Оренбургское региональное отделение Фонда социального страхования РФ напоминает (стр. 3 )

Скворцова признала, что остаются регионы, в которых подход к донорству изначально строился как товарно-денежный, где процент платного донорства превышал 30%, там сейчас перестройка происходит болезненно. По данным минздрава, таких регионов 10, включая Москву. В целом же, по данным минздрава, за два месяца с начала года количество заготовленной крови в разных регионах увеличилось от 5 до 8% , а количество доноров выросло на 8-10%. В списке людей регулярно, два-три раза в год сдающих кровь - 1100000 человек. Плюс сдали кровь в прошлом году впервые.

Кроме того, министр опровергла информацию, что в некоторых городах (например, в Орле и Калининграде) из-за нехватки крови приходится отменять плановые операции.

"Это неправда, потому что в каждом регионе формируется резервный мобилизационный фонд, и он постоянно возобновляется, - пояснила Скворцова. - Он рассчитывается таким образом, чтобы в случае чего на каждого гражданина страны крови хватило. Мы расследовали те случаи, о которых сообщалось в прессе и по телевидению. Проверили учреждения, о которых сообщалось, в том числе и московские. Кровь есть, и сейчас нет опасности ее дефицита".

Министр предложила журналистам и просто гражданам сообщать о каждом случае отказа медиков в проведении лечения из-за отсутствия крови в минздрав, пообещав вмешаться и урегулировать ситуацию.

НОВОСТИ РЕГИОНОВ

Колонны и клоны

Москву снова берут в кольцо бульварных

шествий

(«Российская газета» 04.03.2013)

Константин Завражин, Любовь Проценко

Марш в защиту детей стартовал, как и было запланировано, в 14.00 от станции метро "Кропоткинская". Даже здесь, на месте сбора,  было очевидно, что тревога за судьбу наших детей вывела на улицы столицы не 5 тысяч человек, как заявляли сначала организаторы, а гораздо больше. Чуть позже станет известна предварительная цифра участников - 20 тысяч человек.

Впрочем, то, что желающих принять участие в акции будет значительно больше, стало очевидно еще в минувший четверг, когда на нее записались более 13 тысяч человек. Как рассказал "РГ" руководитель департамента региональной безопасности , власти дали "добро" увеличению численности участников марша.

Колонны двинулись, как и было согласовано, по Гоголевскому, Никитскому и Тверскому бульварам, быстро заполняя обе их стороны. В руках участников - российские флаги, голубые шары с надписью "В защиту детей", портреты недавно погибшего в штате Техас Максима Кузьмина, Алеши Гейко - еще одного сироты, также погибшего в приемной американской семье. Демонстранты самого разного возраста - молодые родители с малышами на руках, студенты, бабушки и дедушки...

"Я не хочу, чтобы наших детей отправляли за границу, где их истязают и просто не любят" ,- сказал корреспонденту "РГ" Алексей Воробьев, студент третьего курса университета физкультуры, член молодежной православной организации " Георгиевцы". Катя Поликарпова, студентка Московского госуниверситета и художественный руководитель Дома Культуры, держит собственноручно сделанный плакатик: "Нет брошенным детям". Она уверена, что если дома, в России, будут созданы нормальные условия для воспитания детей в каждой семье - неважно, благополучная она или нет, ведь за ней может присмотреть общество, то отправка детей за границу уйдет в прошлое сама собой.

Валентина Васильева, сотрудница МГУ "Миноборонпром", пришла на марш с племянником, 25-летним Антоном. Когда мальчик 15 лет назад остался без родителей, она, ни минуту не сомневаясь, взяла заботу о нем на себя. "Знали бы, сколько трудностей мне пришлось преодолеть, - рассказала она. - Антон инвалид, его не брали даже в школу. Все пришлось буквально пробивать. Зато от контролеров не было отбоя. Задержишь на неделю отчет, куда потрачена пенсия - ее заблокируют на три-четыре месяца. И как хочешь, воспитывай ребенка". Трудности Валентины Николаевны позади - Антон уже закончил колледж и работает в частной фирме. На марш же они пришли, чтобы поддержать те семьи, которые не боятся взять на себя заботу о сиротах с любым состоянием здоровья и привлечь к ним внимание и поддержку властей.

Словом, у этого марша - не политическая подоплека, хотя участие в нем приняли представители 4 парламентских и 16 непарламентских партий, а чисто социальная. Коротко ее можно сформулировать так: у каждого ребенка должна быть семья. И даже если по каким-то причинам он остался сиротой, то новая семья для ребенка должна найтись дома, на Родине, а не где-то за океаном. Вот почему более 80 православных и родительских организаций, вышедших на марш, выступили не только в поддержку запрета усыновления российских сирот американцами, принятого Госдумой, но и против всего временного международного усыновления. Об этом шла и речь на митинге в Новопушкинском сквере, которым завершился марш в защиту детей. Ирина Бергсет, координатор международного общественного движения " Русские матери", сама пострадавшая от международного усыновления, депутат Госдумы Герой , представитель общественной организации инвалидов "Пилигрим" Галина Шмелева, многодетная мать и другие выступавшие сошлись во мнении, что не может быть в нашей стране другой более важной национальной идеи, чем защита детей, обеспечение им дома, в России, достойного воспитания, образования, медицинского обслуживания. "Чужих детей не бывает", - говорили они. А участник боевых действий в Афганистане и , вспоминая, как вместе с товарищами освобождал из школы детей в Беслане, признался: "Никогда не думал, что придется защищать детей, тем более вот в такой форме, как сейчас". Он выразил уверенность, что запретив усыновление детей в США, власти пойдут дальше и полностью запретят "экспортировать" сирот за границу.

