История цивилизаций – это круг бесконечно повторяющихся случайностей (стр. 8 )

Махнув рукой своим спутникам, пока еще безымянным Волкам, он поправил костяную пластинку, берегущую глаза от непривычно яркого света и двинулся вперед.

Вот уже больше двух лун как их племя пустилось в путь, пытаясь выжить после битвы богов. Боги дрались между собой, но искры от их огненных топоров опалили всю землю и живущих на ней. В тот день погибли многие из племени, но выжившим было не легче. Боги или погибли или покинули их, так как после той ночи на землю пришел холод, который погубил зверей, а выжившим Волкам пришлось питаться трупами, как простым пожирателям падали.

Белый Волк все еще ощущал стыд, при воспоминании, о том, что ему пришлось есть, для того что бы выжить. Выжить хотелось не только ему, но и хищникам, с которыми постоянно происходили стычки. В конце концов, даже мерзлых трупов не стало, и племени в поисках еды пришлось отправиться на юг, на проклятые земли – иного выхода не было. Теперь он, с несколькими молодыми Волками продвигается впереди племени, добывая для всех еду.

Советники говорили, что их предки пришли на земли, где всегда темно, спасаясь от врагов, принесших смерть. Еще они говорят, что лежащие впереди долины прокляты, и вступившего на них может ждать. Смерть сзади – от голода, и смерть впереди. По крайней мере, раньше их точно ждала смерть, а теперь есть надежда принести в шатер мясо, ведь впереди, возле леса паслось стадо большерогих оленей. Похоже, удача повернулась к ним лицом, и еще к вечеру они будут с добычей.

Эти мысли крутились в голове Белого Волка, когда в небе раздался хлопок. На Белого Волка и его спутников, как и много раз до этого, опустилась липкая влага, заставляя чихать. Белый Волк громко выматерил духов, которые творят им пакости, а затем послал спутников вперед. Завывая и размахивая зажатыми в руках копьями, молодые Волки побежали вперед, загоняя обнаруженных оленей в лес. Белый Волк не спеша, следуя указаниям Советников, умылся снегом, и степенно последовал за молодыми Волками, заранее предвкушая вкус теплого, еще дергающегося в руках мяса. Эти важные мысли заслонили и вытеснили все остальные мысли о богах и демонах.

Среди снегов жило не только племя Волков. Все племена были недовольны, подвергаясь обработкам Руми, но, кляня злых духов, демонов и прочую нечисть они неуклонно продвигались на юг, постепенно заселяя пустующие просторы. Одни Советники догадывались, что происходит, но они ничего поделать не могли, и поэтому хранили молчание.

* * *

Дорога в один конец – только так можно сказать о отправке на Землю отколовшихся от нас Ариев. Все произошло буднично и прозаично, как и должно было быть. Они добились своего, оказались на Земле, куда так стремились, и с этого времени эти Арии пошли своей дорогой, строя свою цивилизацию и творя свою историю, а поверившие мне и оставшиеся на Луне Арии произнесли клятву верности кланингу.

Когда-то, думая, что на Земле больше не осталось людей, я собирался туда отправить «несогласных». Теперь обстоятельства изменились, но от своего решения я не отказался, и небольшая капсула забросила их на планету.

Оторванные от родной и привычной среды обитания, надеясь только на себя и окружающих – они влачили на планете довольно жалкое существование. Первым из них погиб Виктор – его убили в первые – же секунды после высадки, злясь на него за провал переворота, и опасаясь какой ни будь новой выходки с его стороны.

«Несогласные» жили недолго, и не оставили после себя никаких следов, растворяясь среди новых племен Земли.

По крайней мере, так я считал.

* * *

Было время отдыха, когда включился браслет на моей руке, предупреждая о выбросе энергии в хранилище. Этому могло быть только одно объяснение, и я, не раздумывая, побежал туда.

Посреди зала сиял шар. Свершилось! Наконец это произошло! Хранитель не пропал в недрах Вселенной, он вернулся. Я думал, что он материализуется на прежнем месте, посреди силового поля, которое покинул, но это оказалось не так. Все трудности, с которыми мы столкнулись, доставляя корабль с этой станиной, оказались не нужны.

Только теперь меня догнали Элия и Лукас, которому она сообщила о происшествии.

– Я подойду и поговорю с ним, а вы подождите меня здесь. Больше никому не сообщайте, что Хранитель вернулся.

Подойдя к шару, я коснулся его рукой, и буквально был вытянут из тела.

– Гей – хо, Влад, долго же я тебя ждал. Ты не очень торопился ко мне.

– Это ты, Лео, – я был удивлен и не мог даже подумать, что могу еще когда нибудь поговорить с дедом.

– А то кто же. Я ведь не мог не прийти к моей гордости. Ты смог сделать то, что не вышло в молодости у меня. Даже твой отец, в конце – концов, признал мою правоту.

– Как там, на звездах?

– Звезды не ждут вас, и завоевать их будет нелегко, но тебе, наверное, хочется узнать, как я чувствую себя после смерти? – в голосе деда чувствовалась явная насмешка.

– И это тоже.

– Жить лучше. Я лишен многих радостей, доступных живым, но в моем теперешнем состоянии есть свои преимущества. Я побывал на всех открытых нами планетах, разговаривал с интересными людьми и нашими предками. Впрочем, что рассказывать об этом. Когда мы ступим на Путь, ты узнаешь многое из того, что известно мне и остальным эргонам.

Появилось и сразу же исчезло знакомое ощущение перемещения через зеркало. Я ощутил себя частицей некоего огромного мозга, тысячи пейзажей незнакомых планет появились у меня, можно сказать, как перед глазами, а чужие знания хлынули в меня, переполняя информацией. Покой, сравнимый с блаженством, вот основное чувство, которое ощущал я, находясь в Пути.

– Гей – хо, Влад, встряхнись, ты еще не готов принадлежать Пути, слишком много судеб Ариев связано с тобой. Давай лучше прошвырнемся по планетам. Не возле всех пригодных для жизни планет есть эргоны, но почти в каждой системе находится кто-то из нас.

Миг переноса, и я оказался над зеленым океаном джунглей. Пребывание в Пути не прошло бесследно, и я знал все об этой планете.

– Ты уже овладел переданными тебе знаниями?

– Да.

