Стенограмма (стр. 1 )

С Т Е Н О Г Р А М М А

заседания "круглого стола" на тему "О проекте федерального закона "О федеральной контрактной системе" в части планирования, размещения заказов и исполнения контрактов на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ"

11 апреля 2012 года

Добрый день, уважаемые коллеги, друзья! Предлагаю начать нашу работу. В основе своей подавляющее число приглашенных явилось. Сегодня у нас в зале присутствуют представители профильных министерств: Минэкономразвития — заместитель министра ; Минобрнауки — , директор департамента. В последний момент по каким-то веским и уважительным причинам Алексей Михайлович Лавров, заместитель Министра финансов, отошел в сторону, но он изъявлял желание и с нами всегда взаимодействует.

Мы также постарались пригласить на заседание всех тех, кто непосредственно связан с организацией и выполнением НИОКР, представителей вузов, научных организаций, госкорпораций, государственных научных центров и производственных предприятий. И при этом не ставили перед собой цель собрать большую аудиторию. Мы хотим, чтобы сегодня здесь состоялось конструктивное обсуждение интересующих всех нас вопросов. После того, как выступят представители исполнительной власти, каждый из желающих может высказать свою позицию. Все мы знаем, какой большой комплекс проблем, связанных с 94-ФЗ, у нас накопился. Я не буду останавливаться на деталях.

В последние годы модернизация экономики стала одной из главных тем, обсуждаемых в нашем обществе. И сегодня во время своего отчета в Государственной Думе Председатель Правительства и избранный Путин уделил достаточно серьезное этому внимание.

При этом очевидно, что ведущую роль в построении экономики знаний должна сыграть отечественная наука. Государство вкладывает серьезные деньги в ее развитие, но, к сожалению, сегодня результативность НИОКР, реализуемых за государственный счет, крайне низка. Проблема состоит в том, что при заказе НИОКР критерий цены не является определяющим, важно гарантировать создание конкурентного изделия или технологии с уникальными свойствами, а не получать уже известный или отрицательный результат, но за меньшие деньги. Здесь важен не ценовой показатель, а функциональный, такой, как объем нематериальных активов на балансе предприятия. По этому показателю мы отстаем от своих прямых конкурентов даже не в разы, а на порядки.

В развитых странах конкуренция в высокотехнологичных областях достигается за счет использования многоэтапных конкурсных процедур, в ходе которых на основании предквалификации и сравнительных испытаний макетов изделий выбирается лучший проект, который и получает полномасштабное финансирование на последующих этапах.

Другой проблемой является демпинг. В условиях, когда в России ликвидирована система аттестации научных организаций, в конкурсе может принимать участие любое юридическое лицо
. Безусловными преимуществами при этом обладает тот, кто не обременен расходами на подготовку кадров, содержание лабораторий, экспериментальной базы. Это посредники, паразитирующие на финансовых проблемах настоящих научных организаций. Посредник не в состоянии получить новый результат, поэтому происходит имитация работы, он демпингует, помогая недобросовестным заказчикам осваивать выделенные на НИОКР ресурсы. Демпинг и посредничество, как и сопровождающая их коррупция, являются следствием применения в 94-ФЗ некорректной экономической модели для организации конкурсов на рынке высокотехнологичных товаров и услуг.

Сегодня руководством страны поставлена четкая задача — отказаться от существующей неэффективной системы госзакупок и заменить ее новым механизмом — федеральной контрактной системой. Такая система должна объединить в единый механизм весь цикл госзакупок – от планирования и размещения заказа до контроля за исполнением контракта и оценки эффективности расходов.

При этом, как сказал Президент России в Послании Федеральному Собранию 2011 года, необходимо ввести в практику государственных закупок специальные процедуры, которые должны учитывать специфику инновационной продукции.

В прошлом году Министерство экономического развития начало масштабную реформу всего закупочного законодательства. Первый ее этап – принятие Федерального закона № 223 "О закупках товаров, работ и услуг отдельными видами юридических лиц", направленного на регулирование систем закупок в государственном секторе российской экономики.

