Журналист и его произведение (стр. 4 )

Однако лаконичный ответ может быть и умышленным, демонстрировать просто нежелание рассуждать. Политики, «звезды», искушенные в общении с назойливыми журналистами, нередко пытаются отделаться от них, выдав вместо ответа «афоризм», меткое словцо, заменяющее ответ видимостью от­вета. С такими собеседниками бороться трудно, однако можно попытаться самостоятельно истолковать невнятный ответ, раз­вернуть его и в таком виде (...Я правильно вас понял?..) отпасовать собеседнику «на доработку».

Следует помнить, что большинство не устраивающих журна­листа ответов — следствие неверно заданных вопросов. Так фраг­ментарный ответ часто бывает следствием множественных состав­ных одного вопроса; собеседник выбирает тот фрагмент, который его больше устраивает. То же происходит, если задается чересчур резкий вопрос, — собеседник реагирует на него уклончивым крат­ким ответом. Если ответ не устраивает своей неопределенностью, логично запомнить его, связав с вопросом, который позволил ответу быть именно таким, и в течение беседы задать вопрос вновь, изменив его и, главное, сделав конкретнее. Так появляются проясняющие, корректирующие вопросы.

Вопросы «в досыл»

Интервьюер исправляет свои ошибки, употребляя вопросы с продолжением (более конкретные или по-иному сформулиро­ванные). Это позволяет уточнять и отзыв, и реакцию собесед­ника (Если вам не нравится такая постановка вопроса, взглянем на проблему по-иному...). Вопрос в досыл срабатывает, когда ответ недостаточно четок, когда отвечают охотно, но плохо, когда собеседник явно не понял темы или, перескаки­вая с одной мысли на другую, подменяет суть вопроса (от­вечает на другое). Слишком часто возникающая необходимость задавать вопросы в досыл свидетельствует об изъянах профес­сионализма интервьюера.

Для того, чтобы точно распознавать ответы, необходимо очень вдумчиво, внимательно и ответственно следить за ходом беседы. Это помогает нащупать структуру материала уже в про­цессе интервью. 4. КОРРЕКЦИЯ БЕСЕДЫ

Вопросы-перебивки

Такие вопросы естественны в рабочем процессе интервью. Их можно вводить умело, едва заметно «ввинчивая» свою реплику в паузу собеседника. Есть перебивки, которые уточняют мысль, по­могают партнеру нащупать конец ответа. Другие перебивки при­званы срочно поменять направление разговора, скорректировать его (в случае, если собеседник резко отклонился от темы). Пере­бивки бывают открытые и скрытые. Иногда роль перебивки очень скромна: прервать «словоизвержение» и тем самым — помочь собеседнику. Или сменить язык общения (прервать поток «кан­целяризмов», попытаться перевести все на «человеческий», разго­ворный). Иногда эта роль очень ответственна (например, если перебивка обращает внимание собеседника на то, что он дал ка­кому-то явлению слишком резкую оценку).

Вопрос-перебивка часто цепляется за слово, какое-то выраже­ние, повторяет его, «раздумывает над ним» и — ловко пово­рачивает беседу (...предприятия наносят чувствительные удары по водоемам, да и не только по водоемам, но и по всей окружающей среде... Журналист перебивает: Кстати, об окружающей среде. О той ее части, которую мы обычно не замечаем, — о воздухе...). Это и не. выглядит перебивкой —вежливый, аккуратный перехват инициативы в разговоре.

Вопросы-«подсказки»

Эти вопросы бывают открытые и скрытые, прямые и косвен­ные. Так, открытые подсказки меняют направление беседы, помо­гают добиться точной фразировки высказывания (Вы, видимо, имеете в виду...). Среди косвенных подсказок выделяются такие способы, как: «д о г о в а р и в а н и е», — репортер заканчивает фра­зу за собеседника (иногда открыто демонстрируя при этом радость понимания, единодушия и пр.), надеясь получить подтверждение либо новую формулировку; «сомнение» (Не означает ли это... Нельзя ли эту оценку трактовать как... Отсюда, пожалуй, можно вывести и кое-что похлеще... и т. п.) — репортер такой деликатной подсказкой выводит собеседника на уточнение мысли; «реакция отрицания или удивления» (Это невозможно... Ну и ну!), провоцирующая на расшифровку мысли, подкрепление ее приме­ром; «подсказка-сюжет» (Действительно, бывает так: взрос­лые люди ведут себя по-ребячьи... Был случай...), которой добиваются дополнительных примеров либо контрпримеров.

