такой тихий и грустный молодой человек...
- Это потому, что он был один! Всё равно он - самый лучший! - горячо возразил мальчишка. - У меня никогда ещё не было такого друга!
- Хорошо, что мистер Вонка этого не знает... - мрачно проворчал дедушка Джордж.
Чарли махнул рукой и засмеялся:
- А мистер Вонка уже всё знает, потому что он - тоже наш друг!
***
- Тук-тук, хозяева! Гостей принимаете?
- Наконец-то! - Чарли со всех ног помчался открывать.
- Нет, такой "фрукт" я встречаю впервые! Знали бы вы, чего нам стоило продрать это его "воронье гнездо"!.. - затрещал мистер Вонка, первым врываясь в гостиную, а за ним... Чарли так и застыл на месте с разинутым ртом:
- Эдвард... Это ты?! Как ты...
- ...Изменился?.. - тихо спросил Эдвард и печально сник. - Этого я и боялся...
- Глупости! - взвился мистер Вонка. - И бояться было совершенно нечего!
Чарли потянул друга ближе к свету. Да, Эдвард разительно изменился. Он стал как будто моложе... Куда и девалась невероятная всклокоченная грива сумасшедшего байкера! Теперь же густые иссиня-черные блестящие волосы мягко открывали высокий бледный, словно светящийся, лоб и отросшими локонами ложились на плечи. Прежними остались только широко распахнутые, грустные глаза, шрамы на лице и неизменный чёрно-кожаный костюм... Зато все пряжки и заклёпки на нём были начищены до блеска, и сияли, как новенькие! Но это, всё равно, был Эдвард - его дорогой Эдвард!
Чарли восхищённо рассматривал его, а потом, от избытка чувств, подпрыгнул и повис у него на шее:
- Братишка! Ты выглядишь обалденно! Ну, просто "ух ты"! Что вы с ним такое сделали, мистер Вонка?
- Ничего особенного! - скромно потупился кондитер. - Но я всегда говорил, что даже короткий визит к парикмахеру творит чудеса!
Мистер Баккет подошёл к Эдварду и дружески хлопнул по плечу:
- Поздравляю тебя, Эдди! Я рад, что у моего сына такие друзья.
- Спасибо...
- Сегодня - твой день, парень! - подхватил дедушка Джордж. - Можно сказать - ещё один день рождения. Поздравляю! Ты это заслужил.
А дедушка Джо обнял его и бережно сжал ему руку:
- Исполнение желаний - это великое счастье. Я очень переживал за тебя, сынок!
- Ой, простите... Спасибо...
Бабушка Джозефина тоже нежно обняла Эдварда:
- Будь счастлив, мой хороший...
- Спасибо...
А бабуля Джорджина поцеловала его в щёку и шепнула на ухо:
- Ты стал таким красавцем! Как Принц-Лягушонок!
Эдвард не слишком понял насчёт принца, а тем более - насчёт лягушонка, но, всё равно, был очень благодарен. Горячий комок подкатил к горлу, он готов был расплакаться: столько тепла и любви обрушилось на него одного, ещё немного - и его механическое сердце не выдержит!
Миссис Баккет позвала:
- Прошу всех к столу! Эдвард, милый, садись-ка вот сюда - ты у нас сегодня именинник!.. Вилли! - обернулась она к мистеру Вонке, с обиженным видом присевшему в уголке, на диванчик. - Ну что же вы там один?!
- О... - словно очнулся тот. - А я уж думал, обо мне здесь все позабыли...
Чарли подбежал к нему:
- Мистер Вонка, вы опять?.. - строго прошипел он и, схватив учителя за руку, потащил к столу. - А без мистера Вонки мы бы не справились! Это он всё устроил! - громко заявил Чарли.
- А тосты и славословия давай оставим на потом! - ворчливо отозвался польщённый магнат.
Эдвард сел было за стол, но вдруг вскочил:
- Миссис Баккет, вам помочь? - и потопал за ней на кухню. Эти люди сделали для него так много, что ему тоже захотелось что-нибудь для них сделать. - Можно, я вам помогу?
- Можно, конечно! Спасибо, Эдди, - улыбнулась мама. - Вот, бери и неси на стол! - и вручила большое блюдо с пудингом. - Только осторожно, он ещё горячий!