Второй этап – это законопроект о федеральной контрактной системе, который должен прийти на смену 94-ФЗ. Последняя версия законопроекта у вас на руках, мы ее в раздаточном материале давали. Законопроект давно и широко обсуждается экспертами и общественностью, министерствами и ведомствами. Редакция, а это, по-моему, уже третий по счету вариант этого законопроекта… является серьезным проработанным документом, но, безусловно, над ним еще надо работать. Принципиально мы поддержим этот законопроект и в целом считаем переход на федеральную контрактную систему важнейшим шагом на пути повышения эффективности бюджетных расходов.

Тем не менее, сегодня мы должны еще раз внимательно проанализировать, насколько этот законопроект позволяет учесть специфику НИОКР, будет ли он способствовать активизации инновационных процессов в российской экономике. Безусловно, это очень важный момент, особенно учитывая то, что одной из главных целей совершенствования системы закупок была ее адаптация к целям модернизации российской экономики и повышение ее конкурентоспособности.

У вас на руках проект рекомендаций. Это не окончательный вариант. Я надеюсь, что сегодня во время обсуждения прозвучат конкретные предложения, замечания, которые позволят конструктивно его доработать. А дальше мы пойдем не совсем обычным для нас путем реализации рекомендаций. Вы, наверное, знаете, что в самое ближайшее время законопроект о федеральной контрактной системе планируется внести в Госдуму. Точных сроков никто не знает, но все говорят, что в ближайшее время. Я думаю, что, может, Михаил Эдуардович прольет свет.

В Совете Федерации по инициативе Председателя Совета Федерации Валентины Ивановны Матвиенко создана рабочая группа по доработке данного законопроекта. Я являюсь членом этой рабочей группы. Цель рабочей группы – на площадке Совета Федерации собрать всех тех, кто отвечает за создание новой системы закупок и чье мнение, а это не секрет, далеко не всегда совпадает, организовать конструктивный диалог и общими усилиями сделать качественный документ. Поэтому итоговые рекомендации мы направим, прежде всего, в эту рабочую группу и постараемся по возможности их учесть. А далее, если какие-то из существенных замечаний по какой-то причине не будут учтены, мы оформим их в качестве поправок уже после внесения законопроекта в Госдуму.

А сейчас позвольте мне перейти непосредственно к обсуждению заявленной темы. В имеющемся у вас проекте рекомендаций отражены некоторые наши замечания и предложения к законопроекту о ФКС в части НИОКР. Более подробно я хотел бы остановиться только на одном из них.

В прошлом году, вы знаете, в адрес Президента, Правительства, Федерального Собрания поступали многочисленные обращения от научного сообщества, в том числе открытое письмо, подписанное более чем тремя тысячами молодыми учеными, и обращение президиума Сибирского отделения Российской академии наук. Российские ученые просили руководство страны предоставить возможность бюджетным учреждениям, исполнителям НИОКР без конкурса привлекать третьих лиц для поставок товаров, работ, услуг, необходимых для их выполнения, и расходовать средства на выполнение НИОКР, полученные за счет грантов. Сегодня в зале присутствуют представители научной молодежи, а также заместитель председателя Сибирского отделения Российской академии наук академик Сагдеев Ренад Зиннурович.

Принятие 7 декабря прошлого года федерального закона № 418 мы расценили как нашу большую и общую победу и реальный ответ на обращение ученых. Тем не менее в существующей на сегодняшний день редакции, я подчеркиваю, в существующей редакции, тут, может быть, есть какие-то противоречия законопроекта, нормы федерального закона № 418 не учтены.

Статьей 14 законопроекта о ФКС данные виды деятельности исключаются из его сферы действия, а осуществлять такие виды деятельности предлагается в соответствии с федеральным законом № 223. По нашему мнению, это приведет к неоправданному усложнению процедуры и увеличению трудоемкости закупок по всему спектру материалов и оборудования и лишит исследователей возможности быстрого реагирования и изменения схемы экспериментов, вернув существовавшие до принятия федерального закона № 418 проблемы.

Конечно, по сравнению с 94-м, 223-й имеет ряд принципиальных преимуществ. Тем не менее, по нашему мнению, переход данных видов деятельности вузов и НИИ под действие
223-го закона — шаг назад и принципиальное ухудшение ситуации для бюджетных учреждений, выполняющих НИОКР, по сравнению с новеллами 418-го.

