Глава XIII. Иранские и германские племена в Восточной Европе (стр. 3 )

Связи германских языков с ягнобcким и пушту, кажется, еще не исследованы. Их детальное изучение могло бы дать много материала для лингвистов. При проведении описываемых исследований лексический материал из ягнобского языка брался из небольшого словаря в дополнении к книге "Ягнобские тексты” (А. , , 1957) с добавлением случайных примеров из другой литературы, поэтому общее количество лексики ягнобского языка представлено в таблицах очень бедно. Тем не менее, среди этого материала найдены интересные примеры сепаратных связей этого языка с древними языками северных германцев и протоанглов, которые были соседами предков ягнобцев. Вот некоторые из них: швед. digna "падать", dingla "свешиваться" – ягн. dangal "падающий"; швед. mögel "плесень" – ягн. magor "то же"; швед. sarg "край" – ягн. sarak "то же"; англ. bug "клоп" (амер. "жук") – ягн. bugalak "овод"; англ. cog "зубец" – ягн. ozax “зуб-резец"; англ. jump "прыгать" – ягн. jûmb "двигаться"; англ. moth "моль", швед. mott, нем. Motte "то же”. – ягн. mоtta "хлебная моль”. Пуштунский язык был представлен в таблицах богаче, поэтому примеров его сепаратных связей с древнеанглийским больше (см. Таблицу 12).

Таблица12. Английско-афганские лексические соответствия.

Английский	Пушту
др. анг. bark “маленький корабль” (лат.?)	barga “плот»
др. анг., англ. beam “дерево”, нем. Baum и др. герм.	bêna “дерево”
анг. dapper 1. “нарядный”, 2. “подвижный” (тот же корень, что и в рус. дебелый)	debər “толстый, полный”
др. анг. gǽt, gate “ворота” неясного происхождения (Хольтхаузен)	get. “ворота”
др. анг. lyft “слабый, ленивый”, англ. left “левый”	lavt “слабый”
анг.-сакс. minnia (нем. Minne) “любовь”	mina “любовь”
англ. paten “металлический кружок, тарелочка” (из лат. patina, гр. patane “плоская тарелка”?)	patan “колесо прялки” (из гр.?)
англ. rate “бранить, ругать”	ratəl “упрекать, ругать”
др. анг. friht “правый, правильный”, (англ. right, нем. recht )	rixtija “правда, истина”
англ. to search «искать»	surag’, перс. sorag’ “искать”
др. анг. scīr, гот. skeirs, др. исл. scìr и др. герм. “чистый, белый, блестящий”	x.kāra “явный, ясный”
др. анг. spearca, англ. spark “искра”	spərəgəj “искра”
др. анг. sprot, sprota “ветвь, побег”	spаrtak “ветвь лозы”
др. анг. wadan “идти вперед”	wāte “выход, выезд”
др. анг. weddian “заключать договор, жениться”, англ. wedding “свадьба”	vādə “свадьба”
англ. wherry “лодка”	bərəj “лодка”

То, что германо-иранские языковые связи до сих пор еще в достаточной мере не изучены, подтверждает тот факт, что в этимологическом словаре немецкого языка (А. Kluge Friedrich, 1989) многим древним германским словам, которые представляются с пометкой "неуверенно, ненадежно" („unsicher“), почти никогда не подаются иранские параллели, которые иногда совсем прозрачны. Например, немецким словам Damm (швед. damm) "плотина", Faß (д. св. герм. fat) "бочка", Haus (швед. hus) "дом", Hammel (д. св. герм. hamla) "ягненок", Rain (д. св. герм. rein) "граница", Reif (анг. rope) "ремень", waten (aнг. wade) "идти вброд”, Zagel (швед. tagel) "хвост" и многим другим есть соответствия в одном-двух (чаще всего в осетинском, пушту, курдском) иранских языках. В этимологическом словаре английского языка, предстваленном в Интернете (Online Etymological Dictionary) для слова hog «свинья, кабан», «барашек», которому нет соответсвий в других германских языках, предполагается древнеанглийский аналог и допускается его кельтское проихождение, но совершенно не рассматриваются иранские соответствия: ягн., афг. xug, шугн. xūg, гил. xuk, перс. xūk, язгул. xəg и др (все – «свинья»).

