Мысли об Абсолюте (стр. 2 )

Первое. Бог и Вселенная – разные сущности, независимые друг от друга.

Второе. Бог – часть Вселенной.

Третье. Вселенная – часть Бога.

И четвертое – Бог и Вселенная идентичны друг другу».

«Давай сделаем так, — продолжил первый, — я буду сам отвечать на свои вопросы, а ты, друг мой, будешь их комментировать. Согласен?».

«С удовольствием», — ответил второй, предчувствуя хорошую возможность поупражняться в философии.

«Так вот. Первый тезис предполагает, что Бог и Мир независимы друг от друга. Об этом мы, в принципе, уже договорились. То есть мы оба отвергаем этот вариант изначально. Но для «чистоты эксперимента» все же дополню. В этом варианте, как ты видишь, кто из них был раньше другого, Бог или «нечто» в виде Вселенной не имеет особого значения. Уже одно это ставит под сомнение законность известного конфессионального постулата об изначальном верховенстве Бога над всем и ВСЕ. Здесь, если быть внимательным, Мир был скорее даже раньше, чем Бог. Ведь это Бог, если верить проповедникам, прибыл к Миру откуда-то там, и начал свою созидательную деятельность, но ни как не наоборот. Не мир же прибыл к Нему. В этом тезисе Бог не мог произвести Мир из самого Себя, поскольку Мир был до Него, отдельно от Него. То есть материальный Мир, в любом из его возможных, так сказать «добожьих форм», был независим от мира духовного. Каково, по-твоему, возможное применение данного тезиса для духовной жизни людей в будущем?», — спросил в итоге первый.

«Я отвечу тебе, друг, — сказал второй. — В третьем тысячелетии данный тезис не будет иметь продолжения. Проповедникам придется-таки встать перед выбором: либо они дальше будут учить об Абсолютности Бога, а что это такое мы с тобой хорошо понимаем, либо они будут дальше учить о нематериальности Бога, Его изначальной духовной сущности в противовес миру материальному. Два этих теологических принципа, как видно любому здравомыслящему человеку, явно противоположны друг другу. Они резко антагонизируют между собой. И я думаю, что осовремененная теология все же сделает выбор в пользу Абсолюта. У нее нет другого выбора. Тогда на ее сторону перейдут ученые-мыслители, а это большая поддержка. Согласись со мной?».

«Еще бы, — согласился первый. — Но ученые перенесут с собой в веру многое, к чему сегодняшние проповедники совсем не готовы».

«Естественно, — перехватил инициативу второй, — и устоявшуюся в себе каноническую веру, начнет просто лихорадить. Но это временный, и в то же время необходимый период. Вместе с существующим недомыслием науки, недопониманием ею физических законов и процессов, многими неверными постулатами и догмами, и далеко не без этого — научным мракобесием, которые просто ворвутся и перевернут в вере все с ног на голову, все же в веру придет и очень много доброго, пробуждающего, глубинного, истинного, которые, как глоток свежей воды, изольются на засыхающее древо веры. Отрежут от нее давно ненужные ей высохшие ветви и мертвые сучья. Взгляни. Те же гравитационные, магнитно-торсионные, электрические поля и другие инструменты реальной природы, становящиеся сегодня главными атрибутами понимания современных людей о реальном взаимодействии всего телесного, уже вошли в мир чувственного. В мир эмоций живой материи. Вдохнули в нее новую жизнь. Мыслительные процессы или просто эмоциональные, с развитием науки открываются людям ныне на совсем другом уровне интеллектуального восприятия. Мысль, эмоция сегодня выступают в четкой связи с энергией электрического и магнитного полей. И многие явления, некогда приписываемые сверхъестественным силам, к примеру, телепатия, ясновидение, исцеления с помощью молитв и другие, открываются нам в конкретной связи с физикой окружающих нас и вырабатываемых нами энергоинформационных полей. Для ученых уже не секрет, что основным языком природы является именно этот язык – язык энергоинформационных полей. И если язык общения с Богом, т. е. духовный язык молитвы, благословления, проклятия и так далее, буквально завтра окажется из того же разряда, вряд ли это будет сверхсенсацией для людей наступившего миллениума».

«Да, — согласился первый. — Именно поэтому шаманы, оккультисты, космоэнергеты и прочие, широко использующие самую современную научную терминологию, такую, как биополе, магнитная аура, нервная аура, энергия души, энергия сознания, электромагнитные телесные волны и так далее, завоевывают все большее внимание людей. Они, как бы это сказать, «дышат» в ногу со временем. Хотя, в принципе, еще в далекой древности люди пытались осмыслить такое понятие, как «энергия». Вспомни тех же кришнаитов: «…Ты управляешь всей не проявленной энергией… Все действует под Твоим управлением. Ты изначально управляешь всем, и Ты – источник всех могущественных энергий». Представители же традиционных конфессий себе подобное позволить пока не могут. Для них энергия все еще сродни пальчиковой батарейке. И в век наступивший, по этой причине, их позиции будут и дальше слабеть».