Кроме того, действие 223-го распространяется на хозяйственные общества, в уставном капитале которых доля государства превышает 50 процентов. Практика применения 217-го федерального закона показывает, что сегодня в большинстве случаев доля бюджетных учреждений науки и образования в уставном капитале хозяйственных обществ в соответствии с 217-м ФЗ составляет 50 и более процентов. Это связано прежде всего с трудностями привлечения инвесторов к участию в их деятельности. Очевидно, что в таком случае они также подпадают под действие 223-го ФЗ, что приведет к усложнению их работы и в ряде случае вообще может ее парализовать. А ведь в ходе мониторинга реализации 217-го федерального закона, который мы ведем с момента его принятия совместно с Минобрнауки, мы, наоборот, старались максимально облегчить финансовую и организационную нагрузку на эти предприятия.

Исходя из этого, считаем необходимым исключить хозяйственные общества, созданные соответственно с 217-м ФЗ, из субъектов 223-го федерального закона.

Собственно, это комментарий лишь одного пункта, как я говорил, наших рекомендаций. Думаю, что каждый из выступающих даст свою оценку предложенным рекомендациям либо внесет свое видение. Я на этом хотел бы завершить свое выступление и, как уже говорил, предоставить слово заместителю Министра экономического развития Осеевскому Михаилу Эдуардовичу.

М. Э. ОСЕЕВСКИЙ

Спасибо.

Коллеги, я в первую очередь хотел бы дать информацию о текущем статусе разработки этого проекта. На прошлой неделе Владимир Владимирович Путин дал поручение ускорить его внесение на рассмотрение Правительства, сейчас этот срок установлен – 20 апреля. Мы завершаем с нашими коллегами из Министерства финансов и Федеральной антимонопольной службы подготовку по проектам. Могу сказать, что за последние несколько месяцев мы вместе очень серьезно подумали над многими непростыми с точки зрения принятия решений вопросами. Во многих из них нашли компромисс. Поэтому исходим из того, что сейчас этот закон, конечно, существенно уже отличается действительно от того, который был еще в декабре. Поэтому надеемся, что еще при нынешнем составе Правительства он будет рассмотрен и в установленном порядке внесен в Государственную Думу.

Тем не менее закон, конечно, действительно очень большой и сложный. Область его регулирования существенно расширена по сравнению с 94-м законом, в нем много новелл. Поэтому понимаем, что при прохождении его через Государственную Думу, работе в Совете Федерации будут дальнейшие поправки. Мы к этому готовы, готовы вместе с нашими коллегами, вместе с обеими палатами Федерального Собрания продолжить такую работу для того, чтобы он в полной мере учитывал весь накопленный опыт, специфику, все позиции, для того чтобы достичь такого существенного компромисса.

Я, наверное, не буду останавливаться очень сильно на концепции закона. Могу только сказать, что он охватывает действительно весь цикл, начиная от планирования, связанного с принятием соответствующих целевых программ и иных документов развития. Существенно расширены способы закупок, для того чтобы у заказчика была возможность выбрать тот из них, который в наибольшей степени соответствует природе и сущности той государственной или муниципальной нужды, которая должна быть реализована.

Мы по-новому взглянули на вопросы контроля, надзора и аудита, хотя вокруг этого тоже, по-видимому, продолжится дискуссия, обсуждение того, каким образом государственные органы и какие должны наблюдать, контролировать и принимать соответствующее решение на всех этапах государственных закупок.

Существенной новеллой, естественно, является появление контрактной службы как подразделений, в которых будут работать профессиональные сотрудники, исключительным видом деятельности которых будет как раз контрактация в соответствии с целями и задачами того или иного органа или учреждения.

Важной новеллой закона является возможность для заказчика одностороннего расторжения контракта.

Причем мы предусмотрели такую возможность не только для заказчика, но и для подрядчика, потому что такие ситуации, к сожалению, тоже бывают, когда по тем или иным причинам, по причинам халатности или даже умысла заказчик не дает возможности подрядчику приступить к реализации своих функций. Поэтому такое "зеркальное" право нашло отражение в законе.

Большие дискуссии у нас шли, и они не до конца завершены, в отношении антидемпинговых мер. Здесь тоже есть разные точки зрения, тем не менее закон их предполагает.

