После этого, получив эту заверенную копию, наблюдатель, а это может быть и представитель средства массовой информации, журналист, пожалуйста, делает запрос на телефон в Центральной избирательной комиссии, чтобы, как только эти данные поступят по информационной системе ГАС "Выборы" в Центризбирком России или в комиссию субъекта, ему сообщили через sms-сообщение результаты голосования по участку, на котором он был. И номер его указывает.
Сверка.
А. А.ВЕШНЯКОВ
Да. Он сверяет с полученными ранее результатами, которым он доверяет, потому что он их сам видел, на его глазах они были зафиксированы на участке, с полученным через sms-сообщение. Никаких расхождений нет. Все ясно и понятно. Если есть расхождения – начинаются вопросы вплоть до судебных разбирательств. Это наряду с тем, что в течение суток результаты с каждого участка публикуются на сайте избирательной комиссии субъекта Российской Федерации, это не отменяется, само собой разумеется.
Мы это опробовали в Великом Новгороде на выборах, которые прошли осенью прошлого года, сейчас это будет применяться во всех 14 регионах, где будут проходить выборы депутатов законодательных органов власти Российской Федерации, с последующим применением на федеральных выборах Российской Федерации. Это то, что нам нужно искать и находить вместе, и я призываю к поискам такого рода находок и на этих парламентских слушаниях в том числе. Спасибо за внимание.
Можно уточняющий вопрос. А наблюдатель будет звонить в региональную избирательную комиссию или?..
А. А.ВЕШНЯКОВ
Это централизованный телефон Центральной избирательной комиссии Российской Федерации. Потому что данные, которые фиксируются в системе, являются достоянием избирательной комиссии субъекта и Центризбиркома России.
Очень хорошо.
А. А.ВЕШНЯКОВ
Многие говорят, что ГАС "Выборы" – это система для фальсификации итогов голосования. Я утверждаю, она как раз препятствует любой фальсификации на наших выборах. Вот для чего она сделана, и так она работает, и будет работать.
Спасибо, уважаемый Александр Альбертович. Причем Ваша последняя инициатива… Я знаю, о том эксперименте, который Вы прошлой осенью провели. Она действительно очень важна. Потому что, к сожалению, я сталкивался с фактами разночтений того протокола, который получен на участке, с тем протоколом, который в окончательной редакции введен в ГАС "Выборы". И вот эта новелла очень хорошая. В целом, Александр Альбертович, я Вас хочу поблагодарить.
И, коллеги, по поводу наших рекомендаций. В любом случае сегодня примем, Юрий Афанасьевич, их за основу. Будем вносить поправки. В том числе Ваши предложения будем учитывать. Предложения очень хорошие и особенно, я думаю, надо нам, как законодателям, думать по поводу ликвидации вообще любых ограничений по регистрации партий на выборах.
Если действительно у нас сейчас есть норма, что любая партия должна пройти сито Минюста… Понятно. Но зачем все эти маразмы, я по-другому не могу сказать, со сбором подписей? Мы же знаем, как собираются эти подписи. То есть сейчас у многих предложение вообще отказаться от подписей и оставить залог. Но на самом деле Вы еще революционнее идете и логичнее, правильно вообще отказаться от этого. Если политическая партия зарегистрирована в Минюсте, она имеет право принимать участие на выборах любого уровня. И не нужно огород городить и самим плодить нарушения, за которые потом снимают, идут споры. Спасибо.
Коллеги, я приглашаю на трибуну главного научного сотрудника Института государства и права Российской академии наук, доктора юридических наук, профессора Чиркина Вениамина Евгеньевича. Подготовиться Горбунову Валентину Павловичу.
В. Е.ЧИРКИН
Благодарю. Уважаемый Председатель, уважаемые коллеги! Учитывая ограниченность во времени, я коснусь только одного вопроса, вопроса о системности наших выборов. Но предварительно я хочу сказать еще пару слов.
Недостатки в нашем избирательном законодательстве проиллюстрировали выступившие до меня на трибуне. Но есть еще один недостаток, о котором не говорили. Это излишняя, чрезмерная, я бы даже сказал, пространность нашего избирательного законодательства. Если мы сравним наше законодательство о выборах с зарубежным, то наш закон о выборах Президента примерно в 60 раз длиннее французского закона о выборах Президента – 170 с лишним страниц. Это брошюра. Если мы сравним законодательство о выборах в нижнюю палату Парламента, то в Германии такой закон примерно в 25 раз короче.
