Этнографический очерк черкесского народа (стр. 6 )

Адат, маслахат, шариат и таригат (тарикат). Народы черкесские не имели никогда писанных законов, а управлялись искони своими древними обычаями. Эти обычаи изустным преданием переходили из рода в род и совокупность обычаев каждого народа, служащая ему правилом для семейной и общественной жизни, называется адат или адет. Каждый из черкесских народов имеет свой собственный адат, но все эти адаты в общих своих основаниях сходствуют. Адат кабардинский считается самым лучшим и принят почти везде у черкес.

Маслахат есть договор. Когда враждующие племена желают помириться, то высылают посредников, которые заключают между враждебными сторонами маслахат, чтобы жить мирно между собою, и совокупными усилиями действовать против общего врага. Маслахат, как и всякий договор есть мера временная, и теряет свою важность и обязательную силу с изменением обстоятельств.

Шариат есть нравственная философия и гражданское право магометан. В этой книге, основанной на коране, находятся правила нравственности, браков, наследства и наказания за преступление. В нынешнее время возгоревшаяся ревность к магометанству в Дагестане и Чечни повела за [161] собою падение или ослабление силы адатов. У Черкес шариат до 1829 года был распространяем агентами анапского паши, а с 1841 года в пользу распространения шариата действовали агенты Шамиля, украдкой пробирающиеся из Чечни в закубанский край. Не менее того шариат не везде еще принят у черкес. Князья и дворяне, не подписав сами уничтожения своей власти, не могут охотно согласиться на уничтожение адата и полное введение шариата; но в обществах абадзехских, шапсугских и по всему восточному берегу, шариат, не встречая никакого сопротивления в высших классах, введен в употребление.

Тарикат есть учет религиозно-политическое, основанное на коране. В политическом смысле это учение есть чисто демократическое. По теории тариката: 1) все мусульмане должны быть свободны, рабство должно быть уничтожено, магометанин не должен платить никакой дани кроме заката, т. е, десятины на мечети в пользу распространения исламизма; 2) все магометане равны и разница прав сословия должна быть уничтожена; 3) магометане должны жертвовать всем, чтобы не быть под игом неверных. Это учение из Дагестана мало по малу проникло к черкесам. Везде, где оно приникло, черкесы разрывали связь с нами, меновая торговля прекращалась, мирные черкесы бросали свои аулы и уходили в горы. У черкес проповедывалп шариат Гаджи-Магомет в 1842 — 1844 гг., Солиман-Эфендий в 1845 г. и шейх Магомет-Амин с 1849 года. Bсe они родом из Дагестана или Чечни, и доверенность и уважение к ним черкес весьма значительны.

Внешние сношения черкес. Живущие за Кубанью и на восточном берегу Черного моря постоянно имеют сношения с Турцией. Ежегодно отправляются богомольцы в Константинополь и дpyгие порты Малой Азии, откуда с караваном отправляются в Мекку и Медину. Из князей, старшин и [162] достаточных людей почти все перебывали в Мекке, если не два, то по крайней мере один раз в жизни. Мирные черкесы берут у нас паспорты, немирные же прокрадываются к шапсугам и убыхам и на чектырмах прокрадываются в Константинополь. Не смотря на бдительность наших крейсеров, им удается пробираться в Турцию, но бывают часто случаи, что чектырмы, застигнутые в море нашими крейсерами, попадаются в плен. Путешествие в Мекку продолжается обыкновенно два года. Возвратившиеся пользуются большим уважением и принимают титулы хаджиев. Фанатические их рассказы про турецкого султана и египетского пашу волнуют народ. Народы черкесские, живущие за р. Лабою и по берегу Черного моря, признают, как я сказал выше, турецкого султана своим халифом, главою религии и во всех переговорах с нами ссылаются на мнимое покровительство султана. Что же касается до того, что султан адрианопольским миром передал Pocсии свои права на обладание черкесами, то черкесы отвергают права султана, говоря, что он не есть и не был их государем никогда, а что он только глава релиии.

