Дело Начова (Nachova) и другие против Болгарии (стр. 2 )

“Правоохранительные ведомства и иные компетентные органы должны обеспечить ответственность высших должностных лиц, в случае если последние, будучи осведомлены в том, что их подчиненные незаконно применили или регулярно применяют силу или огнестрельное оружие, – не приняли мер для предотвращения или прекращения подобного применения оружия, либо не доложили о нем.”

71.  Принципы эффективного предупреждения и расследования внезаконных, произвольных и суммарных казней, принятые 24 мая 1989 года Резолюцией 1989/65 Экономического и Социального Совета ООН, устанавливают, inter alia, что все предполагаемые случаи внезаконных, произвольных и суммарных казней должны подвергаться тщательному, оперативному и беспристрастному расследованию, а цель расследования заключается, inter alia, в установлении “любой системы или практики, которая могла стать причиной” смерти. Параграф 11 гласит:

“В случае если установленные процедуры расследования не удовлетворяют требованиям эффективности в силу недостатка компетентности или отсутствия беспристрастности, а также в случае если от семьи жертвы поступают жалобы на указанные недостатки, или же по иным существенным причинам, Правительства – учитывая важность проблемы или явное наличие систематических злоупотреблений – обязаны образовать для целей осуществления тщательного расследования независимую комиссию по расследованию или прибегнуть к иной аналогичной процедуре. Членами такой комиссии избираются лица, известные своей беспристрастностью, компетентностью и личной независимостью. В частности, они должны быть независимыми от любой ассоциации, учреждения или лица, деятельность которых подлежит расследованию. Комиссия имеет право затребовать всю необходимую для осуществления расследования информацию и проводит расследование в соответствии с настоящими Принципами”.

Параграф 17 устанавливает:

“По окончании такого расследования составляется письменный отчет о его результатах и методах. Отчет незамедлительно предается гласности; он должен содержать информацию о предмете расследования, процедурах и методах, применявшихся для оценки доказательств, а также выводы и рекомендации на основании полученных результатов и применимого законодательства...”

B. Практика Комитета ООН по предотвращению пыток

72.  В своем решении от 01.01.01 г. Комитет, рассматривая жалобу № 000/2000, поданную Хайжризи Джемайл (Hajrizi Dzemajl) и другими против Югославии, установил, что действия толпы жителей, не принадлежавших к цыганскому (ромэ) меньшинству, которые 14 апреля 1995 г. разгромили в присутствии должностных лиц полиции цыганское (ромэ) поселение в г. Даниловграде, Черногория, “были совершены явно по мотиву расовой ненависти”. Этот факт был признан отягчающим обстоятельством нарушения статьи 16 § 1 Конвенции ООН о противодействии пыткам и другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения и наказания, установленного в данном деле.

73.  Оценивая доказательства, Комитет отметил, что он не получил письменного объяснения со стороны государства и решил положиться на “детальное изложение обстоятельств дела, представленное жалобщиками”.

C. Директивы ЕС, касающиеся дискриминации

74.  Директива Совета ЕС 2000/43/EC от 01.01.01 г., обеспечивающая реализацию принципа равного обращения по отношению ко всем лицам независимо от их расовой или этнической принадлежности, и Директива Совета ЕС 2000/78/EC от 01.01.01 г., учреждающая общие рамки равного обращения в сфере трудовых отношений, устанавливают, в статье 8 и статье 10 соответственно, следующее:

“1. Государства-члены должны в рамках их национальных судебных систем предпринимать необходимые меры, гарантирующие, что в случае если лица, считающие себя пострадавшими в результате несоблюдения в их отношении принципа равного обращения, представят перед судом или иным компетентным органом факты, на основании которых можно предположить, что имела место прямая или косвенная дискриминация, обязанность доказывания того, что нарушение принципа равного обращения не имело места, возлагается на ответчика.

2. Положения параграфа 1 не препятствуют государствам-членам устанавливать более благоприятные для истцов правила доказывания.

3. Положения параграфа 1 не применимы к уголовному процессу.

...

5. Государства - члены не обязаны применять положения параграфа 1 к процедурам, которые относят расследование факта дела к компетенции суда или иного компетентного органа.”

