Здравствуй, любовь! (стр. 1 )

Джоанна БРЕНДОН

ЗДРАВСТВУЙ, ЛЮБОВЬ!

Harper Olivia

1984

OCR – tan–sanna

SpellCheck – Ната

Молодая очаровательная девушка, бросив все, уез­жает из Калифорнии в небольшой городок в штате Орегон, чтобы там забыть свою первую любовь и чело­века, который грубо, бестактно воспользовался ее чув­ствами к нему.

Но по воле судьбы, четыре года спустя, энергич­ный, «высокий, красивый, любящий командовать» Энд­рю Кингстон снова предстает перед Самантой и оказы­вается не только совладельцем компании, где она рабо­тает, но и совсем не таким уж коварным злодеем, как ей представлялось раньше.

Б87 Здравствуй, любовь. Роман / Пер с англ. . М.: Редакция междуна­родного журнала «Панорама», 1994.— 160 с.

ISBN -4

© Harper Olivia, 1984

© Международный журнал «Панорама».Издание на русском языке, 1994

1

— Сэмми!

— Только не говори, будто скучала по мне! — улыбаясь, предупредила Саманта Джордан высо­кую, рыжеволосую женщину, застывшую в две­рях ее небольшого кабинета.

— Ну конечно же, скучала! — возразила Джинни Редмонд, решительно освобождая рабо­чий стол Саманты от документов. Отдельные листы бумаги при этом вспорхнули и плавно опустились на золотисто-зеленую мозаику пола. Но Джинни и не думала их поднимать. Она уже сидела на столе и обиженно тянула:

— Ну почему ты не взяла меня с собой, бес­совестная! Здесь же просто зоопарк какой-то...

Но Саманта засмеялась, не давая ей закон­чить:

— Разве прежде было веселее?

Джинни, запустив пальцы в кудряшки своих коротких волос, буркнула:

— А стало еще тоскливее.— Погрузившись в невеселые думы, она уставилась на пол и вдруг, сжалившись над разлетевшимися по кабинету документами, решила собрать их.— А тут еще, представляешь, объявился партнер Ларри, — Джинни замолчала, ожидая, что Саманта набросится на нее с расспросами. Вру­чив бумаги подруге, Джинни вновь взгромо­здилась на стол. — «Старина Энди» — так его зовут. Он до этого не принимал участия в делах компании. Ларри говорит, будто Энди обладает сверхчеловеческими способностями, силен, как Геракл, неутомим на футбольном поле и при этом еще Казанова.

— И что же? — Саманта хотела узнать про­должение.

— Он был здесь на прошлой неделе.— Джин­ни обхватила руками коленку и устремила взгляд на доску объявлений.

Саманта рассеянно постукивала себе по щеке карандашом, стараясь угадать, какое из объяв­лений заинтересовало Джинни. А подруга про­должала:

— Ты помнишь, как Ларри рассказывал, буд­то бы этот парень один выиграл решающий куб­ковый матч, когда они были студентами выпуск­ного курса в колледже?

— Что-то смутно припоминаю.— В больших глазах Саманты запрыгали веселые чертики, ког­да она взглянула на подругу. Не выдержав, Сама­нта призналась.— Я ведь слышала эту историю не меньше восьмисот раз за последние четыре года, но при чем здесь это?

— Так вот: Ларри что-то темнит. Никакая он не звезда футбола. Судя по тому, как этот парень командует людьми и все переворачивает здесь вверх дном, он скорее всего тренер-неудачник. Неужели ты ничего не замечаешь? — удивилась Джинни, игриво постукивая по новенькой под­ставке для карандашей.

А Саманта подумала было, что это маленький сувенир от Ларри в честь ее первого рабочего дня после отпуска.

— Он заявил, что кофейные чашки должны использоваться по их прямому назначению.

— Что ты говоришь? — притворно удивилась Саманта. Покусывая резинку на карандаше, она принялась неторопливо осматривать кабинет, за­мечая все новые и новые предметы, на которые сначала не обратила внимания.

— Новая вешалка? — спросила она, задержи­вая взгляд на деревянном предмете, поблескива­ющем латунными крючками в углу.

— Точно.

Потом Саманта заметила жалюзи, спустив которые, можно было закрыть окно, выходящее в коридор.

Следя за ее взглядом, Джинни подтвердила: — И это его затея. Он автор и всех остальных странных новшеств.

Вот так «старина Энди»! Саманта посмотрела на свой новенький стул, обтянутый черной кожей. «Интересно, какие еще сюрпризы ожидают ме­ня?» — подумала она, переводя взгляд на до­кументы.

Джинни болтала без умолку, но Саманта не слушала ее. Сэмми уже сделала вывод, что это довольно суматошный тип. Она вдруг представи­ла его себе коренастым, в роговых очках, начина­ющим лысеть, и не смогла сдержать улыбку.

— Так, как же выглядит «старина Энди»? — спросила Саманта рассеянно, пытаясь найти рас­писание поставок. Нужно было удостовериться, что ничего без нее не перепутали.

