Мы Вас помним! – Архангельск: Добровольное культурно-просветительное общество «Норд», 2005. – 50 с (стр. 2 )

Северяне хорошо знали Юрия Константиновича как председателя Всесоюзного общества охраны памятников истории и культуры (ВООПиК), много лет рука об руку на общественных началах работавшего с Марфой Ивановной Меньшиковой. Его уважали как главного редактора фундаментального труда «Памятники Архангельского Севера», автора одной из глав учебного пособия «Наш край в истории СССР», пособия выдержавшего три издания.

В 90-е годы он принимал активное участие в деятельности культурно-просветительного общества «Норд», участвовал в работе жюри краеведческих конкурсов, писал интересные биографические статьи о выдающихся архангелогородцах. Он никогда не отказывался от поручений общества, не жаловался на возраст и болезни. 11 декабря 1995 году он был избран Почетным членом общества «Норд». Его трудовые заслуги отмечены добрым десятком наград, среди которых высшей является орден Трудового Красного Знамени.

Теперь на историческом факультете ПГУ есть аудитория его имени. На кафедре всеобщей истории, где он работал, хранятся лучшие книги из его личной библиотеки. Они были переданы вузу его супругой. Книги продолжают служить благородному делу познания. Помнят его и члены КПО «Норд».

В нашей памяти Юрий Константинович останется человеком галантным, приятным в общении, молодым в душе, обладающим хорошим чувством юмора, профессионалом в работе, честным, принципиальным, интеллигентным.

Литература

Секрет его молодости // Архангельск. 1994

Не сыскать более российского человека // Ломоносовец. 1993. №30.

Куратов Юрий Константинович / Поморская энциклопедия. Т. I / Гл. ред. тома – Архангельск, 2001, - с. 270.

, Стрелкова – педагог, организатор, ученый, семьянин // Вестник Поморского университета. Серия: гуманитарные и социальные науки. Вып. 2. / Отв. ред. . - Архангельск, - с.

Е. И. ОВСЯНКИН

БЛОХИН

НИКОЛАЙ ГЕОРГИЕВИЧ

Вскоре после создания общества “Норд” на наши сборы стал регулярно приходить высокий статный человек со своим неизменным спутником – фотоаппаратом. Это был фотограф-любитель Николай Блохин. Имя его уже было хорошо известно: к тому времени он организовал более десятка персональных выставок.

После личного знакомства я не раз посещал однокомнатную квартиру фотографа. Скромное жилище пенсионера было заполнено огромным количеством фотографий разных лет. Это уникальная полувековая хроника жизни Архангельска, области, а также сюжеты из зарубежных поездок, ведь Блохин долгое время был моряком, судовым электромехаником.

Постепенно в моей библиотеке скопилось несколько небольших дарственных книг и альбомов, составленных из фотоснимков Николая Георгиевича.

В предисловии ко второму изданию сборника “Северяне в годы Великой Отечественной войны гг.”, увидевшему свет в 2000 году, бывший фронтовик писал: “Мне, участнику и инвалиду Великой Отечественной близка тема поколения, пережившего ужасную кровопролитную бойню и буквально из руин поднявшего народное хозяйство страны. Печально и грустно сознавать, что непосредственных участников войны в живых остались буквально единицы… Уверен, что каждая фотография – зримая память о человеке! Слова “памятник” и “память” одного корня! Пусть же они напоминают потомкам о славных, а порой и безымянных ратных и трудовых подвигах наших земляков-северян”.

В 2004 году ушел из жизни и сам Николай Георгиевич. Но этот человек, почти полвека увлеченно занимавшийся фотографией, оставил добрый след на земле.

* * *

Непросто складывалась личная судьба у выходца из деревни Белая Слуда Красноборского района.

Когда началась Великая Отечественная война, Николай был еще молод, и первой его данью Родине был трудовой фронт – постройка дорог недалеко от линии Карельского фронта. Потом, в 1942-м году, 18-летний Блохин отправился воевать. Попал в полк гвардейских минометов – знаменитых «катюш». В такие полки набирали сильных, высоких молодых парней – Николая взяли именно сюда. Сначала была учеба, а в августе 1942 года 90-й полк был направлен под Сталинград. И началась его фронтовая жизнь…

В марте 1945-го после ранения и контузии Николай как не годный к строевой службе был демобилизован. После демобилизации Блохин пошел в Северное пароходство на курсы радистов. Плавал помощником радиста, матросом. После окончания Ленинградского арктического училища ― старшим электромехаником.