Сефер-бей Заноко, шапсуг, живущий в Константинополе, постоянно в переписке с шапсугами, сочиняет от имени абадзехов и шапсугов протестации и издал от имени черкес декларацию их независимости. Акты эти доходят до черкес и поддерживают их упорство в борьбе с нами. Беглые кабардинцы, бесленеевцы и абазинцы не упоминают никогда о покровительстве турецкого султана; о покровительстве этом толкуют только абадзехи, шапсуги, натухайцы и народы черкесские живущие на восточном берегу Черного моря. Кроме религиозной связи с турками, черкесы торговали невольниками и женщинами. После падения Византии черкесы продолжали эту [163] торговлю во все времена с турками. Так как многие из черкешенок попадали в гаремы к султану и его вельможам, то черкесы считают турецкого султана и всех первых сановников оттоманской империи своими родственниками и единоплеменниками. И доныне высшим предметом честолюбия для черкешенки есть попасть в гарем султана Устройство укреплений на восточном берегу Черного моря нанесло сильный удар этой торговле людьми; не нравится это черкесам и туркам, и потому-то черкесы, живущие по берегу Черного моря, делали столь многократные попытки для уничтожения наших укренлений, которые, наблюдая за устьями речек с многочисленными бухтами черноморского берега, всеми мерами препятствовали этой выгодной, как для турок, так и для черкес, торговле.

_______________________

В заключение этого краткого этнографического обзора я считаю нужным сделать перечень важнейших событий в закубанском крае с 1825 по 1850 год.

До 1829 года река Кубань была границей нашей с непокорными черкесами. В 1825 году трапезондский паша Чечен-оглу Гасан, прибыв в кр. Анапу (на место Ахмет-паши), созвал к себе князей и старшин черкесских народов и предложил им признать над собою покровительство турецкого султана. Черкесы согласились и присягнули, но с условием, что эта присяга не уменьшит их независимости. Власть султана над черкесами была чисто номинальная. Он был уважаем ими как халиф и глава исламизма, и как родственник по женам — черкешенкам: но если бы паша потребовал от имени султана покорности от черкес, то никто бы его не послушал.

Хищничества по Кубани были однако редки, и в подобных случаях начальство наше на кубанской линии обращалось к анапскому паше или и двум [164] каймакамам, жившим против станиц Убежинской и Ладовской, и почти всегда получало удовлетворение. Во внутренние дела закубанских черкес никто не вмешивался, но в спорных делах они сами обращались к паше анапскому, а тот разбирал их споры и судил по шариату. По настоятельным убеждениям анапского паши, абадзехи и шапсуги уничтожили у себя титулы князей, как противные духу магометанской веры.

В 1829 году наступила война Росии с турками, и кр. Анапа была взята нашими войсками. Турецкие эмиссары поджигали черкес против нас, Ассан-паша с 400 турок сделал высадку на восточном берегу и должен был, соединявшись с черкесами, действовать наступательно на Кубани; но мы успели прикрыть все пункты и подвинуть наши резервы. Не смотря на это, темиргоевский князь Джембулат Болотоков постоянно собирал партии черкес и нападал на наши кубанские станицы. Это заставило генерала Емануеля, командовавшего на кавказской линии, сделать набег в горы. Набег этот памятен за Кубанью. Карачаевцы, башильбаевцы, беглые кабардинцы, бесленеевцы, темиргоевцы и абадзехи понесли огромные потери. Вся страна от верхней Кубани до р. Курджипса была предана пламени. 210 деревень, огромные запасы хлеба и сена уничтожены, значительная баранта захвачена. Абадзехи были доведены до такого крайнего положения, что за съестные припасы променивали у нас табуны, стада и предлагали на мену своих детей. В первый раз черкесы испытали над собою всю тяжесть нашего оружия; они сражались дурно и действовали без всякой связи и единства.