75.  Преамбулы вышеуказанных директив устанавливают, inter alia, что национальные правила оценки доказательств могут позволять – в целях установления факта косвенной дискриминации – прибегать к любым средствам, включая доказывание на основании данных статистики.

D. Статья 132-76 Кодекса о наказаниях Франции

76.  Это положение, принятое в феврале 2003 г., гласит:

“ В случае если преступление обусловлено фактической или предполагаемой принадлежностью или непринадлежностью жертвы к определенной расе, нации, этнической группе или религии, назначается более серьезное наказание.

Наличие обстоятельств, отягчающих вину, которые поименованы в параграфе первом, признается в том случае, если совершению преступления предшествуют, оно сопровождается либо за ним следуют письменные или устные комментарии с использованием изображений или предметов, а также имеют место иные действия, которые порочат честь или самосознание потерпевшего или группы лиц, к которой потерпевший относится, на основании их фактической или предполагаемой принадлежности или непринадлежности к определенной расе, нации, этнической группе или религии.”

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА

77.  Правительство утверждало, что заявление должно быть признано неприемлемым, поскольку заявители не исчерпали всех внутригосударственных средств защиты: по завершении расследования ими не было заявлено ходатайство об установлении дополнительных доказательств, а также не был подан гражданский иск о взыскании убытков.

78.  Суд отмечает, что это возражение не было заявлено на стадии производства, когда решался вопрос о приемлемости жалобы (см. решение о приемлемости в настоящем деле). Таким образом, в настоящий момент Правительство не может заявлять это возражение.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

79.  Заявители утверждают, что г-н Ангелов и г-н Петков были лишены жизни в нарушение статьи 2 § 2 Конвенции. Предположительно причинение смерти было обусловлено несовершенством законодательства и практики, допускающих применение без абсолютной необходимости силы, способной причинить смерть, и таким образом нарушающих статью 2 § 1 per se. Заявители также утверждают, что компетентные власти не выполнили свою обязанность по осуществлению эффективного расследования обстоятельств смерти.

80.  Статья 2 Конвенции, будучи применимой, устанавливает:

“1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.”

A. Заявления сторон

1. Заявители

81.  Заявители утверждали, что законодательство, действовавшее в соответствующее время, – которое составляли инструкции, принятые Министерством обороны, –при определении условий применения военной полицией силы, способной причинить смерть, не устанавливало четких требований к характеру необходимости, за исключением требования “абсолютной необходимости” или иных подобных стандартов. Применение огнестрельного оружия считалось допустимым даже при задержании лица, совершившего незначительное – ненасильственное – преступление, невооруженного и не представляющего опасности по иным основаниям. Все условия применения огнестрельного оружия сводились к соблюдению формальных, «процедурных» требований, таких как обязательное предупреждение. Заявители утверждали, что, таким образом, применимое право не соответствовало требованиям статьи 2 Конвенции, что само по себе составляло нарушение позитивной обязанности государства по охране жизни человека. С их точки зрения, данное нарушение имеет место и в данный момент, поскольку новые положения, принятые в 2000 г. также не соответствуют требуемому стандарту. Заявители ссылались на ряд случаев предполагаемого неоправданного применения силы, имевших место между 1992 г. и 2002 г.

82.  В отношении конкретных событий настоящего дела заявители утверждали, что применение силы, способной причинить смерть, при задержании г-на Ангелова и г-на Петкова не было абсолютно необходимым. При планировании и подготовке операции задержания не было учтено право задерживаемых на жизнь. В частности, план операции был недостаточно хорошо продуман и позволял офицерам использовать любые средства, диктуемые обстоятельствами: офицеры не получили специальных инструкций относительно того, какие конкретные действия следует осуществлять в случае, если задерживаемые попытаются прибегнуть к попытке бегства, и каким образом следует применять огнестрельное оружие. Более того, применение силы майором G. являлось чрезвычайной мерой: ведение огня из автоматического оружия по двум невооруженным, не представляющим опасности людям не диктовалось очевидной необходимостью. Существовали иные доступные средства проведения задержания. Однако существуют доказательства того, что майор G. вел прицельный огонь по обоим молодым людям, причем один из них был ранен в грудь. То обстоятельство, что молодые люди позволили майору G. их настигнуть, свидетельствует об их сомнениях в целесообразности своего побега. В то же время майор G. стрелял по обоим людям, однако ранение одного из них было бы достаточным для того, чтобы второй прекратил побег.