Николаю было десять лет, когда он впервые в своей деревне увидел фотографа и наблюдал за его работой. С той поры у деревенского парня и возникла тяга к фотографии. Но лишь много позже, когда он с отцом приехал в Архангельск на заработки, у него появился шестирублевый фотоаппарат "Монокль". Позже, сэкономив на обедах, юноша купил все принадлежности для занятий, записался в фотокружок Дома пионеров. С той поры он, по возможности, не расставался со своим увлечением, постоянно совершенствуя свое мастерство. Не всегда ему удавалось реализовать свое желание. До поры до времени фотокамеры в морской рейс брать с собой не разрешалось. Это стало возможным лишь с 1953 года.

Более 20 лет проплавал Николай Георгиевич. И ни в море, ни на берегу не расставался с камерой. За это время состоялись четыре его персональные выставки, причем одна — в Египте.

В 1979 году Николай Георгиевич вышел на пенсию, вел на общественных началах кинофотоклуб "Бригантина". При нем это объединение преобразовалось в студию, которая получила звание народной.

* * *

Блохин ценил в фотографии, прежде всего, ее документальность, возможность запечатлеть неповторимое. “Я – фотолюбитель и не претендую на художественное качество, но убежден, что некоторые фотографии имеют историческое значение – хотя бы для города и области”, – не раз говорил Николай Георгиевич. Жизнь полностью подтвердила верность этого принципа его работы.

Будучи моряком дальнего плавания, он постоянно фотографировал своих коллег–моряков. На его снимках запечатлены те, кто делил вместе с ним нелегкий хлеб моряка дальнего плавания.

С 1953 года в коллекции Блохина стали появляться снимки с Кубы, из Египта, Великобритании, Польши и других стран, а также из Арктики. Придя из рейса, фотограф спешил в магазин, чтобы купить пленки и химикаты и напечатать отснятое: карнавал в Гаване, памятник погибшим на "Титанике" в Саутгемптоне, спуск теплохода в Гданьске, молодых парней с музыкальными инструментами. Лишь позднее он узнал, что эти парни, случайно попавшие в объектив, были знаменитые "Роллинг стоунз".

Но в последние годы своей жизни Николай Георгиевич целеустремленно занимался сюжетами о северянах-фронтовиках. Кто только не представлен в двух частях его альбома “Северяне в Великой Отечественной войне”! Герои Советского Союза, моряки, участники знаменитых северных конвоев, легендарные капитаны дальнего плавания Михаил Петрович Вешняков и Федор Андреевич Рынцын, художники-фронтовики Борис Степанович Лукошков, Дмитрий Кузьмич Ширяев и многие другие. Сам принимавший участие в оборонных работах на Карельском фронте, Блохин с особой теплотой снял встречи участников этих работ в Архангельске в начале 1990-х годов. С такой же любовью сделаны снимки соловецких юнг во время их встреч в Архангельске и на Соловецких островах.

Во второй части этого издания, вышедшей в свет двумя годами позднее, раскрывает новую тему — переход бывших воинов к мирному труду. Большинство фотоснимков этой коллекции представляет немалую ценность. Портреты бывших солдат и моряков, их трудовые дела, запечатленные на снимках, состав­ная часть нашей истории, знать которую северянам про­сто необходимо.

На фотографиях отражены сюжеты, связанные со встречами бывших ветеранов войны, их участием в различных общественно-политических акциях. На них немало известных людей, напо­минание о судьбе которых само по себе является важной задачей историка и летописца — своеобразного свидетеля минувшего.

Это тем более важно, что послевоенный период истории Се­вера пока еще отражен крайне слабо. Всякое усилие в этом на­правлении мы, историки, всегда от души приветствуем.