Не успела она это сказать, как Эдвард подхватил блюдо под самое донышко и... с воплем выронил из рук! Металлическое блюдо, описав в воздухе красивую дугу, грянулось об пол - БАМ-С! Все в испуге вскочили и бросились к Эдварду. Тот стоял посреди кухни, держа обожжённые руки на весу, и застыв от ужаса.
- Эдвард, ты в порядке?
- Простите... - как заведённый, бормотал он. - Простите меня, простите...
Чарли дёрнул себя за волосы.
- Ох, я идиот! Ну, всё сказал, а о главном - забыл!
- О чём ты забыл? - не понял папа.
- Да у него же руки теперь, как настоящие - всё чувствуют! Он же не привык ещё! А я, дурак, не предупредил... Эдвард, старик, это я виноват...
Миссис и мистер Баккет собирали пудинг с пола, а бабушка Джозефина притащила лёд.
- Давай приложу, а то волдыри будут...
- Бабуля, нет! - крикнул Чарли, но опоздал.
От прикосновения льда несчастный Эдвард снова взвыл, окончательно перепугав семейство...
- Пудинг погиб, виновник торжества получил телесные увечья... Словом - вечеринка удалась! - подытожил мистер Вонка, откидываясь на спинку своего стула. - Ничего себе - "селебрейтнули"!..
***
- Я опять всё испортил... Чарли... ну почему я... такой?..
Погибший пудинг отправился в мусорное ведро, пол на кухне отмыли от шоколада и вишнёвого сиропа, мама и обе бабушки снова поставили чайник и принялись за новую стряпню. Кроме того, у них ведь ещё оставалась целая куча печенья и прочей вонковской вкуснятины, и праздник отменять никто не хотел!
Но Эдвард был обескуражен. Они вместе с Чарли поднялись наверх, и теперь он сидел, сгорбившись, на раскладушке, смотрел на свои, теперь уже вполне человеческие, руки, и ничего не понимал. Чего бы он ни пожелал, за что бы ни взялся, - всё выходило боком, сикось-накось, вкривь и вкось... И хочешь ведь, как лучше, а получается... В общем, ничего у него не получается...
- Ты - такой, как надо! - заверил его Чарли. - Самое то!
- Нет... Почему я такой... невезучий?..
- Это ты-то невезучий?! - изумился мальчишка. - Перестань на себя наговаривать!
Эдвард опустил голову:
- Я сорвал праздник... Вы так старались, а я...
- Ничего ты не сорвал, и мы, всё равно, сейчас отпразднуем! Подумаешь, горевать из-за какого-то пудинга! Делов-то! Да их у нас с тобой ещё тысячи будут, этих пудингов! И потом - каждый может оконфузиться! - Чарли присел рядом и подтолкнул его локтем. - Знаешь, у меня в прошлом году такое было!.. Мы с Умпа-лумпами должны были перелить горячий шоколад из цистерны во вспениватель... Его, как раз, только подгоняли под цистерну. Ну, один Умпа-лумпа махнул другому, а я от волнения подумал, что это он мне сигналит, и ка-ак дёрну рычаг разлива, со всей дури! А цистерна ка-ак опрокинется! А шоколад ка-ак хлынет, - тут Чарли хихикнул и перешёл на шёпот, - да прямо - на мистера Вонку!.. Представляешь картину?! А ты говоришь - пудинг!
Но Эдвард, словно не слышал - даже не улыбнулся!
- Чарли... Со мной всегда так... Знаешь... Тот парень... парень, которого я... он так и сказал...
- Что сказал?
- Что я разрушаю всё, до чего дотрагиваюсь...
- Тот парень элементарно тебя невзлюбил. А когда не любят, то и говорят всякие гадости. Специально. Чтобы сделать больно.
- А когда любят - то всё время хвалят?
- Нет, - мотнул головой Чарли. - Когда любят, то говорят правду!
- Тогда у меня были ножницы...
- Правильно. Были. И, всё равно, даже тогда ты ничего не разрушал... - уговаривал его Чарли. - Не больше, чем обычный человек с руками. Простым кухонным ножом тоже можно и пораниться, и насмерть зарезаться, между прочим! А ты - смотри, сколько ты всего умеешь, сколько всего красивого создал! И это - одними только ножницами! А руками ты сможешь ещё больше! Знаешь, как хорошо будет! И даже не хорошо, а очень хорошо - ты только поверь в это! Теперь ты здесь, с нами, а мы - с тобой...