Подталкивая собеседника к броскому высказыванию, журналист рискует исказить реальность, огрубить мысль, убрав оговорки. Если даже репортер не особенно активен в «дирижировании» беседой, он все же напряженно ожидает «чистой» цитаты, цельного, броского высказывания, которое может стать кульминацией материала (хотя редко задумывается над тем, что броская цитата может идти вразрез с подлинным смыслом темы или характером собеседника).

Корректирующие вопросы, возникающие во время беседы как импровизационные, должны быть особенно точны и кратки. Надо предусмотреть возможность выхода из ситуации, когда «вопрос дирижера» отпасовывается обратно журналисту. (Например: А что вы сами думаете об этом?..).

Как происходит взаимодействие («единоборство»), с удоволь­ствием наблюдают зрители и читатели, именно в этом — главная привлекательность интервью, уже не метода сбора информации, но жанра.

Многое решает концовка интервью. По большей части она импровизационна. Иногда рождается из «вопроса-напомина­ния» — журналист попросту заставляет собеседника повторить еще раз мысль, понравившуюся, запомнившуюся в одном из от­ветов. (Во время всей беседы интервьюер ищет эту обобщающую фразу, закругляющую беседу).

У профессионала обычно есть точное ощущение, когда именно интервью подходит к концу. И проще всего, если нет иных идей, в этот момент подсказать собеседнику его же слова. (Люди хо­рошо запоминают, чем завершился разговор, а интервью должно выглядеть объективным материалом прежде всего в глазах чело­века, с которым велась беседа). Концовка часто «примиряет» со­беседников, сводя все сказанное, порой полемичное, к удачному выводу интервьюируемого.

Широко распространена практика визирования текста интервью перед его публикацией. Однако «визы» можно и избежать. За­канчивая интервью, можно испросить разрешения позвонить собе­седнику для необходимых уточнений (даже если это и не нужно). Такой шаг подчеркнет желание журналиста быть объективным, точ­ным, не приписывать собеседнику лишних слов. А также предвосхи­тит его просьбу показать ему материал до печати (что нежелательно; люди почти всегда хотят отредактировать, пригладить свои мысли, высказывания тотчас же, как увидят их на бумаге).

5. ИНТЕРВЬЮ НА ПОЛОСЕ

В интервью — готовом материале не обязательно исполь­зуется все записанное; опускаются некоторые вопросы, дру­гие — «сжимаются» и корректируются (менять смысл вопроса, конечно, недопустимо). Идут в ход заметки в блокноте, уточняющие смысловые и интонационные акценты и «про­звучавшие цитаты» — наиболее удачные выражения, годные для заголовка, для концовки. Фрагменты, содержащие особое мнение журналиста, выделяются средствами дизайна и оговор­ками (Вспоминая этот ответ, я спрашиваю себя...).

Существуют и множатся профессиональные тонкости подго­товки, проведения и обработки интервью в зависимости от ва­риантов этой литературной формы.

Интервью на полосе выглядит по-разному. Может увлекать со­стязательностью спора, забавной сценкой, игровой ситуацией или парадоксами размышления. Оно кажется «наджанровым», напоми­ная то портрет, то проблемную статью, то репортаж, то рецензию... И все же интервью — это беседа как самоочевидный факт.

Знакомство читателя с этим фактом (как и со всяким другим, представленным журналистом на суд аудитории) может дать раз­ные результаты. Наглядно видно, удалось ли профессионально помочь собеседнику, помочь ему «проявиться» (как экс­перту, как очевидцу, как «дутой величине» или по-настоящему яркой личности, острослову и умнице). Интервью-метод добывает факты и мнения («откупоривает источник»), интервью-жанр пред­ставляет этот процесс наглядно.

Рассмотрим некоторые варианты литературной обработки со­стоявшейся беседы.

Классические интервью — цепочка из звеньев («вопрос — от­вет»), по возможности без обрывов. Сцепление же звеньев, дра­матургические ходы зависят от того, с кем, с какой целью, в какой обстановке беседовал журналист. Классические интервью демонстрируют разные таланты интервьюера, разные возможно­сти «дирижирования» беседой. Бессмертная фраза «Каков во­прос — таков ответ» в разговоре о литературной форме интервью напоминает и о том, что вопросы может быть интересно читать; никто не должен усомниться в нужности вопроса, в том, что ответ получен именно благодаря умело реализованной инициати­ве журналиста. В изложенном интервью должно быть наглядно видно бескорыстие репортера, задававшего вопросы пользы ради, а не демонстрируя себя. Интервью различаются предметом, це­лью, зависят от характера беседы, особенностей партнера.

