Закончился ли кризис в экономике России? (стр. 2 )

Некоторый свет на феномен сокращения инвестиций при растущих финансовых ресурсах проливают данные о распределении прибыли в крупнейшей нефтяной компании "Лукойл" за 1998 год (9).Правда, этот год был для компании не самым лучшим в связи с происходившим в этом году падением цен на нефть, но более свежих данных я, к сожалению, не имею. Направив на выплату дивидендов 15% прибыли/в абсолютном выражении они тем не менее

ничтожны - 25 копеек на обыкновенную акцию/компания выделила на производственные и непроизводственные инвестиции и управленческие расходы 45%.Куда же делась остальная часть прибыли после уплаты налогов? Оказывается, 34% ушло на погашение кредитов. Крупные российские компании в последние годы взяли, в основном, за рубежом огромные кредиты на относительно короткие сроки, зачастую под залог своей продукции, и теперь им приходится отдавать значительную часть прибыли в погашение этих кредитов, а новых кредитов, естественно, не ожидается.

О влиянии кризиса на банковскую систему, фондовый рынок, иностранные инвестиции уже говорилось выше, не стану повторяться.

Перейду к позитивным последствиям кризиса. Такое утверждение может вызвать удивление. Какие могут быть позитивные воздействия кризиса? Могут. Всякий кризис может имеет оздоровляющее значение, устраняя из хозяйственной жизни недееспособные элементы, искусственно поддерживаемые подъемом. Особенно, кстати, такую роль позитивную роль играют именно денежные кризисы. Экономический кризис все-таки преимущественно внешнее событие, наподобие стихийного бедствия. Денежный кризис порождается чаще всего искусственным характером развития денежно-кредитной и связанной с ней реальной сферой. В ходе денежных кризисов мыльные денежные пузыри лопаются, остаются жизнеспособные структуры. Денежный кризис выступает способом естественного отбора в экономике.

Самым важным позитивным итогом кризиса явилось осознание широкой общественностью всей тяжести экономического положения России, нежизнеспособности практически всех ее экономических институтов. До кризиса это осознание было присуще части общественности и экономистов. Иллюзии о постепенном созревании рыночной экономики были широко распространены. Теперь они лопнули/в самое последнее время они снова стали возникать/.Но отсюда еще не следует автоматически выбор обоснованного пути лечения экономического механизма. Одно и то же явление допускает разное толкование и разный выход.

Более осязаемым следствием кризиса явился подъем отечественного производства. Сокращение импорта, резкое снижение внешней конкуренции вследствие роста цен на импортируемые товары предоставил широкие возможности заполнить образовавшуюся нишу отечественному производителю. Правда, общий спрос на потребительском рынке резко упал, но и с учетом этого обстоятельства для отечественного производства осталась заметная ниша, примерно в 15% от розничного товарооборота. Производственные мощности в то время позволяли расширить производство на эту величину в ряде отраслей промышленности, производящих потребительские товары. Совсем нетрудно было обеспечить этот рост рабочей силой: многие рабочие работали лишь несколько дней в неделю, часто находились в административных отпусках. Наибольшие трудности возникали с обеспечением прироста продукции сырьем и обеспечения прироста оборотных средств, которые резко сократились в предыдущий период.

Девальвация рубля резко расширила возможности экспорта отечественной продукции, который становился выгодным даже при низких мировых ценах. При старом курсе рубля нерентабельным становился не только экспорт многих отраслей обрабатывающей промышленности, но даже нефтяной.

Следует отдать должное российской промышленности и российским предпринимателям. Открывшуюся благоприятную возможность для расширения производства они использовали относительно неплохо. В российской печати, даже в таком компетентном журнале, как "Эксперт" вокруг роста в российской промышленности в последние месяцы, возникла небывалая эйфория. Много говорилось о невиданном подъеме, торжестве рыночной экономике в России, ее реабилитации (10). Видимым основанием для такого утверждения явился рост промышленного производства с сентября 1998 года по май 1999года/последние данные, имеющиеся в моем распоряжении/на 17% или 26% в годовом исчислении/.Однако, если взять за точку отсчета пик объема промышленного производства в 1997 году, то прирост промышленной продукции окажется намного скромнее - всего 3,8% (11).С учетом указанных обстоятельств, благоприятствующих российской промышленности, этот рост следует считать весьма скромным. Что касается сельского хозяйства, то здесь заметный прирост наблюдается пока только в птицеводстве и парниковом овощеводстве. Заметно выросли перевозки на железнодорожном транспорте.