Питерские врачи жалуются

на спекулянтов кровью

После принятия закона о донорах родственники тяжело

больных людей вынуждены либо покупать кровь у бывших

доноров по повышенным расценкам, либо сдавать ее сами

(«Известия» 04.03.2013)

Екатерина Шабанова

Врачи и волонтеры бьют тревогу из-за резко подскочивших цен на кровь. До принятия закона «работа» донора оплачивалась, теперь же она стала добровольной. Количество желающих помочь больным резко сократилось, а в некоторых больницах упало до нуля. Родственники теперь вынуждены платить втридорога, покупая кровь у бывших доноров-добровольцев, или сдавать кровь сами, что, по мнению медиков, еще хуже.

Как отмечают специалисты, раньше на сдачу крови приходили курсанты военных училищ, которые являлись идеальными донорами. После ликвидации денежных поощрений ни один студент не пришел сдать кровь, хотя раньше система сотрудничества с учащимися была налажена. Более того, за последний месяц появились мошенники, готовые отдать свою кровь родственникам пациента за приличные деньги.

— Доноры уже начинают продавать свою кровь, — рассказала «Известиям» заведующая отделением переливания крови клинической больницы № 31 Светлана Трофимова. — Они назначают свою цену. Говорят родственникам, что готовы прийти и сдать кровь на пунктах переливания, и сообщают, сколько будет это стоить. Речь идет не о тысяче рублей, а о гораздо больших суммах. Все это может принять очень страшные формы. Поэтому глобально идея о безвозмездном донорстве прекрасна, но несвоевременна. Мы не вырастили еще поколение таких доноров. 

Закон о донорстве привел еще к одним печальным для врачей и пациентов последствиям — увеличению количества доноров-родственников. Если раньше сотрудники больниц прикладывали недюжинные усилия, чтобы сократить число таких доноров, то теперь вынуждены прибегать к их услугам, ведь добровольцев больше нет. 

В городской больнице № 31 уже столкнулись с проблемами, связанными с появлением огромного количества доноров-родственников. В первую очередь это увеличение случаев брака крови. 

— К сожалению, в отделе переливания крови сейчас 100% доноров-родственников, — продолжает собеседник «Известий». — Мы очень долго пытались избавиться от этого контингента, потому что это самые плохие доноры. Хуже платных доноров в разы, потому что родственники не внимают нашим предостережениям о том, что их кровь может быть не безопасна для реципиента, что у них есть заболевания. Они готовы дать расписку, но в любом случае сдать кровь. Это самые опасные доноры. За последнее время у нас увеличилось количество брака, чего никогда не было раньше. 

Стоит отметить, что сейчас в Петербурге зафиксировано 20-процентное падение количества доноров в связи с вступлением в силу закона Минздрава. Несмотря на то что городские власти обещали решить критическую ситуацию, которая может повлечь рост смертей пациентов медицинских учреждений, никаких мер до сих пор не принято. 

Руководитель Фонда доноров Станислав Давыдов утверждает, что общественные организации сейчас делают все возможное для того, чтобы вернуть добровольцев, однако их усилий недостаточно — необходима поддержка государства.

—  Сейчас ситуация с донорами стабильная, — говорит Станислав Давыдов, — нет никакой динамики ни в сторону улучшения, ни в сторону ухудшения, если не считать тенденцию с увеличением числа доноров-родственников, которая губительна для донорства. Но если администрация города не будет предпринимать никаких шагов, то ситуация на одних плечах общественных организаций не изменится. Необходимо разработать и начать реализацию большой городской донорской программы. Доноров нужно воспитывать. Однако сейчас этим занимаются только общественные организации. Ни комитетам Смольного, ни депутатам это неинтересно, к сожалению.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Полная безответность

Большинство государственных органов, нарушая закон,

не желают вступать в диалог со СМИ

(«Новые известия» 04.03.2013)

Диана Евдокимова,

Юлия Зинченко

На днях сотрудники редакции «Новых Известий» обратились в пресс-службу Министерства здравоохранения РФ и обнаружили, что ведомство практически недоступно для журналистов: телефон, указанный на сайте, не отвечает, а электронная почта не работает. С начала года уже несколько наших запросов, отправленных в различные ведомства, были проигнорированы. То же самое происходило и ранее. Мы решили понять, почему сотрудники госструктур позволяют себе такое отношение к СМИ. В пресс-службах ссылаются на нехватку времени или полномочий, эксперты же уверены, что ситуация будет становиться только хуже, если журналисты не начнут отстаивать свои права законными методами.

В пресс-службу Минздрава «НИ» изначально обратились за комментарием к публикации об альтернативной гражданской службе («Мировой опыт» в номере от 25 февраля), а затем – чтобы узнать судьбу отправленного ранее запроса. Связаться с сотрудниками пресс-службы оказалось проблематично: при попытке отправить любое сообщение на e-mail, указанный на сайте, приходил ответ: «Сообщение не доставлено». К телефону же и вовсе никто не подходил. В конце концов, дозвониться в Минздрав корреспонденту «НИ» все-таки удалось – через справочную службу. Лишь в ходе разговора собеседница «НИ» убедилась в том, что электронная почта пресс-службы не работает, и пообещала исправить неполадку. А на вопрос, почему сотрудники пресс-службы не берут трубку, нам ответили: «Мы постоянно находимся на различных мероприятиях и не всегда бываем на месте».

