Гетерогенность правового пространства российского общества как институциональный инвариант

Ссылка на резервное размещение материала

ГЕТЕРОГЕННОСТЬ ПРАВОВОГО ПРОСТРАНСТВА РОССИЙСКОГО

ОБЩЕСТВА КАК ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ИНВАРИАНТ

Легче умереть за идею, чем жить в соответствии с ней

А. Адлер

В своём выступлении по проблемам бизнеса и борьбы с коррупцией Президент РФ обозначил в качестве приоритета производство знаний, новых технологий и передовой культуры, что требует от бизнеса, государства, общественности быть на переднем крае инноваций в основных сферах экономики и социальной жизни [, 2008]. В свою очередь, становление инновационной экономики в целом зависит от активизации человеческого капитала и расширении экономической свободы при соблюдении конституционных основ. Отсюда, анализируя проблему наличия и актуализации инновационных ресурсов социально-экономического развития нашего общества, в первом приближении можно констатировать, что она отнюдь не очерчивается чисто техническими задачами. Затрагивается весь комплекс отношений в обществе по поводу собственности, власти, бизнеса, их корреляций, в рамках которого инновационные технологии являются в большей степени инструментом развития, а ресурсом – институциональная среда социума. Технологии по сути своей интенциональны, они направлены на что-то конкретное, к чему-то применяемы. У нас же, по словам А. Аузана, практически отсутствуют константы социального, политического, экономического проектирования [А. Аузан, 2008]. Вместо них имеются сложившиеся мировоззренческие бытовые инварианты, позволяющие населению адаптироваться к внешним витальным условиям и вырабатывать релевантные поведенческие стратегии. Представляется, что одним из определяющих траекторию и механизмы развития российского социума инвариантов, имеющий институциональный характер, является гетерогенность правового пространства нашего общества.

Сам феномен социальной множественности и неоднородности в условиях современного плюралистического общества является конституирующим, ведь различие становится основным структурообразующим фактором современной социальной жизни. Кроме того, инновационная модернизация общества, по мнению Л. Гудкова, представляет собой комплекс явлений структурно-функциональной дифференциации общества, сопровождающийся институциональным развитием и автономизацией, дивергенцией аксиологических систем, самореферентностью индивидов [Л. Гудков, 2008]. В связи с этим, должна происходить смена социокультурной и управленческой парадигмы, в процессе которой чётко выстроенная вокруг властного центра иерархия общества; волевое политическое решение, традиционно понимаемое как критерий истины и средство коммуникации, монолинейность структуры общества утрачивают свой праксиологический характер и очевидность. Однако проблема заключается в том, что общественность нашей страны, в лице, как политико-экономических элит, так и основной социальной массы, не готова по разным причинам осознавать новую российскую социальную реальность, основанную не на тождестве, едином фундаменте, а разнородную и множественную. В данном случае интеграционные характеристики единого фундамента – экономического, правового, социокультурного – рассматриваются не в контексте подавления различия, а, наоборот, на основе интеграции утверждается различие. Гетерогенность предполагает, что интеграция утверждается как различие, как множественность.

Инновационность мышления россиян исторически обусловлена низкой эффективностью государственно-административной деятельности на фоне попыток сохранения средств реализации базовых потребностей. Главным мотивом или императивом существования является приспособление к ситуации, задаваемой часто противоречивыми требованиями государства, интересами власти. Стратегия приспособления доминирует над усовершенствованием и улучшением жизни, что детерминирует соответствующее поведение. Поэтому инновационная культура не формируется и не институционализируется, так как не инициируется гетеростаз, то есть процесс дифференциации и усложнения институтов, а имеет место институциональная редукция – процесс сведения (упрощения) общественных институтов формального в основном характера к более низкому уровню набора этнических, региональных, общинных, поселенческих компонент неформальной природы. Сегодня формирующийся этноцентризм, в региональном администрировании особенно, способствует этой редукции и негативному гетеростазу, так как отсутствует общая идеология, общая база для универсализации имеющихся институтов.

