Интенсификация сельского хозяйства в конце XIX – начале XX века (стр. 3 )

Сыроварение в России появилось только в начале XIX века под влиянием дворянства, побывавшего за границей. Именно поэтому первые сыроварни так же, как и маслобойни, открывали помещики, и лишь потом сыроварением начинали заниматься крестьяне, которые, не имея должных машин (сепараторов), получали сыр весьма примитивными способами. Молоко отстаивалось в высоких жестяных сосудах, стоявших в холодной воде, причем с пуда молока снимали около 2 фунтов сливочного масла. В ценах конца 1870-х годов это сливочное масло стоило от 70 коп. до 1 руб.[62].

Но машины для отделения сливок от молока – английские сепараторы фирмы Лаваля – с перевозкой из Великобритании стоили 300–400 руб., а стоимость пуда масла и сыра в сравнении с привычными крестьянам топленым маслом и творогом была выше всего в два раза. Поэтому крестьяне долго не занимались маслоделием и сыроварением, а, скорее, сбывали свое молоко владельцам подобных производств.

Это сказывалось на качестве российского масла, которое неуклонно дешевело на международных рынках, так как качество его было низким из-за антисанитарных условий производства и низкой жирности масла[63].

Льноводство

Тверская губерния, как и другие северо-восточные губернии, в силу особых географических условий всегда была районом, который специализировался на выращивании льна.

Однако лен значительно истощает почву, и поэтому к концу XIX века, когда расширять посевы льна было уже некуда, перед крестьянами проблема перехода к интенсивному хозяйству стояла очень остро. Только многополье, удобрение почвы минеральными веществами и механизация производства могли бы спасти льноводство от кризиса, который охватил его уже во второй половине XIX века.

В 1890-е годы урожайность льна в Тверской губернии упала с 25 пудов до 15 пудов с 1 дес. Для сравнения в Австро-Венгрии в это же время урожайность льна составляла 50 пудов с 1 дес., во Франции – 54 пуда и т. д.[64].

Важно отметить, что российское текстильное производство со второй половины XIX века закупало в основном дешевую австралийскую шерсть и столь же дешевый хлопок из британских колоний. Неудивительно, что в России шло сокращение поголовья овец и уменьшался экспорт льна, цена на который на мировых биржах постоянно падала[65].

С развитием российского машиностроения появились специальные механизмы, которые помогали облегчить выращивание и обработку льна. С 1904 года почти все хозяева, сеявшие лен, как пишет на основе корреспонденции из Тверской губернии, перешли на его машинное мятье. Это произошло несмотря на достаточно высокую стоимость льномялок – чугунные машины стоили 45–50 руб.

Следовательно, посевы льна сокращались, однако способы его выращивания улучшались, что свидетельствует скорее об интенсификации этого направления сельского хозяйства, чем о его застое.

Организация касс мелкого кредита

Открытые в 1860-х – начале 1870-х годов сотни ссудосберегательных товариществ и касс к концу 1870-х стали массово же закрываться, так как, во-первых, было сложно заставить крестьян вернуть взятые деньги, а во-вторых, этими ссудами воспользовались в основном богатые крестьяне, а не беднота, что для земских настроений того времени было неприемлемо.

В 1913 году, чтобы облегчить поиск крестьянами наличных денег, в Калязине была открыта касса мелкого кредита, что способствовало росту продаж сельскохозяйственных орудий.

КАССЫ МЕЛКОГО КРЕДИТА В РАЗНЫХ УЕЗДАХ

Механизация крестьянского хозяйства

Первым шагом по пути улучшения крестьянского хозяйства источники называют, как правило, «появление более усовершенствованных орудий для обработки почвы»[66].

С конца 90-х годов XIX века крестьянское хозяйство постепенно изменялось, благодаря в первую очередь тому, что в нем появлялся наконец современный сельскохозяйственный инвентарь. Надо сказать, что, конечно, на юге России, где сельское хозяйство давно носило товарный характер, покупка новых плугов, жаток, веялок, молотилок и т. п. стала массовой и до начала Столыпинской аграрной реформы. В нечерноземной же полосе переход от примитивных орудий труда типа сох и деревянных плугов начался только в середине 1900-х годов из-за широкой пропаганды земских агрономических служб, убедительно доказывавших преимущества новой техники.