Особенно благотворным результатом кризиса следует считать относительное улучшение положения в сельском хозяйстве. Заготовительные цены на основные сельскохозяйственные продукты выросли в несколько раз, намного выше, чем на потребительские товары и товары производственного назначения, приобретаемые деревней. Тот значительный диспаритет цен, который образовался между промышленной и сельскохозяйственной продукцией в годы реформ, и который буквально убивал сельское хозяйство, уменьшился. Окончательные финансовые результаты этого уменьшения пока не видны. Но уже в этом году заметно выросло приобретение сельскохозяйственной техники и минеральных удобрений, хотя в абсолютном выражении оно остается незначительным.

При всей ограниченности подъема в реальной экономике, он все же показал известную, пусть и весьма скромную предприимчивость и организаторские способности российских предпринимателей. Они все же оказались не полными ничтожествами, как это нередко могло показаться, наблюдая итоги развития российской экономики. Но, конечно, отечественная продукция оказывалась дорогой и обычно более низкого качества, чем импортная. По ряду видов продукции потребительского назначения заметно расширить производство, несмотря на неудовлетворенный спрос, так и не удалось. В качестве примера сошлюсь на телевизоры, производство которых даже сократилось, хотя импортные телевизоры оказались недоступны основной части населения. Причина состояла в том, что у отечественных телевизоров 80-90% комплектующие являются импортными изделиями, цены на которые после девальвации в несколько раз выросли, что привело и к значительному росту цен. В то же время производство контрольно-кассовых аппаратов, где на оборонных предприятий удалось наладить собственное производство основного узла, выросло в 16 раз с августа 1998 года, так как они оказались намного дешевле, чем импортные кассовые аппараты (12).

Другим позитивным результатом кризиса явилось сокращение разрыва между доходами отдельных групп населения. До кризиса этот разрыв принял просто скандальный характер. Относительно кризис ударил наиболее сильно по наиболее состоятельным. Прежде всего, наиболее сильно выросли цены на товары, приобретаемые более состоятельными, особенно импортные товары. Цены на товары повседневного пользования простых людей/хлеб и хлебобулочные изделия, картофель, соль, водка, квартирная плата и т. д./ выросли в гораздо меньшей степени. Очень заметно, нередко в несколько раз упали доходы от предпринимательской деятельности и заработная плата работающих в наиболее высоко оплачиваемых секторах экономики. Реальные доходы от предпринимательской деятельности, конечно, в России не указываются, но беседы с владельцами торговых предприятий позволяют утверждать, что сокращение составляло три-четыре раза. По официальным данным торговля в первые четыре месяца этого года вообще была убыточна. Прибыль торговли вообще очень сильно недооценивается. По некоторым данным почти в два раза. Так что фактически большинство торговых предприятий по-прежнему приносит прибыль, но размер ее резко упал (13). Произошло резкое сокращение численности занятых в неимоверно раздутой и неимоверно высоко оплачиваемой банковской и вообще финансовой сферах. До кризиса особенно раздутыми были инвестиционные компании, которые зарабатывали огромные деньги на быстро растущем спекулятивном рынке ценных бумаг. Они потеряли больше всего. Зарплата некоторых специалистов в долларах сократилась в этих компаниях до 40% уже осенью 1998года (14).При этом, особенностью выплаты зарплаты этих компаний, как и многих других финансовых учреждений состояла в том, что она начислялась в долларах, а выплачивалась в рублях, как правило, по дореформенному курсу или лишь немного выше его. Так что фактические выплаты уменьшились в несколько раз в реальном выражении. Впрочем, и после этого сокращения доходы оставшихся работников этих компаний сохранились на весьма высоком для России уровне. Наиболее профессиональные сотрудники этих компаний получали около тысячи долларов, что даже при его курсе в 6 рублей за доллар в 2-3 раза превышало зарплату профессора в российских вузах. Примерно такому же сокращению подверглась зарплата и в коммерческих банках (15).Но еще более важным последствием кризиса явилось резкое сокращение занятых в этой сфере. По сообщениям специальной печати, не подтвержденным, правда, официальной статистикой, сокращение в этой сфере составило 500 тысяч человек, преимущественно в Москве, где расположены основные финансовые и банковские компании. В крупнейших банках, которые сильнее всего пострадали от кризиса сокращение сотрудников составило до половины и более. В региональных банках сокращение было меньше, но даже в самых устойчивых составило не менее одной трети. Большие сокращения произошли в рекламных, риэлтерских, туристических компаниях, торговых предприятиях.