Один из тезисов выступления , посвящённого проблемам бизнеса и борьбы с коррупцией, акцентируется на вопросе межэтнических и межконфессиональных отношений, отмечая тот факт, что, несмотря на исторически сложившийся опыт толерантности и взаимного уважения, неурегулированность социальных, экономических и правовых вопросов региональными и местными властями заостряет указанную проблему и делает её особо чувствительной [, 2008]. Некоторые исследования отмечают, что траектории политического развития российских регионов заходят настолько далеко, что эти регионы могут рассматриваться как достаточно автономные политические образования со своими правилами, которые во многом никак с центром не согласуются [С. Рыженков, 2008]. Подобный редукционизм и негативный гетеростаз имеют место по той причине, что отсутствует внутренний субъект формирования ценностей – общество в форме нации, вместо единой нации есть отдельные неэффективные регионы, социальные и этнические группы и доминирующее государство, деятельность которого имеет в меньшей степени инструментальный, а в большей аксиологический и даже сакральный характер. Избрание государства в качестве ценности приводит к тому, что идея стабильности отодвигает на второй план такие ценности, как справедливость, равенство перед законом, право, в виду чего население не чувствует себя под защитой закона и не готово протестовать против падения уровня жизни и защищать свои права. Поэтому в обществе всё ещё в большей степени распространено понимание права как производное от авторитета, от господства. Социологические исследования Левада-центра демонстрируют, что в России люди рассматривают право как функцию от статуса, места в административной иерархии, материального благополучия, соответственно социальный порядок воспринимается как несправедливый, следствием чего становится массовое распространение правового нигилизма, цинизма, этического партикуляризма «своих», который, по мнению Л. Гудкова, входит в образ самих себя, матрицу национального самоопределения [Л. Гудков, 2008].

Существование такой мировоззренческой константы формирует гетеростаз российского правового пространства как соответствующий институциональный инвариант, под которым понимается закреплённый в повседневной деятельности и обыденном мировоззрении людей устойчивый характер отношений в виде неизменного комплекса процедур, норм, установок к тому или иному социально-экономическому и политическому факту, явлению, процессу. В контексте данной статьи имеется в виду то, что гетерогенность правового пространства является социальным фактом, признанным таковым обществом, которое адаптировалось к нему через формирование и институционализацию новых, неформальных правил и процедур. За время формирования новых институтов во всех сферах общества, обозначенного как переходный период, население привыкло и адаптировалось к такому незавершённому состоянию, которое априори имеет атрибутом неодинаковость соблюдения правил как на региональном и муниципальном уровне, так и на уровне различных страт и социальных групп, что осложняет социально-экономическое взаимодействие, как в рамках конкурентного федерализма, так и в рамках международного сотрудничества. Ведь для инвесторов, как отмечают эксперты [Е. Гурвич, 2008], решающим фактором является стабильность и соблюдение правил деятельности в контексте сложившегося на Западе представления, что главное – не демократия, а rule of law, «власть закона».

Как следствие, для формирования инвестиционно привлекательного, инновационного общества представляется необходимым институционально оформить существующее статус-кво, которое является текучим социальным феноменом. На обыденном уровне сознания и мировоззрения россияне привыкли жить в переходном состоянии общества, ожидая социально-экономической стабильности, поэтому одной из первоочередных задач должно быть оформление социально-правового статуса основ жизнедеятельности посредством соответствующих технологий, процедур, культуры. В противном случае понятие инновации в своей социально-правовой дефиниции становится размытым, в виду традиционной инертности правового поля, не успевающего реагировать на социально-экономические и политические изменения. Необходимо акцентировать внимание на технологии институционального проектирования, как аспекта правового обеспечения социально-экономического развития и правового ресурса инновационной модернизации реального сектора права, где на самом деле производятся непосредственно интересующие индивидов нормы и правила игры и корректируются принятые универсальные правила и нормы, где сталкиваются интересы граждан и декларированные Конституцией права. В первую очередь это поселения, муниципалитеты, регионы.

Реальный сектор права коррелирует с инновационной деятельностью региона в той или иной степени и не всегда ей релевантен потому, что помимо других факторов, большинство граждан не заинтересовано в соблюдении тех или иных правил, или, по крайней мере, пассивно их соблюдают. В то же время, данное большинство не является экономически и социально активными в силу низкого социально-экономического статуса, то есть не имеют договорных ресурсов с властью. Меньшинство же, обладающее более высоким статусом и вышеуказанными ресурсами, договорным и переговорным потенциалом не заинтересованы подчас в следовании правилам, так как зачастую они нарушаются или самим государством или партнёрами по совместной деятельности и являются залогом их успешной деятельности. Поэтому идеология успешности, формирующаяся сегодня средствами массовой информации и государством в целом, не отождествляется с правосознанием и соблюдением правил. В обществе укоренилось осознание императива «успех любой ценой», для чего достаточно взглянуть на элиту и её модели поведения, которые предлагаются и берутся в качестве референтных для остальных слоёв населения.