1829 году, при заключении адрианопольского мира, Poccия получила на Кавказе все, что было под покровительством турок. На основании этого права, мы потребовали от черкес покорности, но они решили защищаться. [165] Война длилась 27 лет. Первые экспедиции наши за Kубанью были очень удачны: огромная баранта и табуны попадали в наши руки, и до сих пор закубанский край не может оправиться от своих потерь. Экспедиция генерал-лейтенанта Вельяминова были чрезвычайно важны в отношении обзора закубанского края, тогда еще мало нам известного. Но покорение края шло медленно. В это время появилось сословиe хаджиретов или хищников за веру; воровство приняло священный характер, надело маску религии. Около 1837 года закубанские черкесы, убедившись, что единство при сопротивлении нам дает им больше силы, начали заключать между собою союзы и действовать заодно. С этого времени набеги наши не имели уже прежних результатов касательно огромности добычи, и потери наши в набегах сделались значительнее. В 1840 году кубанская линия переименована в правый фланг кавказской линии и начальником фланга назначен генерал-майор Засс.

В 1839 году Ташав-Аджи Дунакай, аталык князя Шеретлука Болотокова, на народном собрании у Меакопы, возбудил черкес к единодушному восстанию и действию против нас; а после кровопролитного дела на р. Фарсе в 1841 году с генералом Зассом увел с Лабы махошевцев и бжедухов. Кубанская линия была в постоянной опасности от нападения черкес. Убедившись в бесполезности набегов, мы решились утвердиться на Лабе. Перенесение передовой линии с Кубани на Лабу было начато генерал-майором Зассом. Пространство между Кубанью и Лабою было обнесено укреплениями и постами; на местах этих укрплений постепенно устроены были станицы, учредилась лабинская линия, которая и есть положительное наше завоевание в закубанском крае. Часть черкес до 30-ти тыс. душ обоего пола убедилась в необходимости и покорилась нам, остальные удалились за р. Белую и в верховья pp. Ходза, Псефира и [166] Фарса. В 1843 году построено укр. Надеждинское. Прямым последствием устройства лабинской линии и Надеждинского укрепления было покорение башильбаевцев, беглых кабардинцев и бесленеевцев. Махошевцы и темиргоевцы, сделавшись нашими ближайшими соседями, должны были вступить в мирные сношения. Эти мирные сношения были более или менее двусмысленны со стороны черкес, но по обстоятельствам войны и малости сил наших, и это уже был успех.

Учреждение лабинской линии породило большое беспокойство в непокорных черкесских народах, живущих за р. Лабою и по восточному берегу Черного моря. С 1840 года у этих народов были постоянные собрания, имевшие целью принять меры для общей безопасности, и уничтожением воровства и хищничества устранить поводы ко внутренним раздорам и враждам. Общества абадзехские, шапсуги, убыхи, вердан, чаче, ахучипси и адзах положили составить союз, чтобы положить основания всему относящемуся к их религиозным и мирским делам; они связались между собою присягою и на народном собрании на Пшехе в 1841 году издали дефтер. Так как этот дефтер есть выражение степени нравственного и гражданского развития черкес, то я прилагаю главные статьи его здесь в переводе.

Дефтер 1841 года. Слава Богу, Который нас сотворил и показал нам свое величие, возвысив нас над другими животными. Слава Богу, Который нам дал все средства жить счастливо на этом свете и получить награду в другом мире; указавшему нам истинный путь спасения, веру истинную свою, через пророка своего и посланника Магомета. Слава Богу, Который есть наш защитник и спаситель в день Воскресенья. Мы хотим помочь всем неустройствам нашего края и не делать зла друг другу: [167]

1) Наша первая обязанность есть строгое выполнение шаpиaтa. Всякое другое учение должно быть оставлено и отвергнуто, все преступления должны быть судимы не иначе, как по этой книге.