Согласно закону «О средствах массовой информации», руководители государственных органов, организаций и общественных объединений, а также их должностные лица обязаны отвечать на запрос информации от редакции. Запрос может быть и в устной, и в письменной форме. Редакция должна получить ответ в течение семи дней, а отказ или уведомление об отсрочке – в течение трех, обязательно с указанием причины подобных действий. Отказ возможен только в случае, когда запрашиваемая информация представляет собой государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну. В остальных случаях отказ может трактоваться как ущемление свободы средства массовой информации, которое предусматривает уголовную, административную или дисциплинарную ответственность. Если журналист считает, что предоставленная информация была неполной или искаженной, полагает, что отказ или отсрочка неправомерны или хочет добиться хотя бы какой-то реакции, он может обратиться в суд.

Как убедились «НИ» на собственной практике, закон «О СМИ» чтят далеко не во всех госструктурах. В период с февраля 2011-го по февраль 2013 года только одним из наших сотрудников было направлено 35 запросов. Ответ пришел лишь на 10 из них. Запрос в Минздрав в их число не входил. Или другой пример из собственной практики. Осенью прошлого года «НИ» направили несколько запросов в различные префектуры округов Москвы по вопросу о несанкционированной торговле и ее пресечении. Ответ пришел лишь из префектуры Северного административного округа. Остальные запросы проигнорировали.

В Минздраве, как выяснили «НИ», с нормами закона «О СМИ» знакомы, а невыполнение их списывают на цейтнот. «Мы знаем, что нужно отвечать в течение семи дней, но не всегда успеваем. Обращений валит целая куча», – признались в пресс-службе Минздрава.

Ответ на запрос у хорошего пресс-секретаря отнимает всего несколько минут, убежден в беседе с «НИ» председатель Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека и один из авторов закона «О СМИ» Михаил Федотов: «В обычной практике запрос информации осуществляется просто: вы мне позвонили, задали вопросы, и я вам ответил. Запрос информации поступил ко мне в устной форме, и я на него отвечаю тоже в устной форме». По словам г-на Федотова, с практикой, когда не отвечают даже на письменные запросы, нужно бороться через суд. «Журналисты часто говорят, что у них нет времени для обращений в суд. Точно так же они реагируют, когда попадают под горячую руку какого-нибудь омоновца при освещении массовых акций: когда я им говорю, что они должны обратиться в полицию или в Следственный комитет, они ссылаются на нехватку времени. А потом мы удивляемся, почему на журналистов поднимают руку», – говорит г-н Федотов.

Наш собеседник однажды убедился в эффективности обжалования отказов на запросы в судебном порядке: «В свое время, возглавляя Российское агентство интеллектуальной собственности при президенте РФ, я специально поставил эксперимент: когда ко мне обратился один журналист и потребовал предоставить ему информацию, касающуюся деятельности агентства, я ему отказал. Тогда он обратился в суд и добился решения в свою пользу». Однако, по словам г-на Федотова, безоговорочно полагаться на это не приходится: «Мне попадалось дело, когда редакция запросила информацию у мэрии и получила ответ, что такой информации ей не предоставят. Суд поддержал мэрию, указав в своем решении, что право журналистов на получение информации не нарушено, так как ответ им был дан. Решение странное. В конце концов, оно было обжаловано и отменено вышестоящим судом», – рассказал «НИ» Михаил Федотов.

Тем не менее обычно суды лишь обязывают ответчика дать ответ на запрос. Правда, если редакции удается доказать, что из-за игнорирования запроса она понесла убытки, то можно отсудить и денежную компенсацию. Самое страшное наказание – уголовная ответственность по статье 144 УК РФ «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов». Эту статью можно применить, например, тогда, когда у журналиста есть доказательства, что в пресс-службе систематически игнорируются запросы и это делается целенаправленно.

Многие ведомства стараются не доводить дело до суда и все-таки отвечают на запросы – правда, нарушив все сроки. Так, недавно в редакцию «НИ» пришло письменное извинение за срыв сроков ответа из Министерства внутренней политики Ульяновской области. А накануне корреспондент «НИ» попыталась выяснить судьбу запроса от 10 февраля в пресс-службе госкорпорации «Олимпстрой». Оказалось, что запрос все еще на очереди для рассмотрения и неизвестно, когда эта очередь подойдет.

В других случаях пресс-службы лишь создают видимость бурной деятельности, присылая формальные ответы не по существу запроса. Например, в августе прошлого года «НИ» отправили запрос в пресс-службу Федеральной миграционной службы РФ. Ответ пришел, причем очень поздно. В нем просто цитировались статьи существующего законодательства по миграционной политике, которые можно было найти и без помощи ФМС. Плюс часть запроса была переписана слово в слово. На второй вопрос ответили, что не могут сообщить ничего из того, что нужно, поскольку не обладают такой информацией, как и статистикой. В результате ответ из ФМС в статью не попал.

