Здравствуй, любовь! (стр. 3 )

— Сэмми, ты слышишь меня? — заволновал­ся Эндрю.

— Да,— процедила сквозь зубы Саманта.

— Так во сколько заехать?

— Если я не высплюсь, то испорчу тебе день,— услышал Эндрю.

— Понимаю,— засмеялся он.— Жди меня ча­сиков в одиннадцать.

— Ладно.

— Спокойной ночи, Сэмми.

«Вот ты и попалась!» — издевался тоненький внутренний голосок.

Опустив трубку на рычаг, Саманта доплелась до сумки, убедилась, что ничего не высыпалось из нее, и отправилась в спальню.

Несколько минут спустя Саманта принимала ванну и пыталась понять, не опрометчиво ли она поступила, согласившись провести с Кингстоном целый день. Ей стало холодно в горячей воде при воспоминании о том, что случилось в машине. Она поняла, что бессильна держать Эндрю на расстоянии.

— Так чего же ты хочешь?

Саманта вздрогнула от звука собственного голоса. Она судорожно искала ответ на этот воп­рос и не находила его.

5

Беспокойные мысли тревожили Саманту, не давая ей уснуть. Несколько часов она боролась с одеялом, которое почему-то сползало, и подуш­кой. Но силы иссякли, и она сдалась.

Напрасно она верила, что горячая ванна по­может расслабиться и уснуть. В три часа утра Саманта уселась на кровати с широко откры­тыми глазами.

Взбивая подушку в очередной раз, Саманта сочувствовала всем людям, страдающим бессон­ницей. В борьбе прошло еще пятнадцать минут, по истечении которых Саманта включила лампу и попробовала читать.

Не в силах сосредоточиться на сюжете, она отложила книгу, подтянула ноги к животу, поло­жила подбородок на колени и задумалась.

И зачем она только согласилась провести день с Эндрю? Он ведь даже не обсуждал с ней эту поездку, а просто сообщил, что она состо­ится.

— Ужасно,— поморщилась Саманта.

Ей вспомнилось, как счастливы они были ког­да-то с Кингстоном и на пляже, и в кинотеатре, и когда слушали музыку в крохотной квартирке, которую она снимала, а потом, смеясь и поддразнивая друг друга, сооружали ужин в маленькой кухоньке. Они любили тогда.

Приятные воспоминания сменились горькими. Саманта часто-часто заморгала глазами, пытаясь сдержать слезы. Она сердито отбросила одеяло и спустила ноги на пол. Какое-то время сидела неподвижно, обдумывая, как себя вести с Кинг­стоном. А потом, выпив молока, вновь нырнула под одеяло, намереваясь выбросить из головы все страхи и переживания.

Но сон не шел. Ей никак не удавалось рас­слабиться, ее продолжали терзать мысли об Энд­рю. Она представила, как послушно выслушивала его объяснения у компьютера. Почти физически ощутила тяжесть его подбородка на своем плече и запах лосьона для бритья.

Пытаясь подавить приступ безотчетного бес­покойства, Саманта откинула одеяло и встала. Она решила заняться чем-нибудь, чтобы не лоп­нуть от раздражения.

Хорошо бы немного прогуляться. Почти бе­гом Саманта бросилась к шкафу с одеждой. По­скорее натянула старенькие джинсы, свитер, крос­совки и вышла из дома. Направляясь к парку, она неожиданно обнаружила, что на улице чересчур прохладно, и разумнее всего было бы вернуться домой за курткой и более надежной обувью. Сви­тер не спасал от свежего утреннего воздуха, а кроссовки тут же промокли от росы, но Саман­те не хотелось поворачивать обратно.

Парк был пустынен. Только доведенная бес­сонницей почти до сумасшествия Саманта могла решиться на столь раннюю прогулку. Язвитель­ная улыбка кривила ее губы.

Бродя по мокрой траве, Саманта вспоминала тот счастливый день из далекого детства, когда они всей семьей — папа, мама, она и младший братишка — пришли в парк отдохнуть. Саманта была старше Дэнни на четыре года и, как малень­кая мама, заботилась о том, чтобы он ничего не брал в рот и держался подальше от воды.

Волосы и лицо Саманты блестели, покрытые микроскопическими капельками влаги. Она заме­рзла, в кроссовках хлюпала вода, но зато ей удалось успокоиться.

Отец как-то сказал, что женщину только тогда можно назвать красавицей, когда она без всякой косметики сумеет покорить сердце мужчины при свете первых лучей восходящего солнца. Саманта увидела свое отражение в овале зеркала, висяще­го в прихожей,— слипшиеся прядки волос, шмы­гающий нос и щеки цвета переспелого персика.

Интересно, что бы сейчас сказал отец? Он любил повторять, что когда она вырастет, то станет еще красивее, чем мама.

Саманта постояла под душем, надела светло-желтую, под цвет бра, пижаму и принялась за макияж. Вдруг поверхность зеркала словно по­крылась рябью, и ей померещилось, будто из-под густых бровей на нее смотрит Эндрю.

