Шел, ведомый здоровым фашистом,
На допрос, а быть может, расстрел.
О войне я писать не умею.
Она, к счастью, меня обошла,
Но вот там, в этом сельском музее,
Я как будто ее прожила,
Через сердце ее пропустила,
И стояла у скромных витрин,
И была я с неженскою силой
С той войною один на один.
Чувство горечи, скорби, отмщенья
Билось в жилах, по крови скользя.
…Я не знаю, возможно ль прощенье,
Но забыть это все нам нельзя!
* * *
В какой-то давней телепередаче
Во весь экран – куст розовый в цвету.
Старик в костюме на немецкой даче
Дарил нам щедро эту красоту.
Потом он дом показывал с пристрастьем
С картинами на палевой стене,
И говорил, что очень-очень счастлив,
Что выжил в той, чудовищной войне.
Он с пенсией приличною остался,
И не болит о хлебе голова…
Немецкой властью диктор восхищался,
Когда переводил его слова.
И мы б, наверно, тоже были рады,
Что не скончался немец тот от ран,
Когда б не увидали дальше кадры,
В которых наш, российский, ветеран.
Он в телекамеру смотрел несмело,
Шел изо рта чуть видимый парок…
Век доживая в доме престарелых,
Никак согреться человек не мог.
В постели спал одетым, и в ушанке,
Был жарким сорок первый год во сне,
Когда бросался смело он под танки
На той далекой, памятной, войне.
Рубаха крепко прилипала к телу
В том «сорок первом, памятном году»,
И говорил он в камеру несмело,
Что пенсии хватает на еду.
А мне казалось, разум не проснулся,
И человечество «в обратную» живет.
А мне казалось, мир перевернулся,
И все, казалось, в нем наоборот.
Фашист обласкан, сыт, под мирной крышей,
Любуется кустами алых роз,
И наш солдат. В войне той победивший.
…От кадров тех по коже шел мороз.
«Как хороши, как свежи были розы»,
Что выросли в немецкой стороне!
Но я рыдаю. Меня душат слезы.
И жить на белом свете стыдно мне.
Участники Литературного конкурса
им. 2010
Молодежная группа
Екатерина Ларина
Андрей
Середина июля. А земля такая холодная, темная, пропитанная кровью. Я попытался привстать, но дикая боль разлилась по всему телу. Дышать тяжело. Вокруг непрекращающаяся стрельба, крики, запах пороха. Небо незнакомое, страшное, все черное, словно надело траурные одежды.
Видимо, это был последний мой бой. Ребята, извините, что я вас так оставляю. Теперь вы без меня будете сражаться за Родину, надеюсь, никто из вас не разделит моей судьбы. Я не смогу больше никогда петь фронтовые песни, засыпать каждую ночь с мыслью о нашей победе, дарить полевые цветы нашим славным медсестрам.
Мама, не жди больше от меня писем. Последней весточкой станет похоронка. Позаботься о сестренке. У нее, наверное, все такие же голубые-голубые глаза и длинные косы. Помню, как дразнил ее, а она всегда обижалась.
Наш дом. Наш милый дом. В нем всегда царили счастье и беззаботность. Старинные часы, бой которых был слышен во всех комнатах. Звонкий смех Саши. Ее куклы грустно стояли на полке, потому что она давно про них забыла. Все внимание сестренки теперь занимают книги. Сад, усыпанный осенью спелыми, вкусными яблоками. Качели, поскрипывающие на ветру. Душистая трава и небо, такое бездонное и прекрасное. А как я любил ночами смотреть на звезды. Они сверкали, манили своей недоступностью, казалось, до них можно было дотронуться рукой.
Иногда в нашем клубе устраивали танцы. Я всегда ходил, потому что там была Оля. Она была в бледно-розовом платье, с русыми кудрями, спадавшими на плечи, и веснушками на носу. Я провожал ее каждый раз после танцев. Она говорила о том, что хочет стать врачом, рассказывала о прочитанных книгах, читала мне стихи, я только слушал, слушал и не мог отвести от нее взгляда.
Однажды жарким майским вечером я провожал ее как обычно. Но внезапно Оля остановилась, щеки ее залились румянцем, и она, опустив голову, произнесла: «Андрей, знаешь, ты мне нравишься». Тот день стал самым счастливым в моей жизни.
Но все разрушилось 22 июня 1941 года. Я не мог поверить, не мог понять, что произошло. Мечты, цели, жизни всех людей разбились в один день. Но я знал, что обязательно пойду на фронт, буду сражаться за Родину, за маму, Сашу, Олю. Тогда мне было 17 лет, но я солгал, сказав, что мне 18. В день, когда я уходил, мама прятала от меня свои заплаканные глаза, но она понимала, что не сможет меня остановить. Саша обиделась и даже не вышла из комнаты. А Оле я так ничего и не сказал. Не смог.