- От себя не убежишь, Чарли... - горько вздохнул Эдвард.
- А бежать никуда и не надо! Потому что... - Чарли придвинулся поближе и таинственно прошептал:
- У меня для тебя ещё одна новость! Знаешь, какая?
- Нет... А какая?
- Отличная! Все мои хотят, чтобы ты остался с нами! Ты им очень понравился!
- Чтобы я... остался?
- Да! Я всегда так мечтал о сестре, или брате... И вдруг - появляешься ты!
- Чарли... Я не знаю... А... а мистер Вонка?..
- А мистера Вонку я беру на себя! Ты сейчас ничего не отвечай, хорошо? Просто знай, братишка, что ты мне очень-очень нужен.
Эдвард смотрел на друга блестящими глазами.
- Ты мне тоже очень нужен, Чарли...
- Здорово! - счастливо рассмеялся тот и подал Эдварду раскрытую ладонь. - Тогда - давай "пять"!
- Сколько дать? - не понял Эдвард.
Чарли снова рассмеялся:
- Ну, так говорят, когда хотят пожать руку - "дай пять", "дай копытце", "дай краба"... Дай лапу, друг! Не бойся...
Эдвард робко протянул руку и сжал своей ещё непослушной ладонью маленькую тёплую ладошку Чарли.
***
Ужин прошёл весело и без неожиданностей. Вилли Вонка, по обыкновению, заливался соловьём о своих похождениях и шоколаде, но все разговоры, в итоге, сводились к изобретению Вонкой механических рук. Правда, главный секрет их происхождения Вилли так и не открыл. За его здоровье и за здоровье Эдварда было выпито немножко шоколадного ликёра, огромное количество клюквенного морса, и съедено множество маминых пирожков с корицей, так обожаемых Чарли...
- Ну-с, благодарю милых хозяев за дивный вечер! - возгласил мистер Вонка, и поднялся из-за стола в самом радужном настроении. Шумно прощаясь, он одарил лучезарными улыбками миссис Баккет и обеих бабушек, мистера Баккета и обоих дедушек, шутливо нажал кончиком пальца на нос Чарли:
- Дзынь! Двери закрываются! Жду тебя завтра после школы! Обернулся к Эдварду, слегка потрепал его по плечу:
- Береги себя, друг мой! Теперь мы будем видеться часто! - и, наконец, откланялся.
Эдвард нерешительно топтался у дверей.
- Чарли... - попросил он, почему-то смущаясь, - сходим в парк?
- Поиграть в снежки?
- Как ты догадался?..
- А у тебя на лбу написано! - хитро улыбнулся Чарли.
- На лбу? - растерялся Эдвард и посмотрелся в зеркало. - Где?
- Ага, на лбу! Вот здесь! Невидимыми чернилами! - расшалившись, Чарли хлопнул его по лбу. - Ну, пойдём!.. Стой! Шарф забыли! - и сам замотал Эдварду шею красным шарфом.
- Только недолго, ребята, - сказала мама. - Чарли завтра вставать в школу.
Чарли закатил глаза:
- О-ох, мам, не напоминай... Скорей бы уже Рождество и каникулы!
Они вышли с Фабрики и остановились посреди двора. Волшебной лиловой сказки не было и в помине - тусклый сизый вечер тяжело нависал над городом, сырой ветер гнал по небу серые влажные облака.
- Что случилось? - спросил Эдвард.
- Оттепель... В парке сейчас то же самое, - сказал Чарли, - Слушай, а давай прямо здесь, во дворе, слепим снеговика?! Давай?
- Давай! - кивнул Эдвард. - А как?
- Ты никогда не лепил снеговиков?
- Нет... Там, где я живу, всегда тепло...
- Ой, правильно... Я и забыл... Ничего, я тебя научу! Снег сегодня влажный, будет хорошо держаться! - и Чарли покатил первый ком. - Сперва скатаем шар и будем его постепенно наращивать, пока он не станет нужного размера... Вот... Вот так...
Эдвард внимательно смотрел.
- Как ты это делаешь?
- А очень просто - легко накатываю слой за слоем, а потом сверху ладошками прихлопываю и приглаживаю! И ещё... И второй шар - поменьше... А теперь лепим шары друг на друга... Вот, какой красавец получается!