Во многих случаях пресс-секретари ссылаются на невозможность ответить на журналистский запрос без санкции пресс-службы вышестоящего органа. Например, в департаментах Московской мэрии и в региональных управлениях ФСИН нам предлагали направить запрос в вышестоящую организацию, чтобы там запрос «спустили» в нужное подразделение.

Добиться ответа на запрос можно с помощью жалобы в прокуратуру. «Сообщить о нарушениях законодательства о СМИ может любой гражданин, редакция издания и журналисты. Это можно сделать, отправив в прокуратуру заявления почтой, на личном приеме или обратившись в интернет-приемную», – объяснили «НИ» в Генеральной прокуратуре РФ. На проверку полученных сведений у прокурора есть 30 дней. В течение этого срока он обязан принять меры прокурорского реагирования. «На рассмотрение акта прокурорского реагирования, выполнение изложенных в нем требований и устранение нарушений у должностных лиц тоже имеется месяц», – сказали в Генпрокуратуре. По словам нашего собеседника, публикуемая в СМИ информация о нарушении законодательства также может служить основанием для проведения надзорных мероприятий.

«НИ» просят надзорное ведомство расценивать эту публикацию как заявление и среагировать на нее должным образом.

Стоит отдать должное пресс-службам, которые хорошо выполняют свою работу. Например, при написании заметки об альтернативной службе в армии корреспондент «НИ» 21 февраля направила запрос в Федеральную службу по труду и занятости с просьбой дать ответ в тот же день. Через час оттуда перезвонили и сообщили, что не смогут так быстро ответить на 10 вопросов. Тогда журналист попросила дать ответ хотя бы на два вопроса, и через час этот ответ был получен. Корреспонденты «НИ» также готовы похвалить оперативную и грамотную работу пресс-секретаря Управления «К» МВД РФ Ларисы Жуковой и пресс-секретаря Департамента жилищной политики и жилищного фонда города Москвы Никиты Колесина. В пресс-службе Министерства внутренних дел нам заявили: «Если мы не ответили на запрос, это значит, что он до нас не дошел. У нас все четко: запрос принимается, регистрируется, дата и время приема фиксируются. Затем мы звоним его инициатору и сообщаем, что запрос принят. Начинаем работать. Затем мы снова звоним журналисту и сообщаем результаты нашей работы. Через день-два перезваниваем и спрашиваем, все ли хорошо, как оказали содействие, когда выйдет материал». В пресс-службе добавили, что журналисты должны всегда уточнять, дошел ли запрос.

Президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов считает, что «предпосылок для улучшения ситуации нет, зато есть предпосылки для ее ухудшения», и этим пресса обязана Госдуме и президенту. По мнению г-на Симонова, плохая работа пресс-служб укладывается в стремление властей «надеть шоры на СМИ»: «Опять вернули клевету в УК и увеличили штрафы, пытались прикрыть Интернет, сейчас обсуждается вопрос о недоступе СМИ к частной жизни политиков и граждан». Глава Фонда защиты гласности полагает, что рано или поздно эта ситуация надоест избирателям, но быстро это не произойдет. Пока же г-н Симонов советует СМИ выяснять отношения с чиновниками на полосе своей газеты, а не делать их достоянием внутренней редакционной политики. Он приводит в пример «Новую газету», которая с 2011 года заняла четкую позицию в отношении отстаивания своего права на информацию: «Госчиновники обязаны отвечать на наши запросы – или мы подаем в суд». Газета не только отстаивает свои права в суде, но и публикует все запросы и ответы чиновников. «Они добились того, что им все-таки чаще других отвечают», – добавил г-н Симонов.

Медстрах без страха и упреков

Во сколько жителям разных стран обходится

посещение врачей

(«Российская газета» 04.03.2013)

Британия

Частные, но честные

Ольга Дмитриева

Вот уже который год ваш корреспондент живет и трудится в Британии без всякой страховки. Однако не спешите записывать автора этих строк в ряды граждан легкомысленных и безответственных, да к тому же наплевательски относящихся к собственному здоровью. Могу заверить вас, что доктора Соединенного Королевства со мной знакомы и некоторые даже хорошо. Просто врачи эти обслуживают меня, как и десятки миллионов других жителей туманного Альбиона, совершенно бескорыстно. Если считать бескорыстием народные деньги, уплаченные здешнему государству в виде налогов и затем инвестированные правительством в гигантскую, могучую и неплохо отлаженную "машину" Национальной системы здравоохранения (NHS).

Налоги в Британии огромные. Соответственно, есть на что этой стране создавать и бесплатные оазисы социальных служб, включая службы медицинские. Достаточно сказать, что 8,4 процента британского ВНП расходуется на нужды здравоохранения. Хотя по этому показателю Британия отстает на 1 процент от среднего аналогичного показателя в Евросоюзе. Бюджет появившейся в 1948 году NHS в 2годах составил 98,6 миллиарда фунтов стерлингов (159 миллиардов долларов).

Бесплатное медицинское обслуживание полагается каждому постоянно проживающему на территории Великобритании гражданину. Никаких медицинских страховок при этом не требуется. А так как большая часть жителей Альбиона особой нужды в частной медицине не испытывают, то не спешат они обзаводиться и частной медицинской страховкой. Тем паче, что частные больницы Британии осуществляют, как правило, лишь так называемые рутинные операции и не имеют в большинстве случаев отделений интенсивной терапии. Поэтому нередко в случаях резких обострений заболеваний пациента из комфортабельной отдельной палаты частного госпиталя отправляют на "скорой" в госпиталь Национальной системы здравоохранения, то есть в бесплатный.