83.  В отношении эффективности расследования заявители утверждали, что вопрос о том, являлось ли применение силы, повлекшей смертельный исход, “абсолютно необходимым” вообще не исследовался, поскольку соответствующая инструкция не устанавливает подобных требований. Более того, в процессе расследования не подвергались исследованию обстоятельства планирования операции, а также возможность избрания альтернативных способов осуществления задержания г-на Ангелова и г-на Петкова.

84.  С точки зрения заявителей, расследование следует признать неэффективным даже в свете предполагаемых низких стандартов Правила 45. В частности заявители отметили, что обвинения, выдвинутые против майора G., были сняты, несмотря на то, что он допустил явное нарушение инструкции для офицеров военной полиции. Например, существовали доказательства, – такие, как тот факт, что г-н Петков был ранен в грудь, – дающие основания предположить, что молодой человек, вероятно, пытался сдаться в тот момент, когда беглецам были нанесены ранения, а также доказательства того, что майор G. применил автоматическое огнестрельное оружие, существенно снизив, таким образом, возможности по достижению установленной цели в нарушение своей обязанности по “охране, в той мере, в какой это возможно, жизни любого лица”, лица в отношении которого применяется огнестрельное оружие. В целом, следователь и прокуроры, проигнорировав очевидные противоречия, не произвели критическую оценку показаний майора G. и других офицеров. В частности, не было обращено внимание на противоречие между показаниями майора G. о том, что он стрелял в спину убегавшим, и тем фактом, что г-н Петков был ранен в грудь.

85.  Заявители также указали на то, что отчет следователя не содержал описания местности или сведений о характере возвышенности, в основании которой располагался двор г-жи Тонковой (которые позволили бы дать оценку
того, существовали ли способы задержания, альтернативные применению огнестрельного оружия). Также, невзирая на явную недостаточность не подлежащих сомнению доказательств, касающихся нахождения места, с которого были произведены выстрелы, а также на факт обнаружения трех гильз в соседнем дворе, откуда были произведены выстрелы, следователь не назначил экспертизу одежды пострадавших в целях обнаружения следов пороха. С точки зрения заявителей, сведения о местоположении трех гильз, содержащиеся в отчете следователя, противоречат утверждениям майора G. о том, что он произвел выстрелы с позиции во дворе г-жи Тонковой. В частности, автомат той системы, из которого стрелял майор G., обычно выбрасывает гильзы на расстояние трех - четырех метров. Таким образом, тот факт, что гильзы были найдены во дворе г-на M. M. предположительно указывает на то, что выстрелы были произведены именно оттуда. Заявители также утверждают, что не были приняты надлежащие меры по закреплению доказательств на месте происшествия и что, несмотря на стандартные требования проведения расследования, майор G. не был подвергнут проверке на предмет содержания алкоголя в крови.

2. Правительство

86.  Правительство утверждало, что применимое право, действовавшее в то время, когда погибли г-н Ангелов и г-н Петков, не противоречило статье 2 Конвенции. Хотя Правило 45 прямо не устанавливало, что применение силы возможно только в случае, когда это “абсолютно необходимо”, данное требование косвенно содержалось в пункте 3 Правила, гласившем, что “[в] случае применения огнестрельного оружия офицеры военной полиции должны предпринимать меры по охране – в той мере, в какой это возможно, – жизни лица, в отношении которого применяется огнестрельное оружие, и оказывать помощь в случае ранения...”. Правительство также утверждало, что новая инструкция, принятая в декабре 2000 г. полностью соответствует требуемым стандартам.

