Стенограмма (стр. 3 )

Спасибо, Эвалд Евгеньевич.

Коллеги, у нас представитель как раз той самой инициативной группы ученых, которые подписывали в прошлом году обращение и были соучастниками принятия 418-го ФЗ, поэтому, Евгений Евгеньевич, пожалуйста.

Е. Е. ОНИЩЕНКО

Спасибо.

Я представляю, помимо этой инициативной группы молодых ученых, также еще несколько организаций, в частности профсоюз работников Российской академии наук и другие, которые тоже работали все вместе.

Я начну именно с того момента, которым вы открыли фактически сегодняшние слушания, – это вопрос о том, куда относить вопросы расходования выигранных по конкурсам средств: к 223-му закону либо… закупку у единого источника. Вы знаете, мы не юристы, но мы обсуждали – действительно, 223-й закон, как было сказано, позволяет написать такое положение, которое расходование грантовых средств, расходование закупок по грантам сделает удобным и комфортным для исследователя. При этом, если отнести закупки такие по грантам, контрактам, хоздоговорам к статье 85, я боюсь, они подпадут… вот если мы в статье 14 вынесли эти закупки из-под действия ФКС, то мы автоматически вынесли расходование средств по грантам, госконтрактам, хоздоговорам из процедур планирования и всего прочего, поскольку закон о ФКС прописывает эти процедуры, они выносятся. Правильно я понимаю? Если мы возвращаем статью 85, то мы загоняем все эти закупки под процедуру планирования, а это полный "гроб", как все понимают. Поэтому, по-видимому, это решение правильное, все-таки 223-й закон… но надо помочь действительно учреждениям создать типовые положения о закупках, которые они могли… Но, по-видимому, все-таки это правильное решение, поскольку выводится расходование средств из-под процедуры планирования.

И вообще эта проблема крайне острая, я еще поясню, может быть, для журналистов, почему возник такой вопрос. Получаемые по грантам средства расходуются, как правило… единица в НИРах – это небольшая научная группа, если не брать крупные ОКРы, крупные НИОКРы. И небольшая научная группа ведет по своему индивидуальному плану, по своему гранту работу. Исследователь, проведя эксперимент, часто вынужден по его итогам закупать небольшой реактив, допустим, 700 рублей, 1000 рублей. И вгонять в какие-то конкурсные процедуры просто нелогично. А бояться того, что он будет класть себе в карман, тоже бессмысленно, поскольку по грантам он может себе выплатить надбавку и совершенно официально получит со 100 рублей 76 рублей по нынешнему законодательству. Таких откатов не бывает.

Так вот, теперь по поводу уже процедур проведения конкурсов, на уровень госзаказчика перейдем. Тут была поднята острая очень проблема, о которой мы тоже много говорили и давно, – это вопрос… одна заявка на лот, даже если он зонтичный, от одного учреждения, которая резко снижает уровень конкурса из-за того, что многие научные группы, независимо работающие в одном учреждении, не имеют возможности подать заявку на конкурс из-за того, что от учреждения такого большого, как МГУ или Физический институт Российской академии наук, как я представляю… они работают, несколько групп, независимо по этой тематике, но только одна может подать вопрос. Почему я даже не хотел бы сейчас упирать на это? Потому что, мне кажется, эта проблема решается достаточно просто. Если мы не говорим о крупных НИОКРах, об опытно-технических, технологических работах, об опытно-конструкторских работах крупных, в которых задействовано в значительной степени всё учреждение, а говорим о сравнительно небольших НИРах, то эти работы не должны заказываться по закону о госзакупках либо по закону о федеральной контрактной системе в принципе. Эти работы должны, как во всем мире, финансироваться грантами. А в грантах такого нет. В грантах можно подавать… у нас есть Российский фонд фундаментальных исследований, Гуманитарный научный фонд, которые давно и успешно работают в этой системе. И научные группы из одного учреждения отлично подают заявки и выигрывают, конкурируя друг с другом. Поэтому тут задача, и мы много раз об этом говорили, увеличить финансирование через гранты в том числе этих фондов. Как я понимаю, сейчас министерство эту работу ведет. Надеюсь, в этом году что-то будет решено, в будущем году еще более значительное увеличение. Мы за это выступаем.

Теперь по конкретным замечаниям. Поскольку времени немного, я их коротко разделил бы на те, которые просто сэкономят госзаказчикам, а также потенциальным исполнителям работ многие тысячи человеко-часов, и те, которые внести необходимо.