Разновидности классического интервью:

• информативные,

• экспертные,

• проблемные,

• интервью-«знакомства»: портрет, разоблачающее интер­вью, «звездные» интервью.

Информативные интервью

В информативном интервью не нужны вопросы, нацеленные на обстоятельные рассуждения или самовыражение. Собеседник тут только «источник» — высказавшийся человек. Интерес к нему как к личности предельно ослаблен, а значит, нет не­обходимости в психологических нюансах беседы, в показе ее конфликтных моментов. Главный предмет обсуждения — но­вые факты. Важно создать у читателя впечатление обоснован­ности выступления именно этого человека в качестве источника сведений, необходима и удостоверенность фактов. Диалог в данном случае — средство доступной подачи инфор­мации.

Второй вариант информативного интервью — опрос очевид­цев и участников: Как это было? Чаще всего подается в виде интервью-репортажа, с фрагментами «картинки». Главный пред­мет обсуждения — впечатления. Важны вопросы, раскрываю­щие впечатления очевидца, уточняющие внезапные происшест­вия, воспоминания о поступках. Для сообщения важны обстоятельства беседы, наблюдение за поведением и реакциями собеседника и так называемая «личностная детализация» про­исходящего...

Экспертные интервью

Они проводятся для выяснения мнений собеседника о другом человеке или явлении. Во всех интервью с «источником мнений» усилия журналиста связаны с достижением наибольшей информа­тивности беседы; он демонстрирует и собеседнику, и читателю свою любознательность и повышенное внимание.

Такие интервью ценны точностью высказываний, формулиро­вок. Необходимы ясность оценок, правомочность выступать в качестве источника мнений. Разумеется, в первую очередь жур­налист обращается к мнению человека, обладающего обще­значимым общественным статусом, заметным политическим, профессиональным рангом.

Часто мешает разный социальный статус интервьюера и ин­тервьюируемого: перенесенный на бумагу результат общения не интересен, поскольку журналист занимает позицию «стенографа», почтительно ловящего на карандаш драгоценные слова собесед­ника. Хотя экспертные интервью именно и отличаются сдержи­ванием реплик журналиста, стоит подчеркивать редкие моменты проявленной инициативы, корректной поддержки, любознатель­ность журналиста и его постоянное напряженное внимание к сло­вам собеседника.

При подготовке информативных и экспертных интервью для расследований важно подчеркивать обстоятельства, при которых бралось интервью, нередко воссоздавая конфликтные ситуации, преодоление «сопротивления источника». (Его увертки, уклонения от ответов и тому подобное и следует изображать и описывать в первую очередь). Проблемные интервью

Главный предмет обсуждения — мнения и сопоставление ис­точников мнений. В данном случае источник мнений не просто авторитетный, но и достаточно оригинально мыслящий человек.

Проблемное интервью помогает разложить проблему на со­ставные части или представить ее как дилемму; вводит читателя в мир «логических удовольствий»: точных суждений и парадоксов, умелой аргументации, лабиринтов доказательных ходов.

В таком интервью должен быть наглядно представлен обмен коммуникативными стимулами (так называемые трансакции) — открытый и скрытый, — взаимное побуждение к размышлению. Журналисты часто выделяют свои побуждающие слова, поощри­тельные интонации, но опускают их у собеседников, хотя они-то как раз и интересны, поскольку подчеркивают, что оба собесед­ника заинтересованы, чтобы мысль прозвучала ясно.

Проблемное интервью может отражать диалог единомыш­ленников, но чаще это — критическое интервью. Не только обсуждение конфликтной ситуации (Что делать? Кто вино­ват?), — само обсуждение может быть конфликтным, подра­зумевать напряженность во взаимоотношениях собеседников, полемизм и соперничество. Для такого материала особенно не годится тон «всезнайства», прямые «жесткие» перебивки. Лучше перебивки «мягкие», демонстрирующие реакцию (Ну?.. В это трудно поверить...). Употребляются перебивки «контрмнением» и перебивки-переключения на другую тему.

В проблемном интервью перед читателем должен предстать более «полноценный» собеседник (нежели в интервью информа­тивном или экспертном), обладающий оригинальной системой взглядов, интересный не только тем, что он волей случая или благодаря служебному рангу владеет какой-то информацией. Но при этом нередко возникает дополнительная профессиональная трудность — при изложении беседы становится видным, что об­щение «разноуровневое», что оно затруднено, так как существует в большей или меньшей степени осознание каждой из сторон своей неравности другой стороне.