— Высокий, сильный. Волосы черные, вол­нистые. Черты лица немного грубоватые, хотя некоторым он может показаться симпатичным. Я считаю его чересчур самоуверенным, заносчи­вым. И уж больно любит командовать. А как посмотрит своими серыми глазищами, кажется, будто видит тебя насквозь,— добавила Джинни, недоуменно пожимая плечами.

— Высокий, сильный, черноволосый и симпа­тичный? — Это описание шло вразрез с тем, что вообразила себе Саманта.

— Вот именно,— подтвердила Джинни, взды­хая.

Саманта, поглощенная поисками документа, не заметила мечтательного выражения, появив­шегося на лице подруги. «Ну, наконец-то»,— об­радовалась она, наткнувшись на нужную бумагу, и положила листок на зачехленную пишущую машинку.

— Что же ты замолчала? — Саманта приго­товилась слушать подробности о человеке, кото­рый умудрился так взволновать обычно невоз­мутимую Вирджинию Редмонд.

— Теперь твоя очередь,— возразила Джин­ни.— Давай-ка выкладывай все о сногсшибатель­ном парне, с которым познакомилась в Мексике.

Сногсшибательный парень. Саманта виновато улыбнулась. Неужели она именно так писала о Жюсте?

— Ничего особенного,— Саманта погрузи­лась в воспоминания.— Высокий, великолепный загар, темные волосы, большие карие глаза.— Она тихонько рассмеялась.— Представляешь, он хотел увезти меня к себе.

— Я бы согласилась.

— Но ведь он предлагал жениться на мне,— горестно вздохнув, Саманта напомнила подруге,— а я ведь не собираюсь выходить ни за кого.

— Это почему? Все когда-нибудь выходят замуж.

— И даже ты? — язвительно спросила Сэм­ми. Она прекрасно знала, что Джинни мало ин­тересовали мужчины. Обычно она встречалась с кем-нибудь раз или два и расставалась.

— Даже я, если встречу кого-нибудь стояще­го! — Джинни спрыгнула со стола и выскочила из кабинета, оставив удивленную Саманту недоуме­вать, что бы значила эта перемена.

«Черт побери, Джинни. Теперь я весь день буду мучиться над вопросом, кто этот стоящий мужчина».

Саманта сняла чехол с машинки и вдруг увидела записку на валике. «От тренера-неудач­ника»,— догадалась она и, поморщившись, про­читала:

«Миссис Коллинз находится в отпуске по ухо­ду за новорожденным. Ребенок неожиданно решил появиться на свет прошлой ночью. Мы пытаемся найти ей замену, но пока безуспешно. Постарай­тесь справиться со всем сами.

Э. К.»

Вот так сюрприз. И все в первый же день. Но Саманта решила не отчаиваться. Она представи­ла себе радость Энн. Ник и Энн были женаты уже около десяти лет. И вот наконец родился долго­жданный малыш. Саманта вообразила, с каким удовольствием отправится по магазинам за пода­рком. Нужно только узнать, кто это — мальчик или девочка. Сэмми скомкала записку и бросила ее в новенькую корзину для бумаг.

На расписании поставок Саманта неожиданно обнаружила приписку о том, что три водителя больны гриппом. Итак, «Компания грузовых пе­ревозок» испытывает недостаток в рабочей силе, и немалый.

— Лучше бы я поехала во Францию,— раз­ворчалась Саманта. Она работала диспетчером, так что ей предстояло составить расписание пере­возок таким образом, чтобы оставшиеся один­надцать шоферов смогли выполнить все заказы. Да, задача не из легких!

Но Саманта не умела долго унывать. Да и времени у нее на это не было. Ведь ей еще нужно было перепечатать кучу писем, составлен­ных Ларри.

Вставив чистый лист бумаги в машинку, Са­манта принялась за дело. Ее пальцы стремитель­но бегали по клавишам, а голова была занята расписанием. Она формировала водительские экипажи, учитывая психологическую совмести­мость людей, все время помня о том, что два шофера категорически отказывались работать в паре с Джинни.

Закончив печатать, Саманта потянулась, под­нимая вверх руки. Ощутив резкую боль в спине, она поморщилась. Нелегко вновь привыкать к ра­боте после романтического отпуска в Плайя-дель-Сол.

Саманта блаженно улыбнулась. Стоило за­крыть глаза — и она снова перенеслась в тот райский уголок, где восхитительное солнце ласка­ло кожу, а легкий океанский ветерок шаловливо играл с волосами.

Замечтавшись, она не услышала, как кто-то подошел к ней сзади. Но когда две сильные ладони легли ей на плечи и начали легонько массиро­вать натруженные мышцы, Саманта улыбнулась и благодарно потерлась щекой о мужскую руку с мягкой порослью волос.

— М-м-м! — нежилась Саманта, абсолютно уверенная, что это Дуглас — ее любимый води­тель.— Тебе придется делать это не меньше двух часов.