И все же миллионы британцев, кто на постоянной основе, а кто время от времени, пользуются частной медициной, а стало быть, обзаводятся частной медицинской страховкой. Частных страховщиков на медицинском поприще Британии великое множество. Система предложений гибка и многообразна. Страховой полис может быть как всеобъемлющим, так и профилированным на специфические заболевания или лишь на ряд определенных медицинских услуг.

В зависимости от вида страховки будет варьироваться и цена. Как дорого обойдется вам страховка, зависит также от вашего возраста, состояния здоровья, от того, курите вы или нет, имеете наследственные недуги и прочее. Поэтому такого понятия как средняя стоимость страховки на Альбионе практически не существует. Тем не менее в качестве примера можно привести рассчитанный на некий среднестатистический случай ежемесячный страховой взнос размером 151 фунт 75 пенсов, предлагаемый одной из крупнейших британских страховых компаний. При годовой страховке у компании три месяца пациенту "дадут даром". Таким образом, за год он заплатит цену в 1365 фунтов 75 пенсов. Однако стоимость страховки может быть как ниже указанной, так и многократно выше - все зависит от набора входящих в страховку услуг.

Частную медицинскую страховку британец может купить себе сам, а может заполучить ее и от компании, где честно трудится. Целый ряд крупных компаний и организаций Британии удерживают на рабочих местах высококвалифицированных специалистов и менеджеров не только высокими зарплатами, но и "пятизвездочного" класса частными медицинскими страховками. В чем преимущество платных услуг частной медицины Британии перед бесплатными услугами медицины государственной? В том, что у частников нет долгих очередей к специалистам, на диагностические исследования и на операции. В том, что прием у врача будет более обстоятельным, а больничная палата одноместной и комфортабельной. Что же касается врачей, то одни и те же специалисты обслужат вас в Британии как в государственной, так и в частной клинике, где они работают, как правило, по совместительству. К тому же до последнего времени на Альбионе практически не существовало такого понятия как частный участковый врач, а только через него и можно получить направление к профильному специалисту. Поэтому пациенту, чтобы использовать свою частную страховку и попасть на прием к дерматологу или эндокринологу, требовалось получить направление от "бесплатного" участкового.

Кстати

Надо отметить, что громадный сектор NHS и маленький сектор частной медицины Британии существенно дополняют друг друга. Например, не имеющие страховки пациенты NHS могут быть направлены для лечения в частные клиники. Тогда как госпитали Национальной системы здравоохранения могут предоставить свои палаты, оборудование и специалистов для обслуживания пациентов частного сектора медицины. Одним словом, системы работают не столько в конкуренции друг с другом, сколько на общий успех, то есть на благо как застрахованных, так и не застрахованных пациентов.

США

Здравозахоронение

35 миллионов американцев не могут себе позволить медицинскую страховку

Александр Гасюк

Именно такой "диагноз" - здравозахоронение - американской медицине в одноименном фильме еще пять лет назад поставил известный режиссер-документалист Майкл Мур, убедительно показав изъяны "несправедливой" системы медстрахования в стране. И хотя в 2010 году президент Барак Обама смог "пробить" в конгрессе утверждение всеобъемлющей реформы здравоохранения в США, основные положения которой начнут работать с 2014 года, до сих пор около 35 миллионов американцев не имеют страхового полиса и зачастую не могут позволить себе посещение врача из-за высокой стоимости медуслуг.

В США самостоятельно приобрести страховой медполис можно не выходя из дома. Достаточно зайти на сайт соответствующей компании, выбрать определенный страховой план и в электронном виде ответить на несколько десятков нудных вопросов о том, имеются ли у пациента хронические заболевания, принимает ли он лекарства, когда был пройден последний медицинский осмотр, а также есть ли у него какие-нибудь вредные привычки. Так, курильщики "автоматом" получают повышенную стоимость страховки, а основанием для отказа в продаже полиса могут стать не только заболевание гепатитом или СПИДом, но даже избыточный вес или беременность.

Обмануть страховую компанию в любом случае не получится. Если, например, любитель "подымить" предъявит счет, скажем, за расходы на лечение рака легких, его обвинят в сокрытии "заранее существовавших причин болезни". Средняя сумма страхового медполиса рассчитывается исходя из возраста клиента, состояния его здоровья, наличия иждивенцев и места проживания. Так, страховка на семью из четырех человек в Вашингтоне обходится примерно в 300-350 долларов в месяц. Впрочем, заплатив за покупку полиса расслабляться не придется - любое посещение медицинского учреждения практически наверняка обернется дополнительными расходами.

Только самые дорогие полисы по принципу "все включено", стоящие от 1000 и выше долларов в месяц, обеспечивают полное покрытие всех издержек на докторов. В остальных случаях приходится доплачивать определенную сумму "из кармана" за каждое посещение врача (в районе 30-50 долларов), а также брать на себя от 30 до 50 процентов от итоговой суммы счета за услуги или лекарства. Даже при наличии полиса серьезное заболевание, дорогостоящая операция или травма могут существенно подорвать семейный бюджет - известно, что медицинские счета являются причиной половины банкротств частных лиц в США.