«Я продолжу если можно, — вновь заговорил второй. — Но самое плохое здесь то, что эти проповедники ни только не понимают всего этого. Они искренне верят, что ведут свой народ духовно вперед, и что, сражаясь со всякой, как они выражаются, нечистью, в лице шаманов, космоэнергетов и других, они делают людей духовно чище. Но как можно сделать человека чище, отобрав у него голову. Ведь сам Всевышний всегда призывал людей к разуму, а не к невежеству. Нет, не тащат они своих прихожан вперед. На самом же деле они тянут людей назад — в средневековый уровень интеллекта, в дикую набожность. Таким образом, они, по существу, проигрывают не оккультистам, а возросшему уровню цивилизации в целом. Они конфликтуют не с шаманами, а с достижениями экспериментальной науки. И я думаю, что уже очень скоро наука окончательно сделает бесполезными их рясы, храмы, песнопения, канонические обряды и ритуалы, которыми они так кичатся, если они не наполнят эти обряды иным, новым, физическим смыслом. Если они не поменяют свое понимание о соотношении Бога и материи».

«Согласен с тобой, — опять прервав второго, заговорил первый. – Про «диких» я бы тоже сказал. Те «дикари», на которых мы так надменно смотрим, на самом деле вообще не болеют суеверием. Зачем им суеверие? Они куда более реально относятся ко всему вокруг. К тем же «страшным» звукам в ночном лесу, от которых у нас холодит на коже и душа уходит в пятки, они абсолютно безразличны, поскольку знают происхождение всех лесных звуков. Они уже в пять лет знают все о деревьях и животных, о приближающемся ветре, о земле, по которой ходят. Они «дадут прикурить» многим нашим школьным учителям. Просто у них другое восприятие мира духовного. Они больше верят в энергию духов, чем в Абсолют. Это их природа».

«Да, у них многое связано именно с этой стороной духовной жизни. И большинство практик посвящено именно им – духам предков. Они очень сильно верят в жизнь после смерти, и у них все на это выстроено. Но об этом мы, скорее всего, будем говорить с тобой, когда станем обсуждать то, что ты называл «вторым столпом» веры? То есть веру в жизнь после смерти. Так? Тогда какова все-таки, по-твоему, перспектива первого тезиса в будущей духовности людей. Резюмируй, пожалуйста, свой ответ», — попросил первый.

«Я думаю, что данный тезис, уже даже не вчерашний день, а скорее позавчерашний, — начал отвечать второй. — Максимально возможное применение этого тезиса к духовной жизни современных людей ограничивается Богом-надзирателем за их моральными устоями. Он похож здесь на надзирателя, который только и делает, что ругает нас. Бог может выступать здесь и как строитель, дизайнер окружающего физического мира, но ни как не производитель строительного материала для него. Согласен? Пока это «нечто», из чего Бог сотворил Мир, Вселенную, также не станет Его частью, Его абсолютность будет всегда иметь четкие рамки и ограничения. К слову сказать, многие современные проповедники зачастую строят свои проповеди, используя этот тезис. Я сам слышал это неоднократно».

Подождав секунду, первый сновала начал спрашивать: «Я понял. В общем без перспективы?» — подытожил первый.

«Безусловно», — подтвердил второй.

«Тогда давай возьмем за основу второй тезис — Бог является составной частью Вселенной. Как ты можешь прокомментировать это?» — предложил первый.

«Если принять за основу этот тезис, то видно, что материя, Природа здесь выступает на первый план, чем Бог, – начал свой ответ второй. — Здесь Бог не властитель Природы, а, наоборот, сам ею подчинен, ею ограничен. Максимальное духовное проявление Бога в этом тезисе – это бог, который сам произведен Природой. Ну, что-то наподобие духов природных стихий, волшебников, эльфов, фей, гномов и т. д. В общем, опять сказка какая-то. Типичным примером этого тезиса может служить язычество, эти уроки мы, то есть человечество, уже давно прошли. Абсолютизм Бога здесь еще более подорван, чем в первом тезисе, хотя Дух и Материя скорее ближе друг другу, потому как именно материя произвела бога. У этого тезиса, как мне кажется, нет ни только будущего, но, по-моему, нет даже настоящего».