Эдвард присел на корточки и осторожно коснулся снега - на пальцах осталась холодная влага.
- Я делал по-другому: отсекал от глыбы всё лишнее, пока не получалась фигура...
- От какой глыбы? - не понял Чарли.
- От ледяной...
- Стоп! - Чарли уже приставил снеговику голову, но остановился, тут же позабыв о нём, и уставился на Эдварда. - Ты же говорил, что у тебя дома всегда тепло! А лёд-то где брал? Из морозилки?!
- Нет. Не знаю... Он просто был. Появлялся ниоткуда. Потом таял. Они долго не жили...
- Кто? - вытаращился Чарли.
- Мои ледяные статуи.
- Ничего себе...
Ай да Эдвард! Статуи! Да, он же на днях упоминал о статуях, но Чарли, всё равно, каждый раз не переставал удивляться, открывая в своём друге всё новые таланты!
- А ты из снега статую слепить можешь?
- Я не пробовал... Я делал снег изо льда...
- Попробуй!
Эдвард зачерпнул горстями немного снега - ощущение ему не понравилось: снег был колючим. Он поморщился и попробовал скатать такой же плотный и гладкий шарик, как у Чарли, но сквозь пальцы тут же закапало, по рукам хлынули ручейки, словно кто-то открыл водопроводный кран...
- Тает... - пробормотал Эдвард.
Он подошел к снеговику и положил руку на его толстый бок... Снег зашипел, и Эдвард торопливо отдёрнулся. На гладком круглом боку отпечатался резкий след его пятерни. Он обхватил снеговика обеими руками, и тот скособочился. Тогда Эдвард попробовал выровнять фигуру с другой стороны, погладив снеговика сбоку... Снеговик осел и потёк, а Эдвард огорчённо понурился:
- У меня ничего не получается...
- Не расстраивайся, Эд, - утешил его Чарли. - Ты просто ещё не привык к новым рукам. А мои сейчас точно превратятся в ледышки и отвалятся. Кажется, я перчатки где-то посеял, - он порылся в карманах, подышал на руки и пошевелил покрасневшими на сыром ветру пальцами. - Попробуй, какие холодные!
Эдвард взял озябшие руки Чарли в свои и мягко сжал.
- Ого! - изумился мальчуган. - Вот это жар! Теперь понятно, почему снеговик растаял: ты же прямо, как печка, Эдвард!
- Я не печка, Чарли, - вздохнул тот. - Я - старые часы без стрелок...
- В таком случае, ты - самые замечательные часы на свете! - воскликнул Чарли. - Единственные в мире часы с подогревом!
- Я не шучу, - тихо и серьёзно сказал Эдвард. Не выпуская рук Чарли из своих горячих ладоней, он опустился на колени и заглянул ему в глаза. - Я, в самом деле - часы...
- Я знаю, братишка, - кивнул Чарли.
- Нет... ты знаешь не всё. Видишь ключ у меня на плече?
- Да, вижу! Я-то всё собирался тебя спросить о нём.
- Меня им завёл отец. И я родился.
Эдвард прижал руку Чарли к своей груди:
- Слышишь?
- Тикает! - засмеялся Чарли, припомнив удивлённые физиономии врачей Умпа-лумпов. - Так тебя нужно заводить? Я с удовольствием буду заводить тебя каждый вечер!
Эдвард покачал головой.
- Нет, Чарли, заводить меня не нужно, - с обычной своей грустинкой сказал он. - Моё сердце заводится само... Но... Если повернуть ключ против часовой стрелки... нажать и повернуть, то... - он вдруг умолк.
Как зачарованный, Чарли смотрел то на ключ, то на Эдварда.
- Что? Время пойдёт назад? Или совсем остановится?
- Время нельзя ни вернуть, ни остановить. Но можно остановить часы...
- И что будет?
- Моё сердце перестанет тикать.
- Но ведь тогда ты... умрёшь?..
- Не знаю, Чарли. Часы не умирают. Они просто ломаются.
- Но... Ты же - человек...
- Механический...
- Значит, если потом снова повернуть ключ вперёд, твоё сердце опять оживёт?
- Отец не успел мне этого сказать. Его часы остановились навсегда...