И все же наличие полиса значительно сокращает затраты на вызов "скорой помощи" или неожиданный визит в отделение неотложки больницы или госпиталя. И хотя формально все без исключения американцы имеют равный доступ к экстренной медицинской помощи, которую обязаны оказать вне зависимости от наличия или отсутствия страховки, итоговый счет за оказанные услуги для незастрахованного пациента отобьет желание вновь посещать эскулапов.

Франция

Впереди планеты всей

По доступности медпомощи Париж первый в мире

Вячеслав Прокофьев

Еще в 2000 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), проанализировав состояние медицины в 191 стране мира, пришла к выводу: Франция в этом отношении впереди планеты всей. Среди критериев, которыми руководствовалась ВОЗ, были не только уровень лечения, его эффективность, оснащенность больниц и клиник современной техникой, но, что немаловажно, и доступность медпомощи.

Франция явно может служить примером для подражания. Дело в том, что здесь обязательным медицинским страхованием охвачено более 90 процентов населения. Закон о социальном страховании, принятый сразу после окончания Второй мировой войны, а медицинское входит в него составной частью, предписывает всем работодателям делать ежемесячный взнос за всех работников в центральную "медицинскую кассу". Это чуть больше половины ее бюджета. Еще треть бюджета взносы самих французов. Каждый работающий или пенсионер отчисляет примерно восемь процентов от своего дохода. Остальные средства обеспечивает государство за счет разных налогов, к примеру, на табачные изделия.

Правда, есть категория граждан, которые освобождены от участия в финансировании медицины. Это малоимущие, чей ежегодный доход меньше 9,5 тысячи евро - они попадают в категорию тех, над кем раскинула крылья созданная лет 15 назад система "универсального медицинского покрытия". Таких, кстати, во Франции не одна сотня тысяч человек и они практически ничего за медицину не платят. Что же касается остальных французов, то базовая медстраховка снимает с них до 80 процентов расходов на лечение. Если болезнь серьезная, угрожающая жизни человека, а здесь существует список на многие десятки страниц с их названиями, то помощь от "а" до "я" будет оказана бесплатно. Матери моего хорошего знакомого поставили диагноз: рак груди. Все анализы, госпитализация, операция, "химия", дорогущие лекарства не стоили семье ни одного евро. Вплоть до того, что SECU, как здесь называют единый "медстрах", оплачивал такси, на котором пожилая женщина ездила на консультацию в больницу и затем возвращалась домой.

Для других с менее грозными недугами госпитализация будет стоить 18 евро в день, но это питание, уход, процедуры и все прочее, включая, не дай, конечно, бог, хирургическое вмешательство. Что касается лекарств, то тем, чья жизнь вне опасности, а таковых подавляющее большинство, они обходятся в 35 процентов стоимости, лишь иногда приходится платить 70 процентов. На это существуют особые списки. При общении с врачами и аптекарями французы предъявляют зеленую карточку "Виталь", в "чипе" которой содержится информация о ее владельце. С ее помощью производятся все расчеты как за услуги врача, так и за медикаменты.

Бразилия

Богатая жизнь бедняков

Даже лечение у дантиста оплачивает государство

Иван Карташов

Бразилия - единственная страна с населением более 100 миллионов человек, которая предоставляет всем своим гражданам абсолютно бесплатную медицину. Медицинскую страховку здесь, конечно, купить можно, но разница лишь в уровне комфорта предоставляемых услуг. Причем лечиться в частных больницах можно и за государственный счет.

Бразильцы не напрасно гордятся своей медициной. Большая часть населения страны охвачена Единой системой здравоохранения, которая на 100 процентов обеспечивает каждого гражданина врачебной помощью. Включено даже лечение у дантиста. Бразильцам оплачивается все, начиная с диагностики и заканчивая послеоперационной реабилитацией.

Денег, выделяемых федеральными и местными властями, хватает на обслуживание в государственных и частных клиниках около миллиона человек ежемесячно. И это не говоря уже о закупках медицинской техники и лекарственных препаратов. Самые необходимые лекарства, кстати, здесь также можно получить бесплатно по рецепту врача. При этом Бразилия является довольно крупным центром по пересадке органов. В прошлом году врачи здесь провели без малого 24 тысячи операций по трансплантации, 95 процентов из которых были оплачены государством.

Между тем

Частное медицинское страхование в Бразилии скорее является роскошью, чем необходимостью. Обычно его приобретают привыкшие к комфорту бразильцы, предпочитающие более качественное обслуживание с использованием дорогостоящей техники. В среднем ежегодная стоимость страховки несовершеннолетнего обойдется родителям примерно в 350 долларов. А вот бразильцу, которому выпало счастье дожить до 70, за полис придется заплатить около 3,5 тысячи долларов.

Швеция

Старики обойдутся без льгот

Анна Федякина

Обязательное медицинское страхование не спасает шведов от тривиальных проблем, связанных с лечением. Долгие очереди на прием к специалистам, безразличие врачей и неминуемые доплаты за оказание услуг.

Ответственность за то, чтобы у каждого шведа была обязательная медицинская страховка, несут окружные советы и муниципалитеты. Действуют в стране и частные компании, которые обеспечивают медицинское страхование граждан, но к их услугам прибегает всего 2,5 процента населения. Этот вид страхования не популярен, поскольку стоимость издержек все равно остается высокой.