Кроме того, есть такие германо-иранские параллели, у которых связь не проявляется достаточно явно. Например, нем. Bast, англ., гол. исл. bast "лыко", "лыковая веревка” отвечает наявное в большинстве иранских языков bast "связывать’; нем. Hirse, д. сак. hersija "просо" отвечает курд. herzin, тал. arzyn, перс. ärzan "то же" Но самым интересным примером является следующая германо-осетинская параллель. Есть в немецком языке слово Farbe "краска", которому отвечают гол. verv "то же", швед. färg "цвет", гот. farwa "осанка, стать". Не сразу можно найти соответствие в английском языке fallow “коричневато-желтый". Все эти слова объединяет одинокое среди иранских языков осет. färw "ольха". Как известно, кора ольхи годится для крашения и издавна применялась для окрашивания кож, при чем она дает красно-желтый или коричнево-желтый оттенок. К этому корню принадлежит, очевидно, также нем. Falbe "буланый (светло-желтый) конь". Абаев считал, что осетинское слово происходит от д. в.н. fеlawa "ива". В таком случае сюда же надо отнести и слав. vьrba (рус. верба), лит. virbas "лоза", лат. verbena "листья лавра” и др. В словаре Клюге этимология слова Farbe связывается с и. е. корнем *querw "делать, создавать", что совсем неубедительно, но Falbe связывается с fahl от герм. *falwa "светложелтый", родственное со слав. *polvь (укр. "половий"), с лит. palwas и т. д. Как видим, семантика слов этого корня чрезвычайно разветвлена и исходит из индоевропейских корней, поэтому в данном случае выражение “германо-осетинская параллель" условна, поскольку трудно определить, где именно нужно ограничить семантическое поле. Следовательно, элемент субъективизма при проведении исследований такого рода исключать нельзя, но когда лингвистические факты вкладываются в определенную систему, то тогда становится более или менее ясным, какаие слова относятся к более древнему слою, а какие являются продуктом дальнейшего развития, и это помогает нам вести исследование на разных уровнях, хотя не всегда можно быть уверенным, к какому уровню относится та или иная изоглосса. Когда мы рассматривали родственные связи индоевропейских языков, можно было обратить внимание, что германские и иранские языки имеют несколько больше общих слов, чем это должно было быть исходя из расстояния между их ареалами первоначальных поселений. Теперь ясно, что ранее в таблицу-словарь периода индоевропейских языковых отношений мы внесли некоторые слова, общие для германских и иранских языков, которые относятся к более позднему периоду германо-иранских контактов. Теперь можно возвратиться к тем данным и некоторые из них изъять. Критерием для изъятия некоторых слов из таблицы в первую очередь может быть распространенность слова в родственных группах языков. Скажем, если слово очень распространено в германских и иранских языках, то с высокой степенью вероятности можно говорить о принадлежности его к уровню индоевропейских отношений. Если же какое-то слово распространено в одном-двух языках, и тем более в языках соседних ареалов, то есть основания считать его происходящим из более поздних времен, и, соответственно, перевести его в таблицу высшего уровня. Например, в таблицу индоевропейских отношений было внесено в группу иранских слов осет. läsäg "лосось", которому есть соответствия в германских, славянских, балтийских и тохарских языках. В иранских языках ему надежных соответствий нет, но они могли исчезнуть. Теперь, когда мы видим, что предки осетин соседствовали с балтами и германцами, есть все основания считать осетинское слово заимствованием более поздних времен, изъять его из таблицы низшего уровня и внести в таблицу более высокого уровня. Действуя таким образом, постепенно можно более четко стратиграфировать лексику исследуемых языков по уровням, определить круг слов, которые не имеют надежной этимологии и далее исследовать их с учетом семантики, историко-географических обстоятельств и т. п. Такие исследования могут привести нас к реконструкции хотя бы в общих чертах "мертвых" языков палеоевропейского населения, трипольцев и т. д.