еа

Во-первых, возможное короткое замечание. Когда есть в статье 54… процедура описывается по электронным аукционам, возможна аккредитация участников конкурса на площадке сроком на три года. Нам кажется, что можно сделать то же самое для случаев аккредитации при ГРБС хотя бы, не при всех бюджетных учреждениях, но при ГРБС при заказе работ на НИР. Поскольку что получается? Когда крупное учреждение, такое как, я уж не говорю про Московский государственный университет, но даже любой крупный университет, любой НИИ подает сотни тысяч заявок, допустим, на конкурсы того же Минобрнауки. И каждый раз такой талмуд стандартных документов представляет. В чем смысл? Никакого смысла. То есть это потеря многих тысяч человеко-дней. И госзаказчики потом думают, где их хранить, наверное. То есть нам кажется, можно было бы предусмотреть механизм аккредитации хотя бы сроком на один год. Первый раз подает заявку учреждение, а дальше оно аккредитовано. Это вопрос экономии.

Срок оценки заявок. Нам кажется, что стоило хотя бы продлить случай выполнения работ НИР и НИОКР, срок рассмотрения, оценки заявок не на 10, а на 20 дней. Опять же есть зонтичные лоты пока, есть крупные работы, которые требуют серьезной экспертной оценки. Нам кажется, что Министерство образования и науки тут бы с нами согласилось, с возможностью продления срока рассмотрения заявок и оценки.

И, наконец, принципиальный вопрос – научная экспертиза. В проект о ФКС внесен… мы тоже взаимодействовали с Минэкономразвития, и внесены в положение статьи 46 возможности о привлечении экспертов и экспертной системы. Здесь в рекомендациях нашего "круглого стола" уже тоже учтены наши предложения сделать эту норму более императивной, о том, что необходимо привлекать экспертов и экспертные организации. Хотя, может быть, для начала только для тех госзаказчиков, которые заказывают ежегодно крупные объемы, порядка 100 млн. рублей в год и больше, поскольку это увеличило бы степень общественного контроля за процедурой экспертизы и размещения заказов. Потому что если формально… грубо говоря, научная экспертиза квалифицированная – это вещь основная, ключевая. Формально можно проводить без… если не будет четко прописанных и грамотных положений о научной экспертизе, можно проводить конкурсы на выполнение НИР, НИОКР в полном соответствии с 94-ФЗ, законом о федеральной контрактной системе, но при этом они будут пустые и откатные. Вот я не останавливаюсь, но это легко можно сделать. Поэтому нам кажется, что здесь надо более строго прописать этот момент.

И, наконец, общественный контроль. Вот здесь тоже это отражено, положение восемь, рекомендация, что уже в статье 86 в части 9 говорится о том, что нужно размещать информацию о завершении контракта. Мы предлагали бы несколько дополнить эту статью тем, что заказчики, в случае если идет речь об открытых работах, должны разместить там не просто формальную информацию о том, что контракт принят, разработано то-то и то-то, но также краткий аннотационный отчет и список результатов интеллектуальной деятельности, таких как публикации в рецензируемых научных журналах, патенты и так далее. Это дало бы возможность проводить общественную реальную экспертизу работ, поскольку пока миллионы или десятки миллионов платятся, а что на выходе – часто никто не знает. И, может быть, уже выходя за пределы научной сферы… там опять же говорилось в ходе слушания, что есть некоторые моменты небрежности. В статье 4, если не ошибаюсь, за пунктом 5 сразу следует 11-й, а в этих пунктах, которые выпали, там говорилось, в прошлой версии законопроекта, о Совете при Правительстве по федеральной контрактной системе. Быть может, все-таки стоило бы рассмотреть возможность его создания, поскольку он бы мог аккумулировать какие-то идеи и результаты анализа и мониторинга общественности, доводить их до ведомств, до Правительства, при этом включая в себя представителей общественных организаций.

Спасибо, Евгений Евгеньевич.

Записку подала Ирина Владимировна Кузнецова, директор Института управления закупками Высшей школы экономики. Пожалуйста, буквально кратко, мы завершаем уже.

И. В. КУЗНЕЦОВА

Уважаемые коллеги, буквально несколько моментов, которые с точки зрения практики закупок, особенно в области НИОКР, перетекают из одного закона в другой. И, к сожалению, в проекте о федеральной контрактной системе они тоже не нашли своего отражения. А нашу жизнь, особенно в закупках НИОКР, оно будет отравлять и дальше.

Первое. Соответственно, это касается предложений поставщиков-исполнителей, которые, соответственно, могут быть в двух крайних вариантах.

С одной стороны, подаваться просто как простой дубль технического задания заказчика – фактически это согласие на исполнение работ по тому, что заказал заказчик, а никакое не научное предложение. И фактически это пустышка. Таких научных работ с такими заявками я встречала в своей практике мониторинга государственного заказа очень много.