Страховка включает в себя оплату пособия по болезни для взрослых и в случае болезни детей - их родителям, транспортные издержки и доплату на приобретение лекарств. Впрочем, если застрахованному клиенту придется обратиться за помощью к врачу, то за сеанс все равно придется платить. Один прием у терапевта - 11-16 евро. При этом если врач назначит повторный прием, то за него тоже придется раскошелиться. Правда, все тарифы в больнице жестко определены. И максимальная плата за год обслуживания не должна превышать 100 евро. Если же пациент ложится в больницу, то один день стационарного лечения будет стоить от 5 до 220 евро. Содержание в этом случае будет оплачивать местная касса социального страхования.

Однако, как рассказывают многие шведы, добиться должного внимания или соответствующего лечения от врачей не так-то просто. Льгот медицинского обслуживания для пенсионеров в Швеции не существует. Расходы на медицинскую помощь в этом случае удерживаются из пенсии. Впрочем, в этой довольно дорогой системе обслуживания есть и исключения. Детям до 18 лет медицинская помощь оказывается бесплатно. Кроме того, пациентам, чья жизнь находится в опасности, также не приходится доплачивать за лечение.

Самым дорогим видом медицинских услуг в Швеции считается стоматологическая помощь. В этом случае шведам приходится оплачивать первые 100 евро и до 60 процентов стоимости лечения. Поэтому, если есть возможность и позволяет состояние здоровья, то шведы нередко ездят за медицинской помощью в соседние страны, где те же услуги зачастую обходятся гораздо меньшими тратами.

Кстати, иммигрантам или иностранцам, временно проживающим в Швеции, в медицинской помощи не откажут. Но без наличия временной медицинской страховки, за медицинскую помощь придется выложить кругленькую сумму, которая будет включать полный объем гонорара врача, а также все сопутствующие расходы вплоть до выписывания рецепта на лекарства.

«За наших детей и 600 рублей!»

Корреспондент «МН» сходил на «Марш в защиту детей»

вместе с оплаченной массовкой

(«Московские новости» 04.03.2013)

Александра Ильина

За два дня до марша «В защиту детей» в сети появились объявления о наборе массовки. За участие в шествии и митинге авторы рекламы обещали каждому по 600 рублей. Корреспондент «Московских новостей» позвонила по номеру, указанному в объявлении, и сходила на митинг в колонне «Союза садоводов России». Между тем, полиция проверяет заявления граждан, пожаловавшихся на то, что им не заплатили деньги, обещанные за участие в шествии.

В объявлении (с заголовком «Полит проект» мужчинам и женщинам «приличного внешнего вида» предлагалось сходить на согласованный митинг за 600 рублей. Девушка, ответившая по указанному телефону,  представилась Валентиной, спросила имя и фамилию и называла место сбора — 11.30 у метро Фрунзенская.

У МДМ — толпа из 100-150 человек: женщины за сорок в пуховиках и стоптанных ботинках, мужчины с красными лицами, несколько девушек — по виду студентки или старшеклассницы.

— Куда хоть повезут-то? — интересуется пожилой мужчина в толпе. Он, как и многие другие, пока не знает, за кого или за что пойдет митинговать.

Пытаюсь найти организаторов, чтобы отметиться. Две женщины советуют взять талончик у Валентины, той самой, чей номер телефона был указан в объявлении на «массовках. ру». Валентина — симпатичная девушка в бежевом пуховике и черной шапочке протягивает мне талон — мятый желтый стикер с номером 125. После митинга по этой бумажке можно будет получить обещанные 600 рублей.

В субботу 2 марта в центре Москвы состоялся «Марш в защиту детей». Его участники собрались в связи с гибелью в США усыновленного ребенка из России. Они потребовали полностью запретить международное усыновление, а также выступили против ювенальной юстиции. В шествии принимали известные политики и звезды эстрады. По данным полиции в «Марше в защиту детей» приняли участие 12 тысяч человек. 

В это же время в Москве проходил так называемый социальный марш, организованный силами оппозиции. В нем по оценкам полиции приняли участие около тысячи человек.

Большинство пришедших — завсегдатаи «массовок. ру», многие уже давно знакомы, здороваются, рассказывают о последних удачных халтурах.

Ближе к 12 часам, когда к нам подтянулись еще человек 50, подъехал первый автобус.  К нему сразу рванулась большая часть собравшихся.  Толкаются, прижимают друг друга к грязному транспорту.

— Не толкайтесь, всех доставим, как обещали, - надрывается один из организаторов.

Вскоре рядом с нами появились еще четыре автобуса. Когда все расселись, к нам зашел мужчина в желтом пуховике и представился Дмитрием из «Союза садоводов России». Он сразу предупредил, что мы представляем эту организацию.

— Мы с вами едем на митинг в поддержку президента против ювенальной юстиции, — объявил Дмитрий, — Недавно в американской приемной семье погиб ребенок из России. Сейчас мы должны выступить против иностранного усыновления и показать американцам. Потом еще будет закон о национализации Центробанка и о национализации СМИ, так потихоньку оккупацию и скинем.

— А оружие дадут? — шутит сидящий рядом со мной мужчина со шрамом во всю щеку.

Всем в автобусе раздали листовки с обращением к президенту, которое нужно было подписать и флаги с эмблемой Союза садоводов. Надевать полотнища на древко статистам  пришлось самостоятельно.