– Тогда ответь, какая главная опасность поджидает Ариев на планетах?

– Вирусы, бактерии, плесень, – ответил я.

– При жизни мне часто говорили, что на других планетах мы не будем подвержены болезням. Но если мы можем есть пищу с этих планет и дышать ее воздухом, то и нас могут есть ее обитатели. Ответь, почему к звездам надо идти через эту планету?

– Здесь находиться Голубая плесень. И этим все сказано.

Мы перемещались по пространству, посещали разные планеты, и везде Лео спрашивал меня, пытаясь понять, как я усвоил новые знания.

– В трудную минуту ты сможешь обратиться к Хранителю, и он всегда придет на помощь, но старайся делать это как можно реже. Для человека общение с Путем не проходит бесследно, а, кроме того, время для нас с тобой течет по–разному. Ты увидишь, что остальные не заметят твоего отсутствия. Время, которое я провел, ожидая тебя, было для меня вечностью.

На месте вашего обитания останется маркер, электронная копия эргона. Установи в ней компьютер, и любой желающий сможет выбрать точку, куда он хочет попасть. Все это автоматически скопируется в любом посещенном вами месте. Все просто. А пока прощай, Влад.

– До встречи, Лео, – но я говорил уже с пустотой.

– Что случилось? – спросила Элия, стоя возле меня.

– А что вы видели?

– Ты прикоснулся к шару, и он исчез.

– За это время я успел побывать на других планетах. Некоторые из них прекрасны, как Земля до катастрофы, но все придется добывать с боем.

– А разумная жизнь на них есть, – спросил Лукас, – или мы одни во Вселенной?

– Сотни рас, но лишь пять из них перешли в технологическую эру, а одна раса знакома с космическими путешествиями и распространила свое влияние на три звездные системы. Остальные достигли уровня Ариев до вторжения Ариканцев, и на этом затормозили. Пять или шесть рас погибли от собственной глупости – они применили на своей планете в войне слишком много ядерного оружия. Пятьдесят систем заражены Чужими, и вероятно, что они пришли из системы Проксима, которая находиться в середине этой сферы. Все планеты система Проксима безжизненны, возможно, создатели пауков были уничтожены своими созданиями.

– Что ты думаешь предпринять в этой ситуации? – спросил Лукас.

– Завоевывать звезды. На новых планетах места хватит всем, но мы выберем лучшие из них – на правах первооткрывателей. Мы начнем из планеты Ш’акил, а поселимся на Рениде. В связи с этим, на Базе надо постепенно увеличить силу тяжести. На Рениде она на пятнадцать процентов больше чем на Земле. Нам лучше привыкнуть к этому постепенно.

* * *

В этот вечерний час, когда солнце не светило так ярко, как днем, мы с Элией устроили прощальную прогулку. Не скажу, что мы не будем видеться, просто мне предстояло долгое время провести вдали от нее. Не знаю, как вам, а мне свидания по обзорному экрану не могут заменить общение с любимым человеком.

Мы с Элией шли по траве среди высоких деревьев. В вышине гасло солнце, и на его месте зажигались звезды. Все это происходит не на планете, а глубоко под поверхностью Луны. Иллюзию солнца, звезд, и плывущих в вышине облаков придумал и воплотил в жизнь Гариэль. Он, один из первых вышедший из статиса, обратил внимание на убожество нашего поселения. Я был с ним согласен, и потому с радостью принял его предложение – поработать над украшением нашего места обитания. Надо сказать, что зрелище вышло незабываемое. Я даже не мог надеяться на такой эффект.

Гариэль попал в наше хранилище не случайно, ведь я при каждой возможности делал копии с прошедших через наши лаборатории знаменитостей. Гариэль прошел процедуру иммунизации, собираясь поработать на Внешних землях, но этому помешали Чужие. Теперь он рисует космос, собираясь в будущем поработать на новых планетах.

Сегодня выдался свободный и спокойный вечер, поэтому я воспользовался возможностью пройтись по нашему поселению и поговорить с женой.

– Оказалось, что в этот период я не могу покинуть тело. Нужно все время опираться ему. Он, хотя и не вполне разумен, но может воспользоваться моим мозгом для собственных нужд, – рассказывал я Элии про свое затруднение.

– И какое это чувство? Ты ощущаешь, что внутри тебя находиться чужое тебе существо?

– Никаких изменений. Просто в определенный момент замечаешь, что не ты сделал жест рукой, а кто-то за тебя. Потом руки и ноги вовсе перестают слушаться. Теперь я знаю, что должно произойти, и буду сопротивляться.

– Что это за странное название, Ш’акил. Ты где его слышал?

– Это имя жителя Марса, который разработал и выполнил перемещение Луны к Земле. Он сам при этом погиб.

– И ты решил в его честь назвать открытую планету?

– Нет, просто систему, на планете которой обнаружена Голубая плесень, обследовал Ш’акил. Логично называть новые планеты именем опекающих их эргонов. Эргон Ш’акила перемещал меня через пространство. В будущем он поможет пройти туда исследователям, только не на Ш’акил 7, которая вся заражена плесенью. В системе Ш’акил нам больше подходит вторая от светила планета. Масса дармовой энергии и возможность быстрого избавления от ошибок. На Ш’акил 2 будут наши исследовательские комплексы, к строительству которых уже приступили пауки. Первой планетой, которую мы заселим, будет Ренида 3, как наиболее благоприятная для проживания. Тебе там понравиться. Тебе и нашим детям, – я нежно приложил руку к ее заметно выделяющемуся животику.

* * *

Наше потомство будет нуждаться в жизненном пространстве, а просто заселить новую планету и жить на ней не выйдет. Первое время даже наша методика иммунизации не сможет быть эффективной против инопланетных вирусов. На Земле мы делали отбор культур вирусов и бактерий с живых людей, у которых имелся, хоть и небольшой, но иммунитет. Здесь все по иному, и нам придется самим стать подопытными кроликами, на себе проводить все исследования. Тактика этого проста – проникновение на планету, прогулка по ней и сбор микроорганизмов – естественно собственным телом, а потом возвращение на Базу.

Голубая плесень будет средством обезопасить некоторых из исследователей от заражения, ведь она является совершенно уникальной культурой вирусов, которые питаются другими культурами вирусов и бактерий. Плесень была бы прекрасным симбионтом, если бы не пыталась захватить под свой контроль тело хозяина.