Почему я считаю это сокращение занятости и доходов позитивным? Да потому, что ни доходы, ни размеры занятости не соответствовали ни в малейшей степени вкладу этих компаний и занятых в них людей в экономику. Сократился огромный, во многом, паразитический сектор российской экономики. Куда попали высвободившиеся ресурсы этого сектора? В какой-то степени в реальный сектор экономики, который начал платить меньше за услуги посреднического сектора. В какой-то степени происходит перераспределение доходов между богатыми и бедными. Правда, российская статистика не фиксирует сближение доходов между богатыми и бедными: растет коэффициент Джина и соотношение между доходами 20% самых богатых и самых бедных. Помимо вообще малой достоверности этих показателей, которые связаны с тем, что особенно сильно укрывает свои доходы самая богатая часть населения, здесь сказался и еще один фактор, который не отражается в показателях, исчисляемых российской статистикой. Богатая часть населения понесла большие потери в результате банковских банкротств и это, конечно, сказалось на текущих расходах части этого слоя, когда доходы стали сокращаться.

В результате спада реальных доходов более богатой части населения произошли серьезные изменения в структуре потребительского спроса. Особенно сильно сократился спрос, предъявляемый богатыми и лицами со средним достатком. В России наиболее явными символами богатства в настоящее время являются три: зарубежный отдых, приобретение дорогого жилья и импортных автомобилей. Во всех этих трех секторах произошло резкое сокращение. Число отдыхающих в дальнем зарубежье сократилось в этом году до 1% населения вместо 2% в последние годы. В несколько раз сократился импорт новых автомобилей из-за рубежа в этом году. Наконец, из-за падения спроса, цены на недвижимость в Москве упали к лету 1999года на 30-50% и ожидается их дальнейшее снижение на 6-10% к августу (16).Очень важным симптомом финансового кризиса стало резкое сокращение расходов на рекламу. До кризиса торговые предприятия и финансовые компании не жалели денег на рекламу, хотя по своим абсолютным размерам в сравнении с западными странами и даже Бразилией она все еще не велика. Теперь возможности предприятий резко сократились. И вот результат: затраты на рекламу в феврале 1999 года составили /по основным местам ее размещения/62.8 миллионов долларов по сравнению со 174.3 миллионов долларов в феврале 1998 года, хотя физический объем рекламы упал в гораздо меньшей степени, из-за очень сильного снижения расценок на рекламу (17).

Большим благом для российской экономики следует считать подрыв экономического могущества "олигархов", как называют владельцев крупнейших финансовых и промышленных империй. Еще недавно их имена гремели и они многим казались хозяевами российской экономики и политики, нечто вроде российских Морганов и Рокфеллеров конца 19 века в США. И это при том, что в отличие от американских и других западных магнатов никаких реальных экономических достижений за ними не числилось, а методы их обогащения, как уже указывалось, состояли в элементарном мошенничестве. Достаточно объективно их роль охарактеризовал Борис Немцов, безусловный сторонник рыночных реформ: говоря о финансово-промышленных группах, управляемых олигархами он сказал: "они" работают крайне неэффективно и управляются алчными менеджерами, главная задача которых высосать деньги из предприятия и аккумулировать за границей" (18).Большинство из этих олигархов в результате денежного кризиса оказались фактическими банкротами. У центра империи Потанина - еще недавно самого богатого человека России вместе с Б. Березовским, ОНЭКСИМ-банка в июле 1999 года отобрана лицензия. Отобраны лицензии и у банков двух других олигархов - Ходорковского /Менатеп/ и Виноградова/Инкомбанк/.О Борисе Березовском стало известно, что он, собственно, имеет очень мало личного капитала в контролируемых им компаниях и его богатство очень сильно преувеличивалось. Сохранили свое влияние и часть капиталов только олигархи, контролирующие реальный сектор экономики, такие как Р. Вяхирев, С. Алекперов и некоторые другие. Избавление экономики России от паразитирующих на ней олигархов, конечно, может послужить ее некоторому оздоровлению, если их место займут настоящие предприниматели. Отражением резкого падения роли российских олигархов стало их полное исчезновение из списка самых богатых людей планеты, который ежегодно публикуется журналом Forbes, хотя в 1997 году в этом списке из 500 человек было шесть жителей России, а в 1998 году - пять (19).Олигархи, несомненно, испытали подлинный шок, когда одного из крупнейших из них, казавшегося неприкосновенным, Бориса Березовского, очень близкого к президенту России, как обычного гражданина пригласили в прокуратуру для дачи показаний о его финансовой деятельности, а до этого выдали ордер на арест и провели обыск в подконтрольных ему фирмах.