Именно поэтому, например, «в 1906 г. – в год начала Столыпинской аграрной реформы…
34 (!) [нечерноземные] губернии получили в сумме столько же… сколько Херсонская и Екатеринославская вместе взятые… В 1913 г. ситуация, хотя и остается как бы не вполне нормальной, но уже начала меняться…»[67].

Рост потребления сельхозмашин начинается, однако, не с 1906 года, а еще с 1898 года, когда отменили ввозные пошлины на сложные сельхозмашины. Но в эти 8 лет, как было указано выше, росла обеспеченность новыми машинами южных и степных регионов страны как наиболее перспективных с точки зрения прибыльности сельского хозяйства.

Но крестьяне переходили к интенсивным приемам ведения хозяйства не только благодаря ввозу оборудования. Не отставала и российская промышленность, переживавшая, как это было доказано , в 1900-е годы настоящий бум. Каждый год рост производства составлял около 20%, и поэтому оборудование начинало быть доступным не только зажиточным крестьянам, но и широким середняцким массам. С середины 1900-х годов, когда правительство содействовало переселению в Сибирь, основным рынком сбыта сельхозмашин, помимо юга страны, становится Сибирь. Производство машин росло, росло и их потребление, но до стопроцентного насыщения было еще далеко, так как Нечерноземье только начинало переходить к новым способам обработки земли.

Для того чтобы определить, шли ли в тверской деревне процессы интенсификации производства, можно рассмотреть статистические данные, относящиеся к началу XX века. Математический метод изучения был предложен еще , а опробован многими специалистами, например, в диссертации «Анализ земско-статистических подворных описаний крестьянских хозяйств»[68]. Разумов взял в качестве группировки процент многолошадных дворов, выявил таким образом несколько групп селений в пределах Зубцовского и Кашинского уездов, а затем сравнил распределение внутри каждой группы надельной, купчей и арендованной земли. Также были привлечены данные по сбору всех хлебов и по степени вовлеченности крестьян в различные промыслы.

Следует, однако, заметить, что этим способом можно рассматривать вопрос о дифференциации деревни, но структуру различных социально-экономических типов крестьянских хозяйств подобный анализ статистических данных не показывает. Поэтому спустя почти десять лет на основе работы Разумова эти группы хозяйств были подробно исследованы Константином Литваком, который предложил с учетом общего развития региона выявить 6 количественных групп селений[69]. Изучая эту классификацию, Литвак пришел к выводу, что количество лошадей, коров, земли и т. д. еще не является четким показателем зажиточности. Конечно, хорошо, когда эти показатели высокие, но самым важным и ярким свидетельством о высоком уровне хозяйства, по мнению Литвака, является обеспеченность инвентарем в среднем на двор.

Собственно говоря, поэтому и необходимо особо рассмотреть, какова была обеспеченность среднего крестьянского двора в Тверской губернии различным сельскохозяйственным инвентарем. И кроме этого, интересно увидеть соотношение устаревших или устаревающих орудий труда и новых, особенно тех, которые были произведены на крупных промышленных предприятиях.

На фоне других нечерноземных и северо-восточных губерний Тверская имеет среднее положение. Обеспеченнее сельхозинвентарем оказались Петербургская, Владимирская, Псковская, Смоленская, Вологодская, Костромская и Новгородская губернии, а после идут Ярославская, Калужская, Архангельская, Вятская и Олонецкая[70].

Количество сельскохозяйственных орудий у крестьян

Количество сельскохозяйственных орудий повышалось в зависимости от количества земли. В самом деле, если на хозяйство приходилось, например, 3 дес., то искать в нем собственную веялку или молотилку бесполезно. Чаще всего такие мелкие хозяева или обрабатывали землю и урожай вручную, или покупали орудия вместе, в складчину. Нередки были и случаи найма работника, который обрабатывал землю с помощью своей лошади и своего инвентаря.

Поэтому собственные современные плуги, а также молотилки и веялки встречаются только в крупных хозяйствах с большим количеством земли (от 9 дес.), лошадей, коров и иного скота. Эту зависимость ярко показал , приведя также данные по стоимости сельскохозяйственной техники в Калужской губернии, которая по социально-экономическим условиям близка к Тверской, хотя и позади нее в плане обеспеченности машинами. Стоимость инвентаря от общей стоимости имущества в этой губернии составляла около 12%. Это довольно много, ведь стоимость скота, по тем же данным, равнялась 13,5% от общей стоимости имущества[71].