Знал ли я тогда, что больше никогда не смогу вернуться, увидеть родные лица, услышать бой старинных часов, лежать в саду, под звездным небом, провожать Олю после танцев? Знал ли, что ухожу из дома навсегда?
Все воспоминания растворились, боль вновь пронзила все тело. Прощайте, товарищи, друзья, мама, Саша, Оля. Прощайте, небо, звезды, сад, дом, часы, пыльная дорога, душистая трава.
Последнее, что я увидел, – ослепительное солнце, появившееся из черноты неба. Мы победим, мы обязательно победим!
Саша
Какая страшная война. Прошло уже больше полугода с 22 июня. Каждый день я с надеждой жду сообщения о победе над фашистами. Сколько же будет все это продолжаться? Соседи постоянно получают похоронки с фронта. А мне становится так страшно за Андрея. Когда почтальон проходит мимо нашего дома, я молю Бога, чтобы он обошел его стороной. Мама постоянно плачет.
Никогда не забуду тот день, когда он сообщил о том, что уходит на фронт. Как же я на него рассердилась, закрылась в комнате, даже провожать не вышла. Весь день тогда просидела на полу, обхватив ноги, и плакала, плакала, плакала. Я не понимала, как было тяжело маме, не утешила ее, не успокоила. Какая же я была глупая и эгоистичная, не попрощалась с любимым братом, не утешила маму. А еще я очень злюсь, что не смогла его остановить.
А как же меня обижало, когда он меня дразнил в детстве и дергал за косички. Мне казалось, что он издевается надо мной. Это сейчас я понимаю, что он просто так играл. Помню, в детстве мы с ним даже подрались. Он взял мою куклу, поднял руку, а я никак не могла до нее дотянуться. Тогда я со всей злости стукнула его по ноге. Он ущипнул, я укусила, и вот мы уже катаемся с ним по полу с дикими криками. Мама наказала нас обоих. А я еще долго с ним не разговаривала. Какими же мы были глупыми и беспечными.
Как он там? Неужели ему не страшно? Каждый день сражения, свистящие пули, гранаты. Нет, не могу я думать, что мой братик, отдававший мне последнюю конфету, бравший для меня книги в библиотеке, лазавший на деревья за сливами и яблоками, теперь там, где страшный бой, где погибают товарищи, там, где все окутано чернотой.
Андрей даже не знает, что Оля тоже ушла на фронт, в медсанбат. Дня через два после того как он уехал, я шла по улице и увидела Олю. Она подошла и спросила: «Саша, а Андрей, что - заболел? Я его не видела еще с позавчерашнего вечера. Может, у вас что случилось?»
В тот момент мне стало так тяжело, слезы полились ручьями из глаз. Оля стояла и не могла понять, что со мной. «Андрей, Андрей… он ушел», - запинаясь, произнесла я. Девушка, ничего не понимая, с опаской спросила: «Саш, куда ушел?» - «На фронт», - тихо произнесла я.
Оля стояла напротив меня без слез, без слов. Но я почему-то поняла, что она чувствовала. Она медленно повернулась и пошла в сторону своего дома, ускоряя шаг, и вот она уже бежит.
А я вновь не могла ничего сделать. Я лишь стояла, смотрела ей вслед, а когда она исчезла за поворотом, вытерла рукой мокрые от слез щеки и как можно медленнее двинулась в сторону реки. Мне не хотелось идти домой, потому что казалось, что Андрей как обычно сидит в саду под яблоней и смотрит на небо.
Сейчас уже зима. Дважды на дню я перечитываю письма братика с фронта. Иногда к нам приходит мама Оли. Она рассказывает про свою дочь, говорит, как она хотела уехать в город и стать врачом. А потом они с моей мамой начинают мечтать, как их дети поженятся, когда кончится война. Скорее бы она кончилась!
Оля
Война идет целых три года. Такое чувство, что она не имеет конца. Прежняя жизнь теперь кажется сном. Мое детство закончилось в жаркий июньский день. Я стояла на старой пыльной дороге, а напротив меня голубоглазая длинноволосая девочка. «Андрей, Андрей… он ушел», - сквозь слезы еле выговорила она. Где-то в глубине души я понимала, о чем она говорит, но не хотела верить в это. «Куда ушел?» - осторожно спросила я. – «На фронт», - ответила Саша. В тот миг все оборвалось. Я стояла и не могла ничего сказать, ничего сделать. Потом я куда-то бежала, бежала все быстрее и быстрее, только бы ни о чем не думать.