«Тогда третий тезис: Вселенная — часть Бога?» — спросил первый.

«Вот это другое дело. В этом тезисе Бог уже перестает представляться нам как образ подобный человекообразному существу, такой привычный для большинства проповедников. Да здесь Бог полный Абсолют. Он – это всемировое пространство-материя. Все сущее, получается — лишь проявление Бога. И Вселенная тоже. Бог — это субстанция, не ограниченная лишь рамками Вселенной. Бог больше, чем Мир. Интересны в этом плане подтверждающие слова из «Матсья-Пураны: «О Маркандей, от Меня происходит все, что было, есть и будет. Повинуйся Моим вечным законам и странствуй по Вселенной, заключенной в Моем теле... Я – Тот, Кем проявляется мир…». Сказать, что Бог здесь всемогущ — ничего не сказать. Он более чем всемогущ, он — ВСЕ! На самом деле, друг мой, это, как мне кажется, и есть основа всех религиозных концепций, послужившая когда-то фундаментом для зарождения всех видов исторической религии. Именно на этом тезисе взросло и язычество, а позже и христианство, и иудаизм, и буддизм, и ислам и т. д. и т. п. Образ Бога-человека здесь ни только не находит себе места, он скорее больше противоречит ему. И такой привычный, особенно для иудейско-христианской теологии, акт общения пророков с Богом, когда Бог спускается с небес к пророку для наставления, в данном тезисе выглядит предельно абсурдно. Такие описания актов общения Бога и пророков подрывают самое главное — Абсолютность Бога», — перевел дух второй.

Воспользовавшись паузой, первый дополнил: «Спустившийся с небес Бог-Абсолют для наставления пророков здесь выглядит равносильно богу «засунувшего себя в собственный карман». Поэтому-то человечество, подсознательно воспринимающее Бога как Абсолют, все же понимает мифологичность таких эпизодов писаний. Зачем Ему спускаться с небес к людям, когда Он одновременно и сами небеса, и люди. Он ВСЕ. Не об этом ли говорится в Дьяхна-Йоге: «Для тех, кто видит Меня во всем и все во Мне, Я никогда не потерян, и он никогда не потерян для Меня».

«Это точно, — продолжил второй. — В 3-ем тысячелетии вряд ли мыслящие верующие будут продолжать верить в такого бога. В этом заключена одна из тех проблем, которая также подвела к кризису мировые религии. Вера в Бога как часть интеллектуальной жизни людей, как неисчерпаемое средство для развития философской общечеловеческой мысли, в сегодняшних храмах оказалась вотчиной для добрых детских сказок. Подобно тому, как детские сказки умирают в нас 5-летнем возрасте, когда мы начинаем осознанно мыслить, так и сказочные фрагменты писаний, я думаю, скоро уйдут из набирающей зрелость цивилизации».

«Другое дело, что эти сказки кому-то нужны, — подхватил первый. — Задайся вопросом: «Почему в подавляющем большинстве сегодняшних храмов так не любят говорить о физике, астрофизике, биологии, генетике, гинекологии и других науках?». Потому, что это им не нужно. И зачем им Бог в виде Абсолюта, им нужен старик-волшебник, боженька в облаках. С ним нет «неудобных» вопросов».

«Жалко, а ведь когда-то именно ученые-верующие стояли у основ науки. Вспомни хотя бы такие имена как Ньютон, Максвелл, Фарадей, Дальтон, Мендель, и многих-многих других светил науки», — поддержал второй.

«Я тоже верю именно в такого Бога, как в этом тезисе. В Бога – Абсолюта. Он не ограничен нашим Миром, Вселенной. Ибо Вселенная в любом ее варианте имеет границы. Но что ты тогда можешь сказать о четвертом тезисе — Бог и Вселенная — единая и равная сущность». Проще говоря: «Вселенная и есть Бог», — спросил первый.

Второй ответил: «Я думаю, что данный тезис не отвергает предыдущий. Одна лишь разнится. В предыдущем тезисе Вселенная – часть Бога, а здесь Он есть только Вселенная. Дело здесь, как мне кажется в том, какую модель Вселенной мы для себя примем. Если взять за основу космологии Вселенной учение Самата Кадырова о вращающейся замкнутой мировой системе, то оба последних тезиса становятся равнозначны друг другу. Равносильны для тех, кто живет внутри нашей Вселенной. Ведь живя в замкнутом Мире (Вселенной), в принципе, становится не таким уж и важным завселенское пространство, как в материальном, так и в духовном плане. Если то, что находится внутри замкнутой системы, никогда не сможет покинуть ее, тогда разве имеет смысл ему верить и поклоняться тому, что находится за ее пределами. Какая в этом материальная или духовная нужда? Так зачем же тогда и нам мыслить о том, что находится за пределами замкнутой Вселенной, поклонятся тому, что нам не суждено никогда узнать. Ведь сам смысл учения о Боге – это познать Его. Для нас в замкнутой Вселенной Бог становится равносильным самой этой Вселенной, как части или одной из частей Его».