Теперь я хотел бы еще раз, уже более подробно, остановиться на нюансах в соответствии с той тематикой, которую мы сегодня обсуждаем. В первую очередь о специфике деятельности бюджетных учреждений. Мы действительно законом предусмотрели, что все те средства, которые зарабатываются бюджетными учреждениями на рынке или получаются в виде грантов от российского государства или из-за рубежа, не подпадают под действие данного федерального закона, но действительно должны регулироваться 223-м законом. Мы не считаем, что 223-й закон является каким-то драконовским. Основная его задача – это информационная открытость и прозрачность. Любой заказчик по 223-му закону сам принимает положения о своей закупочной политике, сам определяет способы проведения. В этом смысле у него полностью развязаны руки. Основная задача – дать открытую информацию для того, чтобы она была общедоступной и все потенциальные участники могли принять в этих процедурах участие. В полной степени можно пользоваться инструментами предквалификации, оценки квалификации как одного из элементов при рассмотрении самого конкурсного предложения. Но сегодня позиция государства такая, что всё, что касается закупок, должно быть в первую очередь прозрачно, общедоступно для участников, для контрольных органов, для средств массовой информации, для тех общественных объединений, которые сейчас формируются, которые вырабатывают свою точку зрения, мнение общественного контроля. Поэтому с этой позиции мы бы хотели, чтобы и вы тоже шли с открытыми глазами.

Второй очень важный вопрос касается возможности введения квалификационных требований. Закон их предусматривает. Мы понимаем, что квалификационные требования очень сильно отличаются в различных отраслях и видах деятельности, поэтому закон устанавливает, что такие квалификационные требования будут разрабатываться теми федеральными органами, которые отвечают за соответствующее нормативное регулирование, и они затем постановлением Правительства будут утверждаться. Поэтому будут отдельные требования по строительству, отдельно по закупкам лекарств, отдельно по научно-исследовательским работам. Все эти нюансы в этих подзаконных актах должны быть учтены.

На переходном этапе, пока будет идти разработка этих подзаконных актов, мы с коллегами из Федеральной антимонопольной службы договорились, что в качестве основного критерия по-прежнему будет использоваться опыт, исходим из того, что этот критерий останется на уровне закрепленного сегодня в законе. Это 20 процентов соответствующего вида закупок товаров, работ, услуг. Понимаем, что он очень однобокий, но тем не менее для того, чтобы уже какой-то барьер мог существовать до момента выхода этих постановлений Правительства, это будет, в общем, таким подспорьем.

Закон предполагает, что по-прежнему уже при оценке заявок будет использоваться балльная система. Здесь у нас с нашими коллегами из ФАСа есть некоторая дискуссия о том, сколько там должно быть критериев. Надеюсь, что в ближайшее время мы выработаем общую позицию. Но в любом случае это будет многокритериальный подход, причем закон прямо прописывает, что для случаев выбора поставщика по научно-исследовательским и аналогичным работам вес цены не может быть менее 20 процентов. То есть он может быть 20 процентов.

Всё остальное уходит на такие характеристики, как квалификация, наличие соответствующих ресурсов и другие неформализованные показатели.

Если говорить о процедурах, то, кроме уже известных вам аукционов, конкурсов и запросов котировок, появляется еще целый ряд новелл. И в первую очередь, если говорить о научно-исследовательских работах, исключительно для них предусмотрен двухэтапный конкурс. Он предполагает, что на первом этапе заказчик будет проводить переговоры со всеми потенциальными интересантами для того, чтобы услышать их предложения, вместе с ними выработать единые конкурсные требования. И уже на втором этапе, после выработки единой точки зрения, происходит, собственно говоря, сама процедура, в которой опять же может использоваться в качестве критерия не только цена, но и другие характеристики. То есть такой интерактивный режим.

В качестве антидемпинговых мер мы предусмотрели, что при снижении цены (я сейчас точную цифру не помню, по-моему, 25 процентов) при подаче заявки на выполнение научно-исследовательских работ такие заявки не принимаются, то есть мы императивно установили нижний предел.

Сейчас обсуждаем с нашими коллегами, какие могут быть инструменты по другим видам закупок, поскольку эта проблема существует и при строительстве, и в целом ряде других областей. Но вот для научно-исследовательских работ такой жесткий предел ограничен.