Вторая глупость, с моей точки зрения, альтернативная. Это когда мы фактически заявки НИОКР, поступающие на те или иные конкурсы, тут же (видимо, чтобы снять с себя ответственность) публикуем на сайте. Представляете, что мы публикуем фактически то ноу-хау, тот задел, который предлагается многими исполнителями, фактически это его коммерческое предложение, имеющее интеллектуальную ценность и еще не зарегистрированное никакими патентами и так далее. Фактически эти две крайности, и та, и другая, сейчас имеют место повсюду. Никаким образом ни 94-м законом, ни перед ним 305-м указом, ни сейчас ФКС научную сферу… в своих предложениях не позволяет сделать это более эффективно. И по предложениям соответственно на исполнение научного заказа я бы еще сказала, что, с моей точки зрения, совершенно необходимо, чтобы здесь были альтернативные предложения. Часто наши заказчики заказывают то, о чем представление имеют довольно слабое. Но им это нужно. Поставщики, прочитав ТЗ, падают в обморок, но пишут то, что заказали. В науке иногда научные подразделения могут сказать свое слово, сказать: "Ребята, мы вам скажем, как лучше, но это вне рамок вашего ТЗ и это альтернативные предложения". Это было бы замечательно, тем более это можно рассмотреть и в ходе двухэтапных конкурсов тоже как вариант, не загонять всех в одни и те же рамки, от которых и сам заказчик уже рад отказаться, а уже нельзя. Это что касается подачи предложений.

Дальше соответственно очень часто мы видим, что наши фактически работы, а чаще всего это прикладные работы, я согласна, из года в год во многих министерствах и ведомствах (они основные заказчики) дублируются. И мы прекрасно понимаем, я помню, Александр Викторович Наумов заказывал… посмотрите ради бога, сколько раз хотя бы из главных ГРБС, кто сколько раз заказывал на сходную тематику работы. К нашему вящему ужасу, мы думали, что будет больше, но оказалось, что каждое министерство примерно одну и ту же работу в среднем четыре раза уже заказывало. Почему так происходит? Мы все понимаем, что это не от того, что все деньги складывают себе в карман. Чаще всего это подкармливание собственных подведомственных научных подразделений. И это подкармливание, чтобы это не повторялось из закона в закон и не танцевались искусственные конкурсы для того, чтобы дать возможность существовать собственному подведомственному НИИ, нужно перевести в рамки каких-то научных разработок небольшой доли, которые могут реализоваться собственными силами путем размещения их как государственного задания в своих подведомственных вузах, исследовательских учреждениях и так далее. Тогда бы не проводились искусственные конкурентные процедуры, которые не являются конкурентными по существу, а фактически это оттанцовка того дополнительного бюджета, который дается научному подразделению.

Дальше, как мы теперь обосновываем цену. Я очень много работала в качестве соучастника проверок Счетной палаты, особенно в части НИРов. И, конечно, когда приходишь с проверкой, тут поздно путь боржоми, многие министерства говорят: "Ирина Владимировна, а что делать? У нас в этом отчете написано, что по таблице цен на эту НИР столько-то человеко-часов должно быть отработано". Пока заключался контракт, шло обжалование, срок исполнения работ вместо 6 месяцев стал три. Работа выполнена, эффект достигнут, приходит Счетная палата и говорит: "А у вас 400 человеко-часов недоработано. Деньги верните, у вас же все по человеко-часам рассчитано". И многие респонденты соответственно возвращали. Мне кажется, что расчет начальной цены контракта в научно-исследовательских работах должен идти не по себестоимости человеко-часа (это уже совсем от безысходности), а от эффективности той разработки, которая предлагается человечеству в том числе.

Потому что фактически больше никак, как по себестоимости человеко-часа, стоимости бумаги и еще… как наши коллеги говорили – мне еще три пробирки надо купить и еще туда-то сбегать, в общем, как бы никак не регулируется. Я думаю, что здесь давно пора перейти к более продуманным вариантам обоснования цены государственного заказа на НИР.

И на чем еще хотелось остановиться (это последнее) – это на наших результатах по этим же НИРам. Опять-таки смотрю на сайт (мы ведем мониторинг) – большая часть министерств (опять, наверное, со страху), не спрашивая у исполнителя ни разу разрешения, все его НИРы бац на сайт, а им пользуется сразу всё доступное человечество. Ни тебе патента, ни тебе публикации не дожидаются. Вот здесь наш четвертый раздел Гражданского кодекса пока тихо отдыхает.

И мы, конечно же, должны вернуть умершую систему регистрации этих отчетов, учета их и, наверное, договориться между контрагентами, заказчиком и исполнителем: а как будут использоваться результаты интеллектуального творчества? Это будет сразу, как ноу-хау, доступно всем, опубликовано на сайте? Это будет дальше в каких-то публикациях? Это будет в каких-то специальных хранениях и будет открыто для общественной экспертизы через полгода? Это, мне кажется, для науки крайне важно, потому что очень часто наши с вами результаты, грубо говоря, воруют все, кому не лень. И пользуют дальше, как хотят.

