Введение в геополитику (стр. 5 )

3. Германия, научная держава

Запоздалое формирование единого немецкого государства отразилось не только на его отношениях с внешним миром, но и на его общественно-политической системе. Германия периода 1871–1914 годов характеризовалась сочетанием впечатляющего развития своего научного, технического и промышленного потенциала и сохранением архаичной политической структуры: отсутствие механизма принятия коллективных решений в правительстве, огромное влияние различных кланов и каст (аристократы-землевладельцы, Генеральный штаб…), незавершенность парламентаризма и демократии. По мнению философа и социолога Макса Вебера (Мах Weber, 1864–1920), неудачи Германии в области внешней политики, и прежде всего ее столкновения с Великобританией, объясняются “личным правительством” императора Вильгельма II, его капризами и его стремлением к популярности.

Этим же объясняется гипертрофированный, почти карикатурный характер, который принимали в Германии черты, свойственные всей Европе накануне войны 1914–1918 годов: чрезмерное значение, придаваемое вопросам ранга и внешним проявлениям уважения, сознание важности возложенной миссии… Короче, у Германии было ощущение, что ее статус не получил должного признания в Европе.

Чтобы компенсировать ущемленное национальное самолюбие, немцы заявили, что Германия – это страна величайших научных достижений, что она располагает замечательными профессорами, отличными университетами и научными обществами. Несмотря на свое положение вне официальной науки и свой бунтарский дух, Карл Маркс (1818–1883) представляет собой наиболее яркий пример научных амбиций: он поставил перед собой цель создать “научный социализм”, [c.50] основанный на “объективных законах” диалектического материализма.

География тоже входила в перечень дисциплин, призванных обеспечить Германии абсолютное знание и четкое представление о своем месте в мире: “Для создания общей картины человеческий разум нуждается в методе, неподверженном воздействию индивидуального воображения и способном эффективно противостоять анализу. Если он таким методом не располагает, то никакое нагромождение фактов не приведет к созданию новой науки” (Camille Vallaux, 1911).

Б. Политическая география Ратцеля

Какое место занимает Ратцель в научной табели о рангах? Он является наиболее выдающимся представителем немецкой политической географии на стыке XIX и XX веков. Ратцель был выразителем представлений и устремлений своей эпохи и ее политических деятелей.

Основные идеи Ратцеля сформулированы в первой главе его Политической географии, озаглавленной “Государство как организм, связанный с почвой”. Он пишет: “Жизнь человечества на Земле похожа на жизнь живого существа: оно продвигается вперед, отступает, сжимается, порождает новые отношения, устраняет прежние, т. е. ведет себя также, как другие организмы. Об этом свидетельствуют, в частности, такие образные выражения, как человеческий поток, островок в людском море, политический блок и т. д. Но за редким исключением те, кто используют подобные выражения, не задумываются об их глубинном смысле”. “Биогеография” Ратцеля, рассматривающая “государство как форму распространения жизни на поверхности Земли”, является логическим порождением эпохи 1890–1914 годов. Сциентизм середины XIX века, согласно которому наука предоставляет человеку инструмент для тотального познания мира и делает его равным Богу, переживал глубокий кризис. Необходимо было искать схемы, позволяющие выявлять соответствия между миром природы и миром человека.

Англичанин Герберт Спенсер (Herbert Spenser, 1820–1903) воспользовался теорией естественного отбора, созданной его соотечественником Дарвином (1809–1882), чтобы обосновать свою идею “социального дарвинизма”, согласно которой все живые существа, а также люди, народы, государства оказались втянуты в постоянную борьбу за выживание, в которой побеждают сильнейшие и навязывают свою волю остальным. Во Франции философ Анри Бергсон (Henri Bergson, 1859–1941), руководствуясь, несомненно, другими соображениями, изучал соотношение между жизнью – биологическим началом– и сознанием –человеческим началом (Matiere et Memoire. Essai sur la relation du corps a l'esprit, 1896; L'Evolution creatrice, 1907).

Изучение фармации и географии оказало большое влияние на Ратцеля. Кроме того, биологический подход к анализу социальных и [c.51] политических проблем способствует возникновению натуралистического мистицизма, когда человеческие поступки рассматриваются не как результат размышления и расчета, а как жизненные импульсы, являющиеся отражением элементарных биологических процессов.