Проклятье! Саманта зажмурилась и энергично потрясла головой. Видение исчезло. Достаточно того, что он мучит ее по ночам, нельзя допустить, чтобы он преследовал ее среди бела дня.

Пытаясь выместить раздражение на расческе, Саманта водила и водила ею по волосам, пока они жалобно не заскрипели. Она решила оставить волосы распущенными, но не потому, что об этом просил Кингстон, а просто ей не хотелось возиться с прической.

А что же надеть? Саманта принялась рыться в своей одежде, капризно все отвергая.

Наконец она остановила выбор на брючном костюме из хлопчатобумажной ткани синего цве­та, чуть более темного оттенка, чем блузка, спе­циально купленная под него. И удобно и эффект­но, решила Саманта.

Конечно, Кингстон примется утверждать, что такой наряд больше годиться для домашней вече­ринки, чем для прогулки по живописным местам Орегона.

— Надеюсь, он поумнел,— пробормотала Са­манта, вспоминая, как часто Кингстон высмеивал ее обширный гардероб.

Из обитой бархатом шкатулочки Саманта до­стала серебряную бабочку и прицепила на лацкан пиджака. Обувшись в синие кожаные ботинки, она пристально оглядела себя в зеркале и оста­лась довольна.

На кухне Саманта выпила чашечку кофе. Она была слишком возбуждена, чтобы хотеть чего-то более существенного. Некоторое время спустя она выпила еще две чашки и поняла, что не в силах оставаться на одном месте.

Испугавшись, что вот-вот примется обкусы­вать ногти, Саманта вышла во двор и занялась азалиями. Выдернула сорняки, оборвала сухие листья на цветах, взрыхлила землю вокруг стеб­лей, затем взялась за лейку.

Когда Саманта любовалась сделанным, подъ­ехал Кингстон на своей машине. «Это спасло Ларри от страшного наказания»,— вспомнила Саманта свою клятву.

Эндрю остановился, любуясь игрой солнеч­ных зайчиков в волосах Саманты.

— Ты сегодня особенно хороша! — восклик­нул Кингстон, приближаясь к Саманте.

Она улыбнулась, видя откровенное обожание в его глазах:

— Правда?

— Определенно. И — только не обижайся — выглядишь по-домашнему уютно.

Саманта обиделась, но не показала виду.

— Страшно хочется поцеловать тебя,— при­знался Эндрю.

И опять Саманту раздирали противоречия: ей не терпелось, чтобы он выполнил свое намерение, и в то же время не хотелось его поощрять.

Вдоволь налюбовавшись Самантой, Эндрю нежно поцеловал ее.

— Ну что? Едем?

Саманта кивнула в ответ.

Она была благодарна судьбе за то, что Кинг­стон решил остановиться на этом приветствен­ном поцелуе. Обессиленная бессонной ночью, Са­манта не смогла бы оказать ему должного со­противления, если бы он вдруг решил пойти дальше.

Выезжая из Ашленда, они молчали, но это молчание не было тягостным.

Наблюдая, как за окном мелькают деревья, Саманта радовалась, что наконец-то обрела по­кой. С легким сердцем она любовалась профилем человека, сидящего за рулем. Ей нравились его мужественный облик, то, как лежат волосы на красивой голове, чисто выбритый подбородок и густые черные ресницы.

Эндрю почувствовал ее изучающий взгляд.

— Как ты находишь предмет наблюдения? — подзадорил он ее.

— Пейзаж чрезвычайно живописен,— пошу­тила Саманта. В ее глазах загорелись веселые искорки, а на щеках выступил румянец.

— А я-то подумал...— разочарованно протя­нул Эндрю.

— О чем же?

— Собирался украсть тебя на весь уик-энд,— и он положил руку ей на колено.

— Что? — Саманта с ужасом взглянула ему в лицо и увидела, что он не шутит.— Что ты такое говоришь? — возмутилась Саманта, напу­ганная тем, что он действительно может осущест­вить задуманное.

— Ты возражаешь? — удивился Эндрю.

Саманта ахнула. Итак, он хочет уложить ее в постель. Но она не готова к последнему шагу. При одной мысли об этом Саманта вспыхнула. Вздохнув, она отвернулась к окну, чтобы решить, как поступить.

— Как ты думаешь, когда мы сможем от­правиться в Кер-д'Ален? Там безо всяких прово­лочек регистрируют браки,— игриво поинтересо­вался он.

— Никогда,— возразила Саманта. — Во вся­ком случае, я не собираюсь выходить замуж,— добавила она и сбросила его руку со своего колена.

Эндрю невозмутимо продолжал:

— Конечно, есть еще Лас-Вегас,— он легонь­ко похлопал по рулю и продолжил свои раз­мышления вслух.— Мы могли бы соединить приятное с полезным. Доставили бы туда какой-нибудь груз. Ты ведь умеешь водить трейлер? — поинтересовался Эндрю, заговор­щически улыбаясь.

Не чувствуя подвоха, Саманта начала:

— Конечно. Ларри настоял, чтобы я...— тут Саманта спохватилась и резко закончила:— За­будь об этом.