2) Никто из нас не должен идти к неверным; дружеские сношения с ними строго запрещаются, и потому всякий мир, всякое предложение с их стороны должны быть постоянно отвергаемы. Кроме того не позволяется покупать чтобы то ни было в их укренлениях (Построенных на берегу Черного моря, в землях завоеванных у черкес с 1822 года), которые стоят на нашей земле, и каждый, виновный в этом, платит штраф в 30 туманов (300 рублей серебром). Те, которые будут нуждаться в покупке вещей, должны их доставать на границе (То есть на меновых дворах в Черномории, существовавших до 1829 года).

3) Никто не должен сметь предупреждать русских каждый раз, когда будет у нас собрание войск для набега. Кто донесет (как только этот донос обратится во вред нам), должен заплатить за кровь, если вольный, то 200 коров, если крестьянин, то 100 коров; кроме того заплатить штраф в 30 туманов. Те, которые перейдут к русским и служить им будут как враги своего края, не будут иметь ни они, ни их родные, никакого права на наше сострадание.

4) Если хаджирет (беглый мирной черкес) явится на нашу землю, его особа священна; тот, который силою или хитростью отнимает у хаджирета что нибудь, заплатит штраф, налагаемый нами за всякое воровство.

5) Когда народ мусульманский придет на нашу землю, чтобы разделить намерения черкесского народа против общего врага, то мы обязываемся обращаться с этим народом дружески, и если нужно будет для устранения [168] всякого недоверия, то дать этому народу детей наших в аманаты (На основании этой статьи дефтера, мирные народы, поджигаемые анегтами Шамиля, делают побеги за р. Белую и находят там надежное убежище и земли).

6) Внутренность каждого жилья будет ненарушима; кто сотворить воровство в чужом доме, заплатит кроме штрафа (в 30 туманов), еще пеню в 7 туманов. Если русский беглый сделает воровство, то он платит только тройную ценность украденной вещи, но штрафа не платит.

Затем следуют других статьи, относящиеся к воровским делам, а в заключение - присяга взаимной защиты, в случай вторжения: "как только русские войска войдут в страну, то каждый должен взять opyжиe и идти туда, где опасность требует; те, которые не имеют оружия, не изъемлются от восстания."

Вот главные статьи этого дефтера. Присягнув дефтеру, союзные народы строго исполняли свое постановление. Воровство, хищничество и взаимные вражды мгновенно исчезли. Украденные или найденные вещи возвращались по принадлежности. В это время Шамиль успел поднять Большую и Малую Чечню, и война на левом фланге приняла важный характер. По просьбе черкес, Шамиль отправил из Чечни Хаджи-Магомета в закубанский край, чтобы дать опору восстанию черкес. Пробравшись скрытно за Кубань, он явился у шапсугов, и в течении 2-х лет он волновал черкес. Со стороны Кубани действия его ограничивались тем, что он мешал устройству зеленчукской линии, увлек за Лабу покорных нам бесленеевцев и употреблял все усилия, чтобы поднять ногайцев. Но главные его действия направлены были на укрепления черноморской береговой линии, которые все поочереди подвергались нападениям. 17-го мая 1844 года Хаджи-Магомет созвал народное собрание на р. Адагуме, с тем чтобы действовать решительно за [169] Кубанью, но прибыв туда, умер. В течении 2-х лет он был полным хозяином у непокорных черкес, стремился уничтожить власть князей и освободить черкесских крестьян. Налоги и штрафы, взимаемые Хаджи-Магометом, грубое обхождение с князьями и корыстолюбие, породили против него много недовольных, но масса народа сильно ему сочувствовала и после его смерти долго помнила его увещания.

В 1845 году Шамиль прислал другого наиба, Сольман-эфендия, но этот, совершив один ничтожный поход и возбудив нерешительностью своею много недовольных ушел обратно в Чечню, а в 1846 году передался нам. После ухода Солиман-эфендия, все народы, ожидавшие от него избавления от русских, присмирли. Бесленеевцы, со смертью враждебного нам князя Айтека Канокова, покорились нам опять; беглые кабардинцы, махошевцы, темиргоевцы, егерукаевцы и бжедухи также покорились. Наконец, летом 1846 года, четыре абадзехские общества: туба, тем-даши, джангет-хабль и даур-хабль заключили с нами первый мирный договор. Таким образом, все было спокойно на правом фланге кавказской линии.