Замечательной стороной деятельности фотографа-любителя явилась организация им тринадцати персональных выставок. Он посвятил их различным юбилейным датам, связанным с историей Великой Отечественной войны, проблемам установления советской власти на Севере, создал портретные галереи именитых жителей нашего города и области.

Многие историки Архангельска, в том числе и автор этих строк, широко использовали коллекцию Николая Георгиевича для иллюстрации своих книг. Его фотоснимки украсили такое капитальное издание как “Поморская энциклопедия”.

За несколько месяцев до 80-летнего юбилея, отмечавшегося в феврале 2004 года, мастер сдал в печать свой главный труд - фотоальбом под названием "Жил и видел: город - порт, события, люди, пути - дороги" — результат его 50-летней дружбы с фотоаппаратом. Взяв в руки фотоальбом, читатель погружается в другой временной период, невольно чувствует атмосферу тех дней. Многие из включенных в альбом 173 снимков были на выставке или публиковались в печати, но большинство увидело свет впервые, в том числе шестьдесят цветных снимков.

Незадолго до кончины, последовавшей 15 апреля 2004 года, Николай Георгиевич осуществил заветную цель своего подвижнического труда, успел подержать в руках это солидное издание, подарить его близким друзьям и родным.

Альбом Блохина интересен людям разных поколений: пожилые увидят на снимках себя, своих товарищей по работе, друзей, а молодые — своих отцов и матерей, бабушек и дедушек.

Гарцев

Игорь Александрович

Смерть Игоря Александровича была подобна удару молнии в совершенно чистом небе. И это не совсем метафора, ибо погиб он трагически от удара током в ясную жаркую погоду.

Прожил он недолго – всего 42 года и чуть-чуть не дожил до защиты практически готовой докторской диссертации.

Каков был его недлинный и далеко не только розами усыпанный жизненный путь? Во всяком случае, его семейная жизнь не сложилась. Два развода, из-за которых он очень переживал, тому свидетельство.

7 августа 1961 года в семье служащих. Он коренной архангелогородец. 11-ю среднюю школу г. Архангельска он окончил в 1978 г, но в вуз поступил не сразу. Первый год после школы поработал в должности корректора-чертежника в институте «Архангельскгражданпроект». Тогда еще никто не мог предугадать в юном чертежнике будущего преподавателя и исследователя – специалиста очень редкой и ценимой специализации по истории Востока. По крайней мере, в нашей области после его смерти квалифицированных востоковедов пока больше нет.

В 1979 г. Игорь поступил на учебу в Архангельский государственный педагогический институт (АГПИ) на старейший в вузе историко-филологический факультет. Его учителями были тогдашний ректор проф. , доценты , , ст. преподаватели , , которые сумели привить ищущему знаний, талантливому студенту любовь к истории, как науке, выявили его исследовательские, педагогические и организаторские способности.

Игорь Александрович со студенческих лет хорошо разбирался в мировой истории и современной политике. Он часто выступал с самыми популярными в советские годы лекциями о международном положении, постоянно участвовал в работе дискуссионных клубов молодежи. Это хорошее пристрастие было замечено его преподавателями и комсомольской организацией факультета. В 1982 г. Игорю поручили вести городскую школу политинформаторов при Архангельском дворце пионеров и школьников. Дело это было очень ответственное и Игорь Александрович с ним справился успешно.

30 июня 1984 г. и его товарищам по выпускной учебной группе была присвоена квалификация учителя истории, обществоведения и английского языка и выдан диплом соответствующий квалификации. По окончании АГПИ он, как было тогда принято, получил распределение и, получив небольшие подъемные, отправился работать учителем истории средней школы №13 в г. Коряжма Архангельской области.

Но в родном институте его не забыли, на него рассчитывали и через два года – в 1986 г. – вызвали из Коряжмы и направили в целевую очную аспирантуру Ленинградского государственного педагогического института им. . (Ныне это Российский педагогический государственный университет).