Следующим позитивным результатом кризиса явилось уменьшение неоправданных различий в доходах между отдельными регионами, особенно между Москвой и остальными регионами. Москва использовала с огромной выгодой для себя свое столичное положение и концентрацию значительной части интеллектуальных ресурсов. В ней сосредоточились основные финансовые институты, многие штаб-квартиры промышленных компаний, крупнейшие торговые компании и, наконец, но не в последнюю очередь, правительственная бюрократия, получающая колоссальные взятки. В результате всех этих факторов жители Москвы получают в среднем реальные доходы в несколько раз выше, чем остальное население России, а доход московского бюджета составляет 20-25% бюджетов субъектов федерации при населения Москвы лишь 6% населения России. Лишь частично эту огромную разницу в уровне жизни населения Москвы и остальной России можно отнести за счет более высокого профессионального уровня ее населения. В значительной части это результат гиперболизированной роли посреднического сектора в российской экономике и огромной коррупции в России. Денежный кризис подорвал значительную часть указанных преимуществ Москвы. Безработица в Москве, ранее совершенно незначительная, приблизилась за какие-нибудь несколько месяцев к общероссийским размерам. Доходы значительной части ее населения упали, как мы видели в несколько раз. Уменьшились реально и источники доходов московского бюджета, в результате чего в 1999 году его реальные размеры резко сократились. Поскольку Москва много занимала в прошлом и ей охотно предоставляли кредиты, перед Москвой реально встала перспектива банкротства, которое ожидается в первой половине 2000 года, когда предстоят наибольшие выплаты по внешним долгам, если их не удастся реструктурировать. Но уже сейчас в Москве быстро растут тарифы на услуги местного хозяйства, которые сейчас уже зачастую заметно превышают тарифы в других районах страны/например, в метро/.

Если обобщить приведенные, хотя и не исчерпывающие, положительные результаты денежного кризиса, то окажется, что в результате его произошло некоторое оздоровление экономики России, уменьшение самых вопиющих ее пороков и излишеств. В ней появились элементы здравого смысла, который, казалось, навсегда ее покинул с начала реформ. Основной вопрос состоит в том, сколь значительны и достаточны происшедшие изменения с точки зрения и ближайших, и, особенно, долгосрочных перспектив российской экономики. Иными словами, стала ли экономика России хоть в чем-то серьезно напоминать рыночную и капиталистическую или происшедшие изменения лишь несколько уменьшают размеры ее расточительства.