87.  В отношении конкретных событий настоящего дела Правительство утверждало, что отсутствие подробного плана полицейской операции было обусловлено ее неотложным характером. В частности, не было времени на изучение территории, прилегающей к участку, поскольку представлялось вероятным, что кто-нибудь может предупредить беглецов о прибытии полиции. Операция продолжалась менее минуты, и полицейские действовали в соответствии с обстоятельствами. Г-н Ангелов и г-н Петков продолжали убегать, несмотря на многочисленные предупреждения. Майор G. стал стрелять только тогда, когда беглецы перебирались через второй забор: в случае если бы им это удалось, они бы скрылись из поля зрения майора G., поскольку забор находился на возвышенности. Производя выстрелы, майор G. целился в ноги потерпевших; причиной же поражения жизненно важных органов стали перемещения потерпевших и уклон на местности. С точки зрения Правительства, тот факт, что г-н Петков был ранен в грудь, не обязательно свидетельствует о том, что он повернулся с целью сдаться: иным возможным объяснением этого факта может быть то, что в тот момент он перелезал через забор. Кроме этого, следует учесть и то, что, несмотря на применение автоматического оружия, каждый из потерпевших был поражен всего одной пулей. Этот факт предположительно указывает на то, что майор G. действовал с необходимой осторожностью.

88.  Правительство утверждало, что летальный исход мог быть исключен, если бы г-н Ангелов и г-н Петков вели себя более благоразумно. В частности, существуют доказательства того, что они находились в состоянии алкогольного опьянения.

89.  В отношении жалоб на эффективность расследования Правительство утверждало, что все необходимые процессуальные действия были предприняты своевременно и без промедления. Были допрошены все свидетели, назначены экспертизы и представлены экспертные заключения, и вся работа была проведена в течение нескольких месяцев. Заключения следователя и прокуроров были мотивированы надлежащим образом: они установили, что применение майором G. огнестрельного оружия было законным, поскольку г-н Ангелов и г-н Петков совершили преступление, преследуемое в публичном порядке, и при их задержании майор G. неоднократно их предупреждал – в том числе, посредством выстрелов в воздух – и требовал остановиться и сдаться, и при попытке молодых людей скрыться из вида, стреляя, целился в ноги.

90.  Правительство признало, что кровь майора G. не исследовалась на предмет наличия в ней алкоголя, однако заявило, что, во-первых, отсутствовали правовые основания для проведения такой экспертизы, и, во-вторых, не было причин подозревать его в употреблении алкоголя. Проведение экспертизы одежды жертв на предмет наличия следов пороха также не представлялось необходимым, поскольку существовали достаточные доказательства того, что майор G. стрелял со значительного расстояния.

91.  Наконец, Правительство подчеркнуло, что заявители имели широкие возможности реализовать свое право участия в уголовном процессе, и их ходатайства о вызове и допросе свидетелей были удовлетворены.

B. Оценка Суда

1. Были ли г-н Ангелов и г-н Петков лишены жизни в нарушение статьи 2 Конвенции

(a) Основные принципы

92.  Статья 2, охраняющая право на жизнь и устанавливающая перечень обстоятельств, при которых лишение жизни признается правомерным, является одной из основополагающих статей Конвенции, отступление от положений которой в мирное время запрещено статьей 15. Она также – в сочетании со статьей 3 – гарантирует одну из основных ценностей демократических обществ, входящих в состав Совета Европы. Таким образом, обстоятельства, при которых лишение жизни признается правомерным, не должны толковаться расширительно. Назначение и цель Конвенции как правового средства охраны индивидуальных прав, требуют также, чтобы статья 2 толковалась и применялась таким образом, чтобы гарантии были эффективными и осуществимыми на практике.

93.  Предметом регулирования статьи 2 является не только преднамеренное убийство, но и случаи, при которых допускается “применение силы”, результатом которого может стать неумышленное лишение жизни. Наличие умысла при применении силы, способной причинить смерть, является, таким образом, единственным фактором, принимаемым во внимание при оценке необходимости подобного акта. Любое применение силы должно быть “абсолютно необходимым” для достижения одной или более целей, установленных подпунктами (a), (b) и (c). Это условие устанавливает более строгий и однозначный критерий определения необходимости, нежели тот, который обычно применяется при определении того, допустило ли государство – в соответствии с пунктами 2 статей 8 и 11 Конвенции – вмешательство, “необходимое в демократическом обществе”. Следовательно, применение силы должно быть строго соразмерным преследуемым законным целям.