Чарли был потрясён и тронут. Эдвард только что, взял, и вот так, запросто вручил ему свою жизнь! Ему - двенадцатилетнему мальчишке! С самого первого дня они сдружились так, словно знали друг друга тысячу лет, но только сейчас Чарли вдруг по-настоящему осознал, каким хрупким, доверчивым и беззащитным было это странное живое существо.
Он бережно прикрыл ладошкой заветный ключ.
- Братишка, обещаю тебе - я никому никогда не позволю остановить твои часы!..
***
Ночью Чарли мучили кошмары. То ему снилось, что тросы лифта оборвались, и он падает в стеклянной кабине прямо в океан серого вонючего минусландского тумана, то казалось, что замерзает в обжигающе холодном колючем снегу... Чтобы согреться, он пытался лепить снеговика, но снег тут же таял, превращаясь сначала в воду, потом - в лёд, и застывая корочкой на руках и лице...
Проснулся Чарли, стуча зубами, и без малейшего желания вылезать из-под одеяла. Но вставать надо - он же не прогульщик какой-нибудь!
Завтрак показался ему невкусным, но Чарли заставил себя проглотить кусочек своего обычно любимого омлета с беконом... Даже горячий шоколад не лез в горло, и это было уже, по меньшей мере, странно...
- Чарли, ты очень бледный, - заметил Эдвард. - Ты плохо спал?
- Да это всё сны какие-то дурацкие, - отмахнулся тот. - Даже не выспался, как следует...
- Действительно, бледноватый... - Мама тронула губами его лоб. - Ты не заболел, сынок? Температуры, вроде, нет...
- Может быть, тебе так сильно не хочется в школу? - предположил папа из-за своей газеты. - Потерпи, Чарли, до Рождества - рукой подать!
- Нет, пап, сегодня у нас контрольный тест - надо идти.
Чарли еле допил шоколад и поднялся из-за стола - голова кружилась. Он, присел, завязывая шнурки - кажется, отпустило. Нехотя натянул куртку и шапку, и уже взял было сумку, но перед глазами всё куда-то поехало и завертелось, как карусель...
- Ой... что-то мне плохо, - пробормотал Чарли.
Очнулся он на диване. Над ним хлопотали мама с папой, бабушки и дедушки... Перепуганный Эдвард тоже топтался рядом, тревожно глядя на него... Чарли попробовал подняться.
- Тише, - сказала мама, снимая с него шапку, куртку и ботинки. - Полежи. Как ты?
- Холодно... - выбивая зубами дробь, проговорил Чарли. - И голова болит и кружится...
- Может, согреть молочка? - засуетилась бабушка Джорджина. - Я мигом!
- Не хочется, бабушка...
Папа направился к дверям:
- Я схожу к Вилли и вызову врача...
Но идти никуда не пришлось - Вилли Вонка явился сам.
- С добрым утром, звёздный свет! - пропел он с порога своё любимое приветствие. - А как себя чувствуют наши новые ручки? Ну-ка, ну-ка, Эдди, голубчик, показывай!
Эдвард послушно протянул руки.
- Не болят? В пальцах не колет? Запястья не сводит? - сыпал вопросами Вилли, не давая остальным и рта раскрыть. - Пошевели! Повращай! Сожми! Разожми! Ого, какие тёплые! Прямо-таки, горячие! Даже я в перчатках чувствую... С тобой всё в порядке?
- Вилли! - мистеру Баккету, наконец, удалось пробиться сквозь поток его слов. - Кажется, Чарли заболел...
- Чарли? Что с ним?! - всполошился Вонка. - Ох... мой мальчик... Мой бедный мальчик... - застонал он, увидев белое, как мел, лицо Чарли. - Какие симптомы?
- Он стоял у двери и упал... - ответил Эдвард. - Ему холодно.
- Обморок?! - так и подпрыгнул Вилли. Он присел на край диванчика, внимательно всматриваясь в Чарли. - Тебя знобит? Болит что-нибудь?
- Мистер Вонка, мне уже лучше... Я сейчас в школу пойду! - запротестовал тот, приподнимаясь, но Вилли не позволил ему встать.
- Ни в коем случае! Я сию же минуту пришлю врача! И никакой школы!
Чарли раздели и уложили в постель. Он, дрожа от озноба, зарылся в одеяло, но даже оно казалось мальчишке ужасно холодным - прямо-таки, ледяным! Теперь Чарли в полной мере представлял, что мог чувствовать Эдвард, замерзая в сугробе...