Я говорю это вот для чего. Вопрос о том, для кого мы пишем наши избирательные законы? Если для граждан, то вряд ли они прочитают 174 страницы одного текста, плюс 174 страницы другого и так далее. Значит, есть простой выход. Центральная избирательная комиссия имеет право регулировать многие вопросы своими инструкциями. В наших законах много технических норм, которые не являются нормами законодательства, их вполне можно перенести на уровень регулирования Центральной избирательной комиссии. Тогда, может быть, и наши граждане будут читать наши законы.
Теперь попутно еще вопрос о том Избирательном кодексе, который был здесь затронут. Несомненно, необходима унификация. У нас в России не одна, а четыре избирательные системы. У нас действует мажоритарная система абсолютного большинства на выборах Президента, действует смешанная система в ряде субъектов.
В трех субъектах сейчас действует пропорциональная система и на выборах в Думу, наконец, на муниципальных выборах действует так называемая кумулятивная система. У нас название не придумано, поэтому я употребляю зарубежный термин – кумулятивная (совокупная) система.
Я думаю, что такой разнобой и ситуация, когда, скажем, в Московской области один порядок, а в соседней Владимирской – другой, вряд ли приемлема. Поэтому я за то, чтобы действительно выработать общие нормы. Почему, скажем, в Индии есть единый федеральный закон и для федерального представительного органа, и для представительного органа штатов? А ведь разнообразия там не меньше, там 19 языков. В одном штате Уттар-Прадеш до разделения два года назад было 150 миллионов жителей, больше чем в Российской Федерации. И во Франции, почему тоже существуют единые нормы по всей стране, требования и к выборам в представительные органы департаментов, и к выборам представительных органов коммун? Почему мы этот необходимый минимум единых требований не можем прописать в федеральном законодательстве, чтобы не возникали такие проблемы, о которых говорили Сергей Михайлович и Александр Альбертович?
Хочу сказать о другом, извините: переход к пропорциональной системе, который осуществлен, это несомненное благо. Можно привести ряд доказательств в пользу этого, и показать, что есть много контроля партий за своими избранниками, и лучше представительство различных социально-политических сил и другое. Но я все-таки думаю, что та пропорциональная система, которую мы выбрали, не самый лучший вариант, это все-таки повторение пройденного. И наша избирательная квота, которую мы называем избирательным метром, и те правила, которые приняли, это пройденное. Посмотрите материалы, которые нам розданы, последние избирательные законы новых государств: они все приняли другую избирательную пропорциональную систему – с рейтинговым голосованием. Иначе говоря, пропорциональную систему с преференциальным вотумом. Здесь есть люди, играющие в преферанс, надеюсь, они знают французское слово "предпочтение". Нет их здесь?
реплика
В президиуме нет.
В. Е.ЧИРКИН
В президиуме нет, но за него я не отвечаю, а вот публика… Преферанс на французском значит "предпочтение". Какая это система? Во-первых, необходим переход к многомандатным округам, небольшим по количеству избирателей. Для нашей территории это примерно 40–50, скажем, в Японии их больше – 21. И это переход к выдвижению партиями кандидатов с указанием имен. Наша избирательная система совершенно исключает индивидуализацию кандидатов. Избиратель получает бюллетень с названиями партий, а сведения о кандидатах где-то тогда-то были опубликованы. В каждой партии можно до 500 человек теперь. Если теперь у нас будет 15 партий, помножьте 500 на 15 и увидите, какие это десятки тысяч. Избиратель никогда их не читает, и не будет читать. А если мы сделаем 40–50 многомандатных избирательных округов, где каждая партия (их даже может не быть 15 в округе, может, будет и 10) будет выдвигать примерно 15 кандидатов, и в бюллетене будут указаны их имена, избиратель может выбирать. Сначала он голосует за партию, отмечает крестиком в этом же бюллетене, указывает свое партийное предпочтение. Затем он имеет преференцию, рейтинг, скажем, одну, две, сколько угодно можно установить.