94.  Учитывая значимость защиты, предоставляемой статьей 2, Суд должен подвергать случаи лишения жизни более тщательному изучению, учитывая не только действия представителей государства, но и характер сопутствующих обстоятельств.

95.  В частности, необходимо рассмотреть, действительно ли операция была спланирована и проведена представителями компетентных властей таким образом, чтобы – в той мере, в какой это возможно, – уменьшить вероятность применения силы, способной причинить смерть. Компетентные власти обязаны предпринимать все доступные средства в целях обеспечения минимального риска для жизни. Суд также должен определить, не допустили ли власти преступную небрежность при выборе конкретного плана действий (см. решение по делу Макканн (McCann) и другие против Соединенного Королевства от 27 сентября 1995 г., Серия A, т. 324, с. 45‑46, §§ 146‑50 и с. 57, § 194, решение по делу Андронику и Константину (Andronicou and Constantinou) против Кипра от 9 октября 1997 г., Сб. 1997‑VI, с. 2097‑98, § 171, с. 2102, § 181, с. 2104, § 186, с. 2107, § 192 и с. 2108, § 193 и решение по делу Хай Джордан (Hugh Jordan) против Соединенного Королевства, № 000/95, ECHR 2001‑III).

(b) Применение указанных принципов к фактам настоящего дела

96.  Неоспоримо, что г-н Ангелов и г-н Петков совершили преступление и были смертельно ранены при их законном задержании.

97.  Следовательно, к жалобам применима статья 2 § 2 (b) Конвенции.

(i) Сопутствующие обстоятельства

98.  Г-н Ангелов и г-н Петков, отбывающие наказание за самовольные отлучения, допущенные при несении срочной военной службы, совершили побег из-под стражи. Оба служили в Строительных войсках – специальном воинском подразделении, члены которого исполняли свой долг, работая на строительстве гражданских объектов.

99.  Установлено также, что г-н Ангелов и г-н Петков отбывали наказание в виде лишения свободы на незначительный срок за совершение ненасильственных преступлений. Они бежали, не прибегая к применению насилия, просто покинув место работ позади тюремного помещения. Они не были вооружены и не представляли опасности ни для офицеров, участвовавших в задержании, ни для иных лиц. Ранее они были осуждены за кражу, а также часто самовольно отлучались с места службы; однако они никогда не привлекались к ответственности за совершение насильственных преступлений (см п. 9‑11 выше).

100.  Следовательно, их побег не представлял риска причинения серьезного вреда.

101.  Далее, поведение г-на Ангелова и г-на Петкова должно было представляться для властей предсказуемым, поскольку в предшествующий случай самовольного отлучения г-н Ангелов был задержан в том же доме в Лезуре (см. пп. 13 и 19 выше).

(ii) Действия офицеров, производивших задержание

102.  Доказательства подтверждают тот факт, что офицеры, участвовавшие в задержании, были прекрасно осведомлены о том, что г-н Ангелов и г-н Петков не были вооружены и не представляли опасности. Во-первых, офицерам было известно, что задерживаемые являлись солдатами срочной службы Строительных войск и убежали из-под стражи с места работ. Более того, по крайней мере, двое из офицеров знали одного или обоих молодых людей по предшествующим случаям задержаний. Никакие данные, имеющиеся в распоряжении офицеров, не могли внушить им подозрение в отношении возможности совершения г-ном Ангеловым и г-ном Петковым насильственных действий. В любом случае, обнаружив молодых людей в Лезуре, офицеры или, по крайней мере, майор G., видели, что те не были вооружены, и в их поведении отсутствовали признаки угрозы применения насилия (см. пп. 9‑14 и 19‑27 выше). Однако, майор G. не принял во внимание вышеуказанные факторы и, пытаясь предотвратить их побег, нанес им смертельные огнестрельные ранения.