Естественно, проводить все исследования придется с максимальной предосторожностью, стараясь не заразить всю Базу Плесенью или другими инопланетными «сюрпризами». Безопасные для исследования лаборатории стали нашей проблемой №1.

Когда мое тело захватила инопланетная особь, мне пришлось его покинуть. Неприятное это ощущение, когда твоим телом управляет кто-то другой, и ты не можешь этому помешать. Я совершенно был не готов к таким активным действиям со стороны Голубой плесени. Когда «несогласные» пытались совершить переворот, я с легкостью вошел в тело их лидера. У меня вышло управлять телом другого человека, но не получилось совладать со своим, захваченным инопланетным вирусом. Покинутое тело впало в ступор, оставив пришельца не с чем. На этом мои действия закончились, а телом занялись микробиологи, стараясь понять причину столь активных действий вируса.

В лабораторию прошли два человека, добровольца, которым предстоит в ней остаться, а иначе нельзя. Ш’акил раньше был обитаемой планетой, пока на ней не вывели эту плесень. Плесень уничтожила весь животный мир, а потом разумных обитателей. Единственные сохранившиеся развалины на планете лежат среди пустыни, вдали от болот и водоемов, но это не спасло от порабощения его жителей. В городе нет ни одного скелета. Все его обитатели покинули город, захваченные плесенью. Последние их годы жизни были ужасны, ведь разве не ужасно медленно умирать, зная об этом и не имея возможности изменить свою судьбу. Поэтому из лаборатории никто не выйдет. И только поэтому я решительно запретил опыты с вирусами, которые проводил Руми и его ученики.

– Начинаем вскрытие, – донеслось сообщение исследователей. Бесстрастная камера фиксировала все их действия и слова для архива и последующего анализа.

– Похоже на то, что плесень не захватила мозг, а заменила его ткани своими. Все органы пронизаны тканями плесени.

Я обернулся к Феди, который вместе со мной наблюдал за операцией, и сказал:

– Просмотришь и выберешь, что мне может пригодиться в следующий раз, а мне сегодня надо побывать еще в некоторых местах.

* * *

– Как ты к этому пришел, – мне был интересен сам мыслительный процесс Гунниса.

– Просто обратил внимание, что рама зеркал слишком массивная. Нам ведь необходима не красота рамы, а ее функциональность. Внутри рамы создается поле, но оно никак не влияет на раму, не деформирует ее.

– И сколько зеркал тебе удалось соединить в одно?

– Толщина зеркала всего один дюйм, но в этом дюйме удалось собрать сто семьдесят два компонента, – с гордостью произнес Гуннис.

Ему есть, чем гордиться, ведь толщина одиночного зеркала больше двух дюймов. Нами используется для перемещений десятка три – четыре направления, но зеркал, естественно намного больше.

Мы находимся в единственной очень большой лаборатории, остальные у нас намного меньше. Здесь доводятся до совершенства идеи и изобретения. Работа в коллективе принесла много пользы, и новое зеркало принадлежит к числу усовершенствований этой лаборатории.

Ранее все эти Арии были разбросаны по кланам, их изобретения держали в тайне. Многие из собранных здесь гениев в родных кланах были на правах безумцев, их идеи никого не интересовали. Я собрал всех этих «безумцев» возле себя, и результат не заставил себя ждать. Меня самого многие из покойных кланингов считали безумцем, и созданному мной клану не прочили долгого существования. Через год они поняли, как ошибались и в моем отношении, и в отношении покинувших их кланы Ариев, но было поздно. Я никогда не стремился к власти, ведь она была для меня лишь инструментом, который выводил меня к звездам. Я мог стать первым кланингом, объединившим Ариев, но вмешались Чужие, и я кланинг жалких остатков Народа.

- Расскажи Гуннис, как прошли испытания проэктора? – обернулся я к нему.

- Мы с Герлишем запустили в сторону астероидов три проэктора. Они настроены реагировать на излучения работающих пауков, и вероятно что-то обнаружили, так как контакт с ними был прерван.

- Запусти в ту часть поля астероидов два или три десятка проэкторов, и кого ни будь на флаере – для контроля. Три дня в ту сторону, столько же назад и там дня два – можно обойтись и без зеркала в флаере. Покажи мне последнюю модификацию проэктора.

- А он находиться у тебя за спиной, - усмехнулся Гуннис.

Я посмотрел в указанном направлении.

- Четыре фута длины, из которых излучатель, сенсоры поиска и двигатели заняли полтора фута, а в остальном пространстве находятся накопители.

- Зачем так много энергии?

- Чтобы прожечь в берсерке дыру, влететь туда, а затем разрушить накопители. Взрыв равен по мощности ядерному заряду бомбы с берсерка. При этом нет никакой радиации и очень много электромагнитного излучения. Вся электроника будет разрушена.

- Вот тебе и разгадка исчезнувших проэкторов. Один из них сработал и вывел из строя остальные.

- Это невозможно, у них сильное защитное поле, и оно поглотит весь спектр ЭМИ, - ответил Гуннис, - скорее всего, в том месте было несколько объектов, или они все отреагировали на один.

- Внеси изменения в их программу сам, или попроси об этом Вилера. После этого направь проэкторы с наблюдателем к астероидам.

* * *

Я шагнул в сферу и оказался на планете Ш’акил. Легкий комбинезон и респиратор давали мне необходимую минимальную защиту, а больше и не требовалось, ведь планета была почти стерильной – плесень питалась микроорганизмами, и сильно преуспела в деле очищения планеты. Мое дело сейчас принести в себе плесень.

Мелкий дождик обычное дело здесь, на Ш’акил 7. Видневшиеся на горизонте горы задерживали пришедшие со стороны моря тучи, так что здесь дождь обычное, никогда не прекращавшееся состояние погоды. Сквозь густую пелену туч не могли пробиться даже жаркие лучи голубого солнца. Угасающий красный карлик, был виден только в редкие ночи, и только в лежащей за горами пустыне.

Погода не очень отличается от сезона дождей на Материке, но за десятилетия заточения на Луне я отвык от такого количества влаги. Повсюду, насколько можно было увидеть сквозь пелену дождя, лежали холмики взрослых особей Голубой плесени.