И тогда он указывает в списках наиболее желательных для него кандидатов, это простая система вместо нашего первого избирательного частного (архаичного), да еще один раз надо делить после этого. И честно говоря, мы не знаем, как разделила избирательная комиссия, мы же не видим, как она делила, мы видим результаты.
Так вот, вместо этого первого, второго избирательного частного, есть система наибольшей средней, когда практически все места делятся сразу. Если не делятся, несколько мест остается, то по наибольшему остатку голосов, все просто. Но не с этого начинается, с того, что, как только мы определили по квоте, сколько мест положено партии, дальше смотрим на преференции, на рейтинг. И проходит тот кандидат, который набрал больше преференций у избирателей, а не тот, который стоит первым в списке.
Вениамин Евгеньевич, извините, пожалуйста, регламент. Заканчивайте!
В. Е.ЧИРКИН
Поскольку регламент истек, хотел бы только еще, если можно, одну минуту.
Давайте.
В. Е.ЧИРКИН
О проблемах, которые всех интересуют с выборами Президента и в Совет Федерации. Во-первых, проблем нет. Мы можем менять главы 3 и 8 Конституции. Для этого надо две трети голосов в Государственной Думе, три четверти в Совете Федерации, и одобрение трети субъектов. Сделать это можно, если есть желание. Можно?
Нет желания.
В. Е.ЧИРКИН
Если желания нет, другое дело. О Совете Федерации. Вообще-то говоря, выборы в Совет Федерации не исключаются. Ведь Конституция что нам говорит? Что мы имеем два представителя: одного от органа исполнительной власти субъекта, другого – от законодательного органа. Конечно, когда Конституция писалась, конституционно-правовой смысл, имелись в виду не выборы. Но если мы найдем мудрого юриста, он скажет, что, вообще говоря, это можно, если очень хочется. Если очень хочется, то можно.
Мы выдвигаем кандидатов по альтернативному признаку, скажем, двух или трех от органа исполнительной власти, двух или трех кандидатов от органа законодательной власти, а потом призываем граждан проголосовать.
Спасибо. Прежде чем я предоставлю слово Горбунову Валентину Павловичу, одна реплика у Юрия Афанасьевича Шарандина. Пожалуйста.
Коллеги! Когда мы говорим о выборах в Совет Федерации, должны ответить на два главных вопроса. Не зря ли после статьи 95 идет статья 96 Конституции, где сказано, что порядок избрания Государственной Думы и порядок формирования Совета Федерации определяется федеральным законом? То есть Конституция абсолютно четко, стопроцентно и навсегда развела два института – институт представительства и институт выборов. Поэтому подмена смысла "представитель" на самом деле с заведением туда содержания выбора – это отдельный разговор.
Кроме того, второй и гораздо более важный вопрос, от кого член Совета Федерации получает свой мандат? Вот я по этому больше не дискутирую, потому что это достаточно длительная тема. Но когда разговор мы об этом ведем, должны обязательно иметь в виду эти два ключевых вопроса.
Я не могу не вставить свою реплику на эту тему, потому что и формирование, и этот аспект, чьи представители будут выбраны всенародно членами Совета Федерации, можно решить в рамках действующей Конституции. Это сложно. И вот упрощенный вариант, допустим, какой мои коллеги, петербуржские депутаты предложили, не проходит. Его как раз полностью моментально разбивает аргументация Юрия Афанасьевича. Они нашли ответы и какую-то аргументацию, чтобы обойти.
Есть такой алгоритм. Там получится сложная ситуация, когда будет инициатива выдвижения, потом голосование, потом еще что-то. Мы вернемся все-таки на формирование. То есть такой непростой, но он есть. Он очень непростой и необычный, но, тем не менее, можно найти.
Я приглашаю на трибуну председателя Московской городской избирательной комиссии . Пожалуйста.
В. П.ГОРБУНОВ
Уважаемые коллеги, хотел бы начать свое выступление с самого актуального на сегодняшний день вопроса – с общего отношения к системе избирательных комиссий.
На мой взгляд, большой вред имиджу избирательной системы в целом наносят громкие политические заявления ведущих политиков страны, касающиеся избирательного процесса. При этом абсолютно неприемлемо, когда эти политики являются высшими должностными лицами. Свежий пример – с формированием Центральной избирательной комиссии.