Проблемное интервью — это наглядная «Позиция» (именно так иногда называют специальные рубрики в газетах, журналах и телепередачах, под которыми идут подобные материалы).

Интервью-«знакомства»

Психологический портрет.

Перед интервьюером довольно сложная задача — поста­раться создать эмоционально-психологический портрет собесед­ника. Журналист демонстрирует читателю как можно больше выявленных сведений о человеке и подчеркивает в окончательном литературном варианте вопросы, нацеленные на личност­ные характеристики собеседника, и ответы, особенно показа­тельные в этом плане. Главный интерес сосредоточен на «персоне», но интересно для читателя и другое: удалось или нет журналисту наладить контакт, от которого целиком зави­села осуществимость замысла — создание портрета. В написан­ном интервью подчеркиваются моменты контакта.

Главный стимул — неординарная личность, возможность «вывести на авансцену» человека, интересного всем. Трудность тут — в формировании представлений у собеседника о целях и задачах интервью, в демонстрации читателю самого факта согласия «позировать для портрета»; поэтому лесть, уместная для начала разговора, в литературной версии интервью звучит гораздо хуже. Все реплики должны выглядеть значимыми не только по смыслу, но и как наглядное свидетельство характера, яркой личности собеседника.

Для работы над портретным интервью нужны не только вни­мание, наблюдательность, собранность, но и впечатлительность, общительность и очень хорошая интуиция.

Портрет «антигероя».

Важны вопросы, «вскрывающие ситуацию», помогающие ра­зоблачению собеседника, заостряющие внимание на противо­речиях. Сам процесс интервью протекает сложнее, поскольку доминирует критическая направленность. И как правило, при­ходится преодолевать увертки, недомолвки, бороться с прямым искажением фактов в ответах собеседника. В таких интервью предельная собранность журналиста, его находчивость, психо­логическая устойчивость, важные во время беседы, должны быть продемонстрированы читателю.

Желательна «маска бесстрастности», объективности, общий корректный фон беседы и в то же время — серьезные и иногда очень болезненные для партнера «выпады». Журналист старается привести собеседника к «пороговому состоянию», в котором ин­тервьюируемый наиболее полно раскроется. Про такую политику беседы сказал О. Уайльд: «Нет нескромных вопросов, есть не­скромные ответы». Смысл афоризма — подобрать вопрос не гру­бый по форме, но позволяющий эпатировать собеседника, вынудить заговорить его своим языком.

«Звездное» интервью.

Это наиболее игровое из всех интервью. Его определяют обычно как «словесное фехтование», или «сценку». Оно служит поддержкой имиджа, однако не исключает демонстрации подлин­ного лица, выглядывающего из-под маски. Тут необходимо уде­лять внимание «значимым мелочам», любопытным деталям биографии (их-то и выявляют как новость). Пользуясь вольной ситуацией интервью-игры, собеседник нередко, импровизируя, их выдумывает, намекает на что-то, чего в действительности не было, либо не было в таком масштабе... То, что собеседник «при­вирает», надо попытаться сделать понятным читателю, не впадая в пафос разоблачения (например, показать свою реакцию). Же­лательна форма нестандартизированных, свободных («шаловли­вых» — по определению одного репортера) вопросов. Читатель должен ощущать, как ловко журналист поддерживает игровое состояние собеседника — создает ему более-менее комфортную ситуацию общения, не ставит в тупик по-настоящему, ограничива­ясь ловкими выпадами и меткими «уколами».

Конечно, наиболее весомый собеседник — человек, интерес­ный сам по себе (как «герой» или «антигерой», безотноситель­но к тому, что он «очевидец», или «эксперт», или «звезда»). Если это выясняется по ходу «звездной» беседы, ее всегда стоит переиграть, потому что напасть на неординарный харак­тер, безусловно, большая удача. Так, в свое время, журналисты «Недели», пригласившие в очередной раз «Гостя 13-й полосы» на «звездную» беседу, пошли за собеседником, который захотел «приоткрыться» чуть больше, чем ожидалось, и не пожалели об этом. В интервью прозвучало несколько фраз-афоризмов, приоткрывших суть мировоззренческого кредо гостя. Это был известный художник Рокуэлл Кент. Рассказывая о поездках по городам нашей страны, он сначала вежливо похваливал госте­приимство и вдруг рассказал о впечатлении, которое сам назвал внутренним прозрением: Глядя с горы на огни ночного Тбилиси и усеянное звездами южное небо, я вдруг понял, что мне ближе эти, земные огни... Такое ощущение было очень важно для художника «космических» пейзажей, рисовавшего холодное безлюдье северных просторов и фосфоресцирование Северного сияния.