Поплотнее запахнув накидку я направился к большому ближайшему водоему. Выступающая из грунта вода противно чавкала под ногами. Подойдя к водоему, я наклонился над ним и замер, пытаясь высмотреть личинку плесени. Бесполезное занятие. Я здесь уже пятый раз, и ни разу мне это не удалось. Вода хоть и прозрачная – видно дно и нитки растущих водорослей, но личинки отлично замаскированы и ничем себя не выдают, по крайней мере до тех пор, как могут схватить добычу. Я усмехнулся и опустил в воду палец. Миг ничего не происходило, а потом со дна навстречу пальцу метнулась тень, мгновенно облепила его и проникла через поры в тело. Я сделал шаг назад, в сферу сопровождавшего меня эргона, и перенесся в ячейку лаборатории. Надеюсь, на этот раз все будет в порядке.

Застегнуть на запястьях и лодыжках браслеты было делом одной минуты. Поморщившись от неприятного ощущения – в кожу вонзились иглы анализатора, я лег в капсулу статиса. Пристегнуться к ней и сунуть в рот кляп также не заняло много времени, после чего я был готов к сопротивлению.

Минуты проходили за минутами, а я лежал и ожидал начала атаки личинки. Она не заставила себя долго ждать, запищал браслет, предупреждая меня, и я взмыл над телом, которое выгнулось от удара током. Подождав долю секунды, я возвратился назад. Боль, большая боль встретила меня, но без нее не обойтись. Я лежал, с ужасом ожидая очередного сигнала браслета, и думал – кто из нас первый устанет? – плесень или я.

Моя подготовка к очередному визиту на планету Ш’акил заняла много времени, и пошел я на нее от отчаяния. Все предыдущие попытки провалились, как я не сопротивлялся захвату собственного тела. Усмирять плесень током предложил Лукас, прекрасно зная о моей способности покидать тело:

- Это, на мой взгляд, единственная возможность воздействия на плесень. Предыдущий опыт показал, что, преобразуя твое тело, личинка выбрасывает в кровь ненужное ей железо. Ее собственное тело состоит из колонии вирусов, которые в железе не нуждаются. Твоему телу оно необходимо, поэтому железо накопляется в крови. Анализаторы сумеют определить момент выброса, и ударят тебя током. Так можно попытаться выработать у личинки условный рефлекс на потребление твоего тела.

- Не знаю, как у личинки, но у меня рефлекс на сигнал браслета точно выработается, - с горечью заметил я.

- Ты единственный, кто сможет это перенести. Я предлагал воздействовать на тело без эргона, но ты отказался. Тебе решать.

Я решил, и теперь лежу, привязанный ремнями к своему ложу, без сил и весь мокрый от пота. По крайней мере, тело меня слушается до сих пор.

«Мо хочет кушать» - внезапно услышал я шепот. Это было так неожиданно, что я взмыл над телом, как при сигнале браслета. Опомнившись, я возвратился назад, и снова услышал голос, который непрерывно повторял – «Мо хочет кушать». Неужели вышло, подумал я, и сказал:

- Лукас, пробуй.

Ответ не заставил себя ждать, и еще несколько игл анализатора одновременно воткнулись в истерзанное тело.

- Первая культура впрыснута, - донеслось из динамика. Голос, повторяющий слова «Мо хочет кушать» на несколько минут умолк, а потом раздался снова.

- Продолжай непрерывно, Лукас, - вновь сказал я.

Пока гудел браслет, впрыскивая в кровь смертельные штаммы вирусов, пока молчал и голос.

- Все приготовленные штаммы использованы, - сообщил Лукас, - осталось ждать.

- «Мо хочет кушать».

- Нечего ждать, - не выдержав, закричал я, - он опять хочет жрать. Включай статис, - и покинул тело.

* * *

- Этот Мо все время есть просит, он не замолкает ни на минуту, - пожаловался я Лукасу, - когда будет результат анализа крови, то ты в ней ничего не обнаружишь, ни единого вируса, это бесполезно. Стоит прекратить вводить вирус, и Мо вновь жалуется, что хочет есть. Одно радует, он обладает разумом, ведь он сумел проникнуть к барабанным перепонкам и разобраться в моем языке.

Находясь на их планете, я пытался засечь любое проявление разума - всплеск мысли или сознания, но это было бесполезно. Ни замершие взрослые особи плесени, ни личинки, никто не проявлял разумной реакции. Очевидно, плесень мыслит только за счет мозга своего хозяина. Пора эту версию проверить.

- Я отправляюсь назад, - сказал я Лукасу, - отключай статис. Дождавшись, пока он отключит статис, я вошел в контакт с телом. Теперь от тела отчетливо исходили слабые импульсы мысли. Пора заключать соглашение, решил я и вошел в тело.

«Мо хочет есть».

- Если Мо хочет есть, то ему придется зарабатывать себе еду, - я сосредоточился на этой мысли, потом шептал ее, потом кричал, заставляя вибрировать не только голосовые связки, но и барабанные перепонки. Ничего не помогало, он либо не слышал меня, либо не обращал на меня внимание. Пришлось использовать другой прием.

- Если Мо не будет слушаться меня, ему будет плохо, - сказал я и добавил, - как сейчас, - а потом нажал на браслете кнопку. Импульс тока был намного сильней и продолжительнее, чем прежние, тело выгнулось дугой. Лучше на это смотреть отсюда, чем находиться в теле. Выждав некоторое время, я возвратился назад. Мо молчал, и я забеспокоился.

- Если Мо слышит меня, пусть он отзовется.

«Мо хочет кушать», - слабо отозвалось у меня в ушах.

- Если Мо хочет кушать, он должен быть послушным, и тогда у него будет много еды, - сказал я.

«Мо согласен».

- Лукас, я отправляюсь на Новонию.

- Счастливо, Влад, - отозвался он.

Я облачился в защитный комбинезон, потом прицепил к поясу нож и взял в руки излучатель, потом немного подумав, я снял с себя браслеты – они не понадобятся.

Когда – ни будь приходиться что-то делать в первый раз. Сегодня как раз такой случай. Я расслабился, сосредоточив все ощущения на окружающем пространстве. Я ощутил окружающий все Путь. Я ступил на Путь. Я стал Путем. Я стал Галактикой. Звезды стали моим телом.

В следующий миг я перебросил на Новонию 4 оборудование, а потом и свое тело.