Я почему-то знала, что больше никогда не увижу Андрея. И тогда решила уйти на фронт. Провожая, папа крепко обнял меня и сказал: «Дорогая моя девочка, возвращайся обязательно назад». А мама только тихо плакала. Так я покинула свой поселок, оставив детство и мечты. Я стала медсестрой.
Поначалу было страшно. Умирающие люди, ночные стоны, кровавые бинты. Но нужно было быть сильной. Постепенно я ко всему привыкла. Я понимала, что вокруг меня люди, которым нужна моя помощь, люди, которые смело вступали в бой, и я не имею права быть слабой. Многие погибали. Но когда умирали на моих глазах юноши, в каждом из них я видела Андрея. Становилось очень страшно, хотелось убежать, спрятаться ото всего. В такие моменты я вспоминала стихи, которые читала ему, от этого становилось легче.
Каждый день новые раненые, перевязки, стоны. Это стало уже обычной жизнью. Однажды к нам привезли мальчика лет 11. У него была очень серьезная рана. Оказывается, он был в разведке, но один немец заметил его и выстрелил. Даже дети, даже они сражались. Что за ужасная война!
Почему маленькие люди, которые должны ходить в школу, получать хорошие и плохие оценки, учиться рисовать, играть на пианино, рассказывать в актовом зале стихи, оказываются на фронтах и госпиталях. Почему война отнимает у них детство? Почему люди так безжалостно убивают друг друга? Почему так случается? И сколько это еще продлится?
Кажется, что солнце покинуло наш мир. И в нем осталась одна лишь тьма. Пусть так, но наши надежды и наше упорство станут маяком, ведущим к победе. Мы победим, во что бы то ни стало! Сколько бы ни продлилась еще война!
Елена Корнеева
Война
Война! Какое жестокое слово, будоражащее сознание, уносящее миллионы человеческих жизней. Оно пришло к нам в 1941 году, когда никто не думал о плохом, о кровопролитном. Какую невыносимую боль принесло нам оно, огромное количество потерь и утрат, но мы до сих пор помним героические поступки наших военных, защитников не только Отечества, но и детей, женщин и будущих поколений.
Никто не знал, что принесет нам эта война, какие жертвы понесет Россия, что будет дальше. Именно в это время русский народ не отчаивался, а продолжал спасать свою Родину. Кто-то трудился в тылу, а кто-то защищал свои семьи на фронте с оружием в руках. Даже дети встали за станки, чтобы снабжать военных продуктами, теплыми вещами и всем, что должно было понадобиться им.
Девушки, не так давно порхавшие в легких летних платьицах, надели военную форму, взяли в руки оружие. Казалось бы, не женское это дело – Родину спасать, но в этой войне все были одинаковы, и все сражались, зная только то, что после тяжелых лет настанет день, когда все будут любить и когда все вокруг будет светлым и чистым.
Воины со всех сторон чувствовали поддержку жен, детей, матерей. Это было очень важно для наших защитников. Молодые люди писали письма своим матерям, в которых они уверяли, что все в порядке, что все хорошо, но только материнские сердца обмануть не так-то просто. Эти старые, много повидавшие женщины знали, каково их детям на этой страшной войне.
В период жутких сражений было написано множество красивейших стихов, в которых звучал призыв идти дальше, в которых чувствовалась человеческая боль, страх, боязнь.
Я порою себя ощущаю связной
Между теми, кто жив
И кто отнят войной.
И хотя пятилетки бегут
Торопясь,
Все тесней эта связь,
Все прочней эта связь.
Я – связная.
Пусть грохот сражения стих:
Донесеньем из боя
Остался мой стих –
Из котлов окружений,
Пропастей поражений
И с великих плацдармов
Победных сражений.
Я – связная.
Бреду в партизанском лесу,
От живых
Донесенье погибшим несу:
«Нет, ничто не забыто,
Нет, никто не забыт,
Даже тот,
Кто в безвестной могиле лежит!
Юлия Друнина
Люди, борющиеся с фашизмом, верили, что, сплотившись, они обязательно одержат эту долгожданную, Великую победу. Женщины, мужчины, девушки, молодые люди и дети встали на защиту рубежей своей Родины. Было много битв, еще больше человеческих жертв, много слез, крови – все это испытал наш народ, нашедший в себе силы победить, отстоять честь своей страны – России. Народ никогда не забудет этих страшных моментов войны, унесших миллионы жизней, причинивших боль их семьям, оставивших неизгладимый след в сердце, покалечивших людские жизни.
У всех людей во время войны была одна цель – победить, а затем дойти до Берлина и поднять над рейхстагом флаг СССР.
Россия – единственная и неповторимая, казалось, такая странная, но очень хрупкая, и в то же время сильная, стала бороться и давать отпор фашистским войскам. Как много значила эта победа! Ни одна страна Европы не смогла преодолеть немецкие войска и выйти с поля битвы непобежденной, и только Россия продержалась четыре долгих страшных года оккупации и вышла из этой войны победительницей, взяла верх над жесточайшим насилием со стороны Германии. И вот в 1945 году русские войска одержали победу!