Как бы удачно ни сложилось интервью, стоит постараться сразу же после окончания разговора скорректировать свои записи и впечатления. Этим можно значительно облегчить литературную обработку, и, кроме того, журналист будет уве­ренным в правильности своей интерпретации ответов собесед­ника и общей ситуации беседы.

Пресс-конференции и блиц-интервью

При литературной обработке этих весьма специфических форм общения выделяются вопросы жесткие, завершающие те­му. Это не просто вопросы «с закрытым концом», нацеливаю­щие на точный ответ, но особый тип вопросов, характерных для формы «блиц». Они одновременно и открывают тему, и направлены на ее «немедленное закрытие». Особо ценится умение журналиста предельно лаконично ввести в тему не столько собеседника, сколько читателя, причем обозначить ее как «тему-проблему». Блиц-интервью важно, когда опрашивается вовсе не эксперт, а «один из нас», «человек из толпы», выбранный на эту роль. (Так строятся рекламные опросы, играющие на невинном тще­славии «маленьких людей», их желании попасть на страницы прессы).

Хотя «интервью пишется во время интервью», умелая литера­турная подача материала необходима. Правда, в отличие от дру­гих форм выступления, «материалом» тут выступают, помимо добытых высказываний собеседника, собственные слова и собст­венное поведение, и именно эту «фактуру» очень трудно беспри­страстно откинуть за ненадобностью. Ошибочно недооценивать речь журналиста, сокращать количество реплик, передающих ре­акции несогласия (подсказки и уточнения).

Во время литературного оформления интервью необходимо проявить дар драматурга. В подготовленном материале подчер­киваются вопросы, возникшие из ответов, особо звучат (не так, как вопросы для собеседника) вопросы для аудитории — с ввод-ками, с интонационными уточнениями реакций собеседника и, по возможности, «вопросы для себя», вопросы в досыл.

В результате становится ясно, как справился журналист со своей задачей: найти и выгодно подать «новое» и сделать про­фессиональное общение интересным для аудитории.

Контрольные вопросы

1. Перечислите известные вам модели интервью.

2. Как соотносятся требование предварительной подготовки журналиста к интервью и проблема импровизации?

3. В каких случаях и как используется вопрос-«подсказка»? Какими могут быть «подсказки»?

4. Как бороться с уклонением от ответа?

5. Как происходит работа с ответами в процессе интервью?

6. Как можно уточнить неудачный или непонятый собе­седником вопрос, скорректировать его по ходу беседы?

7. Как работать над концовкой в процессе интервью?

8. Расскажите об особенностях и разновидностях проблемных интервью.

9. Уточните специфику работы над психологическим портре­том и над портретом «звезды».

Упражнения

1. Измените неудачные вопросы в выбранном вами газетном интервью. Придумайте другие, близкие по теме, но резко от­личающиеся по форме и тону.

2. Измените течение беседы. (Выбрав газетный или журналь­ный текст, в котором есть «уводящий» ответ либо слишком про­странный, расплывчатый, найдите место для перебивки, подсказки, «личного» вопроса. Сформулируйте эти вопросы).

3. Смените начало материала. (В опубликованном тексте с долгим и вялым заходом предположите возможность более энер­гичного или более оригинального зачина, не разрушающего, од­нако, концепцию материала. Сформулируйте его).

4. Поменяйте задачу интервью. (Выбрав текст интервью со «звездой», предположите, что собеседник может быть интересен аудитории как «эксперт» или «неординарная личность». Соответ­ственно, измените содержание, форму, тон вопросов).

5. Подберите для «досье» фрагмент азартного диалога — ост­роумного обмена репликами («фехтование»).

6. Найдите удачный фрагмент интервью, построенного по принципу «свободного плавания». Прокомментируйте его.

7. Подберите интервью, где есть удачные перебивки, подсказ­ки, демонстрация реакции, уточнение мысли собеседника и пр.

8. Найдите в текущей прессе интервью с элементами «картин­ки». Обоснуйте необходимость фрагментов наблюдения за пове­дением собеседника и демонстрации впечатлений журналиста.