Спасибо.

Спасибо, Ирина Владимировна.

Коллеги, как всегда, проблема подобного рода мероприятий – дефицит времени. Мы завершаем, и есть еще желающие, поэтому у меня есть предложение: в течение трех минут по минуте.

Геннадий Александрович, пожалуйста. Коллега Савинов.

И потом Ренад Зиннурович.

У меня не выступление, а как бы одно соображение и вопрос к Михаилу Эдуардовичу. Услышать его соображения в этой части.

Соображение такого плана... , мне кажется, правильно подчеркнул, когда в 2010 году проводил совещание о том, что... вот закон (и который сегодня…) – хороший закон, но он все-таки для простых и типовых товаров. Вот контрактная система заключения, да? Все-таки ниокровские работы – это на острие модернизации. И если мы не сделаем НИОКР по-настоящему, по крайней мере как было 20 лет назад, никакого движения вперед у нас не будет.

У меня такой вопрос... Может быть (если бы Михаил Эдуардович подсказал), вот этот закон, хороший закон, который вы сделали, оставить для того, что я сказал, а по ниокровским работам все-таки сделать настоящий, отдельный закон. Тогда бы мы (вот мое мнение) двигались по-другому вперед.

Спасибо.

Ренад Зиннурович, пожалуйста.

Р. З. САГДЕЕВ

Я думаю, что это шаг в нужном направлении, вот эта новая система.

У меня только одно замечание. Мы говорили про банковские гарантии. Поскольку мы с самого начала или совсем не платим, или небольшую часть, то иногда... вот если, скажем, заказчик объявляется... какая-то западная фирма, мало известная, они требуют от нас форм банковской гарантии. Мы, как бюджетная организация, не можем предоставить банковскую гарантию. Я вот говорил с руководством Федерального казначейства: "Наши деньги у вас в Казначействе. Можете вы дать какую-то форму гарантии для западного партнерства? У нас есть такие деньги", – ну, вот они обещали что-то придумать. Но мы действительно не можем дать никакой гарантии, как бюджетная организация.

Спасибо, Ренад Зиннурович.

. Минуту.

Я. А. ЗАХАРЕНКО

Да, мы коротко. Российская самолетостроительная корпорация "МиГ".

Хотелось бы поговорить по выполнению контракта. Так, в статье 33 обозначено, что контракт заключается на условиях документации и заявки. Не упоминается контракт, заключаемый с единственным исполнителем. Нас в первую очередь, как непосредственных исполнителей ОКРов, НИРов, интересует вопрос пересмотра цены.

Настоящий закон содержит закрытый перечень оснований, по которым может быть изменена цена. Вместе с тем в вопросах, касающихся НИОКР, статьей 744 Гражданского кодекса предусмотрена возможность исполнителю требовать пересмотра цены в случае, когда по независящим от него причинам стоимость НИОКР возрастает более чем на 10 процентов. Данная возможность чем обусловлена?

На торгах заказчик фактически самостоятельно устанавливает начальную максимальную цену. И в случае, если она для предприятия оказывается убыточной, поскольку все-таки мы говорим о научно-технической новизне, сложно представить в конечном итоге, во сколько обойдутся исследования и работы.

Относительно изменения условий государственных контрактов для единственных исполнителей. Здесь мы предлагаем установить разрешение на изменение условий контрактов, заключенных с единственным исполнителем, которые определены указом Президента, распоряжением Правительства в условиях того, что когда готовятся такие распорядительные документы, надежность исполнителя уже, безусловно, подтверждена.

По поводу ответственности. Данный проект закона содержит такую же норму, как нынешний 94-й федеральный закон. Упоминается неустойка в виде и штрафа, и пени, причем говорится только о размере, соотнесенном со ставкой рефинансирования.

На практике мы сталкиваемся с тем, что заказчик предлагает нам ответственность и в виде пени, и в виде штрафа фактически за одно и то же нарушение. В случае с НИОКР это особенно существенно, потому что даже незначительная задержка по сдаче какого-то этапа в итоге приводит к значительным убыткам предприятия по уплате штрафных санкций.

Мы предлагаем ограничиться равновеликой ответственностью заказчика и исполнителя в данном случае, и исключить упоминание штрафа в данной конструкции статьи, потому что речь идет все-таки о пени, поскольку мы говорим о процентном соотношении к ставке рефинансирования.

И по поводу обеспечения исполнения контракта, который предоставляется единственному исполнителю. Опять-таки везде речь идет о предоставлении обеспечения в рамках торгов. На практике заказчик распространяет требования предоставления обеспечений и к единственному исполнителю, что также, по нашему мнению, приводит к необоснованным затратам поставщика, который избран в исключительных случаях. Поэтому кратко мы свои… (Говорят одновременно.)

Спасибо, Яна Александровна. Вы передайте, пожалуйста.

Максим Геннадьевич Кавджарадзе.

Виктор Семенович, я буквально два слова, поскольку я уже присутствую в комитете, работаю. Вообще я, конечно, послушал всех выступающих: вопрос очень сложный, закон очень сырой.

Во-первых, насколько он будет являться протекционистским по отношению к нашим организациям. Это первое. Потому что то, что сказали тут коллеги, например, "Сименс", где факт, что он идет в ногу с нашим взглядом вперед в модернизации? Он продаст то, что у него было разработано 50 лет назад. И мы будем считать, что на сегодняшнее время нам это нужно.

НИКОР – это то, что мы должны смотреть на 50 лет вперед. То есть мы должны, как Сталин делать: шарашки были, раздали деньги, вот это госзаказ, и сказали: "Нам нужны корабли, нам нужно медицинское оборудование, нам нужны ракеты". И мы должны на 50 лет вперед смотреть по НИОКР, что это такое. Потому что научно-исследовательские работы – это не тогда, когда мы… вот мы колыхнулись, вчера нам что-то нужно, а у нас ничего не летает. У нас, посмотрите, у нас еще 60-е и 70-е годы, 80-е, у нас там были Ил-62, на которых наше Правительство летало. И мы еще могли соперничать там, машины у нас есть. Но, правда, Америка пошла впереди всех: у них кондиционеры в автопроме начали присутствовать в 40-х годах.

Но вопрос весь в том, что научно-исследовательские работы – это очень серьезное и емкое понятие. И то, что сегодня там в законе… Мы, конечно, поправки… Я сейчас тоже поработаю, и с институтами поработаю и дам поправки туда. Но это закон очень серьезный, который требует очень серьезного внимания.

Мы принимаем бюджет на три года, и там коллеги говорят: "А как же воровство? Вот взяли, разместили". Понятно, что плагиатом страдают все, и то, что будут перепродавать и выигрывать по той цене, по занижению цены, то есть мы тоже оценить это не можем: а что нам нужно и сколько это стоит. Все равно будут воровать, точно так же, как выигрывают, есть деньги, дали понижение цены, выиграли, потом продали тем, кто реально не имел денег, но имеет голову.

Поэтому, Виктор Семенович, конечно, понятно обсуждение, тут "круглый стол". Но поправок, наверное, надо будет много в этот закон, потому что мы и с 94-м законом намучились: и по дорогам, и по строительству, и по квалификационному отбору, и по цене, и по всему.

А учитывая то, что сегодня те, кто, например, занимаются углеводородом, имеют добычу углеводорода перевалкой сотни миллиардов долларов – просто денег, как фантиков, то соответственно они могут заходить в любую систему и выигрывать любые конкурсы. И дальше делать то, что им будет нужно.

Поэтому это так коротко, Виктор Семенович. Поэтому спасибо за внимание. И спасибо всем присутствующим.

Спасибо, Максим Геннадьевич.

Коллеги, подводим итоги. Как договаривались, тогда Михаил Эдуардович и Александр Викторович прокомментируют. У Александра Викторовича немного, а у Михаила Эдуардовича побольше было вопросов.

Пожалуйста, Михаил Эдуардович.

М. Э. ОСЕЕВСКИЙ

Людмила Борисовна, про контрактную службу. Это не отдельный орган исполнительной власти, это подразделение заказчика. Мы установили пока такой предел на уровне 100 млн. рублей планируемых закупок. Дальше жизнь покажет. Это новелла. Коллеги говорили, что нет таких сегодня в справочнике. Да, мы эту проблему знаем. Естественно, будем ее регулировать, как контрактный управляющий или сотрудник контрактной службы. Но здесь упомянули неоднократно и выступление Президента и премьер-министра на эту тему. Они тоже неоднократно обращали внимание на необходимость персональной ответственности.

То есть у каждого контракта должен быть свой управляющий, свой менеджер, свой офицер. Потому что сейчас у нас тут комиссия, тут не комиссия, все решения приняли. Кто конкретно отвечает? В итоге отвечает либо руководитель исполнительного органа, либо директор учреждения, а все остальные не у дел. Этот нюанс очень важный.

Людмила Борисовна говорила, что проблемы существуют не только у науки, но и у культуры. Если мы посмотрим по тексту закона, фактически эти все нормы, я их так называю, условно говоря, либеральные, распространяются, конечно, и на учреждения культуры, и на область культуры, и на создание произведений искусства.

В соответствии с пунктом 12 статьи, которая описывает процедуру закупок у единственного источника, у музеев есть возможность закупать соответствующие предметы без каких-то процедур. Поэтому сегодня у Пиотровского и у его коллег такие возможности законом предусмотрены.

Людмила Борисовна говорила много о законе о гособоронзаказе. Действительно, вся концепция закона о федеральной контрактной системе исходит из того, что это рамочный закон, базовый закон, в развитии которого появятся и соответствующие нормативные акты, и законы. И, конечно, закон о гособоронзаказе должен быть, по нашему мнению, одним из важнейших, в котором будут описаны на законодательном уровне многие очень важные проблемы, которые сегодня не урегулированы.

Это такие новеллы, как программа поставок вооружений. В качестве примера наши коллеги из оборонного комплекса всегда приводят необходимость решения таким путем поставок лодок. Потому что лодка сама по себе не нужна, к ней нужно соответствующее вооружение, к ней нужна соответствующая база на берегу и многое-многое другое.

Это вопросы определения применительно к оборонной отрасли проблем стоимости жизненного цикла. Область оборонного заказа низкоконкурентна, потому что там много нюансов, которые должны найти свое отражение в законе. Думаю, что временем отраслевые особенности, Геннадий Александрович об этом говорил, найдут свое отражение и в последующих законах, которые пойдут в развитии закона о федеральной контрактной системе, в которой мы уже на законодательном уровне отразим все нюансы. Потому что действительно научно-исследовательские работы имеют свою специфику, вопросы строительства – отдельная большая область регулирования, вопросы, связанные с поставкой лекарственных препаратов и закупок услуг медицинских учреждений, – своя специфика. Поэтому действительно, наверное, движение в сторону такого кодекса – это наше будущее. И работа в этой части, наверное, не остановится никогда.

Закупки без законодательного регулирования на сумму 200 тысяч или 400 тысяч для своей группы – действительно мы пока установили норму в 5 процентов. Обсуждали с нашими коллегами и из ФАС, и из Министерства финансов, что, конечно, такая единая норма, может быть, не вполне оптимальна, потому что она распространяется и на сельскую школу, и на Министерство обороны.

Поэтому если появятся там здравые мысли ко второму чтению, как вот эти нюансы учесть, есть предложение по абсолютной сумме поставить… (неразборчиво). В общем, на эту тему действительно надо порассуждать.

Говоря о весе квалификации не меньше 25 процентов и о возможности вообще ухода цены как критерия. Ну, если говорить о… такие случаи могут быть (да?), и они законом предусмотрены. Например, когда стоимость установлена уже нормативно государством. Например, мы выбираем поставщика услуг по полисам ОСАГО, стоимость ОСАГО установлена, поэтому критерий этот не работает, какие-то другие. Поэтому, вообще говоря, вот такая модель, когда цены нет вообще, имеет право на существование, но над этим надо очень серьезно действительно поработать. Если у нас у всех вместе родится ко второму чтению закона о ФКС такая модель… то есть идеологически мы ее не отталкиваем, она нам кажется вполне имеющей право на существование.

По обеспечению контракта еще раз. Поручительство как инструмент показало свою полную неэффективность, сплошные поддельные инструменты, непонятные фирмы, инструмент покрытия рисков не работает вообще, поэтому от него принято решение отказаться.

Мне казалось, я листал, еще раз у своих коллег уточню, что мы в законе прописали о том, что если исполнителем является государственное учреждение, то в этом случае не требуется исполнения обеспечения (да?), потому что государство, оно и так государство. Не нашел, но принципиальная такая позиция нами была акцептована.

Одна заявка от учреждения – такой непростой вопрос, я услышал, да? Может быть… готов тоже на эту тему порассуждать, просто мы все-таки… это юридическая процедура (да?), потому что заказчик окажется в ситуации, когда он будет действительно вынужден рассматривать несколько заявок от одного юридического лица
. Может быть, идти по пути все-таки выбора лучшего предложения внутри одного учреждения, если есть разные школы, то есть не ставить эту проблему перед заказчиком, а урегулировать ее вначале внутри соответствующего учреждения образовательного или академического. Готовы на эту тему порассуждать, но вот есть такой нюанс.

Про переходную норму на 223-й согласны, надо будет ее предусмотреть.

Если возвращаться к двухэтапному конкурсу, услышал мнение о том, что не всегда потенциальные участники хотят услышать друг друга. Наверное, с коллегами, может быть, из министерства науки вернемся к этому нюансу, мы здесь не настаиваем, здесь нужно действительно какой-то оптимальный вариант выбрать, каким путем пойти, потому что, с одной стороны, хочется все-таки сохранить и какую-то прозрачность, с другой стороны, и учесть специфику, поэтому мы здесь готовы прислушаться к вашему мнению.

Несколько победителей. Закон это предусматривает. Я посмотрел эту статью. Ничего страшного в том, что там перечислены разные случаи, в том числе и применительно к учреждениям инвалидов и другим. Да, такие ситуации могут быть, в том числе и при заключении контрактов на выполнение научно-исследовательских работ.

Необходимость интеграции информационных продуктов на одном сайте. Исходим из того, что вся информация и о закупках в государственном секторе, и в секторе государственных компаний, она будет интегрирована на одном сайте, соответствующее решение уже принято, поэтому обязанность субъектов, подпадающих под действие 223-го закона, размещать их вот на таком общероссийском сайте возникает только с 1 июля 2012 года. К этому моменту такая возможность будет реализована.

По крупной сделке, если стороной, если исполнителем является госучреждение, с юристами поговорим. Да, это действительно нужно будет отразить, потому что я тут не знаю, существует ли для бюджетных учреждений вообще понятие крупной сделки, как оно урегулируется. (Оживление в зале.) Существует, да?

Ну, обратим внимание, услышали.

Экспертиза крупных контрактов. Принципиально мы – "за". Дискуссия, которая существовала и существует, состоит в том: а как выбрать этих экспертов, будут ли они действительно независимыми и не получим ли мы просто в качестве еще одного инструмента некое формальное заключение? Поэтому готовы вернуться, если возникнет такая хорошая модель о том, а кто этот независимый эксперт, где его взять, чтобы потом не было сомнений.

То же самое касается, кстати… Вот эта проблема, почему мы убрали из главы, которая касается общественного контроля, общественный совет. Потому что опять же очень сложно объединить, определить, а кто из представителей вот этих общественных объединений туда должен войти, почему остальные туда не вошли. Поэтому мы пока такую прямую норму убрали. Исходим из того, что по мере развития вот этих общественных процессов, наверное, появится у этих организаций необходимость интеграции, и вот этот совет координационный возникнет органично.

Нам не хотелось бы эту проблему пока решать сверху, потому что иначе мы получим очередной какой-то бюрократический орган. У нас их огромное количество, работать не будем, поэтому мы пошли на достаточно серьезные новеллы, по сравнению с той редакцией, которая была осенью, предоставив общественным объединениям обращаться с исками и жалобами в защиту неограниченного круга лиц. Это действительно очень серьезный шаг к открытости. Надеемся, что он будет основным с точки зрения эффективности общественного контроля.

Вы говорили о том, что есть нюанс, что контракт заключают на условиях заявки и конкурсной документации. Применительно к единственному источнику действительно не так. Посмотрим с точки зрения редакции. Не согласен с вашей позицией о том, что в том случае, если это единственный исполнитель, у него не должно быть обеспечения. Государство должно свои риски закрывать. Может быть, действительно это ситуация такая, что поставщик один, но он должен чувствовать, что над ним довлеет вот эта финансовая глыба. Иначе это безответственность. Мы сейчас по 94-му закону, как я уже сказал, живем, при возможности установления нулевого обеспечения. Таких примеров, как я уже говорил, много. В итоге контракт не исполняется, ответственности никакой нет – это "негодящаяся" ситуация. Про пени и штрафы тоже посмотрим. Спасибо.

Да, я возвращаюсь к тому, что, конечно, работа над законом продолжится в Госдуме и в Совете Федерации, поэтому рассчитываем на то, что мы будем дальше шлифовать отдельные нюансы, включать мысли. Поэтому спасибо всем за совет, за участие.

Спасибо, Михаил Эдуардович. Спасибо за участие, за то, что откликнулись.

Александр Викторович, пожалуйста.

А. В. НАУМОВ

У меня четыре коротких комментария.

Коллеги, я просто просил бы к этому сложному и комплексному закону вопрос интеллектуальной собственности (я имею в виду распределение прав) не надо пристегивать по очень простой причине, что изменения в часть четвертую уже внесены в Госдуму. Вот здесь поле для работы.

Второй момент. Возник вопрос, связанный с патентами исследований. Коллеги, ситуация такая: если есть НИОКР, НИРовские работы, например, есть патентоспособные, есть непатентоспособные. Естественно, по непатентоспособным никаких патентных исследований не надо, но если патентоспособные – любой исполнитель так или иначе определяет уровень техники, тенденцию развития и должен обеспечивать, проводить процедуры правовой охраны. И тогда то, что говорил представитель высшей школы экономики – не возникает проблем с публикацией. Вы свои права защитили – публикация, права остались. Поэтому единственная проблема, я понимаю, и в университетах, и в научных учреждениях: вы ликвидировали патентные подразделения, вы формально эти процедуры не можете сделать.

Это элементарная процедура, потому что я сам будучи патентоведом этим занимался. Это совершенно не представляет особого труда.

И второй короткий комментарий. Коллеги, мы сейчас много говорим о государственных контрактах, но вообще коллега Онищенко говорил про НИРы, переходить на грантовую систему. Пример, научные, научно-педагогические кадры, мы перевели мероприятия на грантовую систему и наткнулись по полной программе на Бюджетный кодекс. То есть для того чтобы перевести грант неподведомственному коллективу в неподведомственном бюджетном учреждении, надо изменить бюджетную роспись. То есть здесь надо этот вопрос комплексно решать.

И еще один момент по контрактной службе. Вообще, Михаил Эдуардович, это вопрос очень проблемный. На примере нашего министерства по объемам финансирования НИОКР и количеству контрактов (мы с Вами обсуждали этот вопрос), но порядка 2 тысяч контрактов… и, честно говоря, положа руку на сердце, это будет государственный чиновник. Он, естественно, один такой объем не потянет, значит, это должна быть достаточно мощная за счет численности самого министерства. Спасибо.

Спасибо, Александр Викторович.

Коллеги, будем завершать нашу работу. Самый сложный вопрос начинается сейчас. Ну и что? Что дальше ожидает нас во всех этих вопросах?

Я считаю, что у нас состоялся все-таки конструктивный такой разговор по делу. Я хотел бы в завершении еще раз сделать акцент на том, что мы сегодня (а в некоторых выступлениях это звучало) не обсуждали законопроект о ФКС. По крайней мере, мы хотели этого. Мы старались сделать, чтобы был акцент на НИРы и ОКРы, на ту самую специфику НИРов и ОКРов, которая должна была бы, на наш взгляд, найти отражение в этом очень грамотном, очень правильном, очень верном законе.

Мы целиком и полностью поддерживаем переход на ФКС, но мы говорим о том, что 94-й закон, я не знаю, насколько уже… дважды в посланиях Президент об этом говорил. Я не знаю, только ленивый не говорил на эту тему и не пинал 94-й закон, поэтому я целиком и полностью поддерживаю ФКС, что перешли сейчас, переходим вернее. Но я понял по ситуации, что… не знаю, боюсь назвать время, но недели две тут нам осталось, наверно, и закон будет внесен.

РЕПЛИКА

Надеемся…

Да, наверно. Тогда мы уже, извините меня, своей рабочей группой не успеваем внести какие-то вещи. Поэтому я хотел бы…

Я благодарен Юрию Аркадьевичу (он всегда обстоятельно и грамотно…) за то, что прошелся единственный по рекомендациям и, что называется, отточковал, но многие выступающие в том или ином виде возвращались к нашим пунктам рекомендаций и высказывали свои точки зрения.

Я хочу сделать таким образом. У нас все-таки это была дискуссия, это было обсуждение такое, а не были конкретные предложения, что называется. Поправка в закон – это другое дело, нежели то, о чем мы сейчас с вами говорили. Это достаточно серьезная работа, и поэтому мы берем на себя обязательства, во-первых, обобщить всё, что сказано было, с каждым из подающих то или иное предложение связаться, вывести это на уровень возможной поправки, проговорить. Я думаю, теперь уже вероятно все-таки с Минэкономразвития, потому что рабочая группа наша… Мы попробуем рабочую группу, как я сказал в начале, но если у нас будет люфт по времени, хотя бы там, я не знаю, пару недель, то тогда, может быть, мы попробуем…

Но на самом деле я считаю, что основной удар и основное наше направление должно быть нацелено между первым и вторым чтением, как это полагается, как это положено по всем нашим законам жанра, что называется.

А так, я в целом считаю, что все-таки разговор состоялся, получился. Заинтересованность была. Высказали конкретные предложения, но я единственное хотел, чтобы Михаил Эдуардович у нас был… Спасибо еще раз за то, что приняли участие. Но я хотел, чтобы он все-таки был бо́льшим союзником в части НИРов и ОКРов, потому что 223-й закон… Когда говорит один, второй, третий, четвертый, когда в течение месяца мы говорим о том, что это не совсем то, это не совсем так, значит, в этом что-то есть.

А если мы говорим о том, что мы сейчас ФКС примем, а потом… Правильно, все равно мы будем обречены дополнительными законами в той или иной части усиливать позиции.

И если мы потом будем принимать по НИРам и ОКРам… всё-таки я считаю, что мы максимально должны сегодня здесь какими-то нормами оговорить особенность НИРов и ОКРов, потому что это уже вопрос, что называется, не какой-то ведомственный, по строительству или еще что-то, это вопрос… или мы переходим на инновационную экономику, или мы вновь, так сказать, остаемся на уровне разговоров. Это очень принципиальный, очень большой вопрос, государственной значимости. И я хотел бы, чтобы мы с этим сегодня разошлись и попытались поработать над нашими рекомендациями вместе с вами, с вашей помощью.

Спасибо большое всем, коллеги.