Прежде, чем дать ответ на этот вопрос, я хотел бы сделать два замечания. Во-первых, я не собираюсь отрицать начисто достижения постсоветской экономики. Очевидно коренное улучшение насыщенности потребительского рынка. Даже если часть этого улучшения отнести на ограниченность потребительского спроса, требовалось немало усилий для обеспечения населения нужной ему продукции, что новые русские предприниматели сумели сделать и в чем они проявили определенные предпринимательские способности, которых не было у их предшественников. Это же можно сказать и о качестве разного рода услуг. Безусловно, производство товаров и услуг стало намного в большей степени учитывать реальный спрос, чем это было в командной экономике. Во-вторых, достаточно очевидно, что сложнейший процесс овладения методами рыночного хозяйства требует немалого времени. Многие ошибки и промахи в российской экономике можно отнести за счет недостатка опыта. И теоретически можно ожидать, что спустя какое-то время положение с эффективностью российской экономики улучшится и в России в достаточном количестве появятся жизнеспособные рыночные структуры и все у нас наладится. Нельзя отрицать, что процесс в этом направлении происходит, конечно, российские рыночные институты конца 1999 года при всех их вопиющих недостатках все же не те, что в начале 90-х годов. Повысился профессионализм, овладение методами рыночного хозяйства, хотя и то и другое еще очень слабые. Точку зрения о том, что денежный кризис 1998 года это нормальный этап развития рыночной экономики в России точно выразил президент инвестиционного банка "Тройка-диалог" Рубен Варданян, один из наиболее трезвых и грамотных предпринимателей в финансовой сфере России. Оценивая обстановку в стране после кризиса, он сказал: "Нормальный, положительный процесс… То, что у нас происходит в стране, вполне закономерно, но очень больно. Мы все время забываем, что в 1991 году вообще была другая страна с другой экономикой. Вдруг к 1994 году стало несколько сотен тысяч частных компаний, которые стали работать в рыночных условиях. Но люди то остались те же и система, по большому счету, не изменилась. Эйфория прошла, начались русские будни и сразу выяснилось, что управлять по-новому никто не умеет: нет людей, нет возможностей… Я склонен полагать, что падая, мы все же проходим этап роста, как ребенок, который родился, начал расти, научился стоять и уже пошел, но тут же упал и получил шишку" (20).Вопрос заключается в том, многому ли научились в результате кризиса и сколько времени осталось у российской буржуазии на дальнейшее обучение.

5. Необходимое отступление. Халявное общество в России

Уверен, что ничего нельзя понять в нынешнем экономическом кризисе в России, если не учесть состояние общества, которое вступило в период рыночных реформ в России. Это как раз то, что не учитывает подавляющее большинство научных работников и публицистов, рассматривающих эту тему в России и, особенно, за рубежом. Я называю это общество халявным (21). И таким оно стало преимущественно последние 40 лет. Поясню о чем идет речь.

Не открою секрета, если скажу, что способность к напряженному и дисциплинированному труду никогда не считалась сильной стороной россиян. Недаром Обломов и обломовщина стали характерными чертами российского общества и противопоставлялись и правыми, и левыми западной целеустремленности, дисциплинированности и упорству. Это не означает, что россияне были лодырями. Они были способны на очень напряженный труд в короткий период времени, например, в период полевых работ или в летний строительный сезон. Впрочем, сказанное относится вообще к народам с преимущественно аграрным характером хозяйства, англичанам и французам в средние века, видимо, в не меньшей степени, чем к россиянам в 19-ом веке или латиноамериканцам до недавнего времени.

Индустриализация России начала вносить серьезные изменения в характер труда российского народа, приближая его к западным образцам. Но в досоветской России в индустриальный труд была вовлечена незначительная часть населения. К тому же, видимо, имеет основание мнение, что мощное рабочее движение в России имело одним из важнейших источников как раз неприятие действительно весьма жестких норм индустриального труда.

Основную часть работы по изменению трудовых установок россиян пришлось взять нас себя советской власти в период индустриализации, и коллективизации. Рассматривая эти социально-экономические явления только с этой стороны, следует признать, что многие жестокие, безусловно, чрезмерно жестокие методы правления советской власти в тот период диктовались стремлением изменить трудовые установки миллионов, десятков миллионов людей, впервые вовлеченных в индустриальный труд, немыслимый без четкой организации, дисциплины и требовательности. В сущности, здесь советская власть взяла на себя ту миссию, которую осуществляли в западных странах капиталисты, тоже весьма жесткими методами, хотя, конечно, по крайней мере, в метрополии и не столь жестокими, как в начальный период индустриализации и коллективизации/деревня тоже приобщалась к индустриальному труду/.

Сейчас я приступаю к той части изложения, которая уже при первой публикации вызвала яростные возражения и прямые нападки на меня, ранее близкими мне по взглядам людей. Мне придется говорить о сильных сторонах сталинского режима, а для нашей общественности, у которой чувства преобладают над рассудком, всякие упоминания такого рода действуют как красный цвет на быка, хотя как мог бы советский режим продержаться так долго и создать такую гигантскую промышленную и военную машину, если бы этих сильных сторон не было?