Эндрю весело рассмеялся, не принимая во внимание ее последние слова.

— Так мы и поступим. Отвезем в Вегас какой-нибудь груз и заодно распишемся.

— Жених, похоже, только этого и ждет,— огрызнулась Саманта, расстроенная тем, что Эн­дрю удалось над ней подшутить.— А вот невесте можно выразить соболезнования.

Эндрю задумался. Его беспокоили столь рез­кие выпады Саманты, но он постарался не пока­зать виду.

— Невесту не стоит оплакивать,— внезапно охрипшим голосом сказал Эндрю.— Я буду за­ботливым мужем. Горячо любящим. Ты ведь понимаешь, о чем я?

«Он просто несносен»,— подумала Саманта.

— Не бойся улыбаться, Саманта. Это не опас­но,— подзадоривал он.

— Ты чудовище! — буркнула она, застенчиво улыбаясь.

— Ну вот, уже лучше,— одобрил Эндрю.

С этого момента они уже ничем не отличались от влюбленной парочки: откровенно наслажда­лись красотой природы и обществом друг друга.

Саманта и Эндрю с сожалением прощались с живописной рощицей, в которой останавлива­лись на пикник. Эндрю обнимал Саманту за пле­чи. А ей хотелось, чтобы этот день никогда не кончался.

Они провели его на берегу речки Роуг, которая протекала по живописнейшей долине. Проголо­давшись, купили вина и сыра в каком-то магазин­чике и сели отдохнуть под старой ветвистой ябло­ней. Они любовались прекрасным видом и друг другом.

Саманте хотелось запомнить этот день до ме­льчайших подробностей. Было бы здорово пой­мать очарование в ладошки, принести домой и спрятать под подушку.

— Нам пора,— шепнул Эндрю, целуя ее.

— Пожалуй,— нехотя согласилась Саманта.

— Спасибо тебе, дорогая,— благодарил Энд­рю.— Я уже забыл, что можно быть настолько счастливым.

— И я,— выдохнула Саманта.

— Если бы только это не кончалось.

С чувством обиды Саманта вглядывалась в темноту, которая положила конец волшебному дню.

— Ты не откажешься провести со мной неско­лько дней? — спросил Эндрю, лаская ее.

Нет! Саманта энергично покачала головой. Не в силах признаться в истинной причине отказа, она решила схитрить:

— Я уже использовала свой отпуск, к со­жалению.

Эндрю сначала огорчился, а потом пред­ложил:

— А что если я воспользуюсь своим служеб­ным положением и...

— Что «и»? — нахмурилась Саманта.

— Ты получишь два дополнительных дня к отпуску, которые мы сможем провести вместе?

Саманта прильнула к его ласкающей руке, стремясь выиграть время на размышление. Она пока не была готова быть с ним вместе дольше, чем несколько часов подряд. Сэмми была искрен­не благодарна ему за сегодняшний пикник. Они ни разу не поссорились, старательно избегая раз­говоров на конфликтные темы. Но будет ли так всегда? Саманта не была уверена.

— Саманта! — позвал Эндрю. Он нежно взял ее лицо в свои руки и, наклонившись, пристально посмотрел в глаза, пытаясь прочитать мысли. — Ты так прекрасна! — шептал он.— Я люб­лю тебя, Сэмми. Хочу, чтобы ты всегда была рядом — и утром, и днем, и ночью.

Саманта затаила дыхание. Она заметила в его потемневших глазах желание. Его рука скольз­нула по ее волосам. И сердце Саманты в ответ забилось чаще.

Эндрю коснулся ее губ сначала легко и нежно, а потом страстно и властно. И Саманта утратила всякую решимость сопротивляться.

— Любимая,— шепнул Эндрю, его пальцы утонули в шелке ее волос.

Он вновь наклонился над нею.

В какой-то момент Саманте показалось, что она может его оттолкнуть, но делать этого не хотелось. Ей нравились его поцелуи, они стали необходимы ей, как воздух.

На дороге показался автобус с подростками, которые принялись неистово улюлюкать и вы­крикивать какие-то двусмысленные фразы.

— Боже! — засмущалась Саманта, отстраня­ясь от Эндрю.

— Не обращай внимания. Это же дети,— по­пробовал Эндрю быть снисходительным.

— Что там написано в книжках о психологии подростков? — улыбнулась Саманта, стараясь прийти в себя.

— Что-то о том, как они хороши в жареном или вареном виде,— пошутил Эндрю. Не стоило расстраиваться из-за того, что им помешали. Эн­дрю был вполне доволен своим сегодняшним успехом.— Поедем домой?

Саманта кивнула, соглашаясь.

Уже в машине Эндрю завладел ее рукой. Са­манта не возражала. Он поднес ее к губам и при­нялся целовать каждый пальчик.

Но когда он добрался до ладони, возбужда­юще прикасаясь к ней теплым, влажным языком, Саманта испуганно выдернула руку. Эндрю хрип­ло рассмеялся.

— Верни, пожалуйста. Я тебе еще не все показал.