В 1846 году, в апреле, Шамиль вторгнулся в Большую Кабарду. Появление его в этой стране породило такое волнение за Кубанью, что все мирные и немирные были в полном ожидании его прибытия в закубанский край, но Шамиль бежал обратно за р. Терек, и волнение мало по малу утихло. Шамиль обещал закубанцам, что он еще раз будет в Большой Кабарде, оттуда пройдет на Лaбy и потому со стороны черкес было постоянное ожидание Осенью 1847 года абадзехи отложились и собрали на горе Непсехи (Кунак-тау) большое сборище; но это сборище без единоначалия колебалось в своих предприятиях разошлось, ничего не сделав. Тогда мы сделали три набега к абадзехам (4-го ноября, 14-го декабря 1847 года и 10-го [170] февраля 1848 года), пожгли их сено и хлеба, набрали до 60 душ плена и значительную баранту.

В это время возвратился из Мекки Канамат Тлаходуко, бесленеевский уроженец, фанатик, напитанный учениями мюридизма, волновавшими восток. Канамат проповедывал войну против нас, собирал партии, имел несколько раз схватки с нашими колоннами и поколебал покорность некоторых народов. Секретная переписка Шамиля с закубанцами также немало волновала черкес и возбуждала их ненависть к нам. В 1847 году партии хищников начали жечь сено, поджигать посты, чего они прежде не делали. Лазутчиков наших они беспощадно убивали, и по наущению Канамата Тлаходуко умертвили до 60-ти покорных нам ногайцев за то, что они по подряду перевозили вам провиант в укрепление. В сентябре месяце 1848 года, Канамат Тлаходуко подговорил к побегу преданного нам доселе бесленеевца Мамку Шугурова, смелого наездника, который с этого времени начал водить партии на хищничество. Он отбил скот в ст. Константиновской 12-го октября, а 1-го ноября сделал смелый марш под Сингилеевку, откуда был прогнан с значительным уроном. Все эти волнения однако показали ясно, что закубанцы сами собою, без постороннего влияния, ничего важного произвести не могут, и общее восстание их неопасно. Между местными князьями и наездниками есть смелые предводители партии, но общее сборище не имеет между местными старшинами ни одного человека, которому бы подчинились безропотно все черкесы. За то каждый эмиссар Шамиля, человек чуждый внутренним раздорам и соперничеству князей между сооою, может сделать общее восстание и увлечь за собою всех.

Весною 1849 года Шамиль послал за Кубань третьего своего наиба, шейха Магомет-Амина, человека даровитого и [171] cмелого. Он был перевезен из Чечни за Кубань, скрытый в арбе, наложенной разными товарами и неожиданно появился за Лабою. Влияние его на немирных черкес было огромно и принудило нас удвоить осторожность. Осмотревшись в крае, Магомет-Амин, руководимый Мамкой Шугуровым, собрал сборище до 3-х тыс. конных и сделал смелый марш из Меакопы (уроч. Майкоп), через Псемен (в верховьях Большой Лабы) на рр. Уруп и Кефар. Он кинулся на беглых кабардинцев и башильбаевцев и пожег аулы, чтобы заставить эти два народа пойти за Лабу и Белую; но в этот раз за Магомет-Амином ушло немного, потому что на pp. Зеленчуках, Куве и Урупе остались кабардинские и башильбаевские посевы. Народ не xотел оставить свои земли и идти за р. Белую, где нет такого приволья, чтобы поместить всех, могущих бежать к непокорным. За то махошевцы, темиргоевцы, егерукаевцы и гатукаевцы признали над собою власть Магомет-Амина и отложились от нас; эти народы должны будут вернуться по недостатку земли за р. Лабою.