Несколько слов о возможности одностороннего расторжения контракта. Закон предполагает следующую процедуру. В тех случаях, которые описаны законом, мы постарались в полной степени предусмотреть такие ситуации: заказчик уведомляет недобросовестного поставщика о намерении расторгнуть контракт и вывешивает на официальном сайте эту информацию. В течение десяти дней у поставщика есть возможность обратиться с надзорной жалобой в соответствующий орган. Мы предполагаем, что эти функции по-прежнему будет выполнять Федеральная антимонопольная служба, которая, собственно, рассматривает эту ситуацию: либо соглашается с позицией поставщика и приостанавливает расторжение, либо не соглашается, и тогда контракт расторгается. Это важный инструмент для защиты интересов заказчика, потому что сегодня, к сожалению, эти процедуры… судебные процедуры длятся иногда годами, не выполняются соответствующие работы, не поставляются товары, работы и услуги, возрастает стоимость, поэтому эта ситуация, конечно, требует своего урегулирования.

Очень важным инструментом для защиты интересов заказчиков является уточнение целого ряда требований к обеспечению заявок при подаче их на соответствующую процедуру и обеспечение уже исполнения контракта.

Закон предполагает, что сегодня обязательным является требование к обеспечению контракта. Нижний предел установлен на уровне 5 процентов. Сегодня это ноль, и мы, к сожалению, сталкиваемся с ситуацией, когда большое, очень заметное количество контрактов вообще не обеспечено никакими инструментами покрытия рисков. Поэтому закон говорит о том, что меньше 5 процентов обеспечение быть не может. По контрактам на сумму свыше 10 млн. рублей планка поднимается до 10 процентов, и верхний предел по-прежнему остается 30 процентов.

Закон предполагает, что не будет использоваться в качестве обеспечения исполнения контрактов такой инструмент, как поручительство, то есть это либо внесение безналичным платежом денежных средств на счет заказчика, либо предоставление банковской гарантии. Исходим из того, что будет разработана стандартная форма банковской гарантии и будет вестись реестр выданных банковых гарантий, потому что сегодня этот инструмент тоже является не до конца прозрачным.

Не всегда заказчик даже может понимать: есть такой банк, нет такого банка, правильно гарантия оформлена, неправильно. По этому закону предусмотрено и в этой части наведение порядка.

Поэтому в целом, как нам представляется, мы делаем достаточно серьезный шаг. В первую очередь, конечно, с точки зрения расширения области регулирования, контроля за всем жизненным циклом закупок.

Очень важным, конечно, является вопрос планирования. Сегодня ведь жизнь поставщика… Может быть, это не столь характерно для выполнения научно-исследовательских работ, сколь для других видов деятельности. Он вынужден ежедневно мониторить информацию, которая есть на общероссийском сайте, получать оттуда информацию о том, какие конкурсы сегодня объявлены. Времени для принятия решения очень мало. И, конечно, это не способствует развитию конкурентной среды.

Поэтому появление трехлетних планов закупок и появление планов-графиков, конечно, даст видение для потенциальных участников, позволит им выработать стратегию, сконцентрировать соответствующие трудовые и финансовые ресурсы, в общем, сделает, как нам представляется, эту среду более конкурентной. Сегодня, к сожалению, среднее число участников по всем трем видам процедур где-то на уровне 2,5. Конечно, мы считаем, что этого очень и очень недостаточно.

И в завершение своего выступления я хотел бы вернуться к тому, с чего начал, что, конечно, работа над законопроектом будет продолжаться. В нем, несомненно, будут появляться какие-то новеллы, уточнения. Мы готовы внимательно их всех выслушивать. Потому что, конечно, нам очень важно, чтобы… Несмотря на то, что это закон рамочный, он охватывает все уровни власти и все виды деятельности, тем не менее, он ничего не потерял и все лучшее, что было накоплено, в нем было учтено. Спасибо.

Спасибо, Михаил Эдуардович. Меня подмывает вступить в дискуссию, но я наступлю на "собственную песню", потому что это неправильно, будет злоупотребление.

И хочу сказать, что у нас была такая идея, что выступают представители министерства, а потом все коллеги и присутствующие. Но Людмила Борисовна обратилась ко мне. Я не могу отказать. Моя коллега в прямом смысле, первый заместитель председателя нашего комитета. По обстоятельствам ей нужно покинуть наше заседание, поэтому я предоставляю ей слово.