Плуги и сохи

Несмотря на то что даже в годы промышленного подъема, когда на юге страны, в частности в Таврической губернии, вырастают заводы по производству сельскохозяйственного оборудования и население черноземной полосы массово переходит к использованию этой продукции, на севере все еще остаются деревянные орудия труда. За 1892–1898 годы «потребление усовершенствованных орудий и машин выросло по меньшей мере в 4 раза»[72].

Для иллюстрации можно привести отрывок из работы известного исследователя начала XX века Виталия Витальевича Морачевского: «В Тверской губ. по переписи, производившейся земством в 1896 г., у крестьян было зарегистрировано 50 730 плугов, а в 1900 г. – 104 766 шт.»[73]. Другими словами, всего за четыре года количество плугов выросло более чем в два раза.

Как видно из опубликованных Морачевским данных, плуги окончательно вытеснили соху в большинстве уездов. Важно отметить, что в Тверской губернии наиболее популярными были плуги производства либо Рязанского товарищества, либо кустарей, которые, что важно, были приспособлены к местным почвам.

УЗНАТЬ КОЛИЧЕСТВО ПЛУГОВ В ТВЕР. ГУБ. В 1910 ГОДУ

Всего к 1910 году по стране, как пишет , было 5,7 млн деревянных сох, но вместе с тем было 3,5 млн современных плугов.

Сеялки, веялки, молотилки

Если ценность современного плуга для крестьян была очевидна, то о необходимости переходить на новые сеялки, например, агрономам необходимо было говорить особо.

Обычно крестьяне после пахоты боронили землю и вручную раскидывали семена по полю. Разумеется, так семена распределялись неравномерно, а если учесть, что пахота была неглубокой и вообще поле было подготовлено, как правило, не очень тщательно, то урожай оказывался низким – до 40 пудов с десятины. В случае засухи или, наоборот, дождливого лета растущие как попало колосья вообще не выживали. Это и было основной причиной постоянных недородов.

Регулярное распределение семян по полю, обеспечиваемое сеялками, повышало урожайность и, конечно, облегчало работу крестьянину. Поэтому мало-помалу крестьяне начинали закупать сеялки, правда, массово этот процесс начинался пока только в южных, черноземных губерниях.

Веялки и другие сортировочные машины были предназначены для обработки собранных семян. В принципе агрономические службы способствовали закупке этих агрегатов на паях, развивая деревенскую кооперацию.

Усилиями земства было открыто несколько специализированных складов-магазинов, где можно было купить различные сельскохозяйственные орудия, причем новейшей конструкции и практически по ценам завода-изготовителя. В этих магазинах также можно было получить вполне квалифицированную помощь при наладке и починке оборудования.

Поэтому, по сообщению 1903 года, «среди крестьян начинают распространяться веялки по преимуществу производства земских мастерских»[74], хотя кустари также налаживали в это время производство веялок и других сортировочных машин.

Если сначала крестьяне почти ничего не покупали, то с открытием касс мелкого кредита осуществить покупку стало уже намного проще. За один только 1913 год в одном только Калязинском уезде «молотилок было продано 14 шт., вялок и сортировок – 20 шт. Затем начато распространение дисковых борон (продано 5 шт.), более совершенных железных плугов зав. Эккерта и Э. Липгарта и мялок (проданы все бывшие на складе 19 шт., и спрос остался не удовлетворенным). Затем на складе не хватило семян овса, льна и клевера»[75].

Конечно, цифры низкие, но надо учесть, что магазин только-только открылся…

Переход к многопольному хозяйству

О восьми - и девятиполье

Еще в XVIII веке в бассейне рек Сухоны и Вели, в пределах Вологодской губернии, крестьяне из-за недостатков выгонов специально выращивали тимофеевку. Но так как «культура тимофеевки была тесно связана с подсечной системой полеводства и почти везде прекращалась с переходом хозяйства к системам более интенсивным»[76], то этот опыт травосеяния и многопольного севооборота стоит, к сожалению, считать эпизодическим.

Постепенно травосеяние распространялось среди крестьян, и поэтому, по данным , за 1880–1890-е годы травосеяние на крестьянских землях увеличилось в 7 раз, а на частновладельческих – в 1,5 раза. Несмотря на эти темпы роста, количество крестьянской земли, занятой под выращивание травы, было все еще меньше, чем площадь посевов травы у частных владельцев.