Дуг строен, высок. У него темные каштановые волосы и очаровательная детская улыбка.

— Теперь ты пропал, парень,— поддразнива­ла его Саманта.— Пожалуй, украду тебя у же­ны.— Ей нравилось кокетничать с Дугом, потому что они оба понимали, что все это только шутка.

В ответ раздался смех. Запрокинув голову, она томно вздохнула. Так как ее глаза были по-прежнему закрыты, Сэмми не видела склонив­шегося над ней лица. Тут чей-то жадный рот накрыл ее губы.

Мускулистая рука прижала Сэмми к спинке стула. Сопротивляться было бесполезно, да и не очень-то хотелось. Ее губы помимо воли разо­мкнулись в ожидании, подобно тому, как лепестки цветка раскрываются навстречу теплым лучам солнца.

Торжествующе посмеиваясь, шутник отпустил ее, предусмотрительно отступив подальше, так как догадывался о скорой и беспощадной рас­праве. Резко обернувшись, Саманта увидела вы­сокого, темноволосого человека, который стоял, подпирая стену кабинета. Сэмми следовало бы сказать ему пару отрезвляющих слов, но она от удивления ничего не могла вымолвить.

— Мир тесен,— забавлялся Эндрю Кингстон, с мягкой улыбкой рассматривая Саманту. Она раскраснелась, а глаза потемнели от гнева и горе­ли, как два сапфира.

Целую минуту Саманта сидела неподвижно, словно загипнотизированная. Широкоплечий, стройный Эндрю Кингстон был неотразим. Си­ние слаксы и голубая шелковая рубашка подчер­кивали достоинства его атлетической фигуры. И все слова были бессильны описать его мужс­кую красоту.

— Жаль, что за столь привлекательной внеш­ностью скрывается ничтожество,— холодно про­изнесла Саманта.

Но Эндрю пропустил ее слова мимо ушей.

— Как ты нашел меня? — со стороны могло показаться, что Сэмми абсолютно спокойна, но Эндрю заметил, как она снова и снова накру­чивает на палец прядку светлых волос цвета карамели.

— Я мог бы соврать, что сделал это при помощи дедуктивного метода знаменитого сы­щика,— улыбнулся Эндрю.— Но если признаться честно, то не ожидал увидеть тебя здесь.

— О Боже! — Саманта закрыла глаза, отча­янно надеясь, что когда откроет их снова, мираж исчезнет. Но не тут-то было.

— Итак...— начала Саманта, не узнавая соб­ственного голоса.— Итак, ты партнер Ларри. «Старина Энди», современный Дон Жуан, стран­ствующий рыцарь, не переносящий никаких уз, в том числе супружеских.

— К сожалению, ничего не могу поделать с собой,— извиняющимся тоном произнес Эндрю.

Поверив этому заявлению, Саманта подписа­ла бы себе приговор. Она пристально взглянула ему в глаза и не нашла в них ни капли раскаяния. Казалось, он гордится собой.

— И ты говоришь, что сожалеешь? — Почему судьба так жестока к ней? Стиснув зубы, чтобы не застонать, Саманта принялась судорожно соби­рать бумаги со стола, пытаясь успокоиться и ре­шая, что предпринять.

Ей хотелось запустить в него чем-нибудь тя­желым, убежать и вдоволь поплакать. Но это было невозможно. Теперь, когда выяснилось, что Кингстон — партнер Ларри, придется уйти из «Компании грузовых перевозок». А ей так здесь нравилось.

Собрав все свое мужество, Саманта поднялась и направилась за сумочкой.

— Опять собираешься улизнуть,— догадался Эндрю.

— Да,— откликнулась Саманта,— только на этот раз я уйду прежде, чем ты сделаешь меня соучастницей своих грязных делишек.

Кингстон обиделся, а Саманта только этого и добивалась. Когда он заговорил, в его голосе послышалось раскаяние:

— Единственной моей виной было то, что я не докладывал тебе обо всем, что делал каждую минуту дня и ночи.

— А я жалею, что доверилась тебе!

— Да нет же, Саманта. Беда в том, что ты доверяла не тому человеку, — саркастично попра­вил он.— Но все уже позади.— Голос его потеп­лел. Кингстон сделал шаг навстречу Саманте, но наткнувшись на ее холодный взгляд, объяснил: — Мне казалось, что четыре года — достаточный срок, чтобы понять и простить.

Ровно четыре года, два месяца и девять дней Саманта отчаянно пыталась подавить жалость к той обманутой, оскорбленной девочке, какой она вернулась в Ашленд. Ей это удалось.

— Держись от меня подальше, Кингстон,— предупредила она, выставив вперед руки, словно пытаясь отгородиться от него.— Я приложила немало усилий, чтобы начать новую жизнь, ту, которая мне нравится. И в ней нет места для тебя.— Она говорила так тихо, что до Эндрю едва долетал звук ее слов. Но сомнений в ее решимости не оставалось.