. А затем будет .

Пожалуйста.

Спасибо. Какой-то регламент вы устанавливаете?

Желательно не более десяти минут.

Хорошо. Спасибо. Уважаемые коллеги! Прежде всего, я считаю, что очень хорошо, что мы собрались в наших стенах, потому что при прохождении того печально знаменитого закона, который мы сегодня пытаемся усовершенствовать, именно в Совете Федерации, как и полагалось бы, должен был быть тот фильтр, который мог бы скорректировать многие положения, ошибочные положения, которые в нем были. Сейчас это очевидно.

И хочу сказать, что, в общем-то, с чистой совестью я иду сегодня на это обсуждение, потому что всего два человека в Совете Федерации, когда тот закон голосовался, были против и выступали активно против – это Николай Иванович Рыжков и ваша покорная слуга. Вы прекрасно помните. И мы как раз предупреждали обо всех тех лазейках, и коррупционных, и откатных (уж простите за жаргон), и обо всём том, что сейчас, мы понимаем, делает необходимым и целесообразным этот закон пересмотреть. Нас тогда не услышали. Надеюсь, что время показало, что именно эти изъяны того закона мы сейчас и должны исправить.

Поэтому два слова хотела бы добавить. Кроме заявленной темы о научно-исследовательских работах по НИОКРу, хотелось бы добавить то, что в принципе хотелось бы в новом варианте увидеть: более четко прописанные вещи, связанные с той самой транспарентностью, прозрачностью при объявлении конкурсов, с точки зрения информационной.

Потому что опыт показывает, что опубликование условий конкурса даже на сайте (сейчас, слава богу, это происходит в электронном варианте), ну, скажем, там, за неделю до самого конкурса делает невозможным участие, открытое участие в конкурсе заинтересованных лиц. А очень часто, будем называть вещи своими именами, затем квалификационные требования на конкурсе заранее пишутся под какую-то определенную фирму или организацию. И поэтому краткое время опубликования на сайте не дает возможности к квалификационным требованиям подойти достаточно определенно.

И еще один пример, потому что, в общем, жизнь дает эти примеры, связанный, конечно, это очень важно, с лекарственным обеспечением. Что мы имеем? Вот буквально недавно мы рассматривали эту ситуацию, когда в конце года Министерство здравоохранения и социального развития закупает, скажем, лекарства, лекарства дорогостоящие, для лечения туберкулеза. Использует те средства, которые на них отпускаются, закупает лекарства. Через три месяца срок годности этого лекарства заканчивается, а стало быть, и эффективность лечения от его применения тоже. А до конца года, абсолютно точно, вот сейчас с этой ситуацией мы столкнулись, больницы будут не обеспечены, лечебные учреждения, этим лекарством, или если оно и будет в полном объеме, то это будет просто белый порошок, от которого никакого эффекта при лечении не будет, потому что срок годности к концу года этого уже исчезнет. Поэтому мне кажется принципиальным и необходимым написать и четко прописать при закупке лекарств параметры срока годности тех вещей, которые… Это могут быть не только лекарства, может быть, и какие-то другие продукты. Это пожелания, касающиеся вообще концепции законопроекта.

Что касается конкретно НИОКРа, то так как наш комитет – это комитет не только науки, но и культуры, я бы хотела замолвить слово именно о культуре и за культуру, потому что существующая система не дает возможности учреждениям культуры самостоятельно… Сейчас мы говорим об уступках в части грантов, использования для научных изысканий, исследований. Но учреждения культуры – это тоже особая структура, особая вещь, поэтому дать бо́льшую им возможность и свободу в определении… распоряжении средствами, на мой взгляд, необходимо. Для того чтобы было понятно, я приведу всего два примера, тоже из жизни, потому что именно к нам поступили такие обращения.