Я полагаю, что одной из целей массовых чисток годов была замена доставшейся от периода революции малообразованного и малодеятельного руководящего слоя, опиравшегося на свои революционные заслуги, на более образованный и компетентный руководящий слой, сформировавшийся, в основном, уже в период советской власти и получивший, как правило, высшее образование в советской высшей школе и сделавший первые шаги в низовой руководящей работе в начале 30 годов (22).При тоталитарной системе более мягкий и постепенный способ обновления кадров, да еще в преддверии войны, был весьма затруднителен. Обращает на себя внимание тот факт, что технические и экономические специалисты с дореволюционным образованием пострадали несравненно меньше в этот период.

Именно в годы заняли руководящие посты такие талантливые хозяйственники, как Тевосян, Малышев, Ванников, Сабуров, Первухин и многие другие. Чтобы уж совсем освободиться от абсурдных обвинений в симпатиям к сталинизму сошлюсь на Андрея Сахарова, который в своих воспоминаниях дал очень высокую оценку профессиональным и деловым качества многим упомянутым выше хозяйственникам/ как и Лаврентию Берия/.

Лишенная очистительного воздействия конкуренции, командная экономика создает широкие возможности получения незаработанных доходов за счет облегченных планов, скрытого роста цен, нарушения планового ассортимента, низкого качества продукции и т. д. Для противодействия этим негативным сторонам командной экономики, Сталин создал множество институтов: высокая требовательность к кадрам, различные контрольные органы, нормирование затрат ресурсов, идеологическая работа, наконец, жесточайшая система уголовных наказаний. Но и высокая для своего времени оплата за добросовестный и квалифицированный труд.

После смерти Сталина институты, препятствовавшие получению незаработанных и незаслуженных доходов и социального положения, при всем их несовершенстве, стали постепенно демонтироваться под давлением тех многочисленных руководящих работников, которые тяготились этим контролем. Требовательность стало заменяться всепрощенчеством, нормирование потеряло свое значение, работников стали в еще большей степени, чем раньше подбирать по приятельским, а не деловым соображениям. Контрольные органы либо ликвидировались, либо их роль стала минимальной. Не стану вдаваться в детали этого процесса, ибо это все же отдельная, большая тема/я пишу об этом периоде большую статью/.В то же время в середине и конце 50-х годов произошла массовая смена высших руководителей экономики, в результате которой из руководства экономики по естественным причинам либо вследствие смещения были устранены подавляющая часть тех руководителей, которые хорошо показали себя в предшествующий период и характеризовались высокими деловыми качествами. Тем не менее, благодаря инерции предыдущего периода, 50-е годы в целом характеризовались исключительно высокими темпами экономического роста в СССР, сравнимыми с японскими и западногерманскими, считавшимися рекордными/а в первой половине 50-х годов и большими, чем там/.

Постепенно, однако, по мере демонтажа старых институтов происходила деградация экономической и общественной системы. Я бы назвал это периодом халявной экономики и общества, когда легко было заработать доход и общественное положение с минимальными затратами труда и малым талантом или отсутствием его, благодаря личной преданности начальству. Больше того, большой труд или талант стали в этой системе серьезной помехой. Торжествовала посредственность и безделье. Подобное происходило не только в экономике, но и в науке, высшем образовании, других областях общественной жизни. Когда я учился в аспирантуре в Ленинграде в начале 60-х годов среди старой профессуры родилось выражение: "В доктора пошел середняк". В 70-80-е годы в доктора пошел уже и бедняк. Этот же процесс происходил и среди академиков. До начала 60-х годов их авторитет был достаточно велик и в большинстве случаев заслуженным. Выдающиеся академики были и в экономических науках, которые я лучше знаю. Назову таких экономистов, как Е. Варга, С. Струмилин, И. Трахтенберг. С начала 60-х годов в академики выбирали преимущественно по должностному положению, а не по научным заслугам. Я недавно пытался вспомнить, какие же серьезные работы написали за последние 15-20 лет нынешние академики-экономисты, многие из которых являются весьма симпатичными лично людьми, и, за одним исключением, не смог вспомнить.

В 70-80-е огромные масштабы приобрели казнокрадство и теневая экономика, пьянство и воровство во всех слоях общества, лень и имитация деятельности.

Нужно было обладать исключительной наивностью и непониманием характера рыночной экономики, чтобы надеяться, что столь разложившееся, халявное общество сможет успешно осуществить переход к рынку и демократии, а не использовать его для растаскивания богатства страны самыми бессовестными членами общества. Ломать, как известно, не строить. И уж, конечно, у общества не было квалификации для создания сложнейших экономических институтов рыночной экономики, даже если бы их можно было создать в столь короткий период и в столь уродливой экономике и обществе. У меня иллюзий на этот счет не было никогда.