— Нет уж! Хватит сюрпризов! — заявила Са­манта, стыдливо пряча руки.

— Ты считаешь, что я не должен тебя уди­влять?

— Вот именно,— она поерзала, устраиваясь поудобнее. И, прислонившись к стеклу, закрыла глаза.

Эндрю окинул ее взглядом и улыбнулся. Ка­кая она эмоциональная! Только что кусалась и царапалась, как кошка, и вот уже превратилась в беззащитную девочку. Вздохнув, Эндрю пере­ключил внимание на дорогу.

— Проснись, красавица! Мы дома,— услыша­ла Саманта нежный шепот. Сильные руки тор­мошили ее, пытаясь разбудить.

— Что случилось? — не открывая глаз, она подняла голову с плеча, на котором спала, как на подушке.

— Ты дома, любовь моя.

Саманта зевнула, поворачиваясь на звук голоса.

— Я говорю, что мы приехали. И, кажется, нам не повезло. Льет дождь.

С трудом разомкнув веки, Саманта выглянула в окно. Сквозь пелену дождя она разглядела чер­ную заплатку собственного дома на темном фоне затянутого тучами неба.

— Мы переночуем в моей машине или все-таки зайдем к тебе? Я бы не отказался от чашечки кофе,— сообщил Эндрю.

«Нет, нет!» — воспротивилась Саманта. Закон гостеприимства диктовал необходимость позвать его в дом, но что-то подсказывало ей, что этого делать не стоит. Ее вежливость может быть пре­вратно истолкована. Как поступить?

Саманте все же пришлось варить кофе. Она делала это молча, боясь обронить неверное слово.

— Тебе помочь?

Саманта вздрогнула от неожиданности. Она не слышала, как Эндрю подошел к ней сзади. Она вежливо отказалась от его услуг.

— Кажется, я справлюсь сама.

Эндрю привлек ее к себе, вдохнул запах ее волос и, откинув шелковистую прядку, прикос­нулся губами к нежной коже ее шеи.

Саманта наклонилась над плитой, судорожно соображая, как ускользнуть из его объятий, не обидев его. Она поскорее схватила банку тунца.

— Ну, ну,— испугался Эндрю, думая, что Са­манта собирается использовать банку в оборони­тельных целях. Он поймал ее руку, не переставая ласкать ее.

«Что же делать?» — запаниковала Саманта, чувствуя, как покидает ее решимость сопротив­ляться. Она сжалась в комочек и от отчаяния вознамерилась впиться зубами в руку, удержива­ющую ее. Но тут ее осенила более оригинальная идея. Она бросила консервную банку на стол, та покатилась и шлепнулась на пол. Это на мгнове­ние отвлекло внимание Эндрю, и Саманта успела отскочить от него.

— Давай попробуем сначала,— уговаривал Эндрю, но Саманта испуганно пятилась от его зовущих рук.

— Я боюсь,— призналась она честно. Почему она позволила войти ему в дом, когда знала, чем все закончится? Почему сейчас не стремится спа­стись?

— Доверься мне, любимая,— его теплые, не­жные руки неумолимо сомкнулись вокруг нее. Эндрю поцеловал ее в шею, возбуждая все си­льнее.

Саманта хотела оттолкнуть его, вырваться, но — тщетно.

— Ш-ш-ш,— Эндрю приложил к ее губам палец, запрещая нарушать тишину. Удивленная Саманта пыталась найти в его глазах объяснение этой таинственности.

— Доверься мне, радость моя,— уговаривал Эндрю.— Я много думал о том, что случилось. И хотя не могу взвалить всю вину на себя, при­знаю, что вел себя зачастую неверно. Но все уже позади, Сэмми. Давай начнем сначала. Не так уж часто судьба дарит людям такую возможность. Не будем упускать свой шанс.

Он крепко обнял Саманту, и она ощутила всю силу его страсти. Эндрю целовал ее, податливую, снова и снова, пока в ней не пробудилось желание. Оно горячило кровь, ноги подкашива­лись, и Саманта стала похожа на тряпичную куклу, не способную обходиться без посторонней поддержки.

Эндрю легко подхватил ее и, безошибочно угадывая дорогу, понес в спальню.

Ее кровать являла собой свидетельство бес­сонной ночи: скомканные простыни, разбросан­ные подушки.

— Привычка — вторая натура,— подытожил Эндрю.

— Тебе следовало вспомнить об этом рань­ше,— пожурила его Саманта.

Смеясь, Эндрю опустил ее на кровать, и они мгновенно избавились от одежды.

Саманта задохнулась от восторга, когда ощутила прикосновение его тела. Его ноги прижали ее бедра, словно он боялся, что она убежит.

Приподнявшись на локте, Эндрю любовался ею, свободной рукой лаская ее прелестную грудь. А Саманта сквозь опущенные ресницы упивалась его красотой.

Свет уличного фонаря заливал комнату сереб­ром, дробясь на искорки, которые застревали в ее золотистых волосах, поблескивали в серой глуби­не его глаз.