, к сожалению, он ушел, направил в регионы письмо с предложением вносить кандидатуры в состав ЦИК и установил срок – до 10 февраля. А уже 7-го числа громогласно заявил, что они определились с фамилиями пяти кандидатов, которые будут утверждены верхней палатой. По-моему это просто наплевательское отношение не только к сенаторам, своим коллегам, когда фамилии объявляются до официального рассмотрения кандидатур на заседании, но и к регионам, которые хотели представить свои кандидатуры. Поставьте себя на место депутатов законодательных собраний, где эти заседания были намечены на 8-е, на 9-е числа. Нужно было тогда проводить такие заседания в законодательных собраниях или нет? Я думаю, что нам надо переходить больше к коллегиальности и в работе законодательных органов, и также в самой избирательной системе.
Проблем с нынешним законодательством у нас много. К сожалению, все что вносится, это действительно вносится в интересах партий, политиков. Так что блок, касающийся вообще интересов самой избирательной системы, а у нас на федеральных выборах там работают более миллиона человека в самом низовом звене участковых комиссий, к сожалению, не находит.
Я обрадовался, услышав заявление Александра Альбертовича, что пора заняться избирательным кодексом. Действительно, может, не дожидаясь двух федеральных кампаний, так как это очень важный будет закон, я думаю, что надо указом Президента, как гаранта Конституции, вообще образовать рабочую группу. Туда должны войти представители всех структур – и исполнительной власти, и законодательной власти, и судов, и ученые, и начать разрабатывать концепцию этого избирательного кодекса.
Хотел бы остановиться на двух проблемах, связанных с работой избирательных комиссий. Первая касается формы протокола по итогам голосований и подсчета голосов. На эту тему мы уже третий год говорим после каждой избирательной кампании. И мне не понятна позиция Центральной избирательной комиссии, которая почему-то не хочет поддержать предложения, идущие снизу.
На сегодня наша форма протокола самая сложная в мире, по-моему, включает в себя даже все то, что никакого отношения к итогам голосования, к итогам выборов не имеет. Естественно, это все приводит к трудностям при его заполнении, увеличивает время подведения итогов. Не буду называть все позиции (их 17), перед тем как перейти к подсчету голосов за партии или за кандидатов, 17 позиций надо заполнить. Причем вначале (условно) надо седьмую строчку заполнить, потом вернуться ко второй, то есть, знаете, как шарада: тут играем – тут не играем. Погашенные открепительные удостоверения, полученные, потерянные и так далее.
Честно говоря, чтобы составить эти все контрольные соотношения (штук восемь) в конце закона, которые надо проверить, наверное, высшее бухгалтерское образование надо нам иметь, чтобы члены участковых комиссий заполняли такой протокол. Причем практика всех избирательных кампаний показывает, что ошибки, которые действительно получаются в этих итоговых проколах, в основном, относятся к тем строкам, которые никакого отношения к раскладу голосов не имеют. Это потерянные, неучтенные бюллетени и так далее. И когда люди, перед тем как перейти к подсчету голосов, два часа пересчитывают неиспользованные бюллетени, а явка в среднем 35–40 процентов у нас, особенно на местных выборах, но мы делаем 90 процентов бюллетеней. Вот они сидят и все пересчитывают.
Вот сидят и все пересчитывают. Один бюллетень не сошелся, все по новой, хотя всех интересуют результаты. Поэтому я думаю, что надо все-таки к этой проблеме вернуться и действительно пойти навстречу миллионам людей, которые мучаются после 12 часов организации голосования. Во-первых, упростить форму протоколов, это позволит уложиться на формат А4, потому что копию двойного бюллетеня на сегодняшний день… ни в одной школе нет ксерокса формата А3. Оставить там только то, что касается выборов и раскладки голосов, остальное все это оформлять актами. Это первое.
И второе, надо пересмотреть порядок подведения. И наблюдателей, членов комиссии с совещательным голосом, доверенных лиц, всех интересует одно – расклад голосов. Если раньше… Вот мы занимаемся автоматизацией участковых комиссий: сканеры ставим и так далее. И на сегодняшний день мы все равно даже на тех участках, где идет автоматизация или электронное голосование в порядке эксперимента было, мы все равно не можем получить результаты до тех пор, пока все эти процедуры… не порежем все эти неиспользованные бюллетени.