Зимою 1850 года, по распоряжению нашему, беглые кабардинцы поселены на Бол. Зеленчуки, а оставшиеся от побега бесленеевцы переведены на Уруп, ближе к нашим станицам. Весною 1850 года Магомет-Амин сдлал смелый марш на Зеленчук, увел беглых кабардинцев за р. Белую, но за попытку увести бесленеевцев он жестоко поплатился, претерпев поражение на р. Урупе от отрядов полковников Волкова и князя Эристова. Осенью 1850 года сделали обозрение р. Белой от Меакопа до впадения ее в Кубань и выбрали место для постройки укрепления. Укрепление это (Белореченское) построено в 1851 году и через р. Белую перекинут мост. Когда линия укрепления станет на р. Белой, тогда частые набеги и стеснение абадзехов могут их довести до того, что они, если не покорятся [172] сами, то, по крайней мере, не будут иметь возможности принимать к себе за р. Белую мирных народов, которые по первому недовольствию к нам, подымаются и бегут за Лабу. Пocтpoeниe укрепления на р. Белой уже оказало свое влияние: часть бежавших народов вернулась к нам, а остальные не замедлят возвратиться; махошевцы уже выдали нам аманатов, часть же темиргоевцев и гатукаевцев вернулась к нам.

Спокойно и настойчиво мы преследуем с 1840 года мысль постепенного утверждения нашего между Кубанью, Лабою и Белою. Волнения черкес, их партии и скопища делали нам много затруднений, но никогда не могли помешать нам в наших намерениях. Не смотря на все препятствия, каждый год строится одна или две станицы или укрепление. Край между Кубанью и Лаоою наполняется нашим населением, и черкесы ежегодно теряют навсегда какую нибудь часть своих привольных и плодоносных земель. Линии наши, что раз, то ближе опоясывают горы. Черкесские народы так умны, что со временем поймут выгоду покориться по необходимости, нежели продолжать свою скитальческую жизнь и слушать возмутительные воззвания агентов Шамиля. Еще много предстоит трудов и борьбы; но война эта должна кончиться в пользу нашу и христианской цивилизации, влияние которой должно произвести свое действие и приобщить черкесские полудикие народы, щедро наделенные природою  —  к семейству европейскому, к которому принадлежат они физиологически и которого, быть может, они суть одни из родоначальников.

Пройдут годы, изменятся обстоятельства и постепенно успокоится эта страна - поприще стольких трудов; на которой, так сказать, нет места не окупленного подвигом, не ознаменованного кровавым событием. Земледелие и промышленность обогатят землю закубанскую, честным [173] (...) завоеванную, кровью храбрых облитую. Когда нибудь (....)й писатель соберет материалы, прислушается к пре(....), опишет просто, без прикрас эту войну и подымет из минутного забвения героев, доблестно, неусыпно трудившихся на этом отдаленном, долго безвестном, поприще. И каждый период этой войны будет поэмой строгой и величественной, полной геройских эпизодов. Перед лицом читателя возстанут бойцы обеих противных сторон. И pyccкиe, храбрые, твердые, настойчивые, каждый раз с новым рвением шедшие на новый бой, год за годом, вперед и вперед; и горские наездники, упорно шаг за шагом отстаивавшие свою страну, свою дикую волю, и не смотря на траты, много раз заставлявшие нас защищать (..)дание земли, раз уже нами занятой. Война наша с горцами стоит подробного описания, имея прямою и главною целью завоевание страны, она вместе с этим имеет и всемиpнo историческое значение. Это есть упорная борьба хриcтианского просвещения против грубого варварства и дикого невежества, укоренившихся веками в величественных горах Кавказа. Высоко и священно звание кавказского воина, обрекшагося на эту достопамятную борьбу — крестовой поход XIX столетия! Мы боремся с народом, который по физическим качествам и по природному успособлению может воспринять просвещение, а со временем, быть может, сделает нам большие услуги. Этого горское племя не достигнет иначе, как покорившись Pocсии.

Подполковник Барон Сталь.

Текст воспроизведен по изданию: Этнографический очерк черкесского народа. Составил генерального штаба подполковник барон Сталь в 1852 году // Кавказский сборник, Том