Все мы знаем прекрасный театр и прекрасного режиссера Марка Захарова, театр "Ленком". Театр на бюджетное финансирование захотел провести вечер, посвященный памяти своего замечательного и любимого актера Александра Абдулова. Что он должен сделать? Он должен объявить конкурс на то, кто будет делать это действо, это мероприятие. Естественно, что сам театр своими актерами и друзьями актера должен провести это мероприятие. Тем не менее гораздо дешевле, гораздо меньше по средствам может предложить совершенно неизвестный театральный коллектив сделать какое-то действо, которое совершенно не будет иметь того мемориального характера, который предполагался. И вот такие нестыковки…

Или, например, Михаил Эдуардович, Вы прекрасно знаете, об этом нам всегда говорит наш земляк замечательный Михаил Пиотровский в "Эрмитаже": вот для полноты коллекции, а каждый музей славится именно полнотой какой-то коллекции, ему необходимо поехать, там, на аукцион и купить вот именно эту гравюру, допустим, Дюрера, или какое-то полотно, но он обязан укладываться в то прокрустово ложе, которое ему определяют, и это далеко… практически неосуществимо, практически мало когда может быть осуществимо.

Ну и, наконец, что касается объявленной темы, которую мы обсуждаем. Конечно, я полностью поддерживаю вот ту часть, которая говорит об информационной обеспеченности квалификационных требований с определенным сроком, который должен быть четко оговорен.

И вызывает некоторые сомнения структура контрактной службы. Что это будет? Не превратится ли это в какую-то очередную силовую структуру, которая наподобие (в худшем варианте) налоговой инспекции будет со всеми негативными сторонами, которые нам известны, таким образом контролировать или даже определять и влиять на само прохождение контрактов?

Мне кажется, нужно четко юридически прописать функции, обязанности и то, что могут, что не могут делать. И это тоже очень важно, чтобы исключить и коррупционность, и злоупотребления иного рода.

И, наконец, еще одна важная вещь, мы уже, это называется, знаете, как? Обжегшись на молоке, на воду дуешь. Вот так как мы вносим изменения в закон, мне бы хотелось обратить внимание на следующее. Это действительно очень серьезный, нужный и большой закон, и он должен приближаться, наверное, к какому-то кодексу, как юридическому документу. Вообще, есть тенденция к кодификации нашего законодательства. И если мы говорим о таком большом законе, который будет, как Налоговый кодекс и так далее, то он должен быть всеобъемлющим. Нельзя мельчить и нельзя дробить большой закон на какие-то отдельные департаменты.

Поэтому в связи с этим я хотела бы обратить ваше внимание и очень хотела бы настаивать на том, чтобы это было в наших рекомендациях. Ведь пока мы обсуждаем, пока идет этот большой закон, Правительством Российской Федерации (правда, я не могла обнаружить автора, знаете, как в плохой пьесе в конце просят – автора, автора, я не могла найти, просто Правительство Российской Федерации, кто именно внес, я не знаю, хотя могу догадываться) параллельно вносится сейчас проект федерального закона № 000 (?) о государственном оборонном заказе. Я понимаю, что это несколько, как говорят, из другой оперы, но это тоже заказ. И вот меня очень настораживает, особенно после всем известных разборок Президента о том, как были сорваны наши оборонные заказы, что этот заказ идет, я бы так сказала, тихой сапой, на него, в общем, как бы мало обращают внимание в рамках обсуждения большого нашего кодекса-закона, а этот закон чрезвычайно интересен.

Я хотела бы обратить внимание, пользуясь присутствием высоких гостей, на то, что в этом законе по сравнению с предыдущими… закон о государственном оборонном заказе, на мой взгляд, просто коррупционный, потому что в законе четко сказано, что это никто не может контролировать: ни Счетная палата, ни прокуратура, ни даже Президент.

Если раньше Президент имел право… мы лишаем, по сути дела, Президента его конституционного права как главнокомандующего. Если раньше Президент мог курировать оборонный заказ и должен был это делать (мы видели, как Медведев разбирался с этим вопросом), то по этому проекту даже Президент не имеет права заниматься проверкой исполнения этого закона.

Я не знаю, каким образом это могло возникнуть в недрах Правительства, но хотела бы обратить на это внимание, Михаил Эдуардович, и написать в наших рекомендациях все-таки…

Я понимаю, что есть закрытые статьи бюджета по оборонному заказу, и это понятно, но стоит ли выделять это в отдельный заказ, а может быть, это сделать в общем нашем, как мы говорим, законе-кодексе? На мой взгляд, эту тему можно обсудить.