Как видно из карты на рисунке 35, фракийцы были ближайшими соседами германцев на юго-востоке. Теперь еще раз вспомним, что после после греческого албанский язык имеет наибольшее количество общих слов с германским – 152 (см. выше). Часть из этих слов была позаимствована в протоалбанский из германских именно в эти времена. Следует ожидать, что в фракийском и албанском языках есть более всего параллелей в английском языке (правда, из фракийского у нас нет достаточного лексического материала). Вообще же, албанско-германские языковые связи (как и фракийско-германские) исследованы недостаточно. Правда, Десницкая в одной из своих работ приводит два десятки примеров албанско-германских соответствий, но больше говорит о албанско-балтийских связях (, 1954; Desnickaja A. V., 1984, 728). Детально фракийско-балтийские связи исследовали Дуриданов (А. Duridanov I van, 1969), а также Топоров (, 1973). Однако внимательный сравнительный анализ основного словарного состава албанского языка с отдельными германскими убеждает нас, что больше всего лексических соответствий с албанским в английском, шведском, немецком языках.. Из иранских языков албанский больше всего соответствий должен был бы иметь в афганском (пушту). Вот наиболее интересные примеры: к англ. beam и пушт. bêna (см. выше) можно добавить еще алб. pemе "дерево" (в эстонском языке тоже есть соответствие poom "дерево"), анг. blay (нем. Blei) "лещ" отвечает алб. bli "осетер", др. англ. borgian (нем. Borg) "одалживать" – алб. barga "долг", англ. raft (нем. Drift) "плот" – алб. trap "плот", анг. deer "олень" –алб. drё "олень", англ. trunk "ствол" – алб. trung "пень" (если не позаимствовано в оба языки из латинского, где есть truncus "то же"), пушт. bus "мякина" – алб. byk "то же", пушт. gаh "время" – алб. kohе "то же", пушт. lêg’êr "голый" – алб. lakurig "то же", пушт. peca "часть" – алб. pjesе "то же", пушт. tar.ê l "вязать’ – алб. thur "то же", пушт. xwar "рана" – алб. varrё "то же", пушт. cira "пила" – алб. sharrё "то же" (последнее в обоих языках может быть заимствованым из лат. cira “пила”). Из иранских языков в албанском больше всего соответствий имеется именно в пушту – и это неудивительно, ведь ареалы этих языков лежат рядом. Найдены также немногочисленные (из-за малого объема словаря) примеры сепаратных языковых связей фракийцев с другими соседами – предками согдийцев и ягнобцев: алб. hingеllin "ржать" – ягн. hinj'irast "то же", алб. anё "берег" – ягн.. xani "то же", алб. kurriz "спина" – ягн. gûrk "то же".

Народы, заселявшие бассейн среднего и верхнего Днепра, жили между собою в довольно тесном контакте, по крайней мере, они обменивались опытом ведения хозяйства, изготовления оружия, орудий труда и продуктов питания. Есть целый ряд примеров слов, распространенных в те времена в германских, балтийских, финно-угорских, иранских и албанских языках. Выше говорилось о германско-осетинской параллели Farbe – färw, сюда же относится алб. verr "ольха". Из орудий труда (оружия) можно привести такие параллели: швед. bila "топор", англ. bill "алебарда", алб. bel "лопата", осет. bel "лопата", пушт. bel "лопата", ягн. bel "лопата", перс. bil "лопата"; англ. borst "щетка", нем. Borste "то же", швед. borst "чесать щеткой”, алб. brushё "щетка", осет. barc "то же", пушт. b(a)raš "то же", перс. bros "то же"; анг. rope "веревка", швед. rep "то же", осет. räwäjnä "грубая длинная веревка”, алб. ripp "ремень"; алб. havan "ступа", курд. heweng "то же", тал. həvəng "то же", вепс. hobdä "толочь в ступе”. Последнее слово может происходить от герм. *hawwa “бить”. Есть в вепсском языке слово l'evaš "пирог с начинкой” и в финском leivos "пирожное". Эти слова очень похожи по форме и по содержанию на распространенное на Кавказе слово lavaš "лаваш, особенный вид хлеба". В осетинском есть lawyz "оладья" и lawasi "лаваш". Абаев считал эти слова заимствоваными из тюркских (А. Абаев В. И., ). Очевидно это справедливо только для lawasi, которое само в тюркских является заимствованным из иранских, поскольку в тюркских языках слов тюркского происхождения с начальным l почти нет. В курдском есть lewaş "лаваш", в пушту – ravaš "хлеб", в персидском – lävaš. и т. д. Есть основания полагать, что иранские, вепсское и финское слова имеют германское происхождение. Немецкое Laib "буханка", англ. loaf "то же", швед. (диал.) lev, гот. hlaifs происходят от герм. *hlaibas. Из этой формы, без сомнения, могли развиться и производные без начального "h" – ир. *laibas → lavaš → вепс. l'evaš. В словаре Клюге (А. Kluge Friedrich, 1989) германское слово связывается с греческим klibanos “печь”. Следовательно, к моменту, когда греки еще заселяли территорию своей прародины, они уже научились печь хлеб, и это мастерство у них позаимствовали германцы вместе с соответствующим словом, которое далее распространилось по всему региону вместе с технологией выпекания хлеба. К этому корню относится лит. klaips, укр. хліб, рус. “хлеб” и другие славянские слова. Без сомнения, славяне позаимствовали слово для обозначения хлеба у готов вместе с многими другими еще в те древние времена, а не тогда, когда готы после долгих странствований поселились в Причерноморье.