Хотя в 1996 году мы в Митино в порядке эксперимента эти КОИБы (комплексы обработки избирательных бюллетеней – примеч. ред.) ставили по всему району и через 15 минут имели результаты. Если мы изменим порядок, значит, в 9 часов, когда закроются избирательные участки в Калининграде и можно будет объявлять, мы действительно можем по всей стране давать предварительные результаты. Чем быстрее результаты будут опубликованы, тем больше доверия к выборам.
И вторая проблема, на которую хотелось обратить внимание, – это функция избирательных комиссий по составлению протоколов об административных правонарушениях. Раньше это было право, после решения Верховного Суда, теперь это обязанность.
В 2005 году при выборах в Московскую городскую Думу у нас появился писатель, потом выяснилось, что у него 2 класса образования. Он здесь недалеко в переулочках жил, и общался с нами потом его представитель, нотариус, с официальной доверенностью. Потому что он, когда первый раз пришел, мы ему задали вопрос, он ничего ответить не мог.
Он занимался чем? Он представитель одной из партий был. Он получал все газеты и, наверное, партия. И на каждую статью, касающуюся выборов, он требовал составить административный протокол. Каждый день он приносил от 7 до 12 заявлений. И вместо того чтобы заниматься организацией выборов, наши юристы были вынуждены заниматься этим.
Я уже не говорю о том, что протокол можно составить на добропорядочного нарушителя, который сам захочет прийти. Вы где-нибудь видели таких? Как только речь касается типографии, тут же директор или на больничном или в командировке и так далее.
Приводом заниматься, я считаю, что вообще это… У меня есть статистика… В 2003 году при выборах депутатов Государственной Думы избирательными комиссиями субъектов был составлен 81 протокол. Окружные комиссии, 225 окружных комиссий, составили 132 протокола по всей стране. Судами назначены наказания только по 78 делам. 125 дел прекращено. Ну почему мы считаем, что в системе прокуратуры, милиции… Люди специально 5 лет учатся в Высшей школе милиции, в следственных… А здесь… Я понимаю, что в комиссиях субъектов, там есть юристы, а что мы хотим от окружных комиссий, от территориальных на местных выборах?
Я думаю, что эти вопросы надо решать и освобождать систему избирательных комиссий от функций, которые им не свойственны. Комиссии должны заниматься организацией выборов, а не карательными функциями. Спасибо.
Спасибо, Валентин Павлович.
Александр Владимирович Иванченко, прошу Вас.
И, Елена Павловна, подготовьтесь, пожалуйста.
Я прошу прощения, одну секундочку.
Уважаемые коллеги, одним из результатов наших сегодняшних слушаний будет обязательное распространение среди всех заинтересованных людей полной стенограммы. Поэтому каждый сможет найти для себя то, что он считает необходимым: для избирательных комиссий всех уровней – возможно изменение системы работы, для законодателей – предложение подумать о новых законодательных инициативах, для политических партий – аргументы побороться со своими противниками и так далее.
Я еще раз прошу извинения.
А. В.ИВАНЧЕНКО
Председатель Совета директоров Независимого института выборов.
Но это не за счет моего времени, пять минут буквально. Спасибо.
Уважаемые коллеги, я считаю, что сейчас говорить о каких-то мелочах уже поздно. Есть такая поговорка: "Поздно, Нюся, пить "Боржоми", когда почки отвалились". Это болезнь, с которой бороться уже трудно.
С нашим избирательным законодательством по тем технократическим предложениям, с которыми в очередной раз выступают, говорить бесполезно. Наше избирательное законодательство находится в глубоком кризисе, и буквально полгода назад, перед октябрьскими выборами, на заседании партийного «Клуба 4 ноября» состоялся подобный «хурал», где все послушали, послушали, а, как говорится, Васька слушает да ест. И наша ныне правящая партия делает то же дело, что и КПСС 20 лет назад.
Я в то время уже работал в системе избирательных комиссий и могу сказать, как мы не критиковали этого «Ваську» 20 лет назад, говорили, что выбирать 750 народных депутатов СССР от общественных организаций в обход избирателей и прямого всеобщего равного избирательного права… Он все выслушал и сделал по-своему. И 750 депутатов (из 2250 – примеч. редактора) были избраны в обход всеобщего равного прямого избирательного права и в обход тайного голосования к тому же.