По «Статистическому ежегоднику Тверской губернии. 1908 г.» (Тверь, 1910), в 1907–1908 годах уже 15,2% от общего числа крестьянских надельных дворов сеяло клевер. УТОЧНИТЬ ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ

К концу XIX века ученые разработали эффективные способы хозяйствования, например восьми - и девятипольный севооборот, смысл которого заключается в том, чтобы чаще высвобождать поля для отдыха (под пар и под посев клевера, дающего прекрасные урожаи сена, а также восстанавливающего почву) и таким образом существенно повысить урожайность. Но восьми - и девятиполье внедрялись в крестьянскую жизнь с трудом, поскольку агрономам приходилось преодолевать в первую очередь косность и невежество самих крестьян – сельским хозяевам зачастую просто не хотелось переучиваться.

В результате большой разъяснительной работы земским агрономам удавалось доказать преимущества многопольных севооборотов и вообще продемонстрировать крестьянам достижения науки. К концу 1910-х годов это выразилось в том, что целые общины крестьян подавали заявки – составляли приговоры, чтобы ввести травосеяние. «Почти все сельские общества введение травосеяния связали с переделами полей в целях уничтожения мелкополосицы и чересполосицы»[77]. И хотя заявки в одном только Калязинском уезде подавались десятками, за 1910–1913 годы, например, здесь удалось ввести травосеяние лишь в 5 селениях (в одном передел проведен не был). Следовательно, либо крестьяне были нерешительны, либо требовалась еще более настойчивая работа земства и системы образования, но так или иначе прекрасная идея в Тверской губернии в полной мере в явь не воплотилась.

Развитие огородничества

Несмотря на то что огородничество появилось на Руси еще в X веке, когда было принято христианство и переехало большое количество ученых мужей из Византии, огороды всегда носили вспомогательный характер. Можно даже сказать, что и к середине XIX века даже вблизи крупных городов, например столиц, лишь немногие хозяйства ориентировались на преимущественное выращивание огородных, а не полевых культур. В большинстве случаев огород обслуживал только потребности крестьянской семьи в свежей зелени и ягодах, а впоследствии, безусловно, также в картофеле – третьем основном «хлебе» после ржи и пшеницы.

Земские агрономы, видя, что выращивание полевых культур в нечерноземной полосе является совершенно неприбыльным, предлагали крестьянам переходить на выращивание именно огородных культур.

Так, объясняли они, во-первых, будет намного проще организовать сбыт продукции, ведь Тверская губерния находится ровно посередине между Санкт-Петербургом и Москвой.

Во-вторых, выращивая разнообразные корнеплоды, например кормовую свёклу и турнепс, можно дать скоту больше питательного и дешевого корма. Значит, можно будет сконцентрироваться на молочном скотоводстве, объективно наиболее выгодной отрасли сельского хозяйства в условиях Тверской губернии.

В-третьих, и это особенно актуально (даже до сих пор), огородничество само по себе предполагает более аккуратный уход за растениями, а ведь плохой уход за полями и являлся основным бичом старого крестьянского землепользования – и это, кстати, с учетом крестьянского малоземелья! Собственно говоря, поэтому-то агрономы агитировали, например, за переход к многопольному севообороту, ведь с помощью этой меры можно было добиться, чтобы поля были маленькими и чтобы, таким образом, можно было обработать поле самым тщательным образом.

О несомненных выгодах выращивания кормовых корнеплодов говорят следующие данные: «…средний урожай кормовой свёклы в 2692 пуда по своей питательности равен 800 пуд. порядочного качества лугового сена, т. е. по количеству получаемого корма десятина кормовой свёклы может заменить 5–7 дес. хорошего луга»[78].

Но агитация не приводила, однако, к немедленным результатам. Крестьяне засевали новые кормовые культуры в небольших количествах, причем в огородах, а не на полях. Потом, правда, убедившись, что выгоды очевидны, крестьяне засевали понравившимся растением сразу целое поле, но урожай оказывался весьма низким. «Причина таких явлений та, что на полях крестьяне и плохо удобряют землю, и уход применяют неаккуратный и плохой»[79].

Следовательно, под влиянием земских органов и общего роста знаний, крестьяне, конечно же, стремились улучшить свое хозяйство и поднять урожайность. В этом и выражалась, собственно говоря, интенсификация сельскохозяйственного производства. Но для более серьезных и стабильных результатов, как видно из приведенных примеров, пока не хватало опыта и терпения, а также, возможно, еще больших усилий земства.