К общему иранско-германскому лексическому фонду принадлежат слова для названия сметаны, сливочного масла: нем. Rahm, др. с.герм. rjúmi, др.-англ. rиam (из др.- герм.*raugma) "семетана" – авест. raogna, пушт. rogan, ягн. rugin, курд. rûn, тал. rüən "масло". Есть в немецком языке слово Fenster "окно", которое как и др.-англ. fenester считается позаимствованным из латинского, где есть fenestra "то же”. Возможно, так оно и есть, но интересно, что подобные слова есть в иранских и албанском язвыках:: курд. pencere, перс. pänj'äre, алб. penxhere "окно".

Даже в те древние времена люди кроме забот об обеспечении собственного существования нуждались в каких-то развлечениях, одним из которых была игра в мяч. О древности этого предмета для игры свидетельствует распространение одинакового для него названия на широкой территории в те времена, когда иранцы еще жили в тесном контакте с германцами. Слово top/tob со значением "мяч” можно найти во многих иранских и тюркских языках, есть оно также в язиках мокша и эрзя, марийском, албанском и, наверное, еще в других языках этого региона (в удмуртском тöб "моток"). Значение этого слова в германских и чувашском языках может объяснить нам даже технологию изготовления мячей. Др. с.-герм. toppr имеет значение "пучок волос", в немецком Zopf того же корня – "женская коса”, в чувашском языке есть тăпка "пучок, клок" при топ "мяч”. Следовательно, мячи делались из волос, шерсти и, очевидно, обшивались кожей. Конечно, по всему региону рапространялись слова не только для обозначения каких-либо конкретных предметов, но и для обозначение более широких понятий. Например, английскому turf "дерн", "торф", шведскому torva "дерн" отвечают алб. turbi "торф", перс. turb "то же", пушт. tarma "болото". Абаев поставил в этот ряд также осет. tärf "ложбина", лит. tаrpas "промежуток" и добавил фрак. tarpo (очевидно из Tarpo-dizos) "болото" и тох. tarpo "то же". Возможно, славянское *tarva "трава" тоже происходит отсюда (Фасмер выводит его из *truti "употреблять", "тратить", которое семантико стоит несколько дальше). Было в этом регионе распространено слово tart/turt/turš с значением "кислый", "горький". Вот примеры из разных языков: алб. tarthё, англ. tart, перс. torš, курд. tirş,тал. təlx, лтш. sùrs, осет. tyrty (барбарис) и т. д. Можно также проследить развитие семантики и распространение в этом регионе старого субстратного и. е. корня lard/lurd, представленного в лат. lаrdum "сало", арм. ljurd "печень", гр. larinos "жирный". Английское lard "смалец" считается заимствованным из латинского, хотя может быть итальским субстратом, поскольку предки англов заняли ареал италиков. Далее семантика слова от значения "жирный" развилась в направлении "грязный". В этом значении мы находим слово в шведском lort "грязь". Из ареалов германских языков слово с этим значением распространилось на восток в иранские ареалы (перс. lert "осадок", тал. lyrt "грязь") и, возможно, достигло финно-угорской области, если эст. lorts "грязь" не заимствовано из шведского. Перечень подобных параллелей можно продовжать, хотя многие соответствия могут оставатися загадочными.