- Бедный Эдвард... - пробормотал Чарли. - Тебя надо согреть...
Тот, услышав своё имя, склонился к нему:
- Я здесь...
- Не уходи... Останься... до Рождества...
Эдвард погладил его по голове.
- Я здесь, - повторил он.
Врачи Умпа-лумпы прибыли почти сразу - те самые, что всего несколько дней назад осматривали Эдварда, а вместе с ними примчался и мистер Вонка. Он считал своим долгом присутствовать при осмотре и первым узнать диагноз. В прошлом году, он сам лечил Чарли от бронхита особой карамелью с микстурой. Тогда Чарли сказал, что на Фабрике даже болеть интересно и приятно! "Это потому, что мои лекарства - вкусные! - объяснял ему мистер Вонка. - Моё твёрдое убеждение, что все лекарства для детей, и для взрослых, непременно должны быть вкусными!"
Тем временем, доктора тщательно осматривали больного.
- Ну, что там? Говорите же! - потребовал мистер Вонка.
- Горло в порядке, - доложил первый маленький врач. - Но температура падает.
- Слизистые бледные, - констатировал второй. - Пульс замедляется.
- Вы можете сказать, что с ним? - допытывался Вонка.
- Пока мы заключаем только одно: это, определённо, не грипп, не корь, не коклюш и не скарлатина, - сказал первый.
- Не простуда, не ветрянка, не свинка, не горячка и не малярия! - добавил второй.
Вонка даже притопывал от нетерпения.
- Я понял, понял! Вы можете говорить по-человечески?! - возопил он.
Доктора переглянулись с очень серьёзным видом. Они молча поманили мистера Вонку в сторону. Чарли высунул нос из-под одеяла и прислушался, но не расслышал ни слова из того, что говорили доктора. Только заметил, как вдруг посерело и осунулось лицо учителя.
- Да вы что?! Когда?! Вы уверены? - переспросил тот. - Вы в этом уверены?
- Уверены, - мрачно кивнули Умпа-лумпы.
- Ясно... - пробормотал Вонка. - Господи... - и вдруг, резко надев улыбку, повернулся к домашним. - Сохраняйте спокойствие, дорогие мои! Всё не так уж плохо!
- Что они сказали? - мать пристально смотрела на Вилли. Под её взглядом магнат на секунду смешался, но, сделав над собой усилие, улыбнулся ещё шире.
- Они сказали, что мальчику нужен покой, много заботы, любви и тепла. Да-да! Его всё время нужно согревать! Постоянно держать в тепле! Ну-ка, передвинем-ка его поближе к камину! Мистер Баккет! Помогите же мне! - и, отбросив трость, первым ухватился за поручни диванчика Чарли. Эдвард тоже было сунулся помогать, но Вилли отстранил его, резко бросив через плечо: "Береги свои руки!" Эдварду стало не по себе от его тона: что-то ему подсказывало, что у мистера Вонки есть все основания снова сердиться на него.
Виновато сжавшись, он отступил и тихо встал у стены, не сводя с Чарли встревоженных глаз. Дедушка Джо молча и ласково похлопал его по плечу.
От камина веяло жаром, но Чарли никак не мог согреться. Ощущение нетающей ледяной корки на коже не только не проходило, но даже усилилось. Кожа побаливала, словно обмороженная. Неужели это вчерашняя вечерняя прогулка так ему аукнулась?..
Распорядившись поить больного каждые полчаса тёплым питьём, мистер Вонка подозвал Эдварда, и они вдвоём вышли из дому.
- Ты хочешь узнать, что случилось с Чарли?
- Да, сэр...
- Ну что же... - Вонка вцепился взглядом в его расширенные тёмные зрачки. - В субботу. В тумане Минусландии, - отчеканил мистер Вонка. - Чарли был укушен. Я старался его защитить. Но, видимо, плохо старался. Его, всё-таки, укусили.
- Ноллик?.. - похолодел Эдвард.
- Откуда тебе известно о Нолликах?
- Мне Чарли сказал.
- Что он сказал?
- Что они живут в тумане. Что они невидимы и опасны.
- Понятно.
Они помолчали. Вилли Вонка стоял, склонив голову и тяжело опираясь на трость. Губы его дрожали.