103.  Суд полагает, что законность цели осуществления законного задержания, рассматриваемая с точки зрения несомненной необходимости охраны жизни как основной ценности, не может оправдать применения мер, угрожающих жизни человека, в случаях когда задерживаемый совершил ненасильственное преступление и не представляет угрозу для третьих лиц. Любой другой подход не соответствовал бы общепринятым основополагающим принципам демократических обществ (см. соответствующие положения Основных принципов ООН о применении силы и огнестрельного оружия должностными лицами правоохранительных органов в пп. 67‑70 выше и, mutatis mutandis, позицию Суда в решении по делу Ёкалан (Öcalan) против Турции от 01.01.01 г., № 000/99, § 196).

104.  Только пп. (a) и (c) статьи 2 § 2 устанавливают, что случаи умышленного насилия (в форме противоправного насилия, бунта или мятежа) являются основанием, оправдывающим применение силы, способной причинить смерть. Однако, принцип строгой пропорциональности, содержащийся в статье 2 Конвенции, не может толковаться вне связи с основной целью статьи – охраной права на жизнь. Из этого следует, что подобное требование распространяется и на дела о нарушениях п. (b).

105.  Применение огнестрельного оружия неизбежно угрожает жизни человека, в том числе и в случае существования правил, созданных с целью снижения риска причинения смерти. В связи с этим Суд считает, что применение огнестрельного оружия в целях осуществления задержания лица, подозреваемого в совершении ненасильственного преступления, которое не представляет опасности для жизни лиц, осуществляющих задержание, или жизни иных лиц, даже в случае если оно было допущено в целях предотвращения побега указанного лица, не может ни при каких обстоятельствах считаться “абсолютно необходимым” в смысле статьи 2 § 2 Конвенции (см. следующие дела, в которых применение огнестрельного оружия было признано оправданным – все они касались случаев, в которых представители государства действовали в соответствии с уверенностью в том, что существовала угроза применения насилия, или в целях задержания лиц, подозреваемых в совершении насильственных преступлений: решение Комиссии по делу W. Против Германии от 6 октября 1986 г., № 11257/84, (DR) 49, с. 213; решение Комиссии по делу Келли (Kelly) против Соединенного Королевства, № 000/90, от 01.01.01 г., DR 74, с. 139; решение Комиссии по делу M.D. против Турции, № 000/95, от 01.01.01 г., не включено в Сб., решение Комиссии по делу Лаинья де Матос (Laginha de Matos) против Португалии, № 000/95, от 7 апреля 1997 г., DR 89, с. 98; вышеупомянутое дело Андронику и Константину и дело Караер (Caraher) против Соединенного Королевства, № 000/94, ECHR 2000‑I; см. также подход Суда в вышеупомянутом деле Mаккан и другие, с. 45‑46, §§ 146‑50 и с. 56‑62, §§ 192‑214; см. также осуждение Судом практики применения огнестрельного оружия против невооруженных и не угрожающих насилием лиц, пытавшихся бежать с территории бывшей Германской демократической республики в делах Стрелетц (Streletz), Кесслер (Kessler) и Кренц (Krenz) против Германии [GC], №№ 34044/96, 35532/97 и 44801/98, §§ 87, 96 и 97, ECHR 2001-II).

106.  Учитывая обстоятельства настоящего дела (см. пп. 98‑100 выше), применение огнестрельного оружия нельзя признать “абсолютно необходимым”. Следовательно, был нарушен запрет, установленный статьей 2 Конвенции.

107.  Более того, Суд находит, что в настоящем деле имеет место неоправданное применение чрезмерной силы. В частности:

(i) Майор G. принял решение открыть огонь на поражение тогда, когда другой офицер предпринял попытку «перехватить» беглецов; при этом существовали альтернативные средства осуществления задержания: (а) ряд офицеров был знаком с деревней (Лезура), где до этого г-н Ангелов уже подвергался задержанию, (b) некоторые из офицеров знали г-на Ангелова в лицо, (c) в распоряжении у осуществляющих задержание был джип, и (d) операция проводилась в небольшой деревне в светлое время суток;

(ii) Майор G. имел при себе не только автомат, но и пистолет, однако применил именно автомат, переключив его в автоматический режим. Его утверждение, будто он принял все меры предосторожности, выбрав в качестве цели ноги жертв, противоречит манере стрельбы: ведя автоматическую стрельбу, он не мог прицелиться с достаточной степенью точности (см. пп. 13, 14, 16 и 18‑24 выше);