Заключение

Как уменьшение количества скота влияло на внешнюю торговлю

Общее сокращение количества сельскохозяйственных животных отразилось и на внешней торговле, хотя возможно, что этот процесс был двусторонним. Из-за довольно жестких таможенных положений крупный рогатый скот из России экспортировался все меньше: «…средний годовой вывоз крупного рогатого скота упал с 41 тыс. гол. в 1872–1876 гг. до 5 тыс. в 1902–1906 гг.»[80]. Также упал вывоз свиней, говяжьего и свиного сала и шерсти. В конце XIX века в России шерсть в основном была привозной, чему способствовали дешевизна австралийской шерсти и сокращение поголовья овец. (Параллельно с этим уменьшался экспорт льна, цена на который на мировых биржах постоянно падала[81].)

Наоборот, возрос экспорт лошадей, птиц (и особенно яиц), сливочного масла (которое стоило дешевле всех других сортов на мировых биржах из-за низкой и нерегулярной жирности) и мороженого мяса (экспорту мороженого мяса и яиц была свойственна новизна; рост вывоза этих продуктов повлиял на развитие машиностроения, в частности на выпуск вагонов-рефрижераторов). Поэтому можно сделать вывод о том, что на рубеже XIX–XX веков активно развивалось маслоделие и птицеводство и наметился рост вывоза мяса и мясопродуктов.

Список использованной литературы

Источники

Аленицин В. Д., Средний сбор хлебов и картофеля за десятилетие 1883–92 гг. в 60 губерниях Европейской России по отношению к народному продовольствию / Центральный статистический комитет МВД // Временник Центрального статистического комитета МВД. – СПб., 1894. – № 34.

Архив ветеринарных наук. – 1911. – Кн. 2.

Блюменфельд М. Эпизоотия сибирской язвы и постановка ветеринарного дела в Тверской губ. // Хозяин. –1898. – № 32. 

, Мясной вопрос в России и современное положение ското - и мясопромышленности в России / Комитет Московской скотопромышленной и мясной биржи. – М., 1912.

Общинное землевладение и крестьянское малоземелье. – СПб., 1903.

ГАТО. Ф. 1408.

ГАТО. Ф. 131.

Записка  Девеля о необходимости реорганизации частновладельческих хозяйств Тверской губернии // Россия. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности: Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Т. XLII. Тверская губерния. – СПб., 1903.

Историко-статистическое описание Тверской губернии / Сост. . Т. I. Исторический очерк губернии, ее территория и народонаселение. – Тверь, 1879. 

Крестьянские вненадельные аренды. – Дерпт, 1892.

Качоровский К. Р. Русская община. Возможно ли, желательно ли ее сохранение и развитие? (Опыт цифрового и фактического исследования). – СПб., 1900.

Клепиков С. А. Питание русского крестьянства. Ч. 1. Нормы потребления главнейших пищевых продуктов / Под ред. проф. . – М., 1920.

Колтыпин Н. С. Какими мерами Бежецкое земство содействует улучшению крестьянского хозяйства в уезде. – Тверь, 1901.

Статистика землевладения Европейской России по уездам. – СПб., 1906.

Новое время. – 1900. – 11 октября.

О землевладении и земледелии в Тверской губернии // Хозяин. – 1898. – № 5. 

Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). ­­­– Калязин, 1914 (?).

Отчет по ветеринарной части в России за 1904–1906 годы. – СПб., 1910. 

Отчет по ветеринарной части в России за 1904–1906 годы. – СПб., 1910. 

Отчет по ветеринарной части в России за 1907 год. – СПб., 1911. 

Отчет по ветеринарной части в России за 1911 год. – Пг., 1914. 

Посевные площади, принимавшиеся Центральным статистическим комитетом при разработке урожаев 1881, 1887 и 1893–1899 гг.: По 50 губерниям Европейской России // Временник Центрального статистического комитета МВД. – 1901. – № 48. 

Радциг А. Сельскохозяйственная статистика по губерниям за 1893, 1894 и 1895 гг. // Общий тарифный съезд представителей русских железных дорог. Вып. I. – СПб., 1896.

Сельскохозяйственное ведомство за 75 лет его деятельности (1837–1912 гг.) / Изд. Канцелярии Главноуправляющего Землеустроительством и Земледелием. – Пг., 1914.

Сельскохозяйственные и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V / Сост. . – СПб., 1892.

Культурный уровень крестьянского полеводства на надельной земле и его значение в аграрном вопросе / Департамент землеведения. – СПб., 1906. 