Что стало результатом? Результатом стала полная делегитимация того органа власти, Съезда народных депутатов СССР, на который тогда мы проводили избирательную кампанию.
России чудом повезло, что у нее не оказалось этой массы общественных организаций, от которых были сформированы 750 народных депутатов Союза ССР. Российская Федерация не проводила выборы от общественных организаций, и все народные депутаты РСФСР были избраны от территориальных и национально-территориальных округов. И это нам позволило на хребте Российской Федерации вытащить, сохранить союзную государственность.
Почему я об этом говорю, уважаемые коллеги? Потому что избирательное законодательство, как ты его не реформируй, как ты его не совершенствуй, оно выражает свою суть, оно закрепляет соотношение политических сил. Об этом говорили и Лассаль, и Ленин. И нынешнее избирательное законодательство закрепило те самые преференции исключительно для одной политической партии. Это реальность. Если кто-то с этим будет не согласен, то, очевидно, нужно поднять все принятые поправки за 2006 год. Такого обилия поправок, которое страна перенесла за 2006 год, не было за все 15 лет реформирования избирательного законодательства.
Это о чем говорит? Об истерике в этой партии, которая понимает, что почва из-под ног уходит…
Александр Владимирович, я прошу, мы не на партийном митинге, поэтому любые экспрессивные неуместны.
А. В.ИВАНЧЕНКО
Я привожу сейчас примеры…
Примеры какие угодно…
А. В.ИВАНЧЕНКО
А агитировать по мелочам бесполезно.
А экспрессии типа истерики… Это лексика для другой аудитории.
А. В.ИВАНЧЕНКО
Хорошо. Я привожу примеры. Наша избирательная система построена на принципах всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. То, что сделали коммунисты в 1987-м, 1988 годах, они начихали на эти четыре принципа.
Я Вас еще раз прошу, лексика… (Оживление в зале.)
А. В.ИВАНЧЕНКО
Я извиняюсь еще раз. Эти принципы были проигнорированы, и наша избирательная система, которую мы тогда взяли на вооружение, практически делегитимировала союзные органы власти.
Сейчас нынешняя система также ушла от принципа всеобщего избирательного права. Что это означает? Что у нас в Конституции есть одно единственное ограничение: не могут принимать участие в выборах лица, находящиеся в местах лишения свободы по приговору суда, и всё, больше никаких ограничений быть не должно.
В поправках 2006 года уже за административные правонарушения мы поражаем в избирательных правах российских граждан. Ну, куда это годится? Кому это нужно? И делается это под предлогом борьбы с терроризмом.
Дальше. Равные избирательные права. У нас сейчас три парламентские партии – льготники, имеющие колоссальные преференции за счет государственного бюджета. Им не надо ни подписи собирать, ни залог вносить. А другие субъекты политической жизни должны у кого-то ходить просить деньги, должны набирать волонтеров, которые будут собирать эти подписи для того, чтобы их потом уполномоченные НКВД вычеркивали и говорили, что это недействительно, это недействительно. Кстати, с какой стати эти уполномоченные органы проводят проверку подписных листов
? Это обязанность избирательных комиссий, исключительно их компетенция. И если приглашаются следователи НКВД, то они … (Шум в зале.)
реплика
Ну, нет такой организации.
А. В.ИВАНЧЕНКО
Да, я понимаю, если приглашаются следователи из МВД или миграционной службы, когда они участвуют в уголовном процессе, они подписку дают, они как фигуры участвуют в этом процессе и отвечают по закону и личной репутацией. Сейчас же, когда мы приглашаем этих специалистов, экспертов, они практически за свои действия не отвечают. Приходится отдуваться потом избирательной комиссии. Страдают партии. Наконец, принцип прямого избирательного права. Мы урезали в правах два года назад всех избирателей, они потеряли право на самовыдвижение.
С чего начиналась перестройка, демократизация избирательного права? С того, что граждане в пику КПСС получили возможность самовыдвинуться. Сейчас мы их опять вернули в то положение, в котором они находились при монопольном положении КПСС, потому что только партии на предстоящих выборах 2007 года выдвинут своих кандидатов. Беспартийные граждане, а их более 100 миллионов, не смогут реализовать свои конституционные права и участвовать в избирательной кампании по пропорциональной избирательной системе.