(iii) Принимая во внимание тот факт, что гильзы, выброшенные автоматом, были найдены во дворе г-на M. M. всего в нескольких метрах от того места, где упали г-н Ангелов и г-н Петков, нельзя признать истинным утверждение майора G. о том, что он стрелял с расстояния, равного приблизительно 20 метрам (см. пп. 22 и 35 выше);

(iv) Г-н Петков был ранен в грудь, что дает основания предположить, что он в последнюю минуту повернулся с целью сдаться (см. п. 37 выше). Правительство объяснило этот факт тем, что г-н Петков в тот момент уже перелезал через забор и, таким образом, на секунду повернулся в сторону майора G. (см. п. 86 выше). Данный аргумент, в отношении которого на национальном уровне не проводилось расследование и который был впервые высказан в процессе слушания дела Судом, представляется несостоятельным, учитывая тот факт, что после того, как молодым людям были причинены ранения, они оба упали перед забором, через который предположительно пытались перелезть, а не позади него. Утверждения Правительства о том, что г-н Ангелов и г-н Петков вели себя безрассудно по причине их предположительного алкогольного опьянения, несостоятельны, так как содержание алкоголя в их крови было чрезвычайно низким (см. пп. 23, 42 и 46‑50 выше).

108.  Вышеперечисленное, по мнению заявителей, свидетельствует, скорее всего, о том, что майор G. убил молодых людей умышленно. Они утверждали также, что национальная ненависть по отношению к цыганам (ромэ) явилась решающим фактором причинения смерти г-ну Ангелову и г-ну Петкову, и, ссылаясь на статью 14 Конвенции, представили детальные аргументы в этом отношении (см. пп. 153‑155 ниже).

109.  Так как Суд не функционирует в качестве суда первой инстанции и не решает вопрос о степени индивидуальной вины, в его задачи не входит установление того, имел ли майор G. умысел убить (см. решение по делу Гюль (Gül) против Турции от 01.01.01 г., № 22676/93, § 80). Оценка утверждения о том, что чрезмерное применение силы указывает на расовые мотивы действий майора G., будет осуществлена в свете жалобы заявителей на нарушение статьи 14 Конвенции.

(iii) Планирование и контроль над ходом операции

110.  Суд считает, что с точки зрения соблюдения обязанности государства по охране жизни при планировании операции задержания, принципиальным вопросом, который мог потенциально повлиять на решение о применении огнестрельного оружия, должен был стать анализ всей доступной информации об обстоятельствах, связанных с задержанием, включающей в качестве минимально необходимой информацию о характере преступления, совершенного лицом, операция по задержанию которого планируется, а также уровне общественной опасности – если таковая есть, – указанного лица. Вопрос о том, когда и при каких обстоятельствах допустимо применение огнестрельного оружия, в случае если задерживаемое лицо пытается убежать, должен решаться на основе четких правовых норм, соответствующего обучения сотрудников компетентных органов и доступной информации (см. вышеуказанное решение по делу Макканна и других, с. 59‑62, §§ 202‑14, в котором проводится детальный анализ того, были ли при планировании операции учтены все обстоятельства, влияющие на положительное решение о применении силы).

111.  В настоящем деле Правительство утверждало, что нормы, регулирующие вопрос применения силы, были установлены законом и, следовательно, их содержание было известно офицерам, участвовавшим в задержании.

112.  Суд отмечает, что соответствующая инструкция, регулировавшая вопрос применения силы должностными лицами военной полиции, не была опубликована, не ставила факт применения силы в зависимость от анализа и оценки обстоятельств, связанных с задержанием, и, самое важное, не требовала ни оценки характера преступления, совершенного задерживаемым лицом, ни уровня общественной опасности последнего. Инструкция допускала применение огнестрельного оружия в целях задержания любого лица, совершившего преступление (см. п. 56 выше). Несмотря на то, что Верховный суд постановил, что нормы уголовного права – как о том гласили труды правоведов – включают требование соразмерности, данный вопрос не относился к категории однозначно урегулированных (см. пп. 58‑61 выше), и толкование Верховного суда – как это следует из заключений следователя и прокуроров в настоящем деле (см. пп. 46‑50 выше) – на практике последовательно не реализовывалось. Правительство не предоставило данных о соответствующих тренингах личного состава военной полиции.