— Такие мягкие...— удивлялся Эндрю. Целуя ее, он играл ее волосами, расправляя спутавшиеся прядки, пока они не превратились в золотой веер, поблескивающий на первозданной белизне про­стыни.

Сердце Саманты учащенно билось. Ее неуто­ленное желание превратилось в сладкую муку. Но она помнила, что Эндрю никогда не торопится. Саманта прерывисто дышала, пытаясь поймать его губы своими.

Его любовь казалась еще упоительней, чем прежде. И по мере того как Эндрю ласкал ее руками, губами и горячим дыханием, она испы­тывала знакомые и еще не изведанные ранее ощу­щения. И уже не смущаясь, она стремилась до­ставить ему не меньшее удовольствие, чем то, которое получала сама.

Ее руки медленно, чувственно скользили по его бронзовому мускулистому телу. Саманта с восторгом понимала, как сильно ей нужна его любовь, и принимала ее.

Наконец взаимное влечение заполыхало с неистовой силой, закружив их в вихре стра­сти.

— Пожалуйста,— умоляла она, едва подав­ляя желание опрокинуть его на спину, прижать к простыне и овладеть им.

— Что? — не понял он.

— Возьми меня,— просила Саманта, пробе­гая пальцами по его подбородку, поднимаясь по щекам к черным густым бровям.

С блаженным стоном Эндрю вошел в нее.

Саманта выгнулась под ним, упиваясь им и предвкушая следующее, еще более сладостное единение их плоти. А когда ощущения, казалось, достигли апогея, он изменил ритм.

— Эндрю,— восторженно шепнула она. Взя­ла его голову в свои ладони и принялась бо­льшими пальцами очерчивать круги в уголках его рта.

Знакомые ощущения наполнили Саманту, ког­да движения Эндрю стали сильнее и решительнее. Ей казалось, что за спиной выросли крылья и она поднимается в подоблачную высь.

Словно испугавшись, что она улетит одна, Эндрю сильнее сжал ее в объятиях, в страстном порыве напряглось его тело. И в следующую секунду она почувствовала, как взорвалась его плоть, и мир разлетелся на разноцветные оско­лки...

Ласковыми поглаживаниями Саманта успоко­ила нервную дрожь, охватившую Эндрю.

— И пусть себе льет дождь,— шепнул он, услышав раскат грома. Потом сверкнула молния, и снова грянул гром.— Меня согревает твоя любовь.

Медленно, как бы нехотя, Эндрю перекатился набок. Саманта испытала острое чувство пусто­ты, но оно улетучилось, как только Эндрю снова обнял ее.

6

Саманта сквозь дрему ощутила, что что-то удерживает ее в постели. Она смутно помнила, что находится в своей комнате, а из распахнутого окна проникает холодный воздух, сквозь щель между шторами пробивается солнечный луч и ме­шает спать. К тому же Саманта замерзла. Нужно встать и задернуть шторы, но что-то тяжелое навалилось на нее и не пускает.

Открыв глаза, она с изумлением обнаружила, что сильная мужская рука лежит у нее на талии, а длинная нога, поросшая темными завитками волос, прижимает ее бедра к кровати.

Эндрю.

Слабая улыбка тронула губы Саманты. Если бы кто-нибудь всего неделю назад сказал, что она обретет счастье с мужчиной, которого ненавиде­ла, Саманта просто рассмеялась бы. Но произо­шло невероятное: она вновь влюблена в Кинг­стона и даже сильнее, чем прежде.

И тут вкралось коварное подозрение: искренен ли он? Саманта жаждала услышать ответ, но мужчина, чья голова лежала на краешке ее поду­шки, даже не пошевелился.

Отметая подозрения, Саманта начала поиски одеяла. Вытянув шею, она пыталась понять, где оно может быть. При этом Саманта удивилась, почему Эндрю не дрожит от холода, в то время как она вся покрылась гусиной кожей.

Глядя на раскрытое окно, Саманта сообража­ла, как ей добраться до него, не разбудив при этом Эндрю. Она злилась на этого любителя свежего воздуха. Бросив взгляд на пол в надежде увидеть там сброшенное одеяло, Саманта поня­ла, что ей опять не повезло.

Она решила не сдаваться. Осторожно припод­няв его руку, она опустила ее на простыню, по­том очень аккуратно высвободилась из-под его ноги, немного посидела на краешке кровати, ста­раясь разглядеть лицо, уткнувшееся в подушку.

Взгляни Саманта попристальнее, она бы за­метила, что Эндрю только притворяется спящим, а сам наблюдает за ней сквозь опущенные ресницы.

Как она прекрасна в утреннем свете! Солнеч­ные зайчики играют в ее спутанных, рассыпав­шихся по плечам волосах. Взгляд манили мягкие очертания ее груди. Эндрю хотелось протянуть руку, прикоснуться к ней, ощутить восхититель­ную эластичность кожи, хотелось обнять ее и сно­ва любить, но что-то в ее позе удерживало от этого.