1. Основные темы политической географии Ратцеля

Ратцель выразил “готовность пойти навстречу пожеланиям руководителей прусского государства, разочарованных деятельностью университетских географов. Он предложил им формулу, в рамках которой наука и политика не исключали взаимно друг друга. Эта формула открывала путь к пространственной технологии государственной власти. Политическая география должна была стать важнейшим инструментом для политиков, которые научатся пользоваться ею” (Michel Korinman).

а) Государство и почва

“Государство подвержено влиянию тех же факторов, что и любые живые организмы […]. Государство, самое большое творение человека, так же немыслимо без почвы, как и сам человек” (Ратцель). Чтобы существовать, государство должно укорениться и развиться в пространстве. Но отношения, которые устанавливаются между территорией, народом и государством, имеют чрезвычайно сложный характер. Эти отношения и является предметом политической географии.

Чтобы создать свою науку, Ратцель использует огромное количество примеров, оперирует сопоставлениями и сравнениями, устанавливает типологию.

С одной стороны, каждое государство подчиняется законам органической динамики, стремится “обеспечить удовлетворение своих жизненных потребностей за счет собственных ресурсов (сырье, технические средства и т. д.). С другой стороны, каждое государство может в любой момент так или иначе утратить элементы этого органического единства и превратиться в придаток другого государства.

Ратцель приводит пример Египта в составе Римской империи: Египет, дитя Нила, самодовлеющее государство, империя в эпоху фараонов, превратился во времена господства Рима в простую колонию, которая поставляла зерно для населения метрополии, чтобы оно не вздумало бунтовать против императора.

Каждое пространство обладает особыми свойствами, иногда неизвестными до определенного момента: “Почва способствует росту государства или затрудняет его, точно также, как она облегчает или затрудняет перемещение людей”. [c.52]

б) Пространственный рост государств

“В соответствии со своей природой государства развиваются в соперничестве со своими соседями, в большинстве случаев за обладание территориями”. Отсюда борьба за пространство, требование необходимого “жизненного пространства” (кстати, так называлась книга Ратцеля, опубликованная в 1901 году).

Для обоснования тезисов о росте государств Ратцель мобилизует всю свою эрудицию. Но из всех его работ можно выделить три основных идеи:

– Китай и миграция китайского населения. “Мобильность является важнейшей характеристикой жизнеспособного народа, она свойственна любым нациям, даже тем, которые на первый взгляд пребывают в состоянии покоя” (Ратцель). Китайская эмиграция является примером мирной колонизации, скромной по своим масштабам, но тем более значительной, если учесть, что она осуществляется крестьянами и торговцами. “В истории имеется множество примеров того, как одно государство теряло территории, отвоеванные у другого государства, потому что народ завоеватель не осознал важности закрепления этих территорий путем их хозяйственного освоения. Имеется также немало противоположных примеров, когда цивилизаторская деятельность немногих людей на чужой территории предшестует установлению политического господства над этой территорией”

– Соединенные Штаты Америки. Во время путешествия в США Ратцель был поражен размахом освоения новых земель американского Запада следовавшими друг за другом волнами энергичных и предприимчивых эмигрантов. Для Ратцеля, как и для многих других европейцев того времени, Соединенные Штаты казались прообразом государства будущего, развивающегося на обширных территориях. Этому способствовали и размеры США, и разнообразие их природных богатств. Наиболее благоприятные перспективы открывались перед государствами-континентами, т. к. именно они были наиболее подготовлены к установлению системы планетарного масштаба.

– Великобритания. Потрясающая колониальная, промышленная и торговая экспансия небольшой Англии привлекла пристальное внимание немецкого географа Ратцеля, чрезвычайно озабоченного проблемой недостатка территории и несовершенства границ своей страны. “Использование благоприятных внешних стимулов и надежная безопасность – вот важнейшие гарантии роста и совершенствования. Это относится к любым организмам, к отдельным индивидуумам и к целым народам, достигающим своей зрелости в тех случаях, когда открытость [c.53] сочетается с наличием собственности”. По мнению Ратцеля, именно этим объясняется британское могущество: защищенная морями от нашествия врагов, расположенная в непрсредственной близости от Европы, Англия смогла распространить свое влияние на все океаны и захватить обширные территории на других континентах (Северная Америка, Индия, Австралия, юг Африки), не утратив при этом своей самобытности.