И, наконец, тайное избирательное право. Уважаемые коллеги! Ну, мы не можем тайну гарантировать уже при прокручивании лототрона, который распределяет места в избирательном бюллетене. О каком тайном голосовании мы будем говорить дальше? Это элементарные вещи, которые могут гарантировать избирательные комиссии. Я помню, как мы проводили первые эти лототроны, когда распределялись места. Невозможно было комару пролезть туда, подсунуться, для того чтобы что-то там сделать. Но почему это делается сейчас во всех регионах? Уже в восьми регионах одна известная партия, как сейчас принято говорить, получила первые места в бюллетене. Уже в восьми регионах, уважаемые коллеги, из четырнадцати. Но это же очень серьезные вещи! Об этом нужно трезвонить во все колокола. Я не могу спокойно об этом говорить. Если вы так здесь уже успокоились все, то я, извините, хожу по улице. Для того чтобы попасть сегодня на заседание на эту конференцию, пришлось простоять полчаса на входе. Проходят одни режимные лица. А другие люди стоят, мерзнут на морозе, не могут войти в здание.
Уважаемые коллеги! Я все-таки считаю, что …
Режимные лица – это не оскорбление.
А. В.ИВАНЧЕНКО
Да. Уважаемые коллеги! Я заканчиваю свое выступление эмоциональное, потому что говорить на бюрократическом жаргоне очень сложно. Мы говорим об избирательном праве. А оно не подчиняется бюрократическому стилю. Это – народовластие. В результате реализации конституционных принципов народовластия мы формируем, избираем легитимные органы власти, которые будут конкурировать с другими парламентами, с другими странами. И наша российская демократия будет, я не хочу сказать, впереди Европы всей, но она будет конкурентоспособна. Мы сейчас стремительно утрачиваем конкурентные качества, которыми должны обладать представительные органы власти в нашей стране. Спасибо.
Спасибо.
Прошу, Елена Павловна Дубровина, член Центральной избирательной комиссии Российской Федерации.
Е. П.ДУБРОВИНА
Уважаемые президиум, уважаемые участники парламентских слушаний! Я, как член Центральной избирательной комиссии, хотела бы все-таки обозначить несколько конкретных проблем, которые проявляются в избирательных кампаниях почти во всех субъектах Федерации и почти во всех кампаниях, и предложить некоторые варианты решения этих проблем, скажем так.
Уже во вступительном слове Председателя верхней палаты было сказано, что существует очень много проблем по вмешательству во внутрипартийные дела со стороны избирательных комиссий во время избирательной кампании.
Я считаю, что это очень важный вопрос, потому что буквально 2005–2006 годы ознаменовались тем, что многие партии были сняты с дистанции, были исключены из избирательных кампаний именно по этой причине, когда вдруг конференции, на которых были приняты решения о выдвижении списков кандидатов или просто кандидатов, признавались незаконными.
Я обращаю на это самое серьезное внимание, потому что считаю, что в этом скрыта, в общем-то, некоторая правда. Пока ни закон о выборах, ни закон о партиях, не содержит нормы, по которой бы конференция могла бы быть вообще признана незаконной. Исходя из совокупности норм это возможно только по решению суда по иску регистрационной службы.
Однако что показала практика? Наши избирательные комиссии субъектов Российской Федерации, комиссии нашей системы брали на себя такую функцию и на основании писем регистрационной службы, федеральной регистрационной службы, или соответствующих писем из прокуратуры признавали конференции незаконными.
Я полагаю, что это очень серьезный пробел в законодательстве, и необходимо, прежде всего, определить орган и порядок признания незаконными конференции, потому что тогда это привнесет некоторую стройность системы в избирательный процесс. Потому что сами понимаете, когда конференция признается незаконной, это на самой первой стадии избирательного процесса, партия исключается из участия в выборах.
Далее… Ну, я должна сказать, может быть, просто для картинки, почему некоторые комиссии признавали конференции незаконными. Допустим, кому-то не понравилось, что представителей комиссии не пригласили на эту конференцию. Есть такая обязанность у партий, но нет такой санкции, как признание незаконной конференции. Кому-то вдруг не понравилось, что не было представителей на конференции от некоторых местных отделений. Кому-то не понравилось даже, что якобы на конференции не обеспечивается тайна голосования членов конференции, участников конференции.