«Возможно это и так. Если полагаться на учение Самата Кадырова, то в соотношении Бога-Абсолюта, т. е. безграничного мирового пространства-материи, и замкнутой Вселенной, Бог-Абсолют выступает как состояние материи нулевого уровня, а Вселенная выступает как Его сгущение следующего уровня. Тогда все космовещество, например, элементарные частицы, наполняющие Вселенную и строящие внутри нее все телесные объекты — это сгустки мировой субстанции третьего уровня, т. е. еще более плотные. В таком случае пространство-материя могла создать в себе и несколько вселенных, сосуществующих независимо друг от друга, и о которых нам, и в самом деле, незачем знать», — поддержал его первый.

«Было бы интересным вспомнить на этот счет слова из древнеиндийского эпического повествования о мудреце Маркандее, — призадумался второй. — Однажды Маркандей возжелал узнать тайну сотворения Вселенной. Едва помыслив об этом, он оказался за ее пределами. В страхе и отчаянии он увидел себя в глубокой тьме, там не было ни солнца, ни луны, ни клочка земли. Затем он увидел спящего и возлежащего на водах человека, его огромное тело святилось собственным светом. В это мгновение человек открыл рот и вдохнул воздух, проглотив мудреца, и Маркандей вновь очутился в зримом мире с его горами, лесами, городами и звездами. Таким образом, Маркандей, увидев со стороны Вселенную, увидел ее в образе живого существа-Бога «возлежавшего на водах». А может эти воды, на самом деле были не водами, а волнами той изначальной всемировой субстанции, результатом уплотнения которой и стала живая Вселенная. Опять-таки интересно вспомнить на этот счет Самата Кадырова. Ведь то, что Вселенная светилась собственным светом, лишний раз указывает на ее замкнутость. Ничто, ни один атом, ни одна частица света, как самый быстрый и малый элемент физического мира не покидают нашу Вселенную, а, как и писал Самат Кадыров, остаются внутри нее. Интересно, что в его модели вращающейся и замкнутой Вселенной как раз и предполагается, что Вселенная, вращаясь, вырабатывает внутрь себя инерциальное поле, т. е. магнитное, а магнетизм – источник света. Значит, Вселенная Самата Кадырова должна светиться именно внутренним светом».

«Да, я помню эту притчу, — также призадумался и первый. – Кстати, спустя время после первого видения Маркандею вновь увидел сон. Он опять увидел Вселенную со стороны, но вместо прежнего человека во тьме увидел маленькое дитя, также светящееся внутренним светом. Это дитя-Вселенная обратилась к Маркандею, я помню, со словами: «Сын мой, я древний Пуруша, твой прародитель. Я Вишну-Нараяна, которому принадлежит эта Вселенная, созданная Мной и заключенная во Мне». Интересно, правда – «созданная Мною и заключенная во Мне». Здесь видно, что Абсолют является одновременно прародителем и человека, и самой Вселенной. В этом, я думаю, предостаточно и физики, и химии и так далее, чтобы не начать нам, наконец-то, размышлять о высшем духовном категориями науки».

«Но как с этими тезисами соотносятся другие модели Вселенной. Давай подумаем, — не выходя из задумчивости, предложил второй. — К примеру, теория «большого взрыва». Сторонники этой космологической концепции считают, что Вселенная родилась из маленькой ничтожной точки размером с булавочную головку, в результате ее коллапса. Вся материя, вся масса Вселенной со всем ее содержимым вышла из этой ничтожной математической точки, имеющей нулевой размер. Потом, в результате развития Вселенной, и, кстати, продолжающего до сих пор ее разлета, произошла и эволюция материи в ней. Дальше, как нас учат в школе, все развитие материи происходит само собой — в чем-то по воле случае, а в чем-то даже в отсутствие такового. Многое вопреки логике. Например, круговому вращению небесных тел и систем. Если честно, мне кажется, что здесь Бога вообще нет. Может Он и есть, но только как единовременный импульс, как «запускатель большого взрыва». То есть во всем остальном Он выступает как сторонний наблюдатель. В любом случае, в концепции
«большого взрыва» само понятие Бог становится весьма условным. Бог-Абсолют, как мировое пространство-материя, совершенно не находит себе места в этой космологии».