2. Ратцель и Германия

Как многие другие “ангажированные” интеллектуалы того времени – как среди немцев, так и среди французов, англичан, русских, американцев – Ратцель много размышлял о своей стране, о ее роли и месте в мире. Подобно другим ученым, он был увлечен несколько наивной мечтой: он хотел быть советчиком государя, помогать ему в выработке разумной и справедливой политики. Это стремление было тем более сильным, что Ратцель разделял довольно широко распространенное в высшем немецком обществе мнение о том, что Германия не достигла своего “политико-географического совершенства”, которое было характерно для Великобритании, Франции и Соединенных Штатов. В чем заключалось это несовершенство?

– Германия представляет собой “полиморфную” структуру, включающую Альпы, средние горы и равнину на Севере, через которую вторгались многочисленные завоеватели, в частности, римские легионеры, азиатские орды и французские солдаты. Еще более, чем Китай, Германия – это “срединная империя”, расположенная в центре Европы, окруженная со всех сторон другими государствами, которые угрожают ей и с запада, и с востока. В силу этого Германия могла выжить лишь благодаря терпеливой колонизации (подобно китайским крестьянам) приграничных районов. Этим объясняется германизация поляков на территориях, аннексированных Пруссией, а также жителей Эльзаса и Лотарингии после победы немецких войск в 1871 году.

– Германия должна стать мировой державой. “Сегодня [т. е. на рубеже XIX и XX веков] для обретения статуса мировой державы государство должно обеспечить свое присутствие во всех известных частях мира, в частности, во всех стратегических пунктах”. Никакое другое определение не подходит лучше для Британской империи начала XX века: Гибралтар, Суэц, мыс Доброй Надежды, Аден, Сингапур, Гонконг и т. д. составляли целую сеть ключевых позиций для базирования и снабжения торгового и военного флота. В расцвете своего могущества Великобритания поддерживала сеть коммуникаций, стремясь максимально охватить чужие владения. Этим можно объяснить выдвигаемые [c.54] сначала Вильгельмом II, а затем Гитлером назойливые требования “компенсаций”, на которые якобы имела право Германия для своего полноценного развития.

– Наконец Германия, объединенная Бисмарком, не влючала в себя всех немцев, прежде всего немцев, проживающих в Австрии. После революции 1848 года разгорелись ожесточенные споры между сторонниками “Великой Германии”, объединяющей все территории, население которых говорит на немецком языке, и сторонниками “Малой Германии”, исключающей, в частности, австрийцев. Будучи реалистом, Бисмарк высказался за “Малую Германию”, а благодаря победе, одержанной Пруссией над Австрией в 1866 году, последняя оказалась оттесненной за границы Германии. Но мечта о германском государстве, объединяющем всех немцев, не исчезла бесследно. Она стала основой деятельности Пангерманской лиги, созданной в 1891 году (одно время Ратцель был ее президентом). Эта же идея была положена в основу гитлеровской программы расширения III Рейха (присоединение Австрии в 1938 году, затем захват Судетской области).

Ратцель умер в 1904 году. Начало XX века ознаменовалось обострением противоречий между европейскими державами: попытка Германии создать флот, более мощный, чем флот Великобритании, франко-германское соперничество за контроль над Марокко (операция в Танжере в 1905 г., агадирский инцидент 1911 г.).

3. Немецкие географы и первая мировая война

Для географов, пытавшихся определить “объективную зависимость” между пространством и могуществом, война представляется отличным средством для анализа явлений и проверки теории. Война позволяет выявить стратегические и тактические преимущества территории. В то же время географический анализ должен был дать генералам и политикам “научное” представление о пространстве, о сочетании пространственных характеристик. Интуитивные решения полководцев могут быть проверены – подтверждены, углублены или опровергнуты – благодаря методическим исследованиям географов, позволяющим определить реальную ценность элементов ландшафта (реки, горные системы, плато…) и с наибольшей выгодой использовать их особенности.

Во время войны немецкий географический журнал Geographische Zeitschrift публиковал свой анализ операций на различных фронтах. Но подход к событиям основывался, в большинстве случаев, на физической географии и сводился к описанию природных факторов и их влиянию на военные действия. Следует отметить, что враги Германии [c.55] никогда не воспринимались как активные участники событий со своими планами, реакцией, способностью адаптироваться к маневрам немецких армий. Полностью исключалось стратегическое видение событий.