Эдвард спросил:
- Что будет с Чарли?
- Его спасёт только чудо... Но это - пустые надежды... - мистер Вонка резко повернулся на каблуках и исчез в доме.
***
Вонка ушёл, а Эдвард остался. Какое-то время он неподвижно стоял возле дома, по привычке держа руки на весу и чуть двигая пальцами. Потом, зачем-то, пошёл по зелёному берегу и сел на причале, где качалась на шоколадных волнах карамельная лодка, а в ушах, словно колокол, гремели последние слова мистера Вонки: "Пустые надежды... пустые надежды... пустые надежды..."
Правильно, так всё и было: туман, стеклянный лифт, маленькая деревянная кабина... "У тебя ничего не болит? Ты не заметил - тебя ничего не... кусало?" - спросил тогда Чарли, тревожась за Эдварда, за мистера Вонку, но только не за себя... А Эдвард?.. Что ж, он получил свои руки, его мечта исполнилась! Но цена... Он теряет Чарли - первого и единственного настоящего друга, самого близкого человечка на свете, которого сам же обрёк на гибель. Он теряет Баккетов - семью, приютившую его, не спрашивая, кто он и откуда. И мистера Вонку - этого доброго волшебника, исполнившего его заветное желание, он тоже теряет. Никто из них не простит ему гибели Чарли. И, прежде всего, он сам себе этого не простит. Никогда не простит! Он обречён терять всех, кого любит, и так было всегда. А дальше-то что? Это проклятье будет преследовать его всю жизнь. Так кому нужна такая жизнь? Кому, кроме Чарли, нужен он, - незаконченный автомат, несущий беды и сеющий смерть? Автомат-убийца... Неудачник... Может быть, самое время, покончить со всем этим и остановить, наконец, часы? Мистер Вонка сказал, что надежды нет, уже ничего не изменишь, и Чарли умрёт... Значит, его время тоже пришло. Он сделает это сейчас. Сию же минуту.
В последний раз взглянул Эдвард на маленький покосившийся домик, на Шоколадную речку и водопад, на приветливые лужайки тропинки и мостики... Здесь прошли лучшие дни его жизни - такие яркие и такие короткие... Пора...
Рука сама нащупала ключ на левом плече, живые горячие чуткие пальцы ощутили прохладу металла. Так просто теперь повернуть этот ключик - проще простого! Что же он медлит, чего он ещё ждёт?..
- Эдвард... - негромко окликнул его чей-то голос. Он вздрогнул, обернулся и встретил спокойный искрящийся взгляд синих глаз.
- Мистер Вонка?.. Вы?..
- Иди в дом, Эдвард... Чарли зовёт тебя. Ты ему нужен.
- Я... не могу... Это ведь я его убил... - он опустил голову, и так долго и тщательно сдерживаемые слёзы двумя ручейками хлынули по щекам.
- Эдвард... мой дорогой Эдвард... - вздохнул мистер Вонка, присаживаясь рядом. - Никого ты ещё не убил, дурачок... Вряд ли, ты, вообще, на такое способен, хотя, что мы можем знать о самих себе и о других?.. Чарли очень любит тебя, и, видимо, есть за что, - это всё, что я знаю... Эй... перестань! - кондитер приобнял его за плечи, и Эдвард, никак не ожидавший ласки от этого господина, вдруг разрыдался.
- Тише, глупенький, тише... - Вилли слегка похлопывал его по спине. - Ни в чём ты не виноват. Это могло случиться с каждым из нас. С тобой... Со мной... Мы с Чарли однажды уже побывали там, два года назад. А я летал туда намного чаще, чем мне бы хотелось... Нас могли покусать и тогда. В любой момент! Они же невидимы, эти Ноллики... Не угадаешь... Да...
- Как это происходит?..
- Хорошего мало, Эдди, - серьёзно сказал Вилли. - Это больно и долго. Может пройти много времени, прежде чем человек поймёт, что случилось. Но Чарли - ребёнок, он - маленький... Укус начал действовать очень быстро, гораздо быстрее, чем у взрослых... Первый признак - холод. Ему всё время холодно. Потом начнутся изменения. Вычитание ещё не так болезненно, и его можно смягчить моим Витавонком. Смягчить, но не остановить. А вот деление очень мучительно... И пока необратимо. Потом человек обнулится.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