Согласно Клюге (А. Kluge Friedrich, 1989) немецкое Nachbar «сосед» (англ. соответствие neighbour) происходит от герм. * nähwa-gabùr "тот, кто живет поблизости". От упрощенной формы этого слова происходит группа слов из иранских языков j'awar/j'ewar "сосед", из которых было позаимствовано мок., эрз. шабра "то же" Так же рус. шабер"сосед", сябер "сосед", "товарищ", блр. сябр "товарищ", "брат" и другие слова подобного значения в сербском, словенском, украинском, литовском, латышском языках происходят от того корня, но неясным остается источник заимствования, возможно, это иранский субстрат. Однако имеется целая группа этнонимов типа сабиры, савиры, сувары и других подобных, с которыми Шафарик связывал еще и название славянского племени северян. Указанные этнонимы встречаются в разной форме за пределами Европы, в частности, в хантыйском языке, так что не исключено, что сюда же можно отнести также древний топоним Сибирь. Происхождение указаного этнонима можно связывать с распространенным иран. suwar, sawor «всадник», на что уже указывал ( И., 1987, 16-27).

Определить время контактом между германцями, фракийцами, балтами и иранцами может помочь археология. Как указывалось выше, украинские ученые считают доказанной принадлежность срубной культуры к иранскому этносу. Однако эта культура существовала между XVI и XII вв. до н. э. А первые поселенцы в южной части этой области, тюрки, начали переселение в поисках новых пастбищ в конце III тыс. до н. э., то есть еще половину тысячелетия на этих землях кто-то должен был жить до иранцев. Но если фригийцы, армяне и фракийцы сразу перешли на правый берег Днепра, то Левобережье могли бы заселить только иранцы. Тогда с их приходом можно связывать распространение катакомбной культуры, проблема происхождения которой пока еще не решена учеными. Под влиянием переселенцев с севера на рубеже III и II тыс. до н. э. среди остатков тюркского населения и на основе ямной культуры начала формироваться группа родственных культур катакомбной культурно-исторической общности, которая охватывала степную и лесостепную полосу северочерноморского региона от Волги и Кавказа до нижнего Дуная. Украинские специалисты разделяют катакомбное историческое сообщество на культуры:

1. харьковско-воронежская,

2. донецкая,

3. ингульская,

4. предкавказская,

5. полтавкинская.

Учитывая условность культурного разделения и предполагая тесное культурное родство соседних этнических формирований, можно думать, что разделение всей катакомбной культурно-исторической области лишь на пять отдельных культур не исключает разделения общего иранского сообщества на значительно большее количество отдельных племен согласно географических ареалов. Дальнейшее культурное развитие населения этой области под воздействием различных факторов привел к формированию на Левобережье марьяновской, срубной культуры и культуры многоваликовой керамики. О перерастании ямной культуры в катакомбную свидетельствуют некоторые археологические находки, в частности, власовского могильника (с. Власовка Грибановского района Воронежской области):

"… погребения и ямного, и катакомбного типа могильника не обнаруживаютхронологического разрыва, а определяют своим обликом как бы «рабочий момент» процесса преемственности и взаимодействия" (, 1969, 56).

Однако, если происхождение культуры многоваликовой керамики связывается с катакомбной, то происхождение срубной культуры все-таки остается неясным. Ранее преобладало мнение, что эта культура не имеет местных корней и появляется на территории Украины уже в готовом виде (Археология Украинской ССР, 1985, 472). Она была распространена от нижней Волги до берегов Днепра (на правом берегу Днепра памятники срубной культуры находятся только в узкой прибрежной полосе), и очень много памятников концентрируется в северной части бассейна Северского Донца. Носители этой культуры были оседлыми земледельцами с необычайно высоким для того времени уровнем развития хозяйственной деятельности. Некоторые ученые ищут корни срубной культуры в области полтавкинской культуры в Поволжье и далее на востоке в области андроновской культуры (, 1986, 188; , 1986, 43; Археология Украинской ССР, 1985, 474). Авторитетно о происхождении срубной культуры писал :

"Расселение создателей срубной культуры по степной полосе Восточной Европы относится ко второй половине II тыс. до н. э. Вместе с ними вместо мышьяковистой бронзы северокавказского происхождения распространяется оловянистая приуральская бронза в формах появляющихся вместе с сейминской культурой Прикамья и Среднего Поволжя. Есть основаня предполагать, что сейминская культура сложилась в результате миграции какой-то группы населения из Сибири… Быстрое распространение по Северному Причерноморью срубной культуры, заимствовавшей от сейминской культуры более совершенное сибирское вооружение, сопровождалось вытеснением и ассимиляцией занимавшей его катакомбной культуры с ее вариантом – культурой многоваликовой керамики, оттесненной в самый начальный период из междуречья Дона и Северского Донца до низовий Дона и Днепра. Около XIII в. до н. э.срубная культура оказывается уже на Днестре." (., 1974, 11).