Вот, собственно, все, что я хотела сказать.

Спасибо за внимание.

Спасибо, Людмила Борисовна.

Мы договорились сейчас так, с Михаилом Эдуардовичем обменялись, что по завершении в основном выступлений мы тогда отдельные какие-то моменты и вопросы прокомментируем. Хорошо?

Александр Викторович Наумов, директор департамента Министерства образования и науки.

Пожалуйста.

А. В. НАУМОВ

Спасибо большое, Виктор Семенович.

Уважаемые участники "круглого стола"! Михаил Эдуардович верно сказал, что этот законопроект шел достаточно трудно. Это результат компромиссов, и многие моменты в части того вопроса, который мы сегодня обсуждаем, а это государственные контракты на выполнение исследований, разработок или научно-исследовательских, опытно-конструкторских работ, точно так же они рождались, в общем-то, как результат компромисса.

Буквально два слова вначале я хотел бы сказать, что с самого 2006 года, как начал работать 94-ФЗ, вопрос, связанный с закупками НИОКР всё время стоял очень остро и очень трудно. И, более того, вот те изменения, которые вносились в 94-ФЗ, были направлены именно на то, чтобы заказ научных работ, научных исследований было можно осуществлять эффективно, привлекать наиболее компетентных и эффективных исполнителей. Но, к сожалению, всё это делалось в рамках главного критерия 94-ФЗ – больше товаров за меньшую цену. Фактически концептуальное положение 94-ФЗ именно такое.

Поэтому те моменты для научных исследований, наиболее характерные, – это, первый момент, никто, если это действительно научные исследования, заранее не знает, какой оптимальный путь решения конкретной задачи может быть. В частности, вот тот механизм, который был прописан уже в 94-ФЗ, так называемые зонтичные контракты, когда по одной тематике отбиралось несколько исполнителей и по результатам выполнения фактически государство получало оптимальный путь научного решения поставленной задачи или проблемы, – этот момент, он сохранился у нас в той редакции проекта Федерального закона "О федеральной контрактной системе", который представлен вашему вниманию.

Второй момент, о нем уже говорили, – это то, что касается вопроса весомости критерия цены в общей стоимости, вернее, в общей балльной системе при оценке победителей. Единственное, что удалось в рамках 94-ФЗ, – это цена плюс срок до 55 процентов. Если вы возьмете вне рамок НИОКР, это 80 процентов – цена плюс срок. Фактически квалификация или иные качественные показатели, заявки для участия в конкурсе, они утрачивали всякое значение, поскольку вы сами понимаете, что 80 процентов любое, что войдет в 20 процентов, максимально перекроет. Сейчас 20 процентов… не менее 20 процентов цена. Мы в этом плане, как раз в этом плане, выступаем очень дружно и вместе с Минэкономразвития, потому что для исследований и разработок… Причем мы вот когда обсуждали этот вопрос, в частности по направлениям поисковых фундаментальных, проблемно-ориентированных фундаментальных работ, мы обсуждали и вопрос, что для такого рода работ цена вообще могла бы не являться критерием для оценки, поскольку здесь главный вопрос – это потенциальная способность, научный потенциал исполнителя, который проводит исследование, поскольку ни за какую цену, если у научного коллектива нет научного потенциала, такое исследование провести нельзя.

Теперь вот больной вопрос. Вот он прозвучал, и Виктор Семенович его обозначил, и Михаил Эдуардович в ответном слове его обозначил. Коллеги, мы очень долго в рамках 94-ФЗ боролись с вопросом, связанным с конкурсом второй руки. Причем это не потому, что вот Минобрнауки зациклилось на этом вопросе, просто и образовательное, и научное сообщество непрерывно со своими проблемами по этому направлению выходило в министерство. Причем проблема главная, она в чем заключалась?

Что фактически научные исследования, к сожалению… Я, конечно, поддерживаю и среднесрочное планирование закупок, и долгосрочное планирование закупок, но в части научных исследований это крайне проблематично, потому что по крайней мере мы, сталкиваясь с научными коллективами, сталкиваемся с той проблемой, что потребность закупок расходных материалов и каких-то реактивов, биологических веществ для проведения исследований возникает уже по ходу выполнения самих научных исследований. То есть такова специфика научной работы.