Это безымянное что-то, сильно похожее на одиночество, вдруг накатило на Саманту, и она растерялась. Сидя неподвижно, позабыв о своем намерении закрыть окно и найти одеяло, она хотя и дрожала от холода, но мысленно была далеко. Саманта пыталась вспомнить, было ли такое с ней раньше. Испытывала ли она безотчетное чувство потери и неловкости после ночи, прове­денной с любимым? Может быть, она забыла?

Саманта медленно обернулась, словно надеясь найти ответ на лице спящего Эндрю.

Не желая дольше копаться в собственных не­ясных ощущениях, Саманта начала было подни­маться, как две сильные руки сжали ей талию. Улыбающийся Эндрю повалил ее на спину и за­ключил в свои объятия.

— Ты ведь не собиралась убежать от меня? — стал выяснять он, позевывая.

Как только Саманта почувствовала его воз­буждающее дыхание у себя над ухом, она вздрог­нула, но уже не от холода.

— Я замерзла,— сказала она.

— Сейчас все устрою,— пообещал Эндрю.

Саманта надеялась, что он поднимет лежащее на полу с его стороны одеяло, и попыталась отстраниться. Но его руки еще крепче сжали ее бедра.

— Эндрю! Я замерзла! — повторила Са­манта.

— Потерпи немного...— уговаривал Кинг­стон, накрывая ее своим телом. Испуганная Са­манта подняла на него свои огромные глаза и прочитала на его лице такое страстное желание, которое немедленно воспламенило и ее.

Блаженное тепло разливалось по всему телу. И Саманта уже не помнила, как минуту назад дрожала от холода. Губы Эндрю были обжига­юще горячи, его руки нежно и умело ласкали каждый сантиметр ее кожи.

Саманта легонько пробежала кончиками па­льцев по его напряженной спине, добралась до черных кудрей его мягких волос на затылке.

— Да, да,— просил Эндрю,— ты сводишь меня с ума.— Его руки продолжали ласковый поиск до тех пор, пока каждая клеточка ее тела не преисполнилась желанием.

Нахлынувшие невообразимые ощущения сли­лись в острое до боли чувство. На этот раз их любовь была страстной, яростной.

Умиротворенный Эндрю лег на спину, увле­кая за собой Саманту. Ее голова опустилась ему на грудь. Им не хотелось нарушать своего единения.

Эндрю удалось поднять одеяло с пола и на­крыть им Саманту.

— Поспи немного, радость моя,— убаюкивал он, не веря собственному счастью. Эндрю нежно поцеловал прелестное обнаженное плечико, рука скользнула по ее животу и легла на очарователь­ную грудь с восхитительным розовым соском.

Прижимаясь к нему, сонная Саманта услыша­ла голодное урчание, но не смогла сообразить, в чьем животе, и забылась с улыбкой на устах.

Через несколько часов несносное солнце про­будило Саманту ото сна. Она что-то буркнула и уткнулась в подушку.

Но тут раздался мужской смех, и кто-то сказал:

— А вот этого-то я не позволю.— Неумоли­мые руки перевернули ее на спину. Саманта мах­нула рукой куда-то в пустоту и еще сильнее за­жмурилась.

— Проснись, красавица! Уже утро, на плите кипит кофе, и тебя ждет сюрприз.— Эндрю со смехом остановил ее попытку откатиться в сторону.

— Я не дам тебе снова уснуть. Так что сдавайся сразу. Вставай же! — он шаловливо шлеп­нул ее по попке и отошел.

Саманта никак не могла постигнуть, как ему удается просыпаться в хорошем настроении. Эта его особенность поражала ее больше всего. Он мог бодрствовать полночи, а потом утром встать отвратительно свежим и веселым.

— Сегодня воскресенье,— ворчала Саман­та.— Дай мне поспать еще несколько минут.

— Ты не изменилась,— посмеивался Энд­рю.— Те несколько минут, о которых ты умоля­ешь, можно провести и под душем. Я уже осве­жился.— С этими словами он направился к двери, и Саманта соображала, удастся ли ей провести драгоценные минуты там, где она сейчас — в по­стели.

Но соблазнительный аромат кофе раздразнил ее. Свесив ноги со своей уютной кровати, она покинула ее и послушно поплелась в ванную при­нимать душ.

Саманта надела слаксы цвета хаки и такую же трикотажную футболку. Чистя зубы, она решала, что сделать с волосами: подвязать ленточкой или оставить распущенными. В конце концов она со­орудила пучок на затылке и вошла в кухню.

Эндрю сидел за столом с чашкой кофе в руке и просматривал газету.

Почувствовав ее приближение, он обернулся. От его оценивающего взгляда ничто не укрылось, он остановился на ее губах. Эндрю до боли хоте­лось поцеловать ее:

— Ты выглядишь именно так, как нужно для завтрака,— он направился к ней с прозрачным намерением.

Прекрасно зная, что произойдет, если подпустить его слишком близко, Саманта сделала шаг назад, лукаво улыбаясь оттого, что удалось уве­рнуться от его рук.

— Если ты думаешь подобным образом от­вертеться от приготовления завтрака, тебе это не удастся. Я голоден, как волк, и готов проглотить не меньше двух твоих фирменных французских тостов.