«Некоторые представители этой школы полагают, что Вселенная расширяется и сжимается циклически, т. е. проходит крайние этапы от математической точки до безграничности и обратно, – поддержал первый. — С помощью этого направления теории «большого взрыва» ее адепты пытаются дать ответ на вопрос: «Почему средняя плотность вещества во Вселенной остается неизменной, несмотря на расширение?». Эти ученые-взрыватели доказывают, что, расширяясь, вселенная захватывает вещество из пространства, которое ранее находилось вне ее границ, за счет чего средняя плотность Мира и сохраняется. В этой связи у меня давно к ним вопрос: «Откуда это вещество взялось за пределами Вселенной? И в чем роль Бога, по их мнению, ведь они часто оперируют словом «Бог»?». Даже если попробовать применить Бога-Абсолюта к данной космологии, то выходит что часть Бога расширяется в нем Самом, и из Него же расширяющаяся Вселенная и набирает вещество. Но тогда что собственно расширяется? Какой физический смысл они вкладывают в понятие «границы вселенной»? И что собственно должно произойти, когда вселенная начнет сжиматься? Часть Бога будет отбрасываться от Вселенной, как что-то уже не нужное, как отработанный материал. Так что ли? Здесь роль Бога, как ты правильно подметил друг, очень уж условна».

«Я думаю, что нам не стоит останавливать нашу беседу на этой метафизической доктрине. Пусть она сперва докажет свою научную состоятельность, то бишь материальную, чтобы потом можно было бы рассуждать и о ее духовной стороне», — второй поддержал.

«Да, пусть это будет делом космологов, — согласился первый. — Кстати, я тоже читал, что сегодня космология «большого взрыва» находится в крайне затруднительном положении, не выдерживая критики со стороны накопившейся исследовательской базы. Пусть она обретет прежде адекватный физический смысл, чтобы потом можно было вложить в нее и соответствующую духовность».

«Давай же подытожим, мой друг, итог нашего сегодняшнего философского разговора, — предложил второй. – Мы оба верим в абсолютность Бога. Мы оба думаем, что Он во всем, и что все созданное Им, создано Им из Себя. Получается, что и мы с тобой Его части, частички. Правильно? Я думаю, что и все люди на планете, в 3-ем тысячелетии придут к этому. Я верю в это. Не зря же Иисус изрек: «Я в Нем, и Он во мне». В конце концов, это уже достаточно созревший вопрос. Сколько ему еще ждать своего часа? Ведь на самом деле мыслители разных эпох уже давно говорят об этом. Но их никто не слышит. Помнишь, к примеру, слова из «Исповеди» Блаженного Августина. Он спрашивал: «Итак, вмещают ли Тебя небо и земля, если Ты наполняешь их? Или Ты наполняешь их, и еще что-то в Тебе остается, ибо они не вмещают Тебя? И куда изливается этот остаток Твой, когда небо и земля наполнены?».

«Согласен с тобой, — кивнул головой первый. – Вопрос созрел, и спора у нас с тобой не вышло. Может, это и к лучшему. Сколько можно спорить?».

Чуть подумав, первый продолжил: «Если вопрос с образом Бога-Абсолюта рано или поздно решится, то решать его будут, в любом случае, уже не духовные наставники, а ученые. Философия Абсолюта будет создаваться всем человечеством сообща, вместе. Математиками, физиками, химиками, биологами, генетиками и другими, в общем, всеми теми, кто вплотную занимается вопросами существа Мира. Такова реалия сегодняшнего времени, и времени грядущего».

«В философии Абсолюта не будет религиозных течений, – вставил второй. – Ведь она надконфессиональна, и уж тем более наднациональна. Подобно тому, как наука не имеет национальности, так и философия Абсолюта не будет иметь всяких отличительных культурно-расовых признаков, этнической богоизбранности. Возможно, все же будут свои определенные духовные деления, но возникать они будут только лишь исходя из разных научных подходов, возникающих научных споров и дилемм. В любом случае, я думаю, что такой духовной вражды и противостояния между людьми как сегодня, уже не будет».

«И вот, что интересно, – продолжил первый. – Когда вопрос о Боге-Абсолюте встанет-таки перед всем человечеством ребром, он породит за собой другой, как мне кажется, не менее важный вопрос: «Как на самом деле происходит наше общение с Ним, с Абсолютом?». Могу забежать вперед и сказать, что вряд ли дар языка и голоса здесь будет определяющим. Это будет что-то совсем другое, более утонченное, более физичное. И это понимание воистину послужит началом настоящего пробуждения людской духовности».