* * *

Новония 4, как никакая другая планета подходила на роль испытательного полигона. Несколько миллионов лет назад, на расстоянии восьми световых лет от этой системы вспыхнула сверхновая. Световое излучение этой вспышки было смягчено пылевой туманностью, в которой эти две системы находились, но достигшее несколько позже Новонии жесткое излучение оказало свое медленное, но разрушительное действие.

На протяжении миллионов лет мутаций животные на Новонии состояли в основном из клыков и шипов. Но не это было главным, а то, что излучение вспышки оказало свое действие и на вирусы. Любое животное из другой системы, какая бы сильная иммунная система не была у него, погибло бы здесь за пару часов. Если Мо справиться со здешними бактериями, то любая другая планета будет для нас безопасной.

Новония не единственная система, пострадавшая от вспышки сверхновой, но она одна не оказалась стерильной после этой вспышки. На других известных мне планетах уничтоженная жизнь медленно завоевывала свои утраченные позиции, выбираясь при этом из морей. Некоторые планеты покрыты лесами, в которых не осталось ни одного живого существа, а некоторые навсегда превратились в мертвые и пыльные шарики.

Даже если Мо вырвется на Новонии на свободу, много вреда не будет. Просто один хищник заменит множество других.

* * *

Я стоял на Новонии. Вдалеке, на краю горизонта виднелся лес, но я оказался здесь не для того, что бы быть съеденным. В степи у меня намного больше шансов выжить.

Флаеры кружились в вышине, контролирую окружающее пространство. Травы мягко расступились перед ногами, когда я двинулся вперед. Я прошел участок травы, доходившей мне до пояса, ступил на участок выжженной и остекленевшей почвы, и начал заниматься распаковкой оборудования, когда обозвался Мо.

«Мо можно есть?», - в голосе Мо чувствовалось нетерпение.

- Можно, - разрешил я, со страхом ожидая вердикта Мо.

«Много вкусной еды для Мо».

Ну, вот и прекрасно. Мо доволен, а мне можно заняться обустройством лагеря.

Я заканчивал раскладывать сборный ангар, когда снова обозвался Мо:

«А что Мы с тобой здесь делаем?» - спросил он, вызывая у меня понятное удивление, ведь такого я не мог ожидать ни в коем случае:

- Ты стал лучше разговаривать!

«Мы разговариваем и думаем не хуже тебя. По крайней мере, теперь».

- А почему раньше не мог?

«У вас маленькие дети тоже не разговаривают».

- Откуда ты это все узнал?

- Подключился к твоему мозгу. Примитив, не понимаю, как ты можешь думать, и как вам удалось создать цивилизацию. Называй меня Мы. Прежний «я» неправильно обозначил название нашего сообщества.

Я задал вопрос, который меня волновал наиболее всего:

- Когда ты собираешься начать размножение?

- Размножение – это смерть для нас, – в голосе ответившего на мой вопрос Мы слышалось явное возмущение. Потом, попозже, он добавил более спокойно, - размножаются только оседлые особи, но оно не разумны, они не живут и не думают. Цивилизация внутри тебя самодостаточна. Все особи, что составляют мою сущность, не желают смерти ни тебе, ни себе. Если мы не встретим другую особь, то будем жить вечно. Можешь мне верить или нет, но я говорю правду.

Мне ни остается ничего, как поверить ему. В будущем еще будет время, что бы проверить его слова. Но почему в будущем? Я могу это прекрасно сделать и сейчас.

Когда я нахожусь в теле, то не могу просканировать другой мозг и сознание, но вне тела это у меня прекрасно выходит. Мы мыслит, а значит, я смогу вступить с ним в прямой контакт. Так и есть, кроме излучения моего мозга, в теле ощущается еще чье – то присутствие, правда, малозаметное. Я захватил эргон Мы своим полем, соединился с ним, и на некоторое время мы стали одним, цельным существом.

Трагедия существ, прародителей Мы, заключалась в том, что они создали на своей планете мыслящих существ. Веками предки Мы жили, находясь в глубине неразумных существ. Управлять неразумным существом очень сложно, приходиться брать под контроль не только его высшую нервную систему, но и двигательные функции. Когда наступила пора в новых, сложных и трудоемких технологиях, цивилизация Мы впервые задумалась о союзниках, помощниках и единомышленниках.

Произвести быструю эволюцию имеющихся существ, сделать из них союзников оказалось проще всего, ведь цивилизация Мы жила внутри организмов, знала все их достоинства и недостатки. Труднее оказалось, передать свои знания и опыт, но и это разрешилось.

В каждой цивилизации наступает период, когда она прекращает мечтать о звездах, а начинает воплощать свои мечты в реальность. Мощная индустрия, развитые технологии, неограниченное количество расщепляющихся материалов – все это семимильными шагами приближало их к звездам. Если – бы…

Все мечты рухнули в один трагический день. Атомная энергия сыграла злую шутку с цивилизацией Мы – произошла мутация.

Раньше Мы жили практически вечно, время от времени создавая личинку нового организма. Теперь все было иначе, и встреча двух особей приводила к их смерти и неконтролируемому размножению. Дикие личинки, о которых никто не заботился, уничтожили животный мир планеты. Затем наступил черед разумным партнерам Мы.

Как погиб город симбионтов Мы - неизвестно. Наследственная память, которой обладают все Мы, об этом сведений не имеет. Развалины последнего города находятся в пустыне, где нет и намека на так необходимую Мы воду. Вероятнее всего, особь Мы, пробравшаяся в город и уничтожившая всех его обитателей, вскоре и сама погибла, не оставив потомства и памяти о себе.

Я понял, что мое дальнейшее пребывание на этой планете не имеет смысла. Я выполнил все то, что намечал – убедился в безопасности для остальных Ариев Мы, а также убедился, что Мы может справиться с любыми бактериями, но только справиться, а не подчинить их себе. Придется нам самим стать подопытными кроликами, и на себе проводить опыты.

Активизированные пауки начали зарываться в грунт, что бы в его глубине построить убежище, а я связался со страхующим меня флаером:

- Слим, спусти ко мне запасной флаер, наша миссия сюда закончена, и утром мы отправимся домой, но только после того, как мы поохотимся на местных зверей.

После этого я сделал очередной дубль, опасаясь за сохранность Мы, и лег спать.

* * *

Проснувшись задолго до рассвета, я продолжал лежать в полной темноте, планируя дальнейшие действия.

Полная темнота на Новонии - это не просто фраза. Темнота на этой планете тотальная, всеобъемлющая – нет ни одного лучика света. Система, в которой находиться Новония, окружена пылевым облаком, и поэтому отсюда не видны звезды, и в планеты нет спутника, который мог - бы отбрасывать на планету солнечный свет.

Полежав еще немного, я включил экран и начал рассматривать снятые на планете кадры. Реки, водопады на них, озера, моря и леса, а также считанные кадры диких зверей, попавших в объектив. Вот на этих кадрах можно и задержаться. Эти снимки сделаны с флаера, охраняющего периметр, а на снимках с зондов я что-то их на заметил.

Из густой травы на очищенное пространство выходит зверь. Большой, можно сказать даже массивный, но какой то гибкий и подвижный. Сила чувствуется в каждом движении его тела, и он идет, а не крадется. Чувствуется, что он никого здесь не боится. Пока не боится. Зверь отправился дольше, явно собираясь расправиться с пришельцем, который расположился на его территории. И в это время заработал проэктор, которым оснащены все флаеры, и от зверя не осталось ни следа.

Я продолжил рассматривать все кадры, на которых снята порода этих зверей. Слишком мало кадров, и мне пришлось обратиться к компьютерной симуляции. На экране завертелся силуэт зверя, постепенно обрастая плотью и подробностями. Обладатель такого сильного тела не нуждается в разуме. И поэтому у него необычно маленькая голова, достопримечательностью которой является только пасть, полная острых зубов, а передние лапы заканчиваются когтями. На экране появляется сообщение: «Строение тела указывает на возможность хождения на задних лапах и использование при нападении передних».

Все интересней и интересней. Земные пещерные львы по сравнение с этим зверем выглядят безобидными домашними кошками. Пока я с ним не «станцую», домой возвращаться не буду.

Внезапно, где-то вдалеке, темноту разорвала вспышка, сразу же за ней последовала следующая. Теперь вспышки не прекращались ни на мгновение, и быстро приближались к нам.

- Всем, всем – тревога, быстро подняться выше фронта грозовых туч, - прокричал я в коммуникатор. Среди информации, которой я обладаю, есть совершенно безобидная фраза: «На планете наблюдаются необычно сильные грозы». В это время лучше находиться выше грозы.

Несмотря на буйство стихии, я решил остаться на месте и проверить на прочность новое силовое поле, поэтому включил защиту и выключил все ненужное в данной ситуации оборудование. Флаер немного приподнялся и застыл над землей, поддерживаемый силовым полем. Ждать развязки придется недолго, гроза быстро приближалась, молнии заполонили все небо, раскаты грома не смолкали, превратившись в непрекращающийся грохот. Ночь буквально превратилась в день, окрестности освещались ярким синеватым светом. В флаер ударила первая молния, за ней вторая, потов разряды последовали один за другим. От попаданий молний флаер немного раскачивался, но силовое поле выдержало разгул стихии, и я остался цел. Гроза как пришла быстро, так и ушла внезапно, оставив после себя стойкий запах озона.

- Все приборы в норме, компенсаторные накопители полностью заряжены, - отозвался на мой запрос бортовой компьютер. Ну вот, за несколько минут грозы накопители набиты энергией под завязку. Сколько энергии бесцельно пропадает!

Ветер разогнал остатки туч, и над горизонтом вырисовалось встающее солнце, высветив умытую дождем землю.

- Слим, - начал я вызывать стартовавшие на орбиту флаеры, - настрой и выпусти на орбите зонды.

Хотя до ближайшей населенной планеты свет летит пятьдесят два стандартных года, хотя ее разумные жители еще находятся в пещерах, но время летит быстро. В будущем они выйдут из пещер в космос, и направят к этой планете корабль, который будет предупрежден зондами о грозящей ему опасности, а также о том, что планета занята.

- Выполнено, - отозвался Слим, - зонды вышли на расчетную орбиту.

- Теперь можно немного размять ноги, пройтись и «станцевать» на траве. Включай записывающую аппаратуру. Я буду первым, а после меня, если хочешь, конечно, можешь и ты «станцевать».

- Эй, вы обо мне не забудьте, - обозвался Раскин, - я тоже не прочь размять мышцы.

- Не ты один такой, я думаю, что все остальные также захотят пройтись по планете, - заметил Тейт.

- Развлечений на всех хватит, - сказал я, - смотрите и запоминайте все. Зверь быстр и силен, неизвестно, кто победит. Если я совершу ошибку, пусть она будет вам уроком.

* * *

Я выпрыгнул на мокрый, блестящий в свете низко сидящего солнца грунт, и пошел в направлении травянистой равнины. Испаряющаяся с земли вода делала и так влажную атмосферу непереносимой. В спину мне дул легкий ветерок, додающий мне уверенности в том, что противника не придется долго ждать.

- Мы что, собираемся умирать? – встревожился Мы, - вне твоего тела я могу перейти в стационарную форму, попросту умереть.

- Ни о чем не беспокойся, доверься мне. Все будет в порядке.

Я стал на краю заросшего травой пространства, и стал ждать.

- Внимание, он быстро приближается. Приготовься, Влад, - предупредил меня Слим.

Через секунду я и сам заметил шевелящуюся траву, указывающую на приближение зверя, и немного отступил, создавая пространство для маневра.

Зверь не утрудил себя приближением и разведкой обстановки, а просто выпрыгнул из зарослей прямо на меня. Рывком войдя в первую степень «разгона», я отпрыгнул в сторону, одновременно выхватывая нож. Зверь прямо в прыжке изогнулся, пытаясь достать меня лапой, но я уклонился от нее, и нанес удар ножом. Сталь ножа встретилась со стальными когтями зверя, соскользнула с них, не нанеся никакого вреда. Я танцевал, уклонялся, отпрыгивал, и понимал, что если ничего срочно не предприму, то проиграю.

Скорость у зверя была слишком высокой, даже не верилось, что живое существо может жить в таком темпе. Придется уравнять наши шансы, и перейти на вторую ступень, что я и сделал.

Темп зверя по сравнению с моей скоростью немного уменьшился, и я получил возможность просчитывать свои и его дальнейшие шаги.

Проведя несколько бесполезных выпадов и нанеся неудачные удары по бокам зверя, я изменил тактику, ожидая ошибки противника. Ждать пришлось недолго, и я провел удар по его открывшейся шее. В первое время удар показался мне безрезультатным, но брызнувшая из царапины на шее зеленая кровь вселила в меня уверенность. Еще несколько ударов, и зверь зашатался, теряя кровь и силы.

Я отошел от поверженного противника, вышел из «разгона», стараясь отдышаться, и поплатился за свою самоуверенность. Несколько мелких копий зверя бросились мне на спину и вцепились в шею.

Наблюдая со стороны за агонией своего тела, я испытывал разочарование и обиду на себя, за то, что допустил непростительную для охотника ошибку.

Датчик на мертвом теле перестал получать сигналы сердца, включилось реле в дубликаторе, и я получил возможность войти в тело.

- И это твое в порядке? – сразу стал укорять меня Мы.

- Ты жив, я жив, а значит, все в порядке.

Я включил экран, и стал следить за продолжением драмы. Звери рвали бывшее моим тело, и так увлеклись, что не заметили происходящих с ним изменений.

Тело распухло, затем из него быстро вырвались щупальца, оплели все вокруг и притянули зверей к себе. Через некоторое время на земле находилась только оседлая особь Голубой плесени.

- Клетки моего тела не смогли перенести шока смерти. Они попросту потеряли разум, и стали жить инстинктами, - в словах Мы слышалась горечь.

- Мне очень жаль, - сказал я, а потом продолжил, - Слим, ты знаешь, что надо делать.

В землю ударил заряд проэктора, и на месте сражения осталась только дымящаяся лужа земли.

- Теперь моя очередь «потанцевать», - обозвался Слим.

- «Танцуй», только помни, что побывавшее вне укрытия тело не может возвратиться на базу, риск слишком велик.

- Не беспокойся, я буду «танцевать» до самого конца, моего конца. А теперь я пошел, немного развлекусь.

Флаер приземлился, и из него вышел Слим.

- Неплохая планета, только немного жарче, чем Земля, - сказал он.

- Тебе кажется, она по всем показателям идентична Земле, просто мы отвыкли от открытых пространств и смены температуры. Кроме того, нам здесь не жить.

- Жаль, - сказал Слим, и пошел к зарослям.

* * *

- Чем ты меня порадуешь, - спросил я у Элии, поглаживая своей рукой ее заметно увеличенный живот.

- Сыном, по крайней мере, так говорят медики, - ответила она, а затем продолжила, - и я бы хотела, что бы он родился на нашей новой родине, а не в безжизненном космосе.

- Ты прекрасно знаешь, что это невыполнимо. Нам надо не меньше трех месяцев, что бы построить все необходимое для переселения на Рению. У нас не подготовлены материалы для иммунизации, и неизвестно, как младенец перенесет этот процесс. Когда он родится?

- Через месяц.

- Вот от этой даты отсчитай примерно один год. Надо дать новорожденному возможность окрепнуть перед проведением процедуры.

Как я отлично понимаю Элию, которая, вдобавок к вполне понятной ностальгии по открытым пространствам страдает токсикозом, который сказывается на ее характере. Она не знает, да ей сейчас и не надо знать, как мы пытаемся утвердиться на Рении, с которой я недавно вернулся и на которую скоро опять отправлюсь.

- Поговори с женщинами, постарайся их успокоить и ободрить. Ты жена кланинга, партнер кланинга, и должна вместе со мной делить бремя власти, - просьба о помощи как ничто другое может отвлечь от собственных проблем, по крайней мере, на некоторое время. Среди подруг Элии и самой будет немного легче перенести новую разлуку со мной.

* * *

Рения 3, на первый взгляд райская планета, но для нас она стала настоящим адом. Мы старались не распространяться, как мы адаптируем планету под себя, дабы не расстраивать наших жен, которые все поголовно были беременны.

Природа берет свое, и через некоторое время Ариев станет намного больше. Мы пытаемся как-то компенсировать ту потерю, которую понес в катастрофе наш Народ. Для Народа нужен новый дом, взамен потерянного старого. Рения нам идеально подходит, по всем климатическим и прочим параметрам.

Беда в том, что на ней живет популяция невидимых простым глазом существ – вирусов, бактерий, грибков и прочей живности, которой пришлась по вкусу наша плоть.

- Это был мой пятый выход наружу, - сказал Лукас, подымаясь из камеры дубликатора, - непросто дается нам эта планета.

- В первый раз все дается нелегко. После этой планеты будет еще множество планет. С каждой новой планетой мы будем все более уверенно себя чувствовать на следующей, нами открываемой.

- Я это прекрасно понимаю, но от этого не станет легче умирать на этой, первой планете.

- Хватит жаловаться, лучше расскажи, как у нас идет сбор проб.

- Каждый выход нам приносит две – три новых культуры, - сказал Лукас.

- Сколько у нас задействовано здесь человек?

- Девяносто два, включая меня. Каждый из них был снаружи не менее трех раз. Сейчас время пребывания на природе продлено уже до десяти дней, некоторые выдерживают и два десятка.

- Тогда пора и мне прогуляться по планете. Пошли, поведешь лично мою иммунизацию.

* * *

Я вышел из шлюзовой камеры, поправил нож на поясе, и пошел вперед. Передо мной новая, незнакомая планета, и каждый ее уголок будет открытием для меня.

Земля и клан Волков подождут. Всему свое время!

Предыстория зеркал.

Свою жизнь ясно помню только с четырех – пятилетнего возраста, а более ранние события выглядят как-то рассеяно, невнятно, осталось только ощущения счастья. Я был счастлив и доволен жизнью. Потом умерла моя мать, и все переменилось, в моей жизни появился Лео, который перевернул мою судьбу.

Пока жива было мать, я был личностью, а потом мне доходчиво объяснили, что я ничто. Это было для меня шоком, ведь мать меня называла «мой кланинг», и я в мечтах видел себя главой клана, наследником Гесса, который управлял кланом, в то время как дед, фактический кланинг, занимался Лабораторией.

В один из таких мрачных дней ко мне подошел Лео и прямо спросил:

- Ты хочешь быть главой клана?

- Да Лео, - ответил я.

- Ты будешь им, если станешь беспрекословно слушать меня.

Этот разговор коренным образом изменил жизнь – дед забрал меня и поселил с моими сверстниками, окружив нас учителями из Лаборатории. Здесь я впервые увидел Мастера.

До сих пор помню, как, закончив двухмильную пробежку, с горящими легкими и гудящими ногами я повалился на траву, пытаясь успокоить дыхание, как услышал слова:

- И что, я должен обучать этих дохляков? Из них ничего не выйдет.

Я поднял голову и увидел невзрачного человека, который стоял возле Лео и с усмешкой смотрел на нас. Меня его слова возмутили, я поднялся, а за мной начали подниматься и остальные. Это было первое испытание, потому что двоих, не желавших подняться, мы больше не увидели.

- А ну, выровнялись,- проговорил незнакомец, и когда мы выполнили его команду, добавил,- я буду учить вас Танцу, и пока это будет продолжаться, можете называть меня Мастером. Посмотрите на меня. У меня нет бугрящихся мышц – мышечная масса мешает. Главное условие Танца – контроль и ловкость. Я смогу научить танцевать любого олуха, но не смогу сделать из этого олуха Мастера. Станете вы Мастерами или нет, зависит только от вас самих. Теперь смотрите, - сказал он, выполнил несколько танцевальных движений, после чего его фигура как бы расплылась в пространстве. Полупрозрачный силуэт Мастера двигался с такой скоростью, что я не успевал следить за его передвижениями. Вокруг меня стояли другие ученики, с удивлением наблюдающие за нашим учителем. Потом его тело как бы растворилось в пылающем воздухе, и он исчез. Через некоторое время он появился за нашими спинами и сказал:

- Человека, передвигающегося с такой скоростью, не сможет остановить ни один противник. Арий, владеющий искусством Танца, неуязвим. Наши предки доказали это, и поэтому мы свободны.

- Теперь посмотрим, что можете вы.

Выучить танцевальные движения оказалось несложно, сложнее было войти в разгон, но через год с начала занятий мне удалось это сделать. Это вышло совершенно неожиданно как для Мастера, так и для меня.

Я только начал Танец и взял под контроль биение сердца, как почувствовал, что воздух стал вязким, и движения окружающих замедлились. Ощущение были настолько болезненны и непривычны, что несмотря на теоретическую подготовку, я перестал следить за организмом и вышел из разгона.

Мастер странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Позже я узнал от Сиро, оказывается, так звали Мастера, что он впервые увидел самостоятельный вход в разгон, и что ему в самый первый раз помогали.

Но это было намного позже. После этого случая Мастер начал уделять мне намного больше внимания и времени, чем остальным ученикам. Нельзя сказать, что я был этому рад.

Когда я научился уверенно чувствовать в разгоне, параллельно Танцу начались занятия с кузнецом.

Именно тогда у меня и произошел первый серьезный разговор с Лео.

- Мастер рассказал о твоих успехах, укрепив во мне уверенность, что ты станешь кланингом, или, по крайней мере, способным Мастером. Пойми, я не заставляю тебя. Только тебе выбирать, кем ты станешь. Если ты хочешь быть кланингом, тебе необходимо быть готовым нести бремя кланинга. Тебе надо знать то, что должен знать кланинг и быть готовым к испытаниям. Сейчас свободны земли безымянного клана, клана, который был уничтожен в начале войны с Ариканцами. С того времени многие пытались пройти испытание, завоевать право на основание своего клана, но все они погибли.

Много лет назад и я готовился к испытанию, меня уже было вывезли к Последнему приюту, я пошел по Пути, но тут погиб мой кланинг и все его близкие. Я оказался единственным Арием, подготовленным к правлению, и взвалил на себя бремя ответственности за клан.

- Я однажды уже ответил тебе, Лео, что согласен на все.

- Тогда ты должен сам уметь изготовить оружие и узнать о том, как выжить вдали от людей. Кланинг, хотя бы в небольшой, мере должен знать все обо всем, знать достаточно, что бы разбираться в возникающих проблемах.

Я думал, что буду изучать метал в сверкающей лаборатории, но меня отвели в закопченную кузницу и поставили у мехов:

- Если хочешь стать кузнецом, придется начать с самого низа, - сказал высокий и мрачный мужчина, в прожженном искрами кожаном нагруднике.

Здесь я выучил на практике все, что можно узнать об обработке металла.

Мои занятия не ограничивались физическими упражнениями, но проходили и в самой Лаборатории. Физика, химия, биология, география, но только основное из этих наук. Здесь я впервые смог увидеть Землю из космоса и впервые понял, что Материк только маленькая часть огромной планеты, которая для нас закрыта.

В лаборатории я впервые познакомился с Лукасом, человеком с изуродованным телом, но с могучим мозгом. Если Лео я обязан своим образованием, то Лукасу – успехом.

Рыбаки нашли младенца в лодке посреди Океана. Никто не смог сказать, как он там оказался. По внешности было видно, что он один из Народа, а не человек внешних земель. Рыбаки привезли его на Материк, и вместе с ним на долгое время оказались изолированными от общества.

Младенца, после того как закончился карантин, приютил мой дед. Он воспитал его ученым, и позже много раз раскаивался в своем решении – Лукас оказался очень любознательным, и часто проводил рискованные эксперименты, пока в один день не устроил взрыв в Лаборатории. За это Лео его выгнал, Лукас пришел ко мне, и мы вместе принялись за создание нового клана. С моей стороны были вложены грубая сила и деньги, с его стороны – ум, ум сумасшедший до гениальности.

Дед создал Дубликатор и с его помощью дал Народу вдоволь пищи, а Лукас усовершенствовал его до такой степени, что смог копировать живых существ. Дубликатор накормил Народ, но создал проблему – проблему перенаселения.

На Материке было мало пищевых ресурсов, Ариям пришлось научиться регулировать свою численность, что бы ни голодать. Дубликатор решил проблему пищи, но не проблему жизненного пространства. В скором времени нам грозило перенаселение, если мы не выберемся на внешние земли.

Дед дал мне образование, Мастер дал понятие морали, Лукас дал мне рычаг, с помощью которого я переверну мир. Завтра мне исполняется 16 лет, завтра все начнется. Я либо погибну, либо стану кланингом.