Слегка покачивая бедрами, она миновала го­товые обнять ее руки и, подойдя к буфету, при­нялась доставать посуду — тарелки, чашки и блюдца.

— Ты что? Хочешь, чтобы завтрак готовил я? — удивился Кингстон. Поставив руки на свои узкие бедра, он беспомощно оглядывал боль­шую, залитую солнцем комнату. Саманта, вос­пользовавшись его замешательством, быстрень­ко принялась накрывать на стол.

— Ты серьезно? — не мог поверить своим глазам Эндрю.— Хорошо же, противная девчон­ка! Где фартук?

Позавтракав и вымыв посуду, они отправились на предложенную Эндрю прогулку, с которой Саманта вернулась совершенно разбитой. «Разве эту пытку можно назвать прогулкой? — злилась Саманта, массируя натруженные ступни.— Даже в армии так не издеваются над солдатами!»

По непросохшей после дождя, грязной дороге они обогнули парк и отправились в торговый центр, время от времени заглядывая в кинотеат­ры, как это делают туристы.

«Не представляю, как Кингстону удалось со­хранить свежесть и бодрость после такого марш-броска?» — недоумевала Саманта, с трудом под­нимаясь с софы и направляясь в ванную.

Она едва держалась на ногах, когда разделась и шагнула под горячие струи душа. Слипшиеся волосы висели сосульками и пахли потом и тра­вой. Опираясь о стену, Саманта заставила себя поднять непослушные руки и намылить голову.

Высушив волосы, она натянула ночную сороч­ку и собиралась уже юркнуть в постель, как раз­дался звонок в дверь.

— Эндрю, тебе не повезло, дружок! — прово­рчала Саманта, облачаясь в домашний халат.

Распахнув дверь, она застыла от удивления. На пороге стоял человек, которого она меньше всего хотела видеть,— Билл Гарретт.

— Незваный гость? — Саманта схватилась за ручку двери.

— Что за нелепое изобретение — этот элект­рический звонок? — ирония, прозвучавшая в его словах, покоробила Саманту. Мрачно посмеива­ясь, он поставил свой ботинок непостижимого размера на порог, опасаясь, как бы Саманта не захлопнула дверь перед его носом.— Он совер­шенно бесполезен, если хозяйки нет дома. Так где же ты была целый день?

Оторвав взгляд от огромного ботинка, Сама­нта посмотрела ему в лицо. Он не имел никакого права задавать ей подобные вопросы, поэтому она не ответила, а только объяснила:

— Уже поздно, Билл, и я очень устала.

Билл запустил пятерню в свои желтые волосы.

— Можно войти, Сэмми? — спросил он и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

Не успела Саманта прийти в себя от этой выходки, как он заявил:

— Я бы выпил чашку кофе. Угостишь? — по­сторонившись, он позволил ей запереть дверь.

— Дам тебе растворимого,— поджав губы, Саманта прошагала мимо него, всем своим ви­дом выказывая раздражение.— Тебе бы чего-ни­будь покрепче,— ворчала Саманта себе под нос.

Поставив чайник на плиту, Саманта оперлась о мойку и потребовала объяснений, зачем Билл пожаловал в столь поздний час.

— Просто захотелось побыть с тобой,— ска­зал он, растягивая губы в добродушной улыбке, которая всегда действовала безотказно на пред­ставительниц слабого пола. На Саманту же она не произвела ожидаемого впечатления.

— Я уважаю твои желания, но не одобряю выбранное время,— буркнула Саманта.

Билл с дьявольской улыбкой рассматривал ее: растрепавшиеся волосы, из-под запахнутого ха­лата торчит бледно-желтая сорочка. Еще он заме­тил загорелые ножки.

— Давай забудем о кофе и прокатимся,— предложил Билл. Приблизившись, он опустил ру­ки ей на плечи и притянул к себе.— У меня новая машина. Я весь день пытался тебя застать, чтобы покатать.

Саманта язвительно заметила:

— Я же говорила тебе, что никогда и никуда с тобой не поеду.

Он невозмутимо улыбался.

— Я предупреждал, что больше не потерплю отказов. Ты привыкнешь к тому, что ты моя.

Саманта слишком устала, чтобы придержи­ваться приличий, поэтому она фыркнула и заня­лась приготовлением кофе. Полная решимости выставить Билла после первой же чашки, Саман­та высыпала порошок и залила его кипятком.

— Твой кофе,— сурово произнесла она.— После этой чашки тебе следует уйти, потому что уже поздно, я устала, а завтра — на работу.

Его глаза как-то странно блеснули.

— Тебе не придется больше работать. У меня куча денег и огромный пустой дом.

— Спасибо. Мне ничего не надо.

— Я женюсь на тебе, если ты этого добива­ешься.

— Нет, Билл,— оправдывалась Саманта.— Я не люблю тебя, поэтому не собираюсь за тебя замуж.

Билл от души рассмеялся, раскаты смеха эхом отдались в притихшем доме.