«Я тоже согласен с тобой, — поддержал второй. – Я думаю, что понимание физики вещей в общении с Ним, и осмысление инструментов такой духовной взаимосвязи будут совсем иными. Возможно, и над многими древними «примитивными» ритуалами народов уже так смеяться не станут. Ведь под их «дикими» свистоплясками, если не брать в виду видимость самого ритуала, на самом деле изначально скрывалось что-то гораздо более важное. То, что имеет куда более глубокий философский смысл, чем нам кажется».

Два друга встали со скамейки, и, прощаясь, посмотрели друг другу прямо в глаза. Похоже, они подумали в этот момент об одном и том же. О чем?

Это тема уже другого рассказа, о котором мы вам расскажем чуть позже.

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ: ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА ДВУХ ДРУЗЕЙ

Два друга встретились уже на следующий день. Встречу инициировал первый. И разговор начал он же.

«Слушай, друг, — начал он, — прошлый раз мы, как мне кажется, остановились на очень важном месте. Мы начали говорить об инструментах общения с Богом. Мне непременно, по горячи следам, захотелось поразмыслить об этом. Дело в том, что я читал твою книгу «Философия единого поля». И поскольку я заочно являюсь твоим единомышленником, мне многое, многие вопросы, поставленные тобой в книге, показались весьма актуальными. Ты говорил о языке полей, о носителе информации, об энергии души. Я бы хотел услышать это из «первых уст». Слово тебе, мой друг».

«Понимаешь, — начал второй издалека, — будучи приверженцем идеи Бога-Абсолюта, мне совершенно не по нраву конфессиональный вариант сотворения Жизни на Земле. Во-первых, мы с тобой уже отвергли поэтические эпизоды писаний, в которых Бог «спускался с небес на Землю». В отношении Бога-Абсолюта – это выглядит как абсурд. Правильно? Поэтому описание акта творения жизни Богом на Земле, такой, каким он запечатлен в писаниях, сводится к тому же, к той же опере. Исходя из чего, я совершенно не приемлю мысль о том, что Бог «лепил» каждую живую тварь, сидя на Голгофском камне. В этом случае Ему пришлось бы лепить и все родственные между собой виды животных, рыб и птиц отдельно. Так что ли? Скажем, североамериканского гризли отдельно от полярного медведя. Но зачем тогда Ему вообще лепить полярного медведя где-то в Палестине? То же касается и людей. Явные межрасовые отличительные признаки, существующие у современных людей, ставят многих проповедников в тупик. И по сему, сегодня во многих теологических лекциях уже высказываются идеи о нескольких прародительских парах Адама и Евы. Я слышал в проповедях о пяти таких парах. У других проповедников слышать о шести парах».

«Но это же противоречит известному постулату о первочеловеках – Адаме и Еве, как единственной родительской паре. С другой стороны. Как, с теологической точки зрения, будучи произведенными от единственной пары, мы в итоге стали такими разными? И черными, и белыми, и желтыми и прочими», — вставил первый.

«Выдвигая гипотезы о пяти протопарах, теологи, как мне кажется, сами не понимают куда лезут.– Продолжил второй. – Ведь деление на расы дело весьма условное. Даже внутри одной расы народы имеют особенности по многим морфологическим признаками. И не только внешним. К примеру, есть отличия по величине внутренних органов, их массе и месторасположению. Печень европейца отлична от печени австралийского аборигена, а почки африканца от почек азиата. У нас различаются устройства нервной системы, головного мозга, половых органов. Также и в многих-многих других деталях анатомии. Этих отличительных деталей сотни. Откуда же они могли взяться?».

«Теологи на этот вопрос никогда не найдут ответа, — резюмировал первый, — пока в конце концов не примут теорию саморазвития материи. Зачем городить огород, и искать для себя лазейку в писаниях, когда можно просто утвердить теорию изменчивость видов как одни из возможных замыслов Божьих. В таком случае, легенда об Адаме и Еве и явные отличительные признаки у их далеких потомков, не будут больше противопоставляться друг другу».

«В таком виде и мне, как стороннику теории изменчивости материи, эта легенда станет чуть ближе. Ведь подсознательно я верю в изначальный единый этнокорень человечества. Правда с одной большой оговоркой. Люди как вид являются производной от целого вида или семейства, а не от одного кого-то самца и самки. Вид породил вид. Что это было за семейство, где оно обитало, в результате чего стало превращаться в людей, и каким оно было до этого – эти вопросы для биологов, палеонтологов, этнологов, философов и т. д. Ясно лишь одно, человечество не прилетело с неба, а потому у него в любом случае должен был быть какой-то биологический фундамент, из которого где-то, в одном забытом нами уголке планеты, и произросла новая самостоятельная биологическая ветвь. И я совершенно далек от мысли, что разные морфологические типы людей, различные расы и этносы – это результат независимых друг от друга ветвей эволюции из разных биоплатформ. И уж тем более глупо верить в то, что разные расы и этносы это разные продукты экспериментов независимых галацивилизаций».