Более того, несбыточными оказались мечты некоторых географов стать советниками политических и военных деятелей. Так например, когда географ Йозеф Парч (Joseph Partsch) изложил генералу Людендорфу свою точку зрения на ведение военных действий, последний посоветовал ему заниматься преподавательской работой и не лезть в чужие дела. “Вы видите, что нам приходится бороться не только с нашим противником”, – заметил генерал. [c.56]

II. Карл Хаусхофер (1869–1946) и Германия в 1918–1945 годах

Карл Хаусхофер является, вероятно, самым известным геополитиком в мире. Его известность неразрывно связана с историей Германии, особенно с жестоким и трагическим периодом, отделяющим поражение 1918 года от апокалипсиса 1945 года.

А. Хаусхофер, немец, идущий в ногу со временем

1. С 1869 по 1933

Карл Хаусхофер родился в Мюнхене в 1869 году в семье буржуа-интеллектуала. В 1897 году, когда ему исполнилось 18 лет, он поступает в военное училище, но скоро разочаровывается в офицерской карьере. В 1896 он женится на Марте Майер-Дос, которая окажется верной и заботливой женой, будет поддерживать его во время его многочисленных болезней и депрессий, станет помощником в его научных изысканиях.

С 1908 по 1910 работал в составе немецких дипломатических миссий на Дальнем Востоке. Впечатления, полученные им во время пребывания в Японии и Манчжурии, будут часто проявляться в его научных работах. В 1912 году по настоянию своей жены он пишет свою первую книгу. Она была посвящена Японии, а его диссертация называлась “Основные направления географического развития Японской империи, 1854–1919.”

Во время первой мировой войны Хаусхофер участвовал в жестоких боях как на восточном, так и на западном фронте. Он принадлежал к той породе офицеров, в ком тяжелые испытания пробуждают скрытые в мирное время достоинства: храбрость, дух фронтового братства. Параллельно Хаусхофер обогащал свой научный багаж: он прочитал книгу Государство как форма жизни Рудольфа Челлена, шведского юриста, германофила и изобретателя термина “геополитика”: “Это наука о [c.56] государстве, рассматриваемом как географический организм, существующий в пространстве, т. е. государство как страна, территория и особенно как империя”. С этого времени для Хаусхофера “геополитика стала высшей целью” (1917 г.). Будучи убежден, что в 1914–1918 годах против Германии велась война на уничтожение, Хаусхофер выступает за превращение своей страны в великую мировую державу.

Сразу же после поражения 1918 года Хаусхофер с удвоенной энергией принимается служить своей стране: преподает географию в университете, создает и выпускает геополитический журнал Zeitschrift fur Geopolitik, выступает с лекциями от пангерманского общества Volkstum (оно ставило своей целью объединение всех немцев, в том числе тех, кто жил за пределами Германии). В течение 20-х и 30-х годов Хаусхофер пишет множество статей, отчетов, докладов и т. д. В период с 1919 по 1939 он пользовался огромным авторитетом, в первую очередь среди своих студентов.

2. С 1933 по 1946

30 января 1933 года Гитлер становится канцлером Рейха. Следует отметить, что еще 4 апреля 1919 года Хаусхофер познакомился с Рудольфом Гессом, которому было тогда 24 года. Между ними установились прочные связи, почти как между отцом и сыном. Гесс был одним из соратников Гитлера, который вел в то время активную пропагандистскую работу. Благодаря Гессу Хаусхофер несколько раз (больше десяти) встречался и беседовал с Гитлером в период между 1922 и 1938 годом (в частности, во время пребывания Гитлера в тюрьме Ландсберг после неудачного мюнхенского путча. В этой тюрьме Гитлер продиктовал в 1924 году Гессу, бывшему его личным секретарем, свою книгу Mein Kampf). Однако не осталось никаких следов бесед между тем, кого Гесс уже называл “мой Фюрер”, и основоположником немецкой геополитики.

Положение Хаусхофера в нацистской Германии хорошо иллюстрирует противоречия, с которыми сталкивается интеллектуал в стране, где правящий режим не терпит ни малейшего проявления инакомыслия. С одной стороны, для Хаусхофера, крайне болезненно реагировавшего на поражение 1918 года и национальное унижение немцев, Гитлер воплощал – по крайней мере, до 1939 года – упорядоченную, уважаемую Германию, сплотившую немецкую нацию в рамках единого государства (аннексия Австрии, захват Судетской области в Чехословакии); с именем Гитлера для него были связаны отмена несправедливых положений Версальского договора и уступки, вырванные у бывших врагов Германии: Великобритании и Франции. С другой стороны, аристократические взгляды Хаусхофера, его приверженность иерархии буржуазных ценностей плохо сочетались с гитлеровской системой, с ее [c.57] плебейской склонностью к насилию, революционным радикализмом, антисемитским и расистским фанатизмом. Как подчеркивал его биограф Ганс-Адольф Якобсен, Хаусхофер обладал наивностью ученого, полностью оторванного от реальной жизни. Характеризуя Хаусхофера, Якобсен отмечает его недостаточное знание людей, особенно в мире политики, его неуемное воображение и слепое доверие, за которое ему часто приходилось расплачиваться, его недостаточно критическое восприятие событий, а также его ложное самолюбие, которое, вероятно, мешало ему открыто признать, как часто он ошибался.

Создается впечатление, что Хаусхофер пребывал где-то на периферии общественной жизни гитлеровской Германии. Он никогда не был членом нацистской партии. В первые годы III Рейха (1933–1936) он занимал видные посты в движении, объединяющем лиц немецкого происхождения (Volksdeutsche), проживающих за пределами немецкого государства. Но это не спасало его от вездесущего контроля со стороны нацистской партии. Хаусхофер принадлежал к консервативному крылу националистического движения, ликвидированного гитлеризмом с помощью грубой силы. Известно, что гитлеровцы не стеснялись применять любые средства, чтобы обеспечить свое безраздельное господство. Супруга Хаусхофера, чей отец не относился к “арийской расе”, подпадала под действие расистских Нюренбергских законов, но Гесс защищал семью Хаусхофера. Более того, даже труды Хаусхофера не избежали гнета гитлеровской цензуры. Так например, в 1939 году была запрещена его книга Границы, где поднимался вопрос о Южном Тироле, поскольку этот район был присоединен в 1919 году к Италии, бывшей во время господства Муссолини основным союзником гитлеровской Германии.

После начала войны в 1939 году Хаусхофер, которому уже исполнилось семьдесят лет, оставался беспомощным, растерянным свидетелем, укрывшимся в тиши своего рабочего кабинета. В апреле 1941 года, за два месяца до нападения немецких войск на Советский Союз, сын Хаусхофера Альбрехт оказался замешан в секретные переговоры, направленные на достижение мира между Германией и Великобританией. 10 мая 1941 года ангел-хранитель Хаусхофера Гесс вылетел в Шотландию, чтобы, как говорили, начать переговоры о мире с Англией, но англичане бросили его в тюрьму.

Журнал Хаусхофера Zeitschrift fur Geopolitik оказался в чрезвычайно трудном положении: как вести “объективный”, “научный” анализ военных операций в государстве, находящемся в состоянии войны и управляемом тоталитарным режимом? Было два выхода: либо открытая и безоговорочная поддержка нацизма, либо закрытие журнала. Однако его редакция пыталась примирить непримиримое: продолжала более или менее независимую трактовку событий и в то же время старалась оправдать гитлеровскую политику захвата чужих территорий. [c.58]

“То, что было написано и опубликовано после 1934 года, было сделано по принуждению и должно рассматриваться как таковое” (Хаусхофер, показания, датированные октябрем 1945 года). Было ли это искренним признанием или попыткой оправдаться апостериори?

Затем перед Хаусхофером и его женой открылась дорога в ад. После покушения на Гитлера, состоявшегося 20 июля 1944 года, Хаусхофер был арестован Гестапо по подозрению в сообщничестве и оставался под стражей с 28 июля по 31 августа 1944 года. Хаусхофер выступил с официальным осуждением поступка полковника Штауфенберга. Но сын Хаусхофера Альбрехт, оказавшийся среди заговорщиков 20 июля, был схвачен Гестапо в декабре 1944 года и казнен в апреле 1945 года. После безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии (8 мая 1945 года) Хаусхофер был арестован американскими войсками и подвергнут допросу, разделив участь всех тех, кого отнесли к категории видных нацистов. Осенью 1945 года он выступил в качестве свидетеля на Нюренбергском процессе, у него была очная ставка со своим “сыном” Гессом, отрицавшим всякое знакомство с Хаусхофером.

Самоубийство не поддается объяснению. Оно всегда несет на себе печать тайны, которую каждый человек представляет как для окружающих, так и для самого себя. 10 марта 1946 года Хаусхофер и его жена оказались в конце пути. О чем он думал перед последним роковым шагом, как он оценивал свое творчество, свое влияние на судьбы Германии, свою ответственность интеллектуала за поражение своей родины? Мертвые надежно хранят свои секреты.

Б. Геополитика Хаусхофера

Немецкая геополитика – это результат поражения Германии в первой мировой войне и следствие версальского “диктата”. Перед немецкими учеными, в том числе географами, стояла задача выработать теорию, которая помогла бы их стране занять достойное место в Европе и мире. Необходимо было выйти за рамки “политической географии” Ратцеля и заменить ее “геополитикой”. Согласно определению Хаусхофера, политическая география изучает вопросы распределения государственной власти в пространстве и ее осуществления в этом пространстве, тогда как предметом геополитики является “политическая деятельность в естественном пространстве”. Политическая география исследует “формы государственного бытия”, в то время как “геополитика сосредотачивает свое внимание на политических процессах прошлого и настоящего” (Герман Лаутензах. 1928 г.). “…геополитика предоставляет собой постоянный запас политических знаний, которые можно преподавать и усваивать. Этот запас информации можно сравнить с мостом, открывающим путь к политической деятельности, с географическим сознанием, ведущим к прыжку из мира знаний в мир [c.59] власти, а не из мира незнания в мир власти, поскольку второй прыжок бывает более длинным и более опасным” (Хаусхофер, 1931).

1. Преемственность и эволюция, от Ратцеля до Хаусхофера

Вслед за Ратцелем и другими немецкими географами Хаусхофер попытался дать свою формулировку ответа на тот же самый вопрос: каково место Германии в этом мире? В то время как Ратцель был отмечен печатью “неполной”, “неокончательной” победы 1871 года, Хаусхофер мог строить свои рассуждения только на основе поражения Германии в 1918 году. Именно это драматическое поражение подвигло его на создание новой научной дисциплины. Хаусхофер вел свои исследования в трех направлениях:

а) Понятие жизненного пространства остается важнейшим для человека, очень чувствительного к величинам плотности населения и отвергающего несправедливые положения Версальского договора, для человека, который в течение многих лет занимается проблемами немецкого меньшинства в иностранных государствах. По глубокому убеждению Хаусхофера, необходимо было восстановить единство немецкого культурного пространства; он считал также, что Центральная Европа является сферой естественной экспансии Германии.

б) Динамика возникновения и становления крупных блоков (идеи “пангерманизма”, “панславизма”, “паназиатизма”) вызывала особый интерес у Хаусхофера. В этом смысле он является представителем двух течений научной мысли своей эпохи (т. е. периода между двумя мировыми войнами).

Для Хаусхофера проблема враждебного окружения Германии, ограниченности ее территории стала своего рода навязчивой идеей. Он был убежден, что будущее принадлежит крупным государственным образованиям, объединенным общей идеей. В этом он видел причину континентальных и даже планетарных масштабов столкновений между силами, стремящимися к объединению. В то время, как Британская империя была обречена на разрушение под влиянием панавстралийской и всеиндийской идеи, для СССР и США именно идеи объединения являются фундаментом их могущества: в Советском Союзе реализуются паназиатские и евроазийские идеи, а в Соединенных Штатах – панамериканские и пантихоокеанские идеи. Эта тематика крупных территориальных образований (в отличие от универсалистского либерализма Соединенных Штатов) встречается в идеологических платформах держав Оси (Германии и Японии), стремящихся к созданию зон самообеспечения сырьевыми товарами: накануне второй мировой [c.60] войны правительство Японии объявило о создании вокруг своей страны “азиатской зоны совместного процветания”, а гитлеровской Германии принадлежит авторство проекта создания Европейского экономического сообщества, естественно, под эгидой немцев. С 1940 по 1944 год с соответсвующими предложениями выступили министр экономики III Рейха и президент Рейхсбанка Функ и рупор немецких промышленных кругов Гунке (Hunke).

Подобно Ратцелю, Хаусхофер жил под впечатлением книг об “упадке западной цивилизации” (Oswald Spengler, 1916). Он много размышлял о роли колониальных народов. Хаусхофер считал, что колонии составляют одновременно и силу, и уязвимое место ненавистной модели (Великобритании и ее империи), которой была лишена Германия.

Для немецких географов была характерна “ратцелевская солидарность с третьим миром”, т. е. чувство общности судеб между немцами и народами колониальных стран, одинаково раздавленными англоамериканским империализмом и в равной степени стремящимися к переустройству мира на более справедливых началах. Эта мечта о создании единого фронта Германии и угнетенных народов против колониальных держав проявилась в немецкой политике в виде отдельных инициатив (например, в 1903 году была предпринята попытка строительства железной дороги между Берлином и Багдадом через Стамбул для осуществления восточной мечты Вильгельма II; в 1941 году Германия оказала поддержку антибританскому националистическому правительству в Ираке; в 1942 году в Берлине принимали великого муфтия Иерусалима, борца против сионизма, который считался орудием укрепления английского господства на Ближнем Востоке). Германия, сдавленная своими соседями в Европе и окончательно лишенная возможности участвовать в колониальном разделе мира вследствие своего поражения в первой мировой войне, стремилась сломать враждебное окружение, способствуя разрушению гигантского колониального пояса, протянувшегося от Африки до Юго-Восточной Азии.

в) Континентальная держава и морская держава. Среди вдохновителей Хаусхофера совершенно естественно оказался и Маккиндер, рассматривавший heartland как “географический стержень истории”. В 1940 году, вскоре после подписания германо-советского пакта Риббентропа – Молотова (23 августа 1939 года), Хаусхофер мог считать, что кошмар Маккиндера, т. е. исключение морских держав (Великобритании и Соединенных Штатов Америки) из Мирового острова, начинает осуществляться. “формирование мощного континентального блока, включающего Европу, а также северную и восточную часть Азии, является, несомненно, самым крупным и самым важным изменением в мировой политике нашего времени” (Хаусхофер, 1940 г.).В действительности этот блок не был столь прочным, как казался. Япония, подписавшая [c.61] Антикоминтерновский пакт с Германией и Италией (25 ноября 1936 года), с нескрываемым раздражением встретила сообщения об установлении союза между Берлином и Москвой, однако затем подписала в свою очередь договор о нейтралитете с СССР (13 апреля 1941 года). Два месяца спустя, когда гитлеровская Германия напала на Советский Союз, возможность ее взаимодействия с японской армией в континентальной Азии была полностью исключена как из-за наличия договора о нейтралитете, так и по причине твердого намерения Токио оставаться с оружием в положении “к ноге” рядом с берлогой советского медведя.

Кроме того, геополитика Хаусхофера, как и рассуждения многих других ученых той эпохи, в том числе и французов, игнорировала или недооценивала роль Соединенных Штатов Америки. Начиная с 1919–1920 годов (отказ Конгресса Соединенных Штатов от ратификации Версальского договора) и до 1941 года (вступление США в войну после внезапного нападения японцев на Пирл-Харбор) Соединенные Штаты воспринимались в Европе как экзотический континент, укрывшийся в своей политике изоляционизма и переживающий период упадка под влиянием индивидуализма и капитализма. С точки зрения Гитлера, США представляли собой проеврейскую плутократию, неспособную к военным действиям. Разве октябрьский крах 1929 года не показал, что Америка больше не существует как серьезный военный противник? Рассуждения Хаусхофера претендуют на научность и современность, но сосредоточившись на изучении пространства, не забывает ли он о том, что и само. пространство, и пронизывающие его линии раскола постоянно претерпевают существенные изменения под влиянием деятельности человека? В то же время, возможно благодаря своей военной подготовке, Хаусхофер верно оценивает факторы, имеющие большое значение для успеха военной кампании: промышленный, финансовый и научный потенциал, способность провести мобилизацию и организовать войска, способность обеспечить восполнение потерь. В схватке не на жизнь, а на смерть, в которой сошлись во время Второй мировой войны морские державы (Великобритания и Соединенные Штаты) и одна из держав heartland (гитлеровская Германия), США имели по меньшей мере тройное преимущество: неуязвимость своей территории, удаленной от театра военных действий; их необыкновенная способность в кратчайшие сроки наладить массовое производство кораблей, самолетов и танков; наличие союзников на подступах и даже в центре heartland (Великобритания и Советский Союз). Со своей стороны гитлеровская Германия также проявила незаурядную способность захватывать и эксплуатировать ресурсы захваченных стран Европы (сырье, заводы, рабочая сила). Война с Германией длилась почти шесть лет; она потребовала концентрации сил огромной коалиции, а победа досталась ценой огромных потерь и разрушений. [c.62]

2. Геополитика Хаусхофера – нацистская наука?

Отвратительная репутация, которой пользовалась геополитика после второй мировой войны, объясняется тем, что она считалась нацистской наукой, концептуальным аппаратом, используемым для оправдания и подкрепления гитлеровских амбиций. Как же обстояло дело в действительности?

а) Политическая география Ратцеля и геополитика Хаусхофера действительно являлись важными компонентами интеллектуального и морального климата Германии в период с 1890 по 1945 год. В частности, преподавательская деятельность, статьи и книги Хаусхофера способствовали формированию взглядов молодежи, связанной с нацизмом (подобно Рудольфу Гессу) или примкнувшей к гитлеризму после прихода нацистов к власти. Точно так же журнал Хаусхофера Zeitschrift fur Geopolitik не остался в стороне от столкновений между консерваторами-националистами и откровенными нацистами.

Что же касается самого Хаусхофера, следует отметить, что он был горячим поклонником Гитлера и с восторгом относился к завоеваниям немецкой политики и экономики после 1933 года. Хаусхофер прочел множество лекций в период с 1933 по 1940 год, а геополитика была включена в учебные программы университетов и высших школ.

Обстановка в Европе между двумя мировыми войнами характеризовалась ожесточенной идеологической борьбой (демократический либерализм, советский коммунизм, фашизм и нацизм) и многочисленными конфликтами между государствами. Естественно, в этих условиях геополитика не могла оставаться нейтральной, каковы бы ни были намерения специалистов.

б) Тем не менее, существует трагическое недоразумение или непонимание различий между гитлеровской политикой и геополитикой.

Как утверждают очевидцы, Гитлер был убежден в том, что ему была предназначена миссия сделать из Германии самую мощную державу на Земле, обеспечить триумф арийской расы, уничтожить большевиков и евреев, построить принципиально новое общество. Но была ли у Гитлера геополитическая концепция? Конечно, он стремился объединить всех немцев в рамках одного государства, предоставить Германии необходимое ей жизненное пространство благодаря экспансии на восток: захватив Польшу и разгромив своего основного врага – Советский Союз. Это не означает однако, что Гитлер имел или стремился иметь строго научный подход к проблемам пространства. Если у Гитлера была навязчивая идея продвижения на восток, то только потому, что он видел там огромные ресурсы (хлеб, уголь, нефть…) и считал своим долгом стереть с лица земли марксистко-ленинскую заразу. Гитлер [c.63] считал себя пророком, руководителем новой революции – “революции нигилизма” по определению Германа Раушнинга. Гитлер был не очень вдумчивым читателем Ратцеля и не слишком внимательным собеседником Хаусхофера. Из геополитики он взял только то, что соответствовало его идеям, считая, что только у Фюрера можно чему-либо учиться. Хаусхофер так сформулировал возникшее недоразумение: “Я ознакомился с книгой Mem Kampf только после ее выхода в свет и считаю, что ее содержание не имеет никакого отношения к геополитике” (ответы на вопросы следователя в 1945 г.).

– В то время как Гитлер руководствовался тоталитарной идеологией, оставаясь ее единственным законным толкователем, Хаусхофер считал себя ученым, основателем неидеологизированной дисциплины, базирующейся на строгом анализе фактов. Но кто может с уверенностью сказать, где начинается и где кончается идеология? Не является ли строгий исследователь реальности пленником неосознанных предположений? Хаусхофер, чья судьба была неразрывно связана с судьбой его жены-еврейки, несомненно, был подвержен влиянию царившего в Германии антисемитизма. Но мог ли он безраздельно поддерживать политику, логика которой вела к уничтожению его жены и детей, которых она родила от него?