Таким образом, вместо халявного социализма последних десятилетий Россия получила халявный "капитализм". При тех, кто его творил: худшей части номенклатуры, поспешно побросавшей партийные билеты, как только они перестали приносить доходы, и беспартийной части общества," прозревшей" только после 1985 года, когда это уже перестало быть опасным, трудно было ожидать чего-либо другого.17 августа 1998 года было прежде всего результатом не отдельных ошибок и недостатков в сложившемся хозяйственном механизме, даже очень больших, а подлинным крахом халявного общества, которое сложилось ранее и благополучно пережило все реформы. Решающий вопрос состоит в том, способно ли оно измениться, перестать быть халявным.

6. Не так все плохо?

К лету 1999 года в российском общественном мнении и среди профессиональных экономистов широко распространилось мнение, что кризис, в сущности, уже почти завершился, ничего особо страшного, к счастью, не произошло и впереди нас ожидает, если не расцвет, то по крайней мере, терпимое состояние. Эта точка зрения опирается на следующие бесспорные данные. Не произошло катастрофического снижения общего объема экономической деятельности. Наиболее важный показатель - валовой внутренний продукт в первом квартале 1999 года, по официальным данным, упал лишь на 2%,хотя многие, и я в том числе, предсказывали падение на 6-8%.Официальные данные динамики ВВП не очень точны, но все же до сих пор расхождение с альтернативными оценками не превышало 1-2% в год. Так что падение действительно невелико. Не произошло самого страшного, чего многие опасались. Не рухнула окончательно банковская система. С помощью правительства и своими силами большинству банков удалось сохраниться и продолжить свою деятельность. Некоторые крупные банки начали даже выплачивать часть застрявших в них средств населения. Расчеты в народном хозяйстве идут теперь относительно терпимо. После месяца-двух острой инфляции рост цен стал быстро замедлятся и составляет для России малую величину, около 2% в месяц. Рубль уже несколько месяцев почти не падает по отношению к доллару. Золотовалютные резервы Центрального банка устойчиво сохраняются на уровне 11-12 миллиардов долларов. Огромные усилия российского руководства по получению кредита от Международного Валютного Фонда, кажется, наконец, приносят свои плоды. Можно ожидать, что в конце июля он будет предоставлен, хотя и в меньшем объеме, чем ожидалось. Очень сильно улучшилось положение с доходами федерального бюджета. Осенью прошлого года они составляли 6% от ВВП, а теперь уже достигли 12%.Можно сказать, драматическое улучшение. Вот уже семь месяцев увеличивается объем промышленной продукции и он уже превысил наивысший уровень 1997 года. Повторюсь, но не произошло резкого ухудшения топливного обеспечения и продовольственного снабжения, чего очень опасались прошлой осенью.

Более тщательный анализ показывает, что хозяйственные успехи последних месяцев очень сильно преувеличены. Начну с того, что часть этих успехов связаны с внешними факторами. Сильно помогло резкое/более чем в два раза/ повышение цен на нефть на мировом рынке и связанное обычно с таким ростом и повышение цен на другие виды топлива. Даже очень приблизительный подсчет показывает, что как минимум, три процентных пункта от ежеквартального объема ВВП дало повышение цен на нефть в первом квартале 1999года. Иначе говоря, при старых ценах на нефть спад был бы намного сильнее, как раз на прогнозировавшемся ранее уровне. Правда, и прошлогодний спад был частично связан с огромным падением цен на нефть. Так что сравнение лучше вести с уровнем 1997 года и тогда падение ВВП составляет где-то около 8%.Другое важнейшее обстоятельство-это освобождение федерального бюджета от предстоящих огромных выплат по внутреннему долгу. Оно высвободило ресурсы для выплат по внешнему долгу и обеспечению текущих расходов, не связанных с погашением госдолга. Улучшение с доходами федерального бюджета кажется исключительным только по сравнению с провальной ситуацией осенью прошлого года, когда экономика была почти парализована. С учетом новых налогов, доля доходов федерального бюджета в ВВП, по-видимому, находится на уровне 1997 года, отнюдь не благополучного, приведшего к долговому кризису. С учетом инфляции уровень курсов российских акций лишь немногим превышает уровень лета 1998 года, когда он был крайне низким. И, снова напомню, временная стабилизация была достигнута при огромном сокращении потребительских расходов и реальных доходов. Отнюдь нельзя считать решенным вопрос о российских долгах и долгах российских коммерческих фирм. Хотя возник шанс отсрочки погашения советских, в основном, правительственных долгов, частные кредиторы проявляют гораздо меньшую склонность к уступкам. Только что/15 июля/пришло драматическое сообщение об объявлении дефолта России пятью крупными частными держателями российских обязательств. Отнюдь не урегулирован вопрос с огромными валютными обязательствами крупнейших коммерческих банков по кредитам и форвардным контрактам
, исчисляемыми многими миллиардами долларов. Долговая бомба может взорваться/да и уже взорвалась/в любой момент.