Средний сбор хлебов и картофеля за десятилетие 1883–1892 гг. в 60 губерниях Европейской России по отношению к народному продовольствию // Временник Центрального статистического комитета МВД. – СПб., 1894. – № 34.

Статистика землевладения 1905 г. – СПб., 1907.

Статистический очерк молочного хозяйства в северной и средней полосах Европейской России / Сост. , . – СПб., 1879. 

Цены на землю в Европейской России по продажам, сделанным в 1882 и 1887 годах // Временник Центрального статистического комитета МВД. – СПб., 1889. – № 11.

Монографии

Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980.

Крестьянское движение в Тверской губернии в период высшего подъема революции 1905–1907 гг. в России / Крестьянство Центрального Промышленного района: Сб. науч. трудов. – Калинин, 1985. 

Гарскова И. М., Давыдов М. А. Структура хлебного рынка России в конце XIX – начале XX в. // Россия на рубеже XIX–XX веков: Материалы научных чтений памяти профессора . – М., 1999. 

Очерки аграрной истории России в конце XIX – начале XX вв. (По материалам транспортной статистики и статистики землеустройства). – М., 2003.

Земская агрономия и ее роль в эволюции крестьянской общины. – Ярославль, 2002.

Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. – 2-е изд., доп. – М., 2003. 

Крестьянские истории: Российская деревня 1920-х годов в письмах и документах / Сост., авт. предисл. . – М., 2001. 

Милов Л. В. Природно-климатический фактор и менталитет русского крестьянства // Менталитет и аграрное развитие России (XIX–XX вв.): Материалы международной конференции 1994 г. – М., 1996. 

Миронов Б. Н. Социальная история Росси периода империи (XVIII – начало XX в.). В 2 т. – 3-е изд., испр. и доп. – СПб., 2003. 

Мясной ряд. – 2005. – №1.

Аграрный кризис в российской деревне начала XX века // Вопросы истории. – 2004. – № 7. 

Румянцева М. Ф. Исторические источники XVIII – начала XX века // Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: Учеб. пособие / , , . – М., 1998. 

Рындзюнский П. Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века (Взаимоотношение города и деревни в социально-экономическом строе России). – М., 1983. 

Крестьянские наказы и приговоры: 1905–1907 гг. // Деревня в начале века: Революция и реформы / Под общ. ред. ; науч. ред. . – М., 1995. 

Приговоры и наказы крестьян Центральной России. 1905­–1907 гг.: Сб. док. – М., 2002. 

Золотой век // Изюм. – М., 2002.

Указатель книг, журнальных и газетных статей по сельскому хозяйству за 1897–1899 и 1907 гг. / Сост. . – СПб., 1900 и далее.

Помещичьи крестьяне центрально-промышленного района России конца XVIII – первой половины XIX в. – М., 1974. 

Rifkin Jeremy. Beyond Beef: The Rise and Fall of the Cattle Culture. – N.-Y., 1993.

[1] См.: Земская агрономия и ее роль в эволюции крестьянской общины. – Ярославль, 2002.

[2] См.: Помещичьи крестьяне центрально-промышленного района России конца XVIII – первой половины XIX в. – М., 1974.

[3] См.: Энгел Бабья сторона // Менталитет и аграрное развитие России (XIX–XX вв.): Материалы международной конференции. Москва. 14–15 июня 1994 г. – М., 1996; Социальная история Росси периода империи (XVIII – начало XX в.). В 2 т. – 3-е изд., испр. и доп. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 381.

[4] См.: Миронов Б. Н. Социальная история Росси периода империи (XVIII – начало XX в.). В 2 т. – 3-е изд., испр. и доп. – СПб., 2003. – Т. 2. – С. 384.

[5] Очерки аграрной истории России в конце XIX – начале XX вв. (По материалам транспортной статистики и статистики землеустройства). – М., 2003. – С. 407.

[6] См.: Обзор земских сельскохозяйственных и экономических мероприятий в 1913 г. – С. 5. УТОЧНИТЬ ГОД И МЕСТО ИЗДАНИЯ

[7] Крестьянские наказы и приговоры: 1905–1907 гг. // Деревня в начале века: Революция и реформы / Под общ. ред. ; науч. ред. . – М., 1995. – С. 43–68.

[8] Мнение ; см.: Россия. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Т. XLII. Тверская губерния. – СПб., 1903. – С. 4.

[9] См.: Историко-статистическое описание Тверской губернии / Сост. В. Покровский. Т. I. Исторический очерк губернии, ее территория и народонаселение. – Тверь, 1879. – С. 171.