9. Самостоятельно подготовьте интервью. (Тип, модель интер­вью, выбор темы и собеседника — произвольны).

V. ОПЕРАТИВНОЕ КОММЕНТИРОВАНИЕ

Ключевые понятия:

скрытый комментарий, попутный комментарий, углубленная новость, «слоеный пирог», корреспонденция, реплика

Журналистский отклик на новейшие события, помимо опера­тивной передачи новостей, подразумевает их оперативное ком­ментирование — одновременно с сообщением «горячего» факта или сразу вослед ему, пока не остыл интерес.

Формы оперативного комментирования не претендуют на пол­ный, завершенный анализ, тут большой налет впечатления — факт еще не успел отстояться; по прошествии времени его можно будет точнее оценить, но для этого нужна дистанция... Оперативный ком­ментарий может быть сплетен с фактом или отделен от него.

Читателю бывает интересно предположить, каким образом мож­но интерпретировать событие, и «подсказка» журналиста в этом на­правлении воспринимается как дополнительное, не менее интересное сообщение; предложенный ракурс взгляда на факт — тоже новое све­дение, и к тому же — толчок собственным размышлениям.

1. СКРЫТОЕ И ПОПУТНОЕ КОММЕНТИРОВАНИЕ

Скрытый комментарий

Стараниями репортеров, как уже было сказано, новость «заост­ряется» с помощью комментарийных ссылок, уточнения масштаба события, тщательной и целеустремленной обработки цифр и цитат, умело выстроенных заходов. Причем подчеркивание говорящих об­стоятельств (например: После долгих колебаний и проволочек...) мо­жет быть развернуто и в лиде, и в основной части материала.

Если факт свидетельствует о себе явно недостаточно, или даже может внушить ложное представление своей обманчивой «внеш­ностью», ситуацию проясняют для читателя, вводя так называе­мый «сопоставительный фон», предысторию события. Так появляется углубленная новость.

Например, новость об уничтожении темной апрельской ночью бронзового монумента на одной из площадей в Чикаго была затем расписана в подробностях: сообщалось, что монумент изо­бражал конного полисмена, что была заложена взрывчатка, что произошел акт вандализма в ночь на 30 апреля, и что полиция пока бессильна отыскать злоумышленников. Телеграфное агент­ство, передавшее информацию, этим и ограничилось. Но собкор «Известий» дал свой материал, в котором уточнил, что это был памятник полисменам, разгонявшим первую политическую демон­страцию (ту самую, положившую начало первомайскому празд­нику солидарности трудящихся), и что памятник этот в преддверии 1 мая взрывали не раз... Упомянутые события конца прошлого века прояснили и повод, и время взрыва, и вообще тема из разряда «гангстерских» перешла в разряд «политических».

Оценочное отношение усиливается, когда скрытый коммента­рий дополнен «эмоциональными оценками», звучащими в пове­ствовании: эпитетами, метафоризацией. Возникает попутный комментарий, сплетенный с прямым суждением, как это бывает в комментарийном отчете и «авторском» репортаже («монологе очевидца»), в оперативной мини-рецензии, в корреспонденции.

Эти формы используются, когда важен угол зрения на происшедшее событие, точность ракурса. Поиск ракурса либо прямо объявлен в «открытых переходах» с абзаца на абзац (...Посмотрим с другой стороны...), либо сюжетен — когда разворачивается «экспертиза на ходу», реплики и реакции вы­ступают как мнения и свидетельства в наглядном сопоставле­нии, а прямые разъяснения точно «дозируются». В этом плане особенно характерен комментирующий репортаж, где очень весома эмоциональная аргументация, попутный коммен­тарий «говорящих» картинок (...Солдаты, все на одно лицо, в противогазах с провалившимися носами, запускают нечто, похо­жее на фауст-патроны...); в ряде случает добавляет весомости попутному комментарию использование метода «маски» (чита­тель справедливо полагает, что журналист имеет право судить, коль скоро сам побывал в шкуре своих персонажей).

Скромный жанр отчета сегодня тоже немыслим без попутного, с заметной долей эмоциональности комментария. Описывая важ­нейшие составляющие прошедшего события и видя, что одна новость без необходимых уточнений «не играет», автор старается придать материалу нужную для читательского восприятия экс­прессию (в спортивном, судебном отчете) — усилить конфликт­ность комментирующей репликой, привнести конфликт в изобра­жение какой-то ситуации.