Кроме стихийных процессов 90-х годов формирования элиты, сегодня имеются попытки целенаправленного формирования в общественном сознании идеологии предпринимательства, за которым видится будущее России, развитие среднего слоя и конституирование гражданского общества. Западные исследователи доказали, что без существования определённого дохода на душу населения и собственности демократические институты не будут востребованы. Однако российское предпринимательство не готово быть основой общества, оно нестабильно и государство это показывает в партийно-административной сфере. С другой стороны абсолютизируется роль самого предпринимательства в формировании среднего слоя. Классически, кроме предпринимателей, в средний класс входят врачи, юристы, менеджеры, педагоги, квалифицированные рабочие, государственные служащие, многие из которых в силу низкой материальной обеспеченности и правовой персонализации предпочтут не соблюдение и поддержание правил, а решение свих проблем частным порядком вне рамок правового поля. Кроме того, принимая тот факт, что отечественная институциональная почва отторгает демократические институты западных развитых стран, главным актором которых был на первоначальный момент предприниматель, автономный экономический агент, и, в свою очередь, пытается создать национальную, суверенную демократию, с сильной активной позицией государства, то и предпринимательство в нашей стране вряд ли будет играть точно такую же роль в обществе.

Представляется, что там, где уровень издержек на поддержание правовых норм выше, уровень правовой гетерогенности и коррупции так же выше (все крупные социально и экономически активные регионы). Чем крупнее регион и чем он насыщеннее ресурсами, тем уровень правового поля неоднозначен и определённо гетерогенен – больше издержек юридического характера – больше возможности девиантного и делинквентного поведения. Издержки государственной власти на внедрение и поддержание правил игры очень велики, однако при этом наблюдается возврат в денежном эквиваленте потраченных средств в виде взяток (коррупция), лоббирования, оказания различных услуг. В том или ином случае тратятся деньги граждан, а возврат идёт частным лицам государственного и муниципального администрирования. Проблема видится в том, что издержки и коррупция детерминируются слабым формальным институциональным взаимодействием людей, эффект «моральной миниатюризации» по Ф. Фукуяме проявляется в доминировании денежно-договорных отношений. Одновременно имеют место быть различные общественные организации и единичные журналистские расследования, которые призваны если не контролировать, то проводить мониторинг и делать прозрачным действия администрации, экономических агентов в рамках правовых отношений. Таким образом, где больше подобных общественных проявлений, там лучше правовое обеспечение и меньше издержек на него. Поэтому представляется, что государство при одинаковом, универсальном правовом посыле в виде конституции, кодексов, законов имеет неоднородное, гетерогенное правовое пространство в силу вышеперечисленных факторов. Регионы с более высокой экономической активностью имеют более высокий правовой потенциал с, одновременно, высоким уровнем коррупции и низким уровнем институциональности, способности договориться между собой различных слоёв населения, в том числе из-за последствий урбанизации, миграционных процессов, столкновения культур, идеологий, мировоззрения, неравного доступа к услугам.

Можно сказать, что инвариант правовой гетерогенности российского пространства институционализируется в формате дифференцированных частных сфер, внутри которых складываются более доверительные, неформальные, квазитрадиционные отношения, нарушение которых, по словам Л. Гудкова, расценивается теми, кто в них входит, как наивысшая бесчеловечность, в отличие от нарушения формальных норм, поэтому стандарты массового поведения предполагают выбор партикуляристских способов обращения с законом и судом, обхождения соответствующих инстанций путем обмана, взятки, использования сетевых отношений (знакомств, блата) и прочее [Л. Гудков, 2008].

Таким образом, гетерогенность правового пространства российского общества является имманентной и неизменной составляющей его социально-экономического и политического развития, что на наш взгляд, осложняет инновационную модернизацию всех общественных сфер, делает неэффективным менеджмент, ингибирует инновационное мышление и соответствующую культуру, так как население, в большинстве своём сознательно отказывается от рационализации своих действий и необходимости понимать, учитывать и соединять разные индивидуальные нормы, мотивы, стратегии жизнедеятельности, а довольствуется их сознательной ценностной дисквалификацией, аксиологическим редуцированием, как защитной функцией от сознания своей правовой несостоятельности, невозможности соблюдать закон в чистом виде. Отсутствие же знания основ как индивидуального, так и социального бытия, а также их несоблюдение, делает невозможным его реальную инновационную модернизацию на основе положительного восприятия общей гетерологической перспективы развития страны. Поскольку региональные процессы в своём статусе онтологически и аксиологически становятся в известной мере синхронными и равноценными, вопрос о правовых, социально-экономических приоритетах должен уступать место вопросу об их сочетаниях, формах их взаимодействия, о едином правовом языке их взаимопонимания.