Видя боль, которая исказила на секунду хоро­шенькое личико Саманты, Кингстон почувство­вал себя неловко. Чтобы восстановить душевное равновесие, он скрестил руки, откинулся назад и сосредоточил внимание на ее красивой груди, которая взволнованно вздымалась и опускалась.

— Ну как ты не можешь понять?! — Он оки­нул взглядом кабинет, пытаясь найти подсказку.

— Не могу и не хочу.

Увидев, что губы Саманты собрались в тонкую ниточку, а лицо приняло холодное, отчужденное выражение, Кингстон нахмурился. Его руки опусти­лись и сжались в кулаки, словно он боролся с безот­четным желанием заключить ее в свои объятия.

— Мне нужно, чтобы ты все поняла.— Кинг­стон уверенно направился к Саманте с грацией хищника, подбирающегося к жертве.— Я ведь не хотел тебя обидеть, Сэмми. Поверь!

— Какого черта! — взорвалась она, не спо­собная больше сдерживать негодование.— Доро­жа своей вонючей репутацией, ты безжалостно разрушил чужие жизни.— Кингстон приближал­ся, но она сумела довести свою роль до конца.— Ты мне абсолютно безразличен.

— А ты мне нет! Что бы ты ни думала обо мне, я изо всех сил старался оградить тебя от грязи тогда. Злые языки распустили слухи, будто я ухаживал за тобой, чтобы ближе подобраться к Гайнору. Но это клевета! Это не мой стиль.

Саманта не выносила лжи. А перед ней стоял виртуоз с многолетним стажем.

— Лжец! — Саманте тяжело было прощаться со своим кабинетом. Она любила свою работу и наверняка будет скучать по друзьям. Остаться же здесь она не может. И не хочет! Зажав сумочку под мышкой, она направилась к двери. Усилием воли сдерживая слезы, Саманта шла с гордо под­нятой головой.

Но Эндрю очутился рядом. Схватив Саманту за руку, он удержал ее. Устремив взгляд на носки своих ботинок, Саманта попыталась об­рести спокойствие, необходимое для дальнейшего разговора.

Но ей это никак не удавалось. Несмотря на высокие каблуки, она едва доставала до его пле­ча. Глядя снизу вверх на собеседника, крайне тяжело демонстрировать свое превосходство. Но она справится!

Выпрямившись, Саманта твердо взглянула ему в лицо.

— Ну что ж, характер у тебя прежний,— съяз­вил Кингстон. С дьявольской улыбкой он принял­ся рассматривать ее.— Посмотрим, если ли дру­гие перемены.— По-хозяйски уперев руки в бока, он неторопливо изучал ее от макушки до носков ботиночек.

Саманта видела, как приподнялась его левая бровь, он определенно подсчитывал, во что ей обошелся гардероб. Сэмми чувствовала себя неловко под его пристальным взглядом, но заметив недоумение в глазах Эндрю, обрадова­лась. Его и прежде сводила с ума та легкость, с которой она тратила деньги на дорогую одежду.

— Ну как они тебе? — с ехидцей поинтересо­валась Сэмми, выставив вперед ботинок.— Меж­ду прочим, ручная работа. Они обошлись мне в копеечку. А теперь костюмчик...— Саманта продемонстрировала прелестный темно-зеленый костюм, который выгодно подчеркивал достоин­ства ее фигурки.— Тоже по индивидуальному заказу и стоил кучу денег.

Когда и правая бровь Эндрю поползла вверх, Саманта утвердилась во мнении, что нужный эф­фект достигнут — Эндрю сражен. Но, к ее вели­кому разочарованию, он весело рассмеялся:

— Ты по-прежнему великолепна, Саманта Джордан, даже когда злишься.— Его лицо рас­плылось в широчайшей улыбке, наткнувшись на ее сердито поджатые губы.

Ах, так? Ну, теперь держись, Кингстон! И Са­манта разразилась ругательствами, которые то­лько могла вспомнить. Потому что на свете были две вещи, способные довести ее до неистовства: она терпеть не могла, когда водители дразнили ее пупсиком и когда кто-то говорил, что она прекра­сна в гневе. Уж Саманта-то знала, как безобразят раздувшиеся от злости ноздри и расширенные зрачки.

— У тебя очень ограниченный словарный за­пас, дорогая,— невозмутимо прокомментировал Кингстон, когда она замолчала.— Могу предло­жить частные уроки.

Язвительная улыбка действовала Саманте на нервы. Ей хотелось выгнать его из кабинета. То­лько теперь это был уже не ее кабинет.

В крайнем раздражении Саманта отвернулась от Кингстона и увидела Ларри. Основатель и пре­зидент «Компании грузовых перевозок» в нере­шительности остановился на пороге. Саманте по­казалось, что он раздосадован тем, что застал ее в обществе Кингстона.

К тому же выводу пришел и Эндрю. Он заме­тил неприязнь, с которой его друг посмотрел на него и услышал ее в голосе, когда тот произнес:

— Я вижу, вы уже познакомились с Са­мантой?