Комментирующий эпизод (так называемая деталь-«окошко», открывающая перспективу суждения о факте) обращен к фантазии читателя. Это один из действенных приемов оперативного ком­ментирования. К примеру, журналиста поразили официанты, снующие по проходам, предлагая миску с гороховым супом и эсиской во время наивысшего накала страстей в предвыборной борьбе; охрипшие, возбужденные депутаты деловито поглощали свой привычный суп в свое привычное время...

Сохраняют аромат «картинки» и оперативные мини-рецензии, отчеты с разных «культурных мероприятий» — выставок, презен­таций, фестивалей, «светских раутов» и пр. Интересна форма «слоеный пирог», где чередуются наглядный фрагмент и «чистый текст», цепочка интересных подробностей переслоена комментирующими репликами автора или участников события. При этом, однако, надо не потерять темп и ритм, не перебить интонацию повествования. Тут преобладает композиция, извест­ная как «стиль песочных часов»

Корреспонденция

Это одна из старейших литературных форм, используемых в журналистике. Иногда ее называют «самым скучным. жанром в газете...», и совершенно незаслуженно. Комментарий, не отделен­ный от новости, но сплетенный с ней, — дело очень тонкое в плане профессиональном. Скорее, жанр корреспонденции коварен, он легко «расслаивается», и если сама новость изображена не­плохо, пояснения кажутся притянутыми, а весь текст — тягучим. В отличие от репортажа, который труднее сделать скучным (по­скольку доминируют «эмоциональные оценки»), корреспонденция не личностна, а отстраненно-объективна. При подготовке выступ­ления в жанре корреспонденции особенно важно композиционное чутье и умение сбалансировать «показ» с попутным комментарием. В корреспонденции нередко происходит смещение акцентов с видимого на невидимое (факт «вертят», «заглядывают за спину факта»). Автор добивается не столько наглядности события, сколько точной соотнесенности показа с объяснением. Своеобраз­ной формулой успеха тут выступает единство двух задач — «со­общить, оценив».

В таких материалах, как комментирующие отчеты, репортажи и корреспонденции, где истолкование факта сплетено с его «по­казом», обычно открытый комментарий дается после скрытого: автор старается сначала «дать почувствовать» событие, а уж за­тем его немного пояснить. И надо предварительно как бы про­фильтровать событие, «отцеживая» моменты, требующие проясне­ний и истолкований. Попутные комментарии создают фон, обрамляют, поддерживает и ни в коем случае не заслоняют глав­ного — новости. Очевиден «пограничный характер» таких мате­риалов, объединяющих задачи журналистики новостей и исследо­вательских жанров. Их важная особенность заключается в том, что комментарий — именно попутный, проясняющий факт, он более близок к намеку, подведению к позиции, нежели к ее дек­ларированию. Эта позиция становится и явной, и подчеркнутой в оперативных вариантах открытого комментирования.

2. КОММЕНТАРИЙ-ФРАГМЕНТ И САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ОПЕРАТИВНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

Сплав факта и комментария характерен для отечественной жур­налистики. А, к примеру, для англоязычной журналистики при­вычнее другой вариант — их разделение.

Факт + комментарий

Предельно лаконичный комментарий, завершающий сообще­ние. Главное, чтобы он не был лишним.

Характерно наставление современного редактора отдела начина­ющему журналисту: «Пиши так, чтобы материал можно было разре­зать— там, где кончается новость и начинается комментарий». Впрочем, он тут же добавлял: «но чтобы не хотелось его разрезать».

Комментарий-фрагмент, привычный в текучке, в газетной спеш­ке, обычно идет под рубриками: «От редакции», «Наш коммента­рий» и пр. Он совершенно отделен от факта (сначала идет законченное сообщение, а затем, самостоятельным «куском» — ре­дакционное или авторское суждение относительно события).

Помимо фрагментарного комментария («жесткого коммента­рия по факту»), в современной прессе распространен оператив­ный комментарий, выступающий как законченное самостоятель­ное произведение. Близки к нему по задачам оперативная «мини-рецензия», реплика, колонка оперативного отклика. Эти литературные формы по-разному представляют отделенное от факта истолкование, его версию, иногда с ощутимым автор­ским «я».

Оперативный самостоятельный комментарий

Разъяснения и рассуждения по поводу события, выступающие как самостоятельный материал. Однако и тут, как и в других литературных формах оперативного комментирования, главным является поддержка «горячего» факта, «продление его жизни» в сфере внимания и интереса аудитории. Имеется в виду совсем свежая или сравнительно недавно возникшая ситуация, к которой возвращаются при неожиданном повороте событий или когда воз­никает необходимость пересмотреть сложившееся мнение.