Сами понимаете, что это вообще никакого отношения к выдвижению кандидатов не имеет. И поэтому где-то Центральная избирательная комиссия подправляла такие рьяные, скажем, избирательные комиссии, где-то проходили судебные процессы, а где-то партии сходили с дистанции и больше уже не возобновляли свои потуги.
Следующий вопрос, на мой взгляд, очень важный. Я считаю, что стадия заверения списков, когда партии только выдвинули и представляют эти документы в избирательные комиссии, не должна предполагать вообще отказа в заверении списков. Наше законодательство несколько странно формулирует эту стадию. Нет вообще правового обоснования. Что такое заверение? Что после этого случается? Прописано, скажем, достаточно слабо. На мой взгляд, законодателям необходимо на это обратить внимание. Почему? Потому что, собственно говоря, основания для отказа в заверении списков те же, что и основания для отказа в регистрации, за исключением вопросов, связанных с подписями и залогом. Остальное все одно и то же, потому что одни и те же документы представляются на этой стадии.
Но федеральный законодатель сейчас обязал комиссии (на стадии регистрации – примеч. редактора) представлять всем партиям замечания, для того чтобы она могла устранить, вплоть до замены документов, если они неправильно оформлены... На стадии же заверения, она вначале идет, и ничего этого нет. То есть по тем же самым причинам можно сразу отказать партии в заверении. А можно «помурыжить» партию, что и происходит во время многих кампаниях. То есть комиссия начинает говорить: этот документ вроде нравится, а этот не нравится, заберите, придите позже, и тянет время. Время, которое необходимо партии, для того чтобы открыть счет, иногда это бывает проблематично и на недели растягивается, Время, чтобы собрать подписи или собрать деньги, аккумулировать деньги для залога и внести залог.
Все это, я считаю, искусственные проблемы, которые достаточно легко решаются. Я полагаю, что на стадии заверения должна быть только техническая такая стадия, когда говорится: вот Иванов, Петров и так далее, сколько их – 30, 20, 500 человек? Главное, чтобы были прописаны правильно их имена. У нас бывает такое, что в списках Алексея с Александром могут путать и так далее.
То есть вот главное: сколько кандидатов, кто за кем стоит. А весь пакет документов за три дня невозможно проверить и оценить, правильно или неправильно они оформлены. Все остальное – на стадию регистрации, я полагаю, это было бы правильно. Потому что у нас в этой кампании, которая до 11 марта будет завершена, уже есть порядка шести отказов в регистрации списков. Это те, кто сошел с дистанции. А многие просто дважды, трижды вносили. Я считаю, что это неправильно.
Что касается региональных групп, это очень серьезный вопрос, потому что он все дальше и дальше, скажем, углубляется в эту проблему. уже обозначил эту проблему, но я хотела бы два слова буквально сказать.
Это началось с того, что некоторые наши регионы стали в своем законодательстве жестко регулировать порядок формирования списков, то есть в списке должно быть столько региональных групп, сколько одномандатных округов. Допустим, 25 одномандатных округов – 25 мандатов распределяются по списку. Тогда законодатель придумал 25 региональных групп, причем в каждой региональной группе не меньше двух кандидатов и не больше трех.
Можете себе представить, что это вообще такой за список. Это просто удивляет. Получается, два человека решают все. Если меньше на одну группу будет, то список снимается, если 24 вдруг. Если в любой из групп будет меньше, чем два человека, то есть один человек остается, а два человека уходят, список тоже снимается. Это невероятные сложности и, я считаю, абсолютно необоснованные, потому что многие партии не претендуют на все мандаты. Они претендуют, допустим, на половину. Их нельзя заставлять набирать такое количество ненужных, скажем, кандидатов в списки, потому что не все идут тогда, когда они понимают, что им ничего не светит, они не могут быть депутатами. И тогда партия вынуждена что делать? Иногда я видела такое. Набирать студентов. Восемнадцатилетние студенты заполняют список и выборы превращаются непонятно во что. То есть что-то уже не серьезное, элемент несерьезности привносится сюда. Я полагаю, что нельзя искусственно заставлять выборы вот так… Скажем, портить общий фон на выборах.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 |