Такие размышления Артамонова, очевидно, основано на имевшем место и среди других ученых мнении, о постоянном миграционном движении с востока на запад, в частности так называемых «алтайских» и «уральских» народов. Однако, принимая во внимание локализацию прародин этих народов в Восточной Европе, двигаться с востока они не могли, наоборот, тюркские народы двигались из Европы именно на восток. Кроме того, происхождение металлургической провинции в Поволже связывает с перемещением в Поволжье этнических групп из Балкано-Карпатского региона, принесших свои культурные и технологические традиции ( Н., 1976, 39), что подвергает сомнению существование в Приуралье металлургии более высокого уровня, чем в более западных регионах.

Очевидно, исходя из таких же позиций, другие ученые, не исключая внешних влияний, полагают, что ни в нижнем, ни в среднем Поволжье достаточной генетической основы для срубной культуры нет и утверждают, что единого центра происхождения срубной культуры не было, а ее складывание в каждом регионе надо объяснить, исходя из местной археологической основы (, 1986, 45). В этом научном споре важным есть то, что мнение о приходе носителей срубной культуры с востока не является бесспорным, и поэтому остается возможность рассматривать другие варианты ее происхождения.

При исследовании иранских и финно-угорских языков были обнаружены их некоторые непонятные связи с греческим, которые проявились в многочисленных лексических совпадениях. Вот некоторые примеры. Греческому escara "очаг, костер" хорошо отвечают слова иранских языков с значением "яркий": перс. ašekar, гил. еšêkеr, курд. aşkere, ягн. oškoro и т. д.. От греческого timarew "защищать", наверное, происходят перс. timar, гил. timеr, курд. tîmar, тал. tümo "забота". С греческим sas "моль" можно связывать перс., курд. sas "клоп", гил. sеs "то же". Из греческого заимствовано пушт. lamba "пламя” (от гр. lamph "факел", "свет") и, очевидно, пушт. julaf "ячмень" (гр. alji из тюрк. arpa "ячмень"), тал. külos „корабль”, „корыто” (гр. gaelos „ведро”, „грузовой корабль”). В славянских языках есть группа слов одинакового семантического содержания, примером которым может быть украинское левада. Эти слова считаются пзаимствованными из сгр. libadion "луг, орошаемая равнина" (, 1989). Однако слово подобного значения имеется в персидском– rävad "луг". Вряд ли персидское слово позаимствовано из среднегреческого, скорее всего заимствование произошло гораздо раньше. Слова этого корня в славянских языках, очевидно, являются греческим субстратом. Много слов греческого происхождения в осетинском приводит в своем этимологическом словаре Абаев (А. Абаєв В. И., ), однако большая часть из них может происходить со времен скифского периода, поэтому с примерами можно ошибиться. Показательными являются греческие заимствования в языках мокша и эрзя. Например, бесспорно греческого происхождения, вопреки Серебряникову, мок. ватракш "лягушка" (гр. batracos "то же"). Есть еще несколько бесспорных соответствий: эрз. виськс "стыд" – гр. aiscos "стыд, позор", эрз. нартемкс "полынь" – гр. nartec (какое-то растение), мок. клёк "хороший" – гр. glukus "сладкий". Покорны относит гр. Pindos к и. е. *kuei „светить“ („leuchten“). Этому слову есть параллель в языке мокша – пиндельф "блеск", изолированное слово среди финно-угорских языков. Отдельные слова греческого происхождения можно найти в прибалтийско-финских и волжско-финских языках. В вепсском языке есть слово poimen "пастух", идентичное с греческим poimhn "то же", мар. каля "мышь" хорошо отвечает гр. gale "куница", "ласка", "хорь", мар. лаке "яма" тождественно гр. lakh, мар. энгыр "удочка" можно связывать с гр.agkura "крючок" , эст. aur "пар" напоминает гр. ahr "воздух". Все эти примеры греческо-иранских и греческо-западно-финских связей дают основание допускать, что когда-то какое-то греческое племя осело в пограничье иранской и финно-угорской областей.