Складывалось впечатление, что для многих участие в массовках — основной источник дохода. Пожилая женщина обзванивает подруг и предлагает подработку: удачно записалась на конференцию на ВДНХ, 500 рублей за два часа, осталось еще два места. Ее сосед интересуется, во сколько повезут обратно.

— Я ходил к Жириновскому, за ЛДПР митинговал. Там так хорошо, все быстро закончилось.

Примерно до половины второго автобус возит нас по центру Москвы. Второй раз в окне мелькает храм Христа Спасителя, женщины на сиденьях впереди  перекрестились.

Ближе к двум часам всех выгрузили из автобуса у метро Кропоткинская и велели построиться в колонну по двое. В колонне с нами шел баянист, постоянно наигрывающий частушечную.

Хотя организаторы марша обещали, что шествие в память о погибших детях будет траурным, из динамиков играет  то «От улыбки хмурый день светлей», то «Прорвемся — ответят опера».

Кроме садоводов на шествии были колонны ЛДПР, экологической партии «Зеленые», движения «Георгиевцы», «Партии пенсионеров России», Союза пенсионеров России, российской партии «Пенсионеров за справедливость» и просто «За справедливость».

— Смотри, сколько пенсионеров! — показывает женщина из наших на соседние колонны.

— Да эти пенсионеры те же «садоводы». Также как и мы из «массовской ложи».

Лозунгов и плакатов почти нет. Заводила одной из колонн попытается зарядить речевку «Папа, мама, я — счастливая семья», но следовавшие за ним хмурые пенсионеры реагируют вяло.

— Вас что же, из Твери сюда привезли? — обращается улыбчивая женщина в норковой шубе к баянисту, — А нас на выборы по всему Подмосковью возили. Елки-палки, что ж такое творится-то? Все за деньги у нас в стране!

В колоннах Института печати имени Ивана Федорова и «Георгиевцев» — в основном молодежь. Студенты и школьники затягивают «Катюшу», но их заглушает льющийся из динамиков голос Филиппа Киркорова. Женщины подпевают и пританцовывают.

«Должны смеяться дети и в мирном мире жить», — запевает предводитель колонны, — Подпевайте!

— Садоводам по..уй, — бурчит под нос мужчина лет пятидесяти, ухмыляясь собственной шутке.

Подходим к сцене. Обещанных десяти тысяч, похоже, организаторам собрать не удалось — места перед сценой много, никакой давки.

Ведущий митинга объявляет, что поддержать участников шествия пришли представители всех парламентских партий. Координатор «Русских матерей» Ирина Бергсет, выступавшая первой, заявляет, что на площади собралось двадцать тысяч человек.

— Сегодня нам  говорят о том, что Максим якобы сам нанес себе смертельные увечья тупым предметом, сам себе повредил внутренние органы. Это пощечина нашей стране, нашему народу! — кричит Бергсет.

Выступавший следом депутат ЛДПР Владимир Овсянников напомнил, что закон о запрете на усыновлении российских детей иностранцами уже был принят, а глава «Российского общенародного союза» Сергей Бабурин, призвал возрождать традиционные ценности и похвалил правительство и президента за то, что те впервые со времен распада СССР наконец-то вспомнили о сиротах.

К половине четвертого собравшиеся уже порядком замерзли, переминаются с ноги на ногу и почти не реагируют на речи выступающих. Под песню Дианы Гурцкой митингующие начинают понемногу покидать площадь вместе со своими организаторами. Вскоре нас зовут в автобус, чтобы отвезти обратно на Фрунзенскую.

Группа граждан пожаловалась в полицию, что им якобы обещали деньги за участие в одной из акций в субботу в Москве, но не заплатили, проводится проверка, сообщил РИА Новости представитель пресс-службы столичного главка МВД.

«Сегодня в отдел МВД по Тверскому району Москвы обратилась группа граждан с заявлением о том, что некий гражданин обещал им заплатить за участие в одной из акций, проходивших в субботу в центре города, но после окончания мероприятия деньги не передал», — сказал собеседник агентства. При этом в ГУМВД не исключают версии, что случившееся может быть провокацией в отношении организаторов одного из прошедших мероприятий.

Стоя в пробке массовщики возмущаются: почему нельзя было расплатиться сразу и отпустить всех по домам?

— Обещали, что в три закончится, а я к зубному из-за них не успела. Везде обман! — жалуется по телефону пожилая статистка.

— Это еще ничего. Я вот, на прошлой неделе на съемки ходил, так там с 8 утра до 5 вечера продержали и всего 400 рублей заплатили. А тут 600, так что все-равно неплохо.

Выгружаемся из автобуса на Фрунзенской. Те, кто с зелеными талонами — за оплатой направо, с желтыми — налево. Валентина достает из сумки толстую пачку тысячных купюр — всего, должно быть, около 120 тысяч (четыре автобуса по 50 человек, по 600 рублей каждому). Садоводы заметно нервничают, толпятся вокруг девушки, игнорируя просьбы организаторов встать в очередь. Видимо, переживают, что денег на всех не хватит.

Очередь постепенно тает, довольные статисты группками расходятся, обсуждают, как будут тратить. Быстро делаю несколько кадров и удаляюсь под возмущенные крики организаторов:
— Девушка, ну зачем снимать? Снимать-то зачем?

Надо бежать.