Сколько невинных людей унесла война, скольких оставила без крова, без родителей, без любимых, сколько боли и горя! Война не оставила никого равнодушным, каждый внес вклад в защиту своего Отечества. Это было ради будущего - ради нас. Россия и Европа освободились от оков фашизма. Кто-то спросит: «Зачем?» И вот в этот момент ему ответят: «Ради тебя!»
Боль… Разлука… Русский народ понял, что это такое. Нам нельзя забывать людей, защищавших Родину, даже если мы не знаем их имен и званий. Свято то место, которого коснулся солдат Великой Отечественной войны.
Вспомним всех поименно,
горем
вспомним своим…
Это нужно –
не мертвым!
Это надо –
живым!
Вспомним
гордо и прямо
погибших в борьбе…
Есть
великое право:
забывать
о себе!
Есть
высокое право:
пожелать
и посметь!..
Стала
вечною славой
мгновенная
смерть!
Роберт Рождественский
Лиза Сексясова
Простая история простого человека
Жить и помнить. Это очень важно – помнить о черных днях своего Отечества. О светлых людях, которые его спасали в трудную годину…
У него была очень мирная профессия. Окончив педагогический институт имени Герцена в Ленинграде, он хотел учить детей биологии. Это его призвание. В душе он был поэтом. Читал наизусть Пушкина, «купался» в поэзии Серебряного века. Этот высокообразованный, энциклопедических знаний человек, выучив нивхский язык, отправился на Дальний Восток. На краю света, на острове Сахалин, надо было учить грамоте население. Детишек оленеводов он собирал в Красные юрты, учил писать и читать.
А дальше была война… «И все, и только молний пересверк. И все, и не остановился век. Какое это чудо – человек. Какая это мерзость – человек…»
За плечами уже была Гражданская. Он знал, что такое война. Теперь дома оставались четверо детей. Он ушел защищать каждого из них, защищать свое Отечество (какое теплое слово!).
1942 год. Второй Украинский фронт. Было страшно, и он этого не стыдился. Он был простым человеком. Окопы, вши и вечное желание спать. Это война! Японская интервенция на Дальнем Востоке. И он ушел на фронт в августе 1945 года. Потом было ранение. Комиссовали.
Оказалось, что для него война не закончилась даже в мае 1945 года. Возраст был уже не призывной, и брали только в полевой госпиталь. Это не имело никакого значения. Просто он не мог по-другому. Отечество в опасности – и этим все сказано! Вместе с молоденькими девчонками-санитарками он выносил раненых с поля боя. Однажды в одном из бойцов он узнал своего ученика. «Держись, сынок, я помогу!» Это не был подвиг. Это был просто учитель, его ученик и война!
Окаянные дни он помнил всегда. И школьников всегда водил в походы по тем местам, где были бои и была беда. Чтобы помнили…
Вот и я живу и помню простую историю жизни простого человека. Иначе нельзя…
Артем Степанов
Солдат
Был мал, но помню, как сейчас,
Я бабушки своей рассказ.
Шел страшный бой, и был приказ:
Идти вперед, наладить связь.
Связист был парень молодой,
На год лишь старше нас с тобой.
Рвались снаряды, и страна
Тряслась, огнем озарена.
Опасен, страшен, труден путь,
С него никак нельзя свернуть.
И движется вперед солдат,
И сердце бьется, как набат.
В ту ночь он много пережил,
Но связь с полком восстановил.
Был Родиной вознагражден:
Герою орден был вручен.
Прошел солдат тот всю войну,
Наградой жизнь была ему.
И так прожил он все года:
Был верен Родине всегда.
И вот среди гранитных плит
Один – роднее всех – стоит.
Стоит он, в мрамор весь одет,
Ведь тем солдатом был мой дед.
Денис Тельнов
Память
О той войне, грохочущей и ярой,
Читал я книги и смотрел кино.
О полыхавших на земле пожарах
И миллионах жертв не позабыл никто!
Да, я родился много-много позже
Под мирным небом и не знал войны.
И ничего еще не видел в жизни. Все же
Волнует и меня история страны!
Один мой прадед под Смоленском
Погиб в бою, оставшись молодым.
Другой – танкист, он с частью энской
Освободил Варшаву. И с войны пришел живым.
Был ранен и горел он в танке.
Вот только до Берлина не дошел!..
Его медали, орденские планки
Я видел. И запомнил хорошо!
Но и его уж нету с нами…
И многих, переживших ту войну.
Все меньше остается ветеранов…
Мы помним их, погибших за страну!..
Полина Константинова
Победа
Победа – светлое слово: преодолели беду!
Но когда говорят о Победе, слезы в глазах:
Вспоминаю войну.
Четыре долгих года жестокая шла война.
И для всего народа общей была беда.
Сыновья, мужья, братья, деды…
Уходили все на войну.
Защищали бесстрашно Отчизну,
Спасали свою семью.
Каждого горе коснулось.
В каждом доме тревога и страх.
Всюду голод, холод, разруха.
Лица женщин в слезах.
Я не видела дедушку Борю.
Молодым он погиб на войне.
Мы не знаем, где похоронен
И в какой лежит он земле.
Мамин дед, Зиновий, мой прадед,
Без ноги пришел с фронта домой.
Но велика была всех радость:
Он вернулся, родной, живой!
Тяжело досталась Победа,
Но страну отстояли, спасли,
Чтобы спокойно и мирно
Жили все люди Земли!
Екатерина Абрадова
Воспоминания о войне
Давно уж промчались невзгоды,
Но все еще вместе со мной
Июнь сорок первого года
И школьный наш бал выпускной.
Проносится хроники пленка,
И кружится вместе со мной
По залу лихая девчонка
С широкой косой за спиной.
И, словно себя пересилив, пополз,
А в ушах все звучал
Приказ – «Вперед, за Россию!»
А пред глазами тот бал.
Кино повторить еще можно,
А годы уже не вернуть.
Бороться за Родину нужно –
Назад нам нельзя повернуть.
… Давно уж промчались невзгоды,
Но все еще вместе со мной
Июнь сорок первого года
И школьный наш бал выпускной.
Анастасия Аброськина
* * *
Девчонка, ожидавшая парнишку,
Чернила взяв, листок, свечу зажгла.
Родного голоса давно не слышно,
И за окном холодная зима.
А он сейчас ей очень сильно нужен,
Его бездонные красивые глаза,
Его поддержка, милая улыбка.
И робко по щеке бежит слеза…
Надев портянки, сапоги и куртку,
Он с гордостью и честью за страну,
За мир воюет и за незабудки,
Цветущие в родном ее саду!
Он смотрит смерти в самое лицо,
И пламя, что вокруг, уж не пугает.
Стоит за жизнь и до конца идет.
Лишь письма его душу согревают.
Вера Юдина
Война
Будь это пух и прах, война, смятенье…
Мы, русские, всегда готовы к бою!
И даже в год, тот страшный сорок первый,
Не дрогнули перед большой бедою!
Пусть было страшно, холодно и сыро,
Солдаты шли, не уменьшая шагу!
И не страшны им были все напасти.
Солдаты бились в бури и в ненастье!
И вот великий сорок пятый
Парад Победы нам принес.
И в каждый домик и окошко
Луч солнышка тогда занес.
Пройдут года, пройдет столетье…
И наши сыновья, как мы,
Стихами вспомнят лихолетье
Суровой прадедов судьбы.
Евгения Сурина
Война
(песня)
Отчего вы так жестоки,
Отчего сердца пусты?
Горя жгучие потоки,
Страх и боль в лице войны…
Вся земля пропахла дымом,
Небо затянула мгла.
На пределе наша сила,
Будь ты проклята, война!
Припев:
Нам не забыть, кого мы потеряли.
Нам не вернуть тех, кто уже не с нами…
Война, все знают твой печальный рассказ,
Мы будем помнить и думать о вас…
Сколько матерей страдали,
Сыновей любили, ждали?
«Мы вернемся» - обещали,
Но не все обет сдержали…
И теперь покой храните,
Но мы знаем, вы мечтали,
Что когда-то мир увидит
Жизнь без войн, огня и стали!
Припев:
Нам не забыть, кого мы потеряли.
Нам не вернуть тех, кто уже не с нами…
Война, все знают твой печальный рассказ,
Мы будем помнить и думать о вас…
Борис Аникин
Отпор
Агрессор яростный напал
На Южную Осетию.
Горит разрушенный Цхинвал
И погибают дети.
Пощады от врага не жди.
Ужасная картина.
Святая Русь, приди, приди
На помощь осетинам!
Россия в бой войска ввела,
Спасла народ от ига,
И быстро в чувство привела
Любителей блицкрига.
Пусть поумерят свою прыть
Адепты безобразия.
Им никогда не покорить
Осетию с Абхазией.
август 2008 г.
Ольга Березкина
Беречь
Реквием. Рождественский.
Десятая глава.
Читаю. Содрогаюсь.
Заучены слова.
Помнить, надо помнить!
И детям рассказать
О подвиге великом,
И внукам передать.
Войны четыре года,
А жизней миллионы…
Как дорога свобода,
Помнить, надо помнить!
Помнить и беречь,
За что погибли деды.
Не забывать вовек:
Горек вкус Победы.
Не забывать и помнить
О павших в той войне,
О павших,
Землю спасших.
И ходим мы по ней!
Не допустить войны!
Учиться в мире жить!
Беречь наш хрупкий мир!
Беречь людей страны,
Беречь людей земли,
Вселенную беречь!
* * *
65 – это целая жизнь,
Целая жизнь без войны!
Но слишком зыбок и хрупок наш мир,
Живем от беды до беды.
Да и живем так, что больно смотреть.
То строим, что свергла война,
То снова ломаем, то снова куем,
И грош человеку цена?
Загублен тот стержень, что в обществе был,
Сближая, скрепляя сердца.
Что за нашествие злостных сил?
Есть шик, ну а где же душа?
В пороках повязли по самые уши.
Кто от отчаянья и нищеты,
Себя в этом мире считая ненужным,
Со змием зеленым теперь лишь «на ты».
А кто от богатства, хором и валюты
Духовность свою потеряли совсем.
Считают не дни, не часы, а минуты,
Чтоб «капали» деньги, но только не всем!
Набиты карманы, пора за границу,
На ПМЖ, поскорей, поскорей!
В вагоне за «счастьем» потеряны лица,
Потеряна совесть, не до людей.
Как больно смотреть на страну, что напилась,
Полузабылась и стала дерзка.
И руганью матерной заполонилась,
Забыв про культуру и мощь языка.
А так все случилось лишь потому,
Что жизнь не по деньгам подорожала,
И мнима свобода, несет что разгул,
Что будет с тобою, страна?
Я не знаю…
* * *
Нам тоже нужен подвиг,
Чтоб в мирном мире жить.
Но подвиг на работе,
Без крови, без могил.
Нам тоже нужен подвиг.
Ответственность легла
На плечи, что оглохли
От собственного Я.
Нам есть где потрудиться.
Негласная война
Безудержно стремится
За жертвами от зла.
Обильно злое семя
Опутывает поросль.
Статистика тревожна:
Наркотики, спиртное…
Готовы мы к свободе,
Добытой на войне.
То есть совсем другое,
Поистине святое.
А от свободы личности,
Что дали нам извне,
Что делай все, что хочешь
(так расценили все)
Повальный беспредел!
Лидия Голубкова
65-я годовщина Великой Победы
Октябрь 1941 года. Фашистские захватчики рвутся к Москве. Они взяли город Можайск, пришли и в нашу деревню Шебаршино. Впереди движется колонна мотоциклистов. Ведущие эти машины весело, почти беззаботно играют на губных гармошках, громко хохочут. Затем появляются тяжелые танки, прут, невзирая на канавы и заборы. И наконец пехота проходит по улицам. Испуганные жители, затаившись, наблюдают за этим вторжением.
Солдаты в серо-зеленых шинелях располагаются в наших домах, предварительно выгнав людей на улицу. Устроившись, ловят кур, уток, распотрошив, жарят их на наших дровах, пьют шнапс, поют победные песни. Жизнь в деревне остановилась: закрыли школу, разграбили магазин, в церкви устроили бойню для нашего скота.
Однако наши мальчишки-подростки не унывали. Несмотря на опасность, они стали посещать ближайший лес, в котором недавно проходил жестокий бой. Там много интересного и нужного для них. О, удача! Там есть оставленные винтовки - настоящие, боевые. Эти сокровища они приносят домой и без ведома родителей прячут под русские печки.
Итак, винтовки есть, теперь нужно добыть патроны к ним. И здесь повезло. Леонов Виктор пришел навестить бабушку, у которой расположились немецкие солдаты. Они неосмотрительно разложили патроны на лавке. Витя приходит домой с патронами, надеясь, что немцы не заметят пропажу, но они заметили!
В домах друзей (их было трое) обыск, винтовки и боеприпасы обнаружены. Вывод один: в деревне действуют партизаны. (А немцы боялись их как огня). Подростков арестовали, долго и жестоко пытали. Матери стояли под окнами и слушали стоны сыновей.
В тихое январское утро, когда деревья стояли в серебряном инее, на улице раздались крики: «Ведут! Ведут!». Трое ребят (Диков Владимир, Кротов Семен, Леонов Виктор) шли тихо, с трудом. У околицы их построили, послышались выстрелы. Володя упал. А двое других, посмотрев друг другу в глаза, не сговариваясь, бросились в ближайшие кусты, затем к речке и по льду ушли в соседнюю деревню, где одна женщина их надежно спрятала.
Фашисты по следам явились в деревню Ханево, всех жителей выстроили на линейку, произвели обыск во всех домах, но ребят не нашли.
Володя Диков остался лежать на снегу. Это ученик 9 класса одной из московских школ, что на Красной Пресне (номер школы назвать не могу). Он вместе с мамой приехал на лето в деревню к бабушке. Остались в оккупации: во время войны железнодорожный транспорт работал только для фронта, гражданские лица не могли им пользоваться. Тогда не одни они не смогли добраться до Москвы, а многим пришлось пожить в оккупации.
К телу Володи долго не разрешали подходить. Наконец, мама упросила коменданта. Юношу привезли на салазках. Родной дом немцы уже сожгли. Тело зарыли в снег до весны. А Виктор и Семен после освобождения Можайского района добровольно ушли на фронт и в конце войны погибли.
Теперь на том месте, где произошла эта трагедия (расстрел), стоит красивый коттедж.
Война уходит от нас все дальше. А жизнь продолжается, именно за нее они и погибли.
Ира Гуляева
«Потому что душа русская…»
Тульская область, деревня Пруды в 12 километрах от Куликова поля. Пятнадцатилетний Толя Бакунов пошел в город продавать молоко, помогал матери кормить семерых детей. А когда возвращался, из сельсоветского громкоговорителя прогремело «война!».
- Горело небо и земля, горело железо, и люди горели. После боев невыносимо пахло гарью. И когда сердце почти не билось, мы ни на минуту не забывали о том, что будет жизнь и будет Великая русская Победа.
«В шестнадцать мальчишеских лет»
- Как-то послала меня мать на Непрядву за водой. А наша деревня на бугре стояла, далеко ее видно. И вдруг слышу, свистит что-то. Смотрю, а вокруг меня пули, пули кругом. Я ведро бросил – и бежать. Стреляли наши сибиряки. За немца меня приняли. Немцев тогда только что разгромили под Москвой.
Толя в свои шестнадцать лет был первым в колхозе. Пахал, сеял, косил рожь и пшеницу, чтобы на фронте был хлеб.
- Женщины серпами косили, а нам, как мужикам, давали косы с граблями. Тяжелые они. После сенокоса снимал с тела корку соли от пота. Мне за то, что я лучшим был, решили дать теленка. А бригадир теленка отдал своему сыну. Нечестный был. Его потом арестовали за самострел.
Стрелок
В январе 44-го года Анатолий Бакунов принял военную присягу. На пересылочный пункт в Чебоксары, куда привезли только что наголо обритых мальчишек, приехала комиссия из Москвы. Шел набор в войска НКВД. Из их отделения взяли двоих. Один был рядовой Бакунов.
- Одели нас в гимнастерки, повезли в Москву. Учили по выражению лица, по походке узнавать диверсантов, чтобы нюх был на диверсантов, шпионов, изменников, стрелять учили. Задача номер один – выполнять приказ Верховного главнокомандующего, вести жестокую борьбу с врагом, с предателем. Диверсанты не сдавались живьем. Однажды попался мне матерый. Выбил у меня револьвер, а я у него – пистолет. Хотел ослепить меня, глаз повредил. Приказ взять его живьем я не выполнил. Убил. У диверсантов вооружение лучше нашего. Но мы всегда побеждали. Потому что душа русская.
Вскоре полк НКВД, где служил стрелок Анатолий Бакунов, отправили в Мурманск. Глубокой ночью пошел на центральный телеграф выполнять боевое задание. И вдруг навстречу диверсант. Обернулся – и сзади диверсант. А дома вдоль улицы длинные, сплошняком стоят, деваться некуда. Окружен. Я как закричу: «Стой! Сзади и спереди!» Смотрю, спереди остановился, а сзади двигается на меня. Я выстрелил в воздух, а он в меня. Мимо. А я стрелял отлично. С налёту в цель. Не ошибался. Одного убил, другого задержали по военной тревоге. Смелого пуля не берет, а труса всегда найдет. Меня ангел хранил. И револьвер. Все семь лет в рядах Красной Армии.
На контрольно-пропускном
44-й год был тяжелым. Немцы на всех фронтах терпели поражение. Когда зверь тяжело ранен, он становится только злее. Спасало то, что в воздухе пахло нашей победой. Спали стоя с оружием в руках. На Крайнем Севере, за Мурманском, морозы шестьдесят градусов. Скалы трещали. А люди выдерживали.
- Помню, как впервые увидел северное сияние. В войну все ведь горело. А тут, смотришь, облака горят. Не принимало сердце горящие облака.
ГЭС на реке Туломе обеспечивала энергией весь Мурманск и железную дорогу. Именно здесь на контрольно-пропускном дежурстве стрелок войск НКВД Анатолий Бакунов впервые услышал слово «победа».
- Я тогда выстрелил из любимого револьвера. Всеми патронами. В воздух.
Милые поля Родины моей,
Вставшей из огня и пепла!
Нет вовек родней, для меня родней
Ваших майских ветров.
Милых карих глаз фронтовых подруг,
Искрами горящих…
Для меня больней, нет больнее мук
Матерей скорбящих.
Людмила Журавлёва
Это страшное слово – война!
Это страшное слово – война! –
Ненавистно сердцам миллионов,
Это страшное слово – война! –
Состоит из проклятий и стонов.
Из небес, опаленных войной,
Из пожарищ, из пепла и дыма,
Из пролившихся слезным дождем
Заклинаний о встрече любимых.
Из больных, искалеченных тел,
Лиц детей, не по-детски суровых,
Из несбывшихся мыслей и дел,
Из героев, на подвиг готовых.
Из разлуки, печали и слез,
Из дотла разоренного крова,
Из разорванных в клочья берез –
Состоит это страшное слово!
Испытаньем великим дана,
Чтобы выжить в надежде и вере,
Это страшное горе – война! –
Не забыть, не стереть, не измерить!
Еще раз о войне
Как он далек – тот сорок первый,
Когда, огнем обожжена,
Черпая лихо полной мерой,
Согнулась под войной страна!
Когда земля вздымалась взрывом
И чернотой пятнала высь,
«Ур-ра!» - неслось в бою надрывном,
И подвиг был – ценою в жизнь.
Позор в веках, проклятье войнам,
И слава тем, кто жизнь отдал
За то, чтоб жили мы достойно,
Чтоб рабства наш народ не знал.
И ноют всё былые раны,
И спать ночами не дают…
Всё меньше, меньше ветеранов
В парадно-праздничном строю.
В забвенье подвиг их не канет,
Ведь поколеньям дан завет,
Чтоб памяти святое знамя
Хранили символом побед!
Без вести пропавшим в Великую Отечественную…
Сколько судеб человеческих
Уничтожила война.
И поныне плачут свечи
Не испивших скорбь до дна!
Повезло, считай, солдату,
Кто схоронен, не забыт,
Имя чье войной проклятой
Кровью вписано в гранит!
Ну а сколько их, безвестных,
По болотам, по лесам,
Смерть принявших в муке крестной –
Знают только небеса!
Сколько их, погибших в брани,
Не найдет потом родня…
И останется им в память
Пламя Вечного огня.
Никогда не возвратится
Чей-то сын в родимый дом,
Но душа больною птицей
С криком стукнется в окно.
И оплачут лишь росинки
Тело божьего раба…
Ни дороги, ни тропинки
Там, где сгинула судьба.
Как сломить броню безвестья,
Чтоб склониться перед ним,
Как узнать, в каком он месте
И какой землей храним?
Может, он в краю далеком
Иль в стране чужой лежит,
Неизбывной волей рока
От живых теперь сокрыт…
Повезло, считай солдату,
Кто схоронен, не забыт,
Имя чье войной проклятой
Кровью вписано в гранит!
Сергей Козлов
О войне в любви, о любви в войне
Не любила войну, ненавидела взрыв,
Любила тепло, а не жар.
«Мое тело – оружие» - это призыв,
Расставание – это удар.
Но не требует воин мир,
Любовь пацифиста стара,
Любовь мазохиста – тир,
Где постель – поле боя, война.
В любви пацифист смешон,
Пацифистом в бою быть грешно,
Но грешно ль потерять ни за что,
Когда ты любила его?!
Будь что будет
Давай забудем обо всем,
Ведь все равно нас расстреляют!
Давай, обнявшись, мы умрем.
А там, что будет, кто же знает?
Мы в эту ночь с тобой вдвоем.
Нам хорошо, и что нам надо
Еще? Да вроде ничего,
Хоть час за часом убегают.
И хочется прибавить час,
А там разлучат навсегда,
Когда придут, в который раз,
Сказав нам страшное «пора».
Но что нам смерть, да что нам страх,
Когда в последний раз танцуем!
Давай забудем обо всем,
А там посмотрим, будь что будет!
Евгений Леун
Две даты
Кого в жизни война не минула,
Кто родился в России, тот знает:
Символ горя - двадцать второе июня.
Символ радости – девятое мая.
Только мудрые сердцем чуют,
Та война лишь прообраз малый,
Что незримой давно уж стала.
Началась она тоже в июне,
А закончится скоро, в мае.
Всех учили Славянские руны,
Что невзгоды России растают,
Если каждый пойдет из июня
В направлении девятого мая.
Мудрецы нам шептали, воркуя,
Что дорожка судьбы непрямая.
Через холод зимы от июня
Я добраться смогу до мая.
Был я там, где оазисы, море и дюны,
Только вне России страдаю.
Вне России я как бы в июне,
А на Родине снова в мае.
Кто же враг мой и с кем я воюю,
Все несчастья пути принимая?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