Игорь Александрович обучался на кафедре всеобщей истории этого вуза и прошел научную школу видного ученого-американиста и педагога, заведующего кафедрой, разведчика СМЕРШа - ветерана Великой Отечественной войны и душевного человека проф. Фураева Виктора Константиновича. Он всегда мыслил масштабно, глубоко, он умел заставлять аспирантов кафедры работать творчески и «до седьмого пота». Руководимые им аспиранты защищались практически всегда и в установленные сроки
. Ученики Фураева со временем сами становились серьезными учеными, занимали видные посты в вузах, но никогда не порывали дружеских связей со своим старым научным руководителем. Недаром свою первую монографию Игорь Александрович Гарцев посвятил именно Виктору Константиновичу.

Так было и с Игорем Александровичем. По характеру он был человек беспокойный, я бы даже сказал дотошный, методично добивавшийся поставленной цели. Он всегда стремился собрать все необходимые факты для обоснования своих научных концепций. Усердно работая, своевременно подготовил к защите кандидатскую диссертацию по теме «Миссионерская деятельность и ее роль в экспансионистской политике США на Ближнем востоке в конце XIX – начале ХХ вв. (на примере Сирии, Палестины и Египта)». 21 декабря 1989 г. решением Совета ЛГПИ им. по результатам успешной защиты Игорю Александровичу была присуждена ученая степень кандидата исторических наук.

Но еще до этого момента по окончании аспирантуры 30 октября 1989 г. он написал заявление с просьбой принять его на работу в Архангельский «Знак Почета» государственный педагогический институт имени . 1 ноября он был принят на службу и приступил к выполнению обязанностей ассистента кафедры всеобщей истории с окладом 120 рублей, плюс незначительные надбавки. На факультете Гарцев проявил себя не только как хороший преподаватель, но и как способный организатор. Поэтому, спустя незначительное время - 24 января 1990 г. он был назначен заместителем декана заочного отделения истфака и в том же году 28 июня был избран на вакантную должность старшего преподавателя.

Почти сразу после создания культурно-просветительного общества «Норд» Игорь вошел в его состав. Он принимал активное участие в проведении Фруменковских чтений, Чтений «Слово о людях и земле Поморской», выступал в школах, предприятиях и учреждениях с публичными лекциями на политическую и краеведческую тематику.

В 1992 г. аттестационная комиссия рекомендовала Игоря Александровича к участию в конкурсе на замещение должности доцента. К этому времени он имел 8 печатных или депонированных в ИНИОН АН СССР работ, в основном посвященных вопросам миссионерской и политической деятельности США на Ближнем Востоке. Его статьи публиковались в межвузовских сборниках не только Архангельска, но Томска и Куйбышева, куда Гарцев выезжал для участия в научных конференциях. Учебные курсы, которые он вел, считались одними из самых сложных, поскольку традиционно научной и учебной литературы по ним было недостаточно. Гарцев все 14 лет работы на кафедре читал «Новую историю стан Азии и Африки», спецкурсы по истории Первой и Второй мировых войн на восточных и африканских театрах боевых действий. Но его особой страстью и любовью стала культура Японии в новое время. Доцент Гарцев подготовил пользовавшийся неизменным успехом спецсеминар «Основные тенденции развития японской культуры в новое время». В этой области он стал истинным ценителем и специалистом. Этой своей «японской» страстью Игорь Александрович сумел заразить как студентов дневного и заочного отделений истфака, так и студентов Гуманитарного факультета ПГУ, где он также вел занятия. Студенты под его руководством увлеченно изучали богатую культуру самурайской Японии, ежегодно писали по этим темам интересные курсовые и дипломные работы. Лучшие из этих трудов и сейчас хранятся на кафедре. Жаль, что посетить Японию Игорю Александровичу не довелось.

Так получилось, что изучать Восток он поехал на Запад. Очередной крутой поворот судьбы оказался связан с переводом на ответственный пост и. о. директора, а затем (с 1 апреля 1995 г.) и директора создававшегося весной 1993 г. Поморско-Норвежского Центра при Поморском государственном педагогическом университете. Назначение состоялось 1 июля того же года. В должности руководителя Поморско-Норвежского Центра с 3-го по 28-е июля 1993 г. он стажировался в Великобритании с целью совершенствования в знании английского языка. По долгу службы Игорь Александрович регулярно посещал норвежские университеты, участвуя в закладывании прочных связей своего университета в Архангельске с норвежскими коