Об одном предлоге о трех формах, о структуре русской именной группы и обо всем остальном (стр. 1 )

Об одном предлоге о трех формах, о структуре русской именной группы и обо всем остальном

Е. Лютикова, П. Гращенков

0. Вместо введения

В уровневых моделях языка обычно постулируется автономный синтаксический блок, к которому возможен лишь опосредованный – через морфосинтаксический уровень – доступ фонологического компонента. Фонология, таким образом, получает «на вход» морфологическое представление языкового выражения, синтаксическая структура которого невидима для фонологических правил.

В работах (Кодзасов 1989, Кодзасов 1996а, б, Кодзасов 1999) убедительно показана релевантность информации об устройстве синтаксической структуры предложения, в частности, о дереве непосредственных составляющих этого предложения, для правильной расстановки фразовых акцентов[1]. В настоящей статье мы рассмотрим еще один случай взаимодействия синтаксического и фонологического компонентов. Мы предполагаем показать, что не только супрасегментная, но и сегментная фонология может содержать правила, апеллирующие к фразовой структуре.

1. Проблема: вариативные предлоги

Ряд русских предлогов: без/безо; в/во; из/изо; к/ко; над/надо; о/об/обо; от/ото; перед/передо; под/подо; с/co; через/черезо (см. ? АГ-60, ? АГ-70, АГ-80, Еськова 1989, Иткин в печати, а также словари Ожегов 1972, Ожегов, Шведова 1999, Морковкин 2003) – демонстрирует C/CV альтернацию в зависимости от правого фонетического контекста, иллюстрируемую в Таблице 1.

	_С	_СV
без/безо +GEN	без меня	безо льда
в/во + АСС	в магазин	во двор
в/во + LOC	в магазине	во дворе
из/изо + GEN	из окна	изо льда
к/ко + DAT	к Пете	ко дну
над/надо + INSTR	над гнездом	надо мной
об/о(бо) + ACC	об это	о камень, обо всё
об/о(бо) + LOC	об одном	о камне, обо всём
от/ото + GEN	от боли	ото всех
перед/передо + INSTR	перед носом	передо всеми
под/подо + ACC	под дерево	подо что
под/подо + INSTR	под деревом	подо льдом
c/co + GEN	с горы	со склона
с/со + ACC	с гору	со слона
c/co + INSTR	с другом	со смертью
через/черезо + ACC	через день	черезо что

Таблица 1. Русские предлоги с C/CV альтернацией

В словарях русского языка (Даль 2002, Ожегов 1972, Ожегов, Шведова 1999, Ушаков 2002) утверждается, что вариативные предлоги представляют собой одну лексему, ср. Даль 2002: «К, ко прдл., управл. дат. пад. означает движение, направление, обращение куда...», «Над, иногда перед согласною надо прдл., управл. твор. и винит. (реже) пад. Он означает положенье или пребыванье выше чего...». В словарях Ожегова и Ушакова вокализованная форма предлога приводится в отдельной статье, однако утверждается идентичность этой лексемы с основной (консонантной) формой; дистрибуция описывается с опорой на фонетический контекст. Ср., например, словарную статью для предлога подо из Ожегов 1972: «подо, предлог. То же, что под; употр. вместо "под" перед нек-рыми сочетаниями согласных, напр. подо мной, подо всем, подо льдом». Аналогично в Ушаков 2002: «изо (без удар.), предлог с род. пад. Употр. наряду с "из" перед словами, начинающимися с двух согласных, из к-рых первой является р или л, а также перед словами: всего, всей, всех, напр. изо рта, изо ржи, изо лба, изо льна, изо всех сил, и в нек-рых др. случаях, напр. изо дня в день».

Следует отметить, что сегментный состав предлога практически не коррелирует ни с его управлением, ни с конкретным значением предложно-падежной конструкции[2]. Это значит, что в случае вариативного предлога мы имеем дело с одной лексической единицей, а значит, дистрибуция его форм должна описываться правилами грамматики. Наиболее естественным представляется описание, оперирующее морфонологическими правилами, выводящими форму предлога из правого фонетического / фонологического контекста.

Как ни странно, даже в наиболее подробных грамматических описаниях не всегда можно встретить точные правила употребления вариантов предлогов. Например, АГ-80 вообще не описывает данную альтернацию, лишь констатируя ее наличие. Составители словарей (Ожегов 1972, Ожегов, Шведова 1999, Морковкин 2003, Ушаков 2002) ограничиваются общим утверждением о том, что консонантный вариант представлен в тех случаях, когда за ним следует основа, начинающаяся с гласного, а вокализованный вариант встречается перед согласным / некоторыми сочетаниями согласных. Наиболее подробные перечни правых фонетических контекстов для _C/_CV вариантов даются в (Еськова 1989), (Иткин (в печати)).

1.1. Синхронная дистрибуция.

Дистрибуция фонетических вариантов русских предлогов, помимо соответствующих статей в словарях, рассматривается в (Откупщикова 1971), (Аванесов 1979), (Еськова 1989), (Иткин в печати). Ниже мы вкратце обобщим результаты, полученные в этих работах.

Перед словоформой, начинающейся с гласного, предпочтителен вариант с согласным в ауслауте. В случае, когда последующая словоформа начинается с согласного, ситуация сложнее. В отношении дистрибуции в контексте перед согласным можно выделить три группы вариативных предлогов.

К первой группе относятся предлоги без/безо + GEN, из/изо + GEN, к/ко + DAT, над/надо + INSTR, перед/передо + INSTR, под/подо + ACC, INSTR, через/черезо + ACC. Консонантный вариант допустим практически в любом фонетическом контексте: над домом, над дверью, над льдиной, над страной. Вокализованный вариант встречается перед лексемами, начинающимися с сочетания сонорного и другого согласного (фрикативного / смычного / сонорного), имеющими ударение на первом слоге: под(о) Ржевом, под(о) льдом, к(о) мнению, а также в ряде менее систематизруемых с точки зрения сегментного состава контекстов с отдельными лексемами: к(о) сну (ср. *ко сновидению), из(о) дня (ср. *изо дневника), под(о) что.

Ко второй группе относятся предлоги в/во + ACC, LOC, c/co + GEN, ACC, INSTR. Дистрибуция вокализованных и консонантных вариантов этих предлогов, по сравнению с предлогами первой группы, осложняется дополнительным ограничением: оба предлога не допускают образование геминированного согласного в случае, когда в начале следующей за предлогом лексемы содержится консонантный кластер, начинающийся в (ф) либо с, ш (з, ж) соответственно: во встрече, во фторе; со стаканом, со здоровьем.

Третью группу составляет предлог о/об/обо+ACC, LOC. Во-первых, этот предлог имеет одну консонантную форму (об) и две вокализованных (о и обо). Во-вторых, дистрибуция форм коррелирует с управлением предлога, ср. споткнулся о(б) бордюр vs. упомянул о(*б) бордюре. В-третьих, правила выбора варианта предлога существенно отличаются от тех, что были выявлены для предлогов первых двух групп. Вокализованный вариант (о) скорее является «дефолтным» вариантом в любом консонантном контексте: о дом/доме, о дверь/двери, о яблоко/яблоке. Форма об, таким образом, выступает в контексте гласного (об угол/угле) либо как более маркированный вариант аккузативного о/об/обо в любых консонантных контекстах (поранился о(б) сук, дверь, прут, льдинку, страницу). Вариант обо практически не встречается с полнозначными лексемами (прилагательными, существительными и т. п.): *обо дом/доме, *обо дверь/двери, *обо льдину/льдине и допустим только перед некоторыми незнаменательными лексемами: обо мне, обо всяких проблемах, обо что-то острое и т. д.

1.2. Исторический экскурс

До падения редуцированных перечисленные выше предлоги имели в своем составе конечный ъ: безъ; въ; изъ; къ; надъ; отъ, передъ; подъ; cъ; черезъ. После того, как редуцированные гласные потеряли свой фонемный статус, произошло «расщепление» предлогов на две формы, консонантную и вокализованную.

Современный предлог о/об/обо восходит к двум предлогам древнерусского языка – o (ω) и объ/обь[3]. Предлоги имели семантическую дистрибуцию, что проявляется в современных несинонимичных префиксальных образованиях от одной основы, ср. оставить vs. обставить, охаживать vs. обхаживать, означить vs. обозначить. Следы палатализованного варианта обь обнаруживаются, например, в таких лексемах, как обида, обиход, и т. п. Таким образом, три формы предлога о/об/обо возникли благодаря двум процессам: объединению предлогов o (ω) и объ/обь, сопровождавшемуся утратой ряда значений[4], и расщеплению последнего на две формы вследствие падения редуцированных.

Можно заметить также, что начальные консонантные кластеры, вызывающие появление вокализованного варианта предлогов, например, сочетание сонорного и другого согласного, были невозможны в древнерусском языке (закон восходящей звучности слога) и возникли после падения редуцированных в результате переразложения слогов. Таким образом, большая часть случаев, в которых используется вокализованный предлог, восходит к фонетическим словам, в которых правый редуцированный (в лексеме, зависящей от предлога) упал, образовав прежде недопустимый консонантный кластер, а левый (в самом предлоге) прояснился:

(1) а. подъ льдом → подо льдом

б. къ съну → ко сну

Следует отметить, что указанное обобщение распространяется не только на те лексемы, в которых исторический редуцированный выявляется при словоизменении (т. н. беглый гласный, ср. льды – лед, сны – сон), но и на слова, в которых редуцированный никогда не проясняется, ср. мнимый, мнение, льдина, дно.

1.3. Анализ вариативных русских предлогов в генеративной фонологии

Правила обработки фонетических комплексов, возникающих при сочетании предлогов и полнозначных слов, а также морфемных швов на стыке приставок/суффиксов и основ многократно обсуждались в современной порождающей фонологии[5]. Для объяснения морфонологической дистрибуции предлогов/приставок используется два основных подхода. В рамках первого подхода дистрибуция вариативных форм связывается с фонотактикой, т. е. правилами построения слогов. Сторонники второго подхода утверждают, что причиной появления гласных в предлогах/приставках являются сложные правила прояснения конечного абстрактного ъ.

Первый вариант анализа предложен, например, в (Katz 2006). Автор развивает гипотезу о том, что фонологическая дистрибуция русских предлогов определяется лишь общими правилами построения слога и в использовании скрытого ъ нет необходимости. Как и многие современные работы по фонологии, данное исследование выполнено в терминах Теории Оптимальности (Optimality Theory). Приведем пример того, как (взаимо)действие используемых автором запретов порождает правильный вариант сочетания предлога с существительным:

(2)

с+свет	*Gem(Fric) & *CO	Faith	Dep-V	*Gem(fric)	*CO
с:ветом	*!				*
Fсосветом			*
с:оветом			*	*!
светом		*!			*

Первый столбец, *Gem(Fric) & *CO, задает запрет на сочетание геминированного фрикативного согласного (*Gem(Fric) – Geminate Fricative) и сложного, т. е. состоящего из нескольких согласных, начала слога (CO – Complex Onset, Сложный приступ). Второй столбец (Faith – Faithfulness Constraint, Ограничение на несовпадение материала) запрещает изменение фонологического состава входного материала (например, удаление гласных, метатеза). Третий столбец соответствует правилу сохранения вокалического материала (Dep-V – Dependent V, Зависимый гласный) и предписывает не вставлять гласный. Далее ранжированы два запрета из первого столбца по отдельности. Это *Gem(Fric) – запрет на употребление геминированного фрикативного согласного и *CO – правило, согласно которому необходимо избегать сложного приступа. Наименее запрещенным вариантом оказывается фонетическое слово сосветом, которое нарушает лишь один, при этом не очень высоко ранжированный запрет – ограничение на вставление гласного.

Авторы, основывающие свой анализ на гипотезе скрытого ъ, обычно сочетают данную гипотезу с правилами русской фонотактики (Yearley 1995, Matushansky 2002, Steriopolo 2007, Gribanova 2007). Собственно, влияние абстрактных ь/ъ на огласовку предлогов проиллюстрировать достаточно просто. Так, в примерах ниже наличие скрытых гласных – единственное, что позволяет объяснить прояснение финального гласного предлога (Matushansky 2002):

(3) a. от Дона [от_дОна] ⇐ [отъ] + [дона]

б. ото дна [ото_днА] ⇐ [отъ] + [дъна]

Прояснение (вокализация) ъ в предлоге, как видно из (3), происходит в тех случаях, когда в первом слоге следующего слова имеется (восстанавливаемый диахронически) абстрактный ь/ъ.

Тем же правилом регулируется огласовка русских глагольных префиксов. Так, в следующем примере слияние префикса подъ с основной жъгла приводит к результату (4д) (Matushansky 2002, Gribanova 2007):

(4) a. *поджгла

б. *подожогла

в. *поджогла

г. подожгла

Такой результат закономерно вытекает из «правила Гавлика»: озвучивай каждый ь/ъ, если он является нечетным гласным (считая с конца слова) и опускай каждый четный:

(5) а. по дъ жъг ла → подожгла

б. по дъ жъг → поджёг

3 2 1

Однако, как показано в (Gribanova 2007), «чистый» случай ъ-вокализации имеет место лишь в приставках, но не в предлогах. В случае ряда предлогов (в частности, с и в) прояснение ъ служит другим целям – оно происходит преждет всего для устранения консонантных кластеров. Как видно из (6), прояснение vs. непрояснение ъ зависит не от того, имеется ли в следующем слоге ь/ъ, а от того, какой консонантный кластер начинает слово, расположенное справа от предлога.

(6) a. с_днём (съ+дьн') a.' *с_взглядом (съ+възъгляд)

б. с_ внешним (съ+вънешним) б.' *с_вздохом (съ+възъдох)

Представляется уместным упомянуть еще об одной теории генеративной фонологии, которая может оказаться релевантной для описания дистрибуции форм русских предлогов[6]. Метрическая теория, возникновение которой связано с именами М. Либермана и А. Принса (Liberman, Prince 1977), развивает гипотезу о том, что распределение элементов (мор, слогов и возглавляющих их гласных) по силе в пределах фонетического слова или синтагмы выводимо из нескольких элементарных схем ритмического устройства стопы[7]. Двумя основными видами стопы являются хореическая стопа (сильный левый элемент и слабый правый) и ямбическая стопа (слабый левый элемент и сильный правый). В рамках метрической теории удалось описать распределение основного и второстепенного ударения во многих языках с так называемым автоматическим ударением.

Хотя для русского языка размещение ударения в слове основано на морфонологических законах (т. н. парадигматическая акцентная система), оказывается возможным применить метрическую систему к материалу сложных слов и синтагм русского языка (см. примеры в Кодзасов, Кривнова 2001: 498-499). В ряде генеративных работ по русской фонологии метрическая теория используется для описания качественной редукции безударных гласных. Нас в этой связи интересует опорное для таких работ утверждение, что основу метрической системы русского языка составляет ямбическая стопа (см., например, Crosswhite 2001)[8].

Если эта гипотеза верна, она предлагает новый подход к анализу корреляции между вокализацией предлога и местом ударения в правом контексте. Действительно, в примерах (7а-a’) и (7б-б’) правые фонетические контексты предлогов сегментно идентичны (и, более того, содержат одинаковые упавшие редуцированные), однако в (7а-б) за предлогом следует ударный слог, а в (7а’-б’) – безударный.

(7) а. к(о) сну/ а’. к(*о) снотво/рному

б. в(о) дни/ б’. в(*о) дневни/к

Можно предположить, что на выбор формы предлога влияет то, насколько гармоничную просодическую структуру с точки зрения базового ямбического устройства стопы получит результирующее фонетическое слово. В случае (7а-б) вокализованный вариант предлога создает ямбическую стопу, а в случае (7а’-б’) – разрушает ее.

Подведем некоторые итоги. Проблема распределения консонантных и вокализованных форм предлогов в основном получает решение в чисто фонологических терминах, будь то синхронные законы фонотактики, призванные устранять неприемлемые консонантные кластеры, или же правила прояснения абстрактных ь/ъ, восстанавливаемых диахронически. В следующем разделе мы рассмотрим предлог о/об/обо, формы которого проявляют наиболее загадочную дистрибуцию с точки зрения фонологии, и покажем, что для ее адекватного описания необходимо привлечение информации о синтаксическом устройстве составляющей, вложенной в предложную группу.