— Еще немного, и я поверил бы твоим сло­вам. Но я знаю, почему ты отнекиваешься. Ты думала, что нужна мне только для развлечений, а я собираюсь жениться на тебе, Сэмми.

Саманта заскрипела зубами. Билл, как всегда, верил только тому, что его устраивало. Отбросив непослушную прядку волос с лица, Саманта за­правила ее за ухо.

— Пей кофе и уходи, Билл, пожалуйста.

— Посиди рядом, пока я пью.— Он поднял чашку с кофе одной рукой, а другой сжал руку Саманты.

Она нехотя села за стол, надеясь, что он долго не задержится.

— Что происходит в компании? — спросил Билл. Проведя пальцем по краешку чашки, он устремил взгляд на Саманту.

— Все как обычно,— зевнула она.— Без про­исшествий.

— А у Джинни по-прежнему проблемы с муж­чинами?

— Не больше, чем прежде,— разглядывая Билла из-под прикрытых ресниц, Саманта пыта­лась понять, нельзя ли переключить его внимание на подругу. Это бы решило все проблемы.

— Но нет худа без добра. Мне кажется, Ларри позаботится о ней.

Саманта открыла рот от изумления:

— О чем это ты?

— Разве не знаешь, что Ларри и Джинни встречаются? — засмеялся Билл.

Сэмми не знала об этом, но ей удалось при­твориться, что она нисколько не удивлена. Зев­нув, Саманта встала из-за стола.

— Тебе пора, Билл. Я должна отдохнуть,— Саманта была непреклонна. Забрав у него чашку, она направилась к мойке и пустила воду.

Поднялся и Билл, явно озадаченный, он поче­сывал себе затылок. Он был уверен, что вел себя прилично, и все же его выставляют вон.

— Наверное, ты действительно устала,— ре­шил Билл.— Тебе рано вставать завтра.

Пошатываясь, Саманта проводила его до две­ри. Она спотыкалась от усталости, но была полна решимости выдворить его как можно скорее.

На пороге Билл остановился и, улыбнувшись, попрощался:

— До завтра. Может, пообедаем вместе?

— Нет, Билл. Мы не будем ни обедать, ни завтракать, ни ужинать вместе никогда.

— Что ж, посмотрим.— Билл был непоко­лебим.

Удача была явно не на стороне Саманты в тот вечер. Выпроваживая Билла, она обнаружила на пороге Эндрю, который уже поднял руку, чтобы позвонить.

Повисла пауза, во время которой Саманта смотрела на Эндрю, не мигая. Ей удалось выгля­деть непринужденной, хотя было очень неловко.

— Привет, Саманта. Я проезжал мимо и решил заглянуть на чашечку кофе.— Он кивнул Биллу и, язвительно улыбаясь, по­приветствовал его.

— Вы знакомы? — спросила Саманта, рас­строенная холодностью Эндрю.

— Встречались,— сухо ответил Кингстон.

— Мы познакомились незадолго до твоего возвращения из отпуска,— пояснил удивленный Билл.

— Ты уходишь? Я правильно понял? — спро­сил Кингстон таким тоном, будто это не вопрос, а приказ.

Какое-то мгновение мужчины смотрели друг на друга, как боксеры на ринге, совершенно за­быв о Саманте.

Наконец Билл обернулся к ней и напомнил, как о чем-то условленном:

— До завтра, Сэмми. Увидимся в одиннад­цать.— Он торопливо вышел, испугавшись, что Саманта опомнится и начнет отнекиваться.

— Все хорошо, любимая,— заверил Кинг­стон, посмеиваясь.— Когда я увидел тебя в пер­вый раз несколько лет тому назад, сразу понял, что время от времени придется иметь дело с ти­пами, подобными Гарретту.

— Хочу, чтобы ты знал, я не пойду к нему ни на какое свидание завтра.

Эндрю улыбнулся с явным облегчением.

— Ну, тогда нечего и беспокоиться о нем.

Саманта повернулась и молча прошла в кух­ню. Ей вдруг захотелось кофе. Она слышала, как Эндрю запер дверь и пошел за ней.

— Именно то, что нужно,— тихо произнес он, наблюдая, как Саманта варит кофе.— И если ты не возражаешь, я загляну в холодильник. С само­го обеда не ел ничего.

Приготовив все для омлета, Эндрю предло­жил ей подождать за столом. И теперь Саманта наблюдала, как он снует по кухне.

— Пожалуй, я найму тебя в кухарки,— пошу­тила Саманта, когда Эндрю поставил перед ней сковороду с дымящимся омлетом.

— А я уже придумал, что просить в качестве оплаты,— поддразнил ее Кингстон,

— Что ж, ты получишь сполна,— Саманта поняла намек.

Через полчаса посуда была вымыта, и они прошли в гостиную с чашками кофе.

— Это самый вкусный омлет, какой я когда-либо ела.— Саманта уютно устроилась на софе.

— Спасибо.— Эндрю обхватил чашку обеими руками, уперевшись локтями в колени. Он мол­чал, а Саманта пыталась угадать, о чем он думает.