[10] См.: Успехи крестьянского хозяйства в России. – СПб., 1910. – С. 121.

[11] См.: Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). ­­­– Калязин, 1914 (?). – С. 57.

[12] Статистический очерк молочного хозяйства в северной и средней полосах Европейской России / Сост. , . – СПб., 1879. – С. 12.

[13] См.: Очерки аграрной истории России в конце XIX – начале XX вв. (По материалам транспортной статистики и статистики землеустройства). – М., 2003. – С. 468.

[14] Там же. – С. 469.

[15] Колтыпин Н. С. Какими мерами Бежецкое земство содействует улучшению крестьянского хозяйства в уезде. – Тверь, 1901. – С. 32.

[16] См.: Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). ­­­– Калязин, 1914 (?). – С. 32.

[17] См.: Агрономическая помощь в России. – Пг., 1914. – С. 169. ИЗУЧАТЬ КНИГУ

[18] Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). – Калязин, 1914(?). – С. 1.

[19] Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). – Калязин, 1914(?). – С. 37.

[20] Про нередко напряженные взаимоотношения земства и правительства см.: Ефременко А. В. Земская агрономия и ее роль в эволюции крестьянской общины. – Ярославль, 2002. – Гл. 5.

[21] Отчет по ветеринарной части в России за 1907 год. – СПб., 1911. – Приложение, с. 7. Табл. I.

[22] См. численные данные и цитаты, приведенные в этом абзаце: Анфимов А. М. Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 216, 217.

[23] ГАТО. Ф. 131. Оп. 1. Ед. хр. 835. Л. 3 об.

[24] Блюменфельд М. Эпизоотия сибирской язвы и постановка ветеринарного дела в Тверской губ. // Хозяин. –1898. – № 32. – Стб. 1095–1908.

[25] См.: Историко-статистическое описание Тверской губернии / Сост. . Т. I. Исторический очерк губернии, ее территория и народонаселение. – Тверь, 1879. – С. 42.

[26] См. приведенные данные в ст.: Уровень жизни населения в России в конце XIX – начале XX в. // Вестник МГУ. – 2003. – №1. – (Сер. 8). – С. 54–70.

[27] Там же. – С. 63.

[28] Радциг А. Сельскохозяйственная статистика по губерниям за 1893, 1894 и 1895 гг. // Общий тарифный съезд представителей русских железных дорог. Вып. I. – СПб., 1896.

[29] Статистика землевладения Европейской России по уездам. – СПб., 1906; Отчет по ветеринарной части в России за 1904–1906 годы. – СПб., 1910. – Приложение, с. 4. Табл. II.

[30] Статистика землевладения 1905 г. – СПб., 1907; Качоровский К. Р. Русская община. Возможно ли, желательно ли ее сохранение и развитие? (Опыт цифрового и фактического исследования). – СПб., 1900. – С. 84–85.

[31] Об указе 1848 года и о злоупотреблениях помещиков, а также о средних размерах земельных наделов в Тверской губернии в первой половине XIX века см.: Помещичьи крестьяне центрально-промышленного района России конца XVIII – первой половины XIX в. – М., 1974. – С. 19–51.

[32]См.: Общинное землевладение и крестьянское малоземелье. – СПб., 1903. – С. 22.

[33] Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 23.

[34] См.: Там же. – С. 24.

[35] Там же. – С. 23–24.

[36] Милов Л. В. Природно-климатический фактор и менталитет русского крестьянства // Менталитет и аграрное развитие России (XIX–XX вв.): Материалы международной конференции 1994 г. – М., 1996. – С. 40–41.

[37] Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 156.

[38] Статистика землевладения Европейской России по уездам. – СПб., 1906. – Табл. 1, 7.

[39] Культурный уровень крестьянского полеводства на надельной земле и его значение в аграрном вопросе / Департамент Земледелия. – СПб., 1906. – Табл. I.

[40] Отчет по ветеринарной части в России за 1904–1906 годы. – СПб., 1910. – Приложение, с. 1. – Табл. I. 

[41] Статистика землевладения Европейской России по уездам. – СПб., 1906. – Табл. 15.

[42] Соковнин П. Н. Культурный уровень крестьянского полеводства на надельной земле и его значение в аграрном вопросе / Департамент земледелия. – СПб., 1906. – С. 87.

[43] и аграрный вопрос в России в конце XIX – начале XX века // Экономическая история России XIX–XX вв.: Современный взгляд: Сб. ст. / Отв. ред. . – М., 2001. – С. 544.