«Если различные народы, расы – это результат «творения» разных инопланетных цивилизаций, а эта теория тоже сегодня в моде и много муссируется, то выходит что и морфологически разные между собой медведи, проживающие в разных частях света, скажем в Америке, Азии, Сибири, Северном Полюсе и так далее, тоже результат «работы» разных «галактикусов». Это же смешно», — шутя, перебил первый.

«Конечно же, это глупость. И на Земле, и в Космосе действуют единые законы мироздания, и эти законы универсальны. Закон тяготения он и в Африке, как говорится, закон, и в другой галактике тоже. И если способность живой материи к саморазвитию – это закон, то он должен быть одинаково справедлив для всех типов живого материала. Ведь Дарвин на самом деле это и открыл, отдыхая на островах Галаппагоса, где он наблюдал за вьюрками и ящерицами. Суть его открытия заключалась в следующем. Он обратил внимание на то, что все виды морских черепах, прибывшие туда для кладки яиц, близки между собой морфологически, но все же при этом каждая из них имеет определенным признаковые особенности. Тогда Дарвин сделал фундаментальный вывод о том, что все виды морских черепах должны иметь одного общего для них прародителя. В этом его открытии, как мне кажется, был глубокий смысл. Заключается этот смысл в том, что в реальной природе наличествует глубинная связь живого организма с окружающей его средой обитания. Эта приподнятая Дарвином завеса, открыла нам сущность той Великой гармонии Жизни, наличие которой предопределил сам Всевышний. Однако далее случилась анафема. В последующем, проблема классической теории Дарвина, я глубоко уверен, оказалась в том, что в основу теории саморазвития живой материи он заложил не тот инструмент, а именно – естественный отбор. Никогда этот насильственный инструмент не был и не станет фундаментальным законом природы».

«Да, я согласен, — подхватил первый, — живая материя эволюционирует в целом, а не только ее сильные или избранные представители. Природе нет разницы — сильный ты либо слабый, у нее есть более весомые аргументы, более глубокие инструменты воздействия. Те же опыты доктора Моргана плодовыми мушками и дрозофилами, в которых их подвергали самым невероятным испытаниям – излучениям, химической обработке, электромагнитному воздействию и так далее, показали в итоге что? А то показали, что подопытные мушки стали давать потомство, уже в первом поколении имеющие совершенно новые признаки, сильно разнящиеся с родительскими. У них появлялись дополнительн е пары крыльев ног, усиков, разительно менялись окрас и размер тела, цвет глаз и т. д. А о чем это говорит? Это говорит о том, что для эволюции мушек в новой изменившейся для них среде обитания, т. е. опытной среде, не нужны были миллионы-миллионы лет мучительной борьбы с соплеменниками. Организм мушек самостоятельно среагировал на столь дикие изменения их среды обитания так, что первое же поколение потомства стало соответственно тому разительно иным. И если какой-нибудь палеонтолог случайно нашел бы мутированную дрозофилу, скажем с четырьмя крыльями, среди останков других древних животных, он тут же присудил бы ей срок в десятки миллионов лет. А это было бы ошибкой».

«Причем заметь, – остановил второй, – то, что они оказывались «нежизнеспособными» скорее неправильная интерпретация результатов экспериментов. Мутированное потомство мушек следовало бы оставить в той опытной среде, где они и родились. Ведь они приобрели свои новые признаки в отношении опытной среды. Их же пустили в обычную среду, где они, естественно, оказались биологически неустойчивыми по сравнению с обычными мушками. В обычной среде они стали производить потомство, которое уже через 6-7 поколений стало прежним – доопытным. Это совершенно не говорит о том, что геном имеет способность восстанавливаться, просто в обычной среде их генетический аппарат стал меняться в обратную сторону – в сторону прежнего состояния. Нагляден и другой результат этих опытов: мутированное поколение мушек рождалось полностью «оформленным», без каких-то бы то ни было переходных форм. Новая пара крыльев у них появлялась не «в заточном» виде, а нормальном. И в этом великая суть Жизни. Ведь переходная форма – это всегда уязвимый организм, поскольку он уже утерял часть элементов стратегии жизни соответствующих его начальному, и в то же время еще не обрел полноценной стратегии жизни соответствующей конечному этапу трансформации. То есть, он завис где-то посредине. А это обреченность. И мне не понятно, в этом плане, как мог выжить морской обитатель, постепенно осваивавший прибрежную сушу, если у него на теле были уже не плавники и хвост, но еще далеко не руки и ноги. А если, таким образом, в переходную форму занести целый вид? Что с ним стало бы? И если переходной этап растянуть на долгие десятки тысяч лет, как об этом пишут в школьных учебниках? Такой вид попросту исчез бы из Книги жизни. Поэтому-то, ни среди живых организмов, ни среди всего накопленного палеонтологического материала, а он составляет уже несколько сотен миллионов экземпляров останков, переходных форм так и не было найдено. В общем, если какой-либо организм мутирует, то на любом этапе своей трансформации, он должен получить полностью жизнеспособный организм, с полностью оформленной для него стратегией жизни».