— Мы с Сэмми старые друзья,— подтвердил Эндрю, делая ударение на последнем слове.

— Это же замечательно! — улыбнулся Ларри, входя.— Рад видеть тебя, Сэм. Надеюсь, ты не­плохо провела отпуск.

Саманта кивнула в ответ. «Старые друзья»,— ехидничала она про себя.— Знал бы Ларри, на­сколько далеко зашла их «дружба», когда они работали в одной компании в Калифорнии».

Добродушно улыбаясь, Ларри присел на уго­лок рабочего стола Саманты.

Кингстон опять прислонился к стене и скре­стил руки на груди.

— Я бы не прочь поближе познакомиться с дамой, но она, кажется, возражает,— одаривая Саманту обворожительной улыбкой, пояснил Ки­нгстон. Сэмми показалось, что она услышала нотки искреннего раскаяния. Однако Саманта прекрасно знала, что Эндрю Кингстон никогда ни о чем не сожалел за все тридцать четыре года своей жизни.

— Не знаю, Сэм, говорил ли тебе Эндрю, что он принял решение поработать в компании,— Ларри по-детски улыбнулся ей, ища поддержки. Усилием воли Саманта раздвинула губы в улыб­ке, и ободренный Ларри продолжил: — И я ска­зал, что никто не сможет ввести его в курс дел лучше тебя.

Саманта пересекла комнату и опустилась на стул, совершенно разбитая. Ну как теперь сказать Ларри, что она увольняется? Ларри — преданный друг. Он дал ей работу, когда было трудно, и не терзал расспросами, почему она уехала из Кали­форнии.

Ларри покашлял, привлекая внимание Са­манты.

— Эндрю берет на себя заботу об организа­ции перевозок: все, что касается складирования, перемещения грузов, транспортных средств. А те­бя я прошу по-прежнему заниматься составлени­ем расписания, оплатой за услуги и работой с ка­драми.

Улыбнувшись Эндрю, Ларри снова обратился к Саманте:

— Оставляю его на твое попечение, Сэмми.

Когда Саманта и Кингстон снова остались вдвоем, она не удержалась от колкости:

— Как же низко ты пал! Слетел с поста одного из руководителей крупнейшей в стране корпорации, чтобы заниматься грузовыми пере­возками в никому не известной крошечной ко­мпании.

Кажется, Саманте удалось вывести его из себя.

— Вы, очевидно, не в курсе, мисс Джордан, но я владею половиной этой компании,— процедил Кингстон сквозь зубы.

Но Саманта упустила из виду не только это, но и то, что Кингстон довольно вспыльчив.

— Хорошо, мистер Кингстон. Что прикажете делать? — Саманта тщетно надеялась, что после этой вспышки они не будут выходить за рамки деловых отношений.

— Прежде всего, я хочу понять, какого черта ты убежала, не дав мне возможности все объ­яснить?

Не дрогнув под испепеляющим взглядом его серых глаз, Саманта заявила, что не было необходимости выслушивать какие-то объ­яснения.

— Гайнора ты же выслушала?! — настаивал Кингстон, приближаясь к Саманте.— Ты должна была мне довериться!

— Я никому ничего не должна,— вскипела Саманта, отталкивая его протянутые руки.— Ты лгал мне, использовал меня!

— А он нет?

— Даже если он и поступал так, это не опра­вдывает твое поведение.— Саманта прижала пальцы к вискам, стараясь унять головную боль.

Кингстон молчал, а потом заговорил снова совершенно спокойно:

— Я только выполнял свою работу. Мне жаль, что ты так все восприняла. Больше всего на свете мне хочется все изменить, но ты...

— Выполнял свою работу? — переспросила Саманта.— Да если бы все повторилось сначала, ты поступил бы точно так же.

Боже! Ведь она забыла самое главное — бле­стящий послужной список этого человека! Он за­нимал высокие посты в ведущих компаниях. Но дело даже не в должностях. Когда приглашали Эндрю Кингстона, это означало чье-то немину­емое увольнение.

Она судорожно стала перебирать в уме фами­лии сотрудников, пытаясь угадать, кого постиг­нет печальная участь на этот раз.

— За кем ты сейчас охотишься, Эндрю? — выдохнула пораженная страшной догадкой Са­манта.

— Тебе бы не пришлось менять работу, если бы осторожнее выбирала друзей,— сухо ответил он.

Тут некстати зазвонил телефон, и Саманта схватила трубку:

— «Компания грузовых перевозок». Вас слу­шает Саманта Джордан,— голос звучал безуко­ризненно вежливо.— Чем могу помочь?

В трубке послышался смешок:

— Здравствуй, красавица! Чудесный денек, не правда ли? — Билл Гарретт весело продол­жал: — Сегодня мы отпразднуем твое возвраще­ние из отпуска. Готовься!