2. Проблема дистрибуции о/об/обо[9]

Как указывалось в 1.1., предлог о/об/обо является уникальным хотя бы потому, что имеет не две формы – консонантную и вокалическую с прояснением редуцированного, а три: одну консонантную и две вокалических, лишь одна из которых может рассматриваться как результат прояснения исторического ъ. Отсюда следует, что в рамках обсуждавшихся выше подходов принципиально невозможно объяснить дистрибуцию форм данного предлога. Действительно, фонотактические правила, предписывающие выбирать в ряде случаев вокализованный вариант, не в состоянии «сделать выбор» между двумя вокализованными формами. Правила прояснения редуцированного могут быть привлечены для описания дистрибуции об/обо, но оказываются нерелевантными для варианта о.

Еще одно интересное обобщение состоит в том, что замена о на об и наоборот практически никогда не приводит к неграмматичности. Хотя консонантный вариант об является явно предпочтительным перед неприкрытым слогом, а вокалический вариант о – перед слогом, начинающимся с согласного, их дистрибуцию нельзя считать дополнительной. Ср., с одной стороны, о?(б) Анне, о?(б) играх, о?(б) озере, о?(б) улице; с другой стороны, допустимы о(?б) брате, о(?б) льдине, о(?б) встрече, о(?б) страхе[10]. Представляется также, что громоздкость и/или нарушение восходящей звучности в консонантном кластере практически не влияют на степень допустимости варианта об: на наш взгляд, (8а-б) не сильно контрастируют:

(8) а. (ударился) об лёд

б. (поранился) об ржавый гвоздь

Наибольший интерес представляет употребление формы обо. Во-первых, она встречается с закрытым классом лексем. В НКРЯ контексты для обо распределяются следующим образом. Из 10305 контекстов 4 контекста приходятся на полнозначные лексемы:

(9) а. “Что это вы, Порфирий Капитоныч, - промолвила она, - так обо псе убиваетесь?” [И. C. Тургенев. Собака ()]

б. Некогда было и думать обо сне: майор принялся прежде всего считать червонцы: их было ровно тысяча. [. Сказки о кладах (1829)]

в. Полночь приближалась - Наталья думала не обо сне, а об милом друге, которому навеки отдала она сердце свое и которого с нетерпением ожидала к себе. [. Наталья, боярская дочь (1792)]

г. Боĭтало - шест с дощечкой или деревянным стаканом на конце; этим орудием "боĭтают" воду, то есть бьют обо дно и мутят ее для загона рыбы или раков в сети или в рашню. [-Печерский. На горах. Книга первая ()]

Еще три контекста - это идиоматизированные выражения обо дверь и обо двор, явно неупотребительные в современном русском языке:

(10) а. Лобачевский был не охотник до знакомств и сидел почти безвыходно дома или в последнее время у Розанова, с которым они жили дверь обо дверь и с первой же встречи как-то стали очень коротки. [. Некуда (1864)]

б. Между тем как он читал, наемный лакей пришел сказать мне, что в другом трактире, обо двор, остановился русский курьер, капитан гвардии. [. Письма русского путешественника (1793)]

в. Однако изряднее покои и близ дядюшки, почти обо двор. [. К родным ()]

Остальные контексты представляют собой сочетания предлога обо с одной из следующих лексем:

(11) я (обо мне),

весь (обо всём, обо всё),

все (обо всех, обо все),

всякий (обо всяком, обо всякого),

многое (обо многом, обо многое),

многие (обо многих),

что (обо что, обо что-то, обо что-нибудь).

Поиск в Google дает сходные результаты. Несколько шире представлены полнозначные лексемы (обо вшах, обо мнении, обо льде), однако подавляющее большинство составляют перечисленные выше местоимения.

Во-вторых, если для полнозначных лексем вариант обо является наименее частотным, то для местоимений он выступает как единственно грамматичный (12а-б) или как наиболее предпочтительный (12в-г):

(12) а. рассказал обо мне / *о мне / *об мне