113.  Далее, несмотря на то, что обсуждению плана операции было уделено некоторое время, офицеры не касались вопроса о степени общественной опасности ожидаемого поведения г-на Ангелова и г-на Петкова. Полковник D. счел важным информировать офицеров о том, что задерживаемые “были замечены в совершении уголовно-наказуемых деяний” (эвфемизм, не содержащий информации о характере преступлений, ими совершенных), а также отметил, что офицеры “в соответствии с правилами” должны вооружиться автоматами и пистолетами и могут использовать любые средства в целях осуществления задержания. Таким образом, была подготовлена почва для необоснованного применения огнестрельного оружия. Короткий план действий, составленный майором G. по пути к Лезуре, всего лишь определял позиции, которые должны были занять офицеры с целью окружения дома. Вероятность того, что молодые люди попытаются бежать, стратегии их преследования и центральный вопрос возможности применения огнестрельного оружия не обсуждались (см. пп. 14‑17 выше).

114.  Суд пришел к заключению, что в отношении планирования и контроля над ходом операции по задержанию компетентные власти не смогли соблюсти свои обязанности по минимизации риска причинения смерти, во-первых, потому, что не были учтены ни характер преступления, совершенного г-ном Ангеловым и г-ном Петковым, ни отсутствие признаков общественной опасности в их поведении, а, во-вторых, потому, что обстоятельства, при которых могло – если вообще могло, – бы быть оправдано применение огнестрельного оружия, не подверглись надлежащему, вероятно, вследствие несовершенства норм и недостатка соответствующего обучения сотрудников компетентных органов.

(iv) Заключение Суда, касающееся смерти г-на Ангелова и г-на Петкова

115.  Суд находит, таким образом, что Государство–ответчик несет ответственность за лишение жизни в нарушение статьи 2 Конвенции, поскольку огнестрельное оружие было применено в целях задержания лиц, подозреваемых в совершении ненасильственных преступлений, которые не были вооружены и не представляли угрозы для окружающих, включая офицеров, производящих задержание. Нарушение статьи 2 отягчается тем фактом, что было допущено чрезмерное применение силы. Государство–ответчик также несет ответственность за то, что операция задержания не была спланирована и контроль за ее ходом не был осуществлен в соответствии с требованиями статьи 2 Конвенции.

2. Эффективность расследования

(a) Основные принципы

116.  Суд повторяет, что обязанность Высоких Договаривающихся Сторон гарантировать право на жизнь, предусмотренная статьей 2 Конвенции, взятая в сочетании с основной их обязанностью “обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в [настоящей] Конвенции”, подразумевает осуществление – в какой-либо форме – эффективного официального расследования в случаях причинения смерти в результате применения силы. Расследование должно быть, inter alia, тщательным, беспристрастным и аккуратным (см. вышеуказанное решение по делу Макканн и другие, с. 49, §§ 161-63; решение по делу Кайя (Kaya) против Турции от 01.01.01 г., Сб. 1998‑I, с. 329, § 105 и Чакичи (Çakici) против Турции [GC], № 000/94, § 86, ECHR 1999‑IV).

117.  Основная цель такого расследования заключается в обеспечении эффективного применения национальных норм, гарантирующих право на жизнь, а в делах, касающихся государственных должностных лиц, – в обеспечении ответственности последних за факты смерти, возникшие по их вине (см., mutatis mutandis, решение по делу Ильхан (İlhan) против Турции [GC], № 000/93, § 63, ECHR 2000‑VII). Расследование должно быть способно привести к установлению виновных лиц и их наказанию. Данное обязательство [государства] связано не с гарантированием результата, а с предоставлением достаточных средств. Любой недостаток, допущенный при осуществлении расследования, который может сказаться на возможности установления причины смерти или ответственного лица, ставит вопрос о несоответствии расследования критерию требуемого стандарта эффективности (см. решение по делу Ангелова (Anguelova) против Болгарии, № 38361/97, ECHR 2002‑IV, § 139).