[44] Крестьянское хозяйство европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 106.

[45] Россия. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Т. XLII. Тверская губерния. – СПб., 1903. – С. 26.

[46] См. об этом: Общинное землевладение и крестьянское малоземелье. – СПб., 1903. – С. 13, 30.

[47] Сенчакова Л. Т. Крестьянские наказы и приговоры: 1905–1907 гг. // Деревня в начале века: Революция и реформы / Под общ. ред. ; науч. ред. . – М., 1995. – С. 53.

[48] Общинное землевладение и крестьянское малоземелье. – СПб., 1903. – С. IV–V.

[49] Культурный уровень крестьянского полеводства на надельной земле и его значение в аграрном вопросе / Департамент землеведения. – СПб., 1906. – С. 44.

[50] Крестьянские вненадельные аренды. – Дерпт, 1892. – С. IX.

[51] Аграрный кризис в российской деревне начала XX века // Вопросы истории. – 2004. – № 7. – С. 20.

[52] Крестьянские вненадельные аренды. – Дерпт, 1892. – С. 70.

[53] Записка  Девеля о необходимости реорганизации частновладельческих хозяйств Тверской губернии // Россия. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности: Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Т. XLII. Тверская губерния. – СПб., 1903. – С. 49.

[54] Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 211.

[55] Статистика землевладения Европейской России по уездам. – СПб., 1906.

[56] Данные по количеству скота см.: , Мясной вопрос в России и современное положение ското - и мясопромышленности в России / Комитет Московской скотопромышленной и мясной биржи. – М., 1912. – С. 6.

[57] ГАТО. Ф. 131. Оп. 1. Ед. хр. 826. Л. 27, 27 об.

[58] Сельскохозяйственное ведомство за 75 лет его деятельности (1837–1912 гг.) / Изд. Канцелярии Главноуправляющего Землеустроительством и Земледелием. – Пг., 1914.

[59] Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 215.

[60] Успехи крестьянского хозяйства в России. – СПб., 1910. – С. 84.

[61] Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). ­­­– Калязин, 1914 (?). – С. 34.

[62] См.: Историко-статистическое описание Тверской губернии / Сост. В. Покровский. Т. I. Исторический очерк губернии, ее территория и народонаселение. – Тверь, 1879. – С. 171.

[63] См.: Сельскохозяйственные и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V / Сост. . – СПб., 1892.

[64] См.: Успехи крестьянского хозяйства в России. – СПб., 1910. – С. 96.

[65] Сельскохозяйственные и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V / Сост. . – СПб., 1892.

[66] Успехи крестьянского хозяйства в России. – СПб., 1910. – С. 4.

[67] Очерки аграрной истории в конце XIX – начале XX вв.: (По материалам транспортной статистики и статистики землеустройства). – М., 2003. – С. 321.

[68] См.: Анализ земско-статистических подворных описаний крестьянских хозяйств: (По материалам Тверской губернии): Дис. – М., 1973.

[69] См.: Опыт количественного анализа пообщинных сводок земских подворных переписей начала XX в. // Математические методы в социально-экономических и археологических исследованиях. – М., 1981.

[70] См.: Очерки аграрной истории в конце XIX – начале XX вв.: (По материалам транспортной статистики и статистики землеустройства). – М., 2003. – С. 307.

[71] Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 157–158. См.: Статистическое описание Калужской губернии. Т. 1. Козельский уезд. Вып. 2. Текст. – Калуга, 1898. – С. 170–171.

[72] Крестьянское хозяйство Европейской России: 1881–1904. – М., 1980. – С. 159.

[73] Успехи крестьянского хозяйства в России. – СПб., 1910. – С. 8.

[74] Успехи крестьянского хозяйства в России. – СПб., 1910. – С. 36.

[75] Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). – Калязин, 1914(?). – С. 8.

[76] Успехи крестьянского хозяйства в России. – СПб., 1910. – С. 53.

[77] Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). – Калязин, 1914(?). – С. 29.

[78] Отчет по агрономическим мероприятиям в Калязинском уезде (С 1 января по 31 декабря 1913 года). – Калязин, 1914(?). – С. 21.

[79] Там же. – С. 23.

[80] Отчет по ветеринарной части в России за 1904–1906 годы. – СПб., 1910. – С. 174.

[81] Сельскохозяйственные и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V / Сост. . – СПб., 1892.