Особо хочу остановиться на положении в банковской сфере, как ключевой для рыночной экономики и индикатора устойчивости российской экономики. Здесь только, по видимости, наступило успокоение. Публикуемые в российской деловой прессе данные о текущей надежности банков по самой объективной и оправдавшей себя в ходе кризиса методике Кроманова показывают, что и на 1 апреля 1999 года подавляющее большинство из 100 крупнейших банков России имеют надежность ниже уровня 30,считающегося критическим, в том числе и Сбербанк России, где хранят свои средства подавляющее большинство российских граждан/балл 23,1/.Иначе говоря, угроза краха российской банковской системы продолжает существовать. Продолжается, по крайней мере, в 1 квартале 1999 года сокращение активов и капитала российских банков. В 1 квартале 1999 года совокупное сальдо прибылей и убытков 100 крупнейших российских банков было отрицательным - чистые их убытки составили около 9 миллиардов рублей или 1% от чистых активов. И это после произведенных огромных сокращений персонала и заработной платы сотрудников. Особенно удручающим, просто шокирующим является положение с процентными доходами-главными для любого нормального банка. Я произвел расчет соотношения между процентными доходами и кредитным портфелем первых двадцати крупнейших российских банков за 1 квартал 1999 года/за исключением тех, кто не сообщил сведения о процентных доходах, что, скорее всего, является свидетельством их незначительной величины/.В целом по этим банкам, в переводе на годовой уровень, процентные доходы к кредитному портфелю составляют 9.4% (23) при обычной ставке по кредитам юридическим лицам
в этот период около 50%.Это означает, что основная часть заемщиков либо вообще не платит процентов, либо платит их в значительно меньшем размере, чем было предусмотрено в договорах, либо получает льготные кредиты в ущерб банку. Точно такое же положение было и перед банковским крахом 1998 года. Больше того, из всех банков только два имеют относительно близкий к нормальному уровень процентных доходов. Таким образом, ни о каком серьезном улучшении в положении банковской системы России не приходится говорить. Кстати, не лучше, чем другие выглядят и вновь образованные банки взамен обанкротившихся, куда были переведены лучшие активы старых банков, как, Росбанк, например. Правда, лучше выглядит положение Менатеп-С.-Пб., образованного из активов банка Менатеп. Аналогичный расчет по 20 средних и мелких банков дал лучшие результаты, но и у них отношение процентных доходов к кредитному портфелю оказалось в два раза ниже ставки кредитования юридических лиц.

Однако, намного мрачнее выглядит картина состояния российской экономики, если взглянуть на нее в долгосрочном плане. Здесь приходится вернуться к положению с производственным потенциалом. Напомню, что он упал за десять лет реформ в два раза. Простая арифметика показывает, что еще 10 лет и от него почти ничего не останется вообще, если капиталовложения будут осуществляться в их нынешнем объеме. Увлеченные денежным кризисом и охваченные эйфорией по поводу его приближающегося завершения, российские государственные деятели и многие экономисты, не говоря уже о широкой общественности, не придали должного значения самому опасному кризису, угрожающему самому существованию не только российской экономики, но и вообще России как государству и российскому обществу. В самом деле, если исчезнет основная часть основных производственных фондов, то исчезнут и условия жизни для основной части россиян на земле России. Им останется только покинуть в поисках рабочих мест Россию, что окажется доступным, конечно, только части населения России.