«Спасибо, но я не могу»,— хотела было она отказать своему обожателю, который иногда ста­новился чрезмерно навязчивым, но, услышав по­кашливание Эндрю, ответила:

— Извини, Билл, но сегодня не получится. Меня ждет тетушка Брионна.— И поторопилась объяснить: — Нужно помочь ей с ремонтом.— Позже она втолкует этому Биллу, что он ее аб­солютно не интересует.

— Но ты можешь отложить это,— не сда­вался Билл.— Не каждый же день тебя пригла­шают в ресторан такие неотразимые кавалеры, как я.

Краешком глаза Саманта увидела, что Кингстон недовольно нахмурился, и решила подра­знить его:

— Ошибаешься,— замурлыкала она в труб­ку.— Стоит мне поманить пальчиком, и ты при­мчишься, как миленький.

— Но если ты будешь все время отказывать­ся, я обижусь,— ворчал Билл.— Давай-ка согла­шайся. А тетушке Брионне передай, что я сам приду ей помогать на следующей неделе. Я так соскучился...

— Бедняжка,— кокетливо посочувствовала Саманта.

— Учти, в следующий раз тебе не отвер­теться.

Саманта облегченно вздохнула.

— Ничего не могу обещать заранее,— ответи­ла она, попрощалась и с нарочитой бережностью положила трубку на рычаг. Предвкушая триумф, она обернулась к Кингстону.

— Черт побери! — вырвалось у нее при виде пустого стула. Она и не услышала, как Кингстон вышел из кабинета. «Да это и к лучшему»,— решила Сэмми.

2

Подперев подбородок рукой, Саманта погру­зилась в невеселые думы. Она презирала себя за то, что не могла избавиться от горько-сладких воспоминаний о жизни в Калифорнии.

— Будь он проклят! — бормотала она, выби­вая перламутровыми ноготками стакатто на крышке стола.— И как он смел возыметь такую власть надо мной?

«Проклятье! Проклятье! Проклятье!» — пыта­лась Саманта бороться с нахлынувшими воспо­минаниями, но не выдержала и сдалась. И когда только призраки перестанут ее тревожить?

Четыре года назад Вине Гайнор представил ей за ланчем Эндрю. Юной романтичной девчушке бронзовый от загара, высокий, мужественный Эн­дрю показался сказочным принцем. Заглянув в его серые глаза, Саманта потеряла голову и мо­лила Бога только об одном: чтобы у нового знакомого не оказалось жены и детей.

Тот ланч стал прелюдией к головокружитель­ному роману. Саманта была счастлива от того, что встретила наконец человека, которому готова была принадлежать, и страшно гордилась тем, что Эндрю обратил внимание именно на нее, хотя любая из секретарш была бы рада броситься ему на шею.

Саманта жила, как во сне. В обществе Эндрю она утрачивала ощущение реальности. Он не был похож ни на одного из ее знакомых. Хотя и опыт-то ее был невелик: Сэмми встречалась только со своими одноклассниками дома в Орегоне.

А Эндрю был взрослый. Двадцатидвухлетней неискушенной Саманте тридцатилетний Эндрю казался умудренным опытом. Он знал и умел все на свете. И прежде чем бедная девушка успела что-либо сообразить, он вскружил ей голову, да так, что Саманта готова была утверждать, будто солнце встает на западе, если так хотел Эндрю.

И пока она пребывала на седьмом небе от счастья, грезя о семейной жизни, Кингстон искус­но плел паутину вокруг ее босса.

Сейчас Саманта понимала, что Эндрю не осо­бенно стремился делать секрет из своей работы. Просто их свидания были столь упоительны, что у Саманты не оставалось сил интересоваться его деятельностью в корпорации.

Но счастливому неведению однажды пришел конец. Саманта узнала, с какой целью Кингстона наняла корпорация. И ей стало ясно, почему соб­ственно его рабочий день начинался тогда, когда у всех остальных он заканчивался.

Гром грянул неожиданно. Винс Гайнор пре­дал корпорацию, которую сам же и основал! Невысокий, лысеющий, с растущим брюшком, Винс нисколько не соответствовал образу челове­ка, занимающегося промышленным шпионажем.

Когда его задержали с чертежами только что изобретенного контейнера для транспортировки изотопов, ему предложили уйти в отставку или предстать перед судом. Винс выбрал первое.

Естественно, многие недоумевали, почему начальник отдела неожиданно решил уйти на пен­сию и почему его не проводили с должными почестями. Но поскольку посвященные хранили тайну, то поползли слухи. Чего только не бол­тали досужие языки! И будто бы Винса уличили в краже денег, и что старик уже не справляется со своими обязанностями. Были и такие, кто считал причиной отставки связь с женой президента кор­порации.

И вдруг ушей Саманты достигло чье-то пред­положение, что Винс подозревается в промыш­ленном шпионаже, а Кингстон вскружил голову Саманте, чтобы ближе подобраться к ее боссу. Тот факт, что Эндрю держал ее в неведении относительно происходящего, только подтверж­дал правоту этой догадки.

Саманте следовало бы рассказать об услы­шанном Кингстону, а не исчезать так стремите­льно. Но тогда девушка боялась услышать правду.