Использование этой жанровой формы позволяет прояснить си­туацию, возникшую вокруг факта, происшествия, высказанного мнения. Позволяет рассмотреть ее с разных точек зрения, макси­мально приблизить к читателю, порой снизить до обывательского интереса.

Для современных газет и еженедельников оперативный ком­ментарий — пожалуй, обязательная реакция на любое событие общественной, политической и экономической жизни.

Вот, к примеру, комментарий «Сверхглубокая интеграция ро­ждает вопросы...»:

2 апреля, всего через четыре дня после подписания Договора об углублении интеграции между Россией, Белоруссией, Казахстаном и Киргизией, в Москве подписан договор об образовании Сообщества Белоруссии и России...

Своевременность и взвешенность четырехстороннего договора не вызывает сомнений. Но зачем одновременно с ним потребовался двусторонний договор?

(«Известия»)

Далее автор, апеллируя к фактам, рассматривает оба согла­шения, высказывая предположения о целях и перспективах реа­лизации каждого из подписанных пунктов. Ситуация, что называется, «разжевана» до предела, практически не оставляя мес­та для каких-либо вопросов читателя, — автор очень точно все объяснил (насколько это оказалось возможным в обстановке почти сиюминутной, при факте, еще не «отстоявшемся»,' — ведь комментарий появился буквально на следующий день после под­писания российско-белорусского соглашения).

Структуры комментария вариативны. Часто он строится так: суммирующий лид (итог события); разбивка-перечисление основ­ных проявлений события, его «прорастания» в действительность (каждое — комментируется); вывод о значении события. Один «блок», затем другой в наиболее логичном порядке: рассмотрение каждого фрагмента ситуации влечет за собой пояснение, и только потом рассматривается следующий фрагмент. Возможно взять за основу другой ход — «раскладывание мнений»: взглянуть на си­туацию с предполагаемых разных точек зрения и предупредить об этом читателя. Эти точки зрения могут быть персонифициро­ваны (точки зрения разных людей и лишь одна из многих — точка зрения автора). Третий вариант структуры: обрисовка си­туации, как она видится автору, затем обзор мнений причастных к ней людей, авторский комментарий их позиций, соображения насчет дальнейшего развития событий и возможного изменения позиций (прогностическая часть).

Открывает материал заявка темы, комментарийный повод:

Известный китайский экономист направил послание председате­лю КНР с требованием... Опять неспокойно в Пригородном районе Северной Осетии... Среди потрясений последних дней —убийство...

На первой полосе газеты «День» фотография... — бесконечная колонна пленных и подпись... Что бы это значило?

Комментарийный повод может быть заявлен ведущей строкой, выделенной шрифтом, часто — подзаголовком. ВЗРЫВ ЭМОЦИЙ НА КОНФЕРЕНЦИИ (заголовок). Профессор Манье обвинил аме­риканских ученых в нарушении договора о запрещении испытаний ядерного оружия (подзаголовок — «хедлайн»). Далее — коммента­рий по факту. Распространена форма комментария, открывающаяся «Цита­той дня» — парадоксальным или неловким, или «саморазоблача­ющим» высказыванием какого-нибудь заметного политического деятеля. Комментарии по трагическому факту чаще открывает «картинка». Иногда комментарийному поводу предшествует пре­амбула, передача сложившегося мнения: От встреч на высшем уровне ждут либо исторических прорывов, либо «новых страниц» в межгосударственных отношениях. Похоже, что от нынешнего визита... Часто в первых абзацах создается эффект конфликта. Иногда противоречивость мнений и поступков, ожиданий и ре­альности трактуется как парадокс.

Поскольку смысл комментария — в разъяснении и объясне­нии, очень важно не допускать, чтобы читатель потерял нить рассуждения. Необходимо максимально облегчить ему «перелеты» с абзаца на абзац, для чего нужны «связующие звенья» — слова и выражения, поддерживающие мысль и обозначающие ее пово­роты. «Указатели направления мысли» общеизвестны — это все­возможные «итак», «вдобавок», «разумеется», «более того», «понятно» и т. д. Рекомендуется иногда использовать метод «крючок абзаца», то есть начинать следующий абзац тем же сло­вом, каким закончили предыдущий («...что и побудило объявить об успехах. Успехи, однако, сомнительны...). «Крючком» может быть и слово, и целая фраза (чаще — цитата).