«Я помню, — добавил первый, — когда более ста лет назад сторонники теории эволюции собрались на знаменитую конференцию, они тут же разделились на два лагеря. Одни были сторонниками эволюции посредством естественного отбора, другие поддерживали теорию эволюции посредством мутаций, законодателем которой был монах Мендель. Примечательно, что спор закончился просто, одним общим для всех них выводом – чтобы природа смогла выбрать из набора признаков лучшие, необходимо чтобы было из чего выбирать. Таким образом, все согласились, что изначальным инструментом саморазвития живой материи должна являться мутация, то есть заложенная в организме способность изменяться сообразно динамике внешней среды. Но давай-таки вернемся к нашему разговору о людях».

«Да. Согласен. Итак, зародившись в одном месте, вся человеческая семья некогда имела общий праэтнический корень, соответственно и единую стратегию жизни. А что, по-твоему, включает в себя стратегия жизни? Я думаю, что не только перечень съедобного и съестного, и не только манеру охотиться, защищаться, мыться, лечиться и так далее. В стратегию жизни должно входить и все нефункциональное, то есть и культура, и духовность. Поэтому, будучи прежде единой семьей, в первоначале своем все человечество имело и единую культурно-духовную платформу», — начал второй.

Чуть переведя дух, он продолжил: «Я думаю, что вера в Высшую силу – это тоже часть стратегии жизни организма. Неотъемлемая ее часть. Глупо думать, что вера в Бога результат философской тренировки неандертальцев или кроманьонцев, синантропов и т. д., которые, судя по их захоронениям, были весьма религиозны».

«В самом деле, — вставил первый, — Они имели довольно развитые ритуалы и обряды захоронений, верили в жизнь после смерти, верили в судьбу, в высший суд. Как же эти протолюди, которых рисуют почти обезьянами, могли придумать такие абстрактные идеи как: Бог, душа, жизнь после смерти, духи предков и так далее? Или они ничего не придумывали, а просто знали? Но, откуда?».

«Чтобы ответить на этот вопрос, как мне кажется, вполне достаточно копнуть внутрь себя, внутрь той информации, которая содержится в самом человеке. Ведь должна же быть какая-то связь между информацией генетической и вселенской информацией, то есть информацией мироздания. И кто сказал, что для организма внешняя среда ограничивается земной атмосферой? А как же воздействия всплесков солнечной активности, лунных циклов, энергетики соседних планет, или даже звезд? А может, и само межзвездное пространство и его пока неведомая энергия имеют какую-то меру воздействия на наши тела? Кто может доказать обратное? И вообще, если изначально отвергать связь земной жизни с космическими глубинами, то зачем тогда думать и философствовать о своем месте в Мире. Зачем мучится вопросами структуры галактик, модели Вселенной?» — разошелся было второй, но сам себя остановил.

«А давай обратимся к генной информации», – предложил он, и продолжил: – «Я думаю так. В целом геном живого организма условно состоит из двух подразделений генов, а вернее типов генетической информации. Первая группа генов – это функциональные гены. Они полностью отвечают за зародышевое формообразование организма, содержа в себе необходимую родительскую информацию. Эти гены, формируя живой объект, определяют его вид, род, тип, обособляя от других и внося его в собственную, отведенную только для него ячейку в общебиологической матрице живых существ. Это их обязанность определять должны ли у организма вырасти крылья или руки, ноги или копыта, чешуя или кожный покров, должен ли организм быстро бегать или стремительно плавать, сможет ли он лазать по деревьям или должен рыть подземные туннели. Именно эти гены отвечают за то, чем должен питаться организм – растительной пищей, насекомыми, будет ли он плотоядным или сможет комбинировать свою еду. В общем, эта группа генов полностью определяет для организма его место в природе, его биологическую нишу, ячейку в пищевой матрице».