Ей казалось, что ее предали. Она желала толь­ко одного — спрятаться подальше и залечить душевные раны. Уволившись, Сэмми поспешила к озеру Тахо в надежде, что беззаботная атмос­фера курортного местечка облегчит ее страдания.

С тех пор прошло четыре года. «Поистине неисповедимы пути Господни!» — горестно вздохнула Саманта. Оказывается, все это время она работала на Кингстона!

Но это открытие нисколько не поколебало решимости Саманты держать Кингстона на рас­стоянии.

Гордясь принятым решением, она намерева­лась приступить к работе, но тут вошел Нил Вандерман.

— Опять проблемы? — спросила Саманта, оглядев рыжеволосого, кареглазого человека. Она уже сомневалась, не зря ли просила Ларри взять на работу этого своего дальнего род­ственника.

— Как ты догадалась? — развел руками гость и плюхнулся в кресло.

«И что он никак не успокоится? — вздохнула Саманта.— В семнадцать лет такое поведение еще допустимо, но ведь ему уже тридцать».

— Ты окончил летные курсы? — терпеливо стала расспрашивать его Саманта.

— Нет,— пожал он узкими плечами.— Меня укачивает в воздухе.

Саманта понимающе кивнула.

— А как насчет...

— Передумал. Не могу свыкнуться с мыслью об опасности быть раздавленным многотонной массой воды.

— Понятно. Что же ты собираешься делать теперь? — поинтересовалась Сэмми.

— Может, мне начать заниматься в твоей театральной труппе?

— Нет-нет, Нил! Мне совсем не нравится эта идея,— поторопилась возразить удивленная Са­манта. Она руководила небольшим коллективом студентов первого и второго курсов колледжа, и этот инфантильный переросток выглядел бы нелепо среди них.

Он покорно согласился.

— Я просто так спросил. А у тебя есть какие-нибудь идеи? У меня много денег. Не поможешь ли их потратить?

Саманта поняла, на что он намекает, и по­просила:

— Не надо об этом, Нил.— Однажды она поддалась на уговоры тетушки Хлои и согласи­лась провести с Нилом вечер. Но ей ни за что не хотелось повторения этого кошмара.

«А этому что неймется?» — удивилась Саман­та, увидев Эндрю в кабинете.

— Вандерман, почему вы не на рабочем ме­сте? — неприязненно осведомился Кингстон.

— Зашел узнать, не нужна ли Сэмми моя помощь.

«Ловко он вывернулся!» — Саманта подмиг­нула Нилу, а он ей в ответ.

Заметив это перемигивание, Кингстон зло ухмыльнулся:

— Рад вашему сотрудничеству.

Взяв со стола Саманты расписание работы водительских экипажей, Кингстон вручил его Ни­лу со словами:

— Сделайте шесть копий этого документа и повесьте одну в комнате отдыха водителей, другую в холле, еще одну на доске объявлений. Одна копия должна быть у Ларри, а остальные — мне на стол!

— Для Сэмми — все, что угодно,— галантно произнес Нил и со словами: — Увидимся по­зже! — покинул кабинет.

Саманта чуть не рассмеялась ему вслед. Ни­кому еще, даже Ларри, не удавалось расшевелить Вандермана. Но под тяжелым взглядом Эндрю у Саманты пропало всякое желание смеяться.

— Вы ко мне, мистер Кингстон? — деловито осведомилась она.

На мгновение показалось, будто он сейчас придушит ее, но Эндрю неожиданно улыбнулся.

— Да, обворожительная мисс Джордан! Я хотел бы обедать, ужинать и даже завтракать в ва­шем обществе.

Саманта чуть не задохнулась от негодования. С ледяной холодностью она ответила:

— Забудьте об этом. В рабочее время я служу «Компании грузовых перевозок», но свободным временем привыкла распоряжаться по собствен­ному усмотрению!

— А если это деловой ланч? — не сдавался Кингстон.

— Это шутка?

— Я вполне серьезен.— И он отвел взгляд, чтобы Саманта не разглядела улыбку.

Но Эндрю был не в силах продолжать игру и рассмеялся так заразительно, что улыбнулась и Саманта.

— У тебя очаровательная улыбка,— заметил Эндрю.— Я никогда не мог устоять перед ней.

Поддерживая Саманту за локоть, он помог ей подняться и положил руки ей на плечи.

«Что происходит?» — тревожился тонюсень­кий голосок где-то внутри нее. Саманта почти не ощущала тяжести его рук, но их тепло проникало через пиджак и шелковую блузку.

Кингстона не меньше взволновала ее бли­зость. Желание обладать этой женщиной ниско­лько не уменьшилось с годами.

— Мисс Джордан, не пора ли нам перекусить, пока аппетит иного рода не заставил меня забыть о еде.

Наступил подходящий момент, чтобы поло­жить конец двусмысленным шуточкам. Пусть Ки­нгстон поймет, что прошлое не вернуть!

— Если речь идет о деле, я готова вас со­провождать,— и она выскользнула из-под его рук.— Поскольку я временно исполняю обязанно­сти секретаря, мне, возможно, придется делать какие-то записи? — Саманта взяла блокнот для стенографии и ручку.— У вас, вероятно, еще нема­ло идей по усовершенствованию работы,— ехид­но закончила она.

На лице Кингстона появилось выражение крайнего изумления, которое сменилось злостью. Чтобы унять раздражение, ему пришлось поглуб­же вздохнуть. Это-то и было ошибкой, поскольку он сразу же уловил обворожительный аромат ее духов. Он навеял воспоминания о восхитительных ночах, проведенных с ней на песчаных пляжах.

Его губы расплылись в улыбке.

— Хорошо. Идем.— И обняв Саманту за пле­чи, он вывел ее на улицу.

Теплый солнечный день напомнил Сэмми о беззаботном времени, проведенном в Мексике. Ее глаза потеплели при воспоминании о высоком, любящем подурачиться французе и отчаянном мексиканце, благодаря которым ее отпуск приоб­рел незабываемое очарование.

— Позволь полюбопытствовать, чему это ты улыбаешься? — похлопал ее по плечу Эндрю, возвращая с небес на землю.

— Да так просто. Вспомнила Мексику.

И неотразимого баска, о котором она писала, поддразнивая Ларри намеками о приглашении во Францию.

Деланно изображая равнодушие, Эндрю об­ронил:

— И что люди находят в этой Мексике?

Он подтолкнул Саманту к красной «севилле», выигрышно смотрящейся рядом со стареньким «линкольном» Ларри.

«А машина-то цвета крови,— ахнула в душе Саманта.— Это еще чья-то загубленная карьера». После разоблачения Винса у Кингстона появился серебристо-голубой «линкольн».

Открывая дверцу, Эндрю наблюдал за Са­мантой.

— Тебе не нравится?

— Почему я должна испытывать какие-то чув­ства к твоей машине? Она мне безразлична,— отмахнулась Саманта. И лишь поморщилась, ко­гда Кингстон со злостью хлопнул дверцей.

— Может, поедем в «Гамлет руст»? — спро­сил Кингстон, усаживаясь за руль.

— Мне все равно,— услышал он в ответ.

Наблюдая за тем, как Эндрю поворачивает ключ зажигания, Саманта вспомнила ощущение тепла его рук на своих плечах.

Сейчас он явно расстроен ее безразличием. Сам виноват. Сэмми не просила тащить ее в ре­сторан.

«Мне все равно»,— эхом отозвался ее ответ в ушах Эндрю. «Что ж, Ларри предупреждал, что она стала холодна и цинична с мужчинами». И Ларри считал его виновным в этой перемене.

В первый же день своего появления в компа­нии Эндрю увидел ее фамилию на двери диспет­черской и набросился на своего друга:

— Какого черта! Это же та самая Саманта, о которой я тебе столько рассказывал. Почему ты скрыл, что она здесь?

Ответ Ларри поразил его:

— А она совсем не ждет твоего появления.

— Это она тебе так заявила? — удивился Ки­нгстон.

— Тут и без слов все ясно. Я же видел, в каком она была состоянии. А зная твою репута­цию бабника, нетрудно догадаться...— и Ларри красноречиво пожал плечами.

Эндрю опустил стекло, набрал в легкие свеже­го прохладного воздуха, пахнущего весной, и не­ожиданно обрел спокойствие. Улыбнувшись, он попросил:

— Расскажи мне о Плайя-дель-Сол.

Плайя-дель-Сол.

У Саманты загорелись глаза при воспоминании о безмятежных деньках, про­веденных под ласковым мексиканским солн­цем. А как забыть дальние морские заплывы и ночи, обворожительные ночи! Но о них лучше помалкивать. Саманта принялась описывать оча­ровательное курортное местечко, где провела отпуск.

Эндрю видел, что Саманта была там по-на­стоящему счастлива. Воспоминания перенесли ее обратно в Мексику, она забыла, что сидит в ма­шине с человеком, навязавшим ей свое общество. Раздосадованный, Эндрю сцепил зубы и пере­ключил внимание на дорогу.

Остановив машину у лучшего ашлендского ресторанчика, Эндрю выключил зажигание, но выходить не стал, а, повернувшись вполоборота, опершись локтем о руль, рассматривал спутницу в профиль. Маленький, чуть вздернутый носик, восхитительно пухленькая нижняя губка, нежный овал подбородка...

— Почему ты сейчас со мной, Саманта?

— Вы сказали, что это деловой ланч,— Саман­та продемонстрировала блокнот в доказательство.

— Нет, не потому,— возразил Кингстон, от­кидывая прядку шелковистых волос, упавшую ей на глаза.

Прелестные бровки поползли от удивления вверх.

— Ах так! — отшвырнув блокнот, она потре­бовала: — Тогда вы скажите мне, почему я здесь.

— Ты это и без меня знаешь, только из глупо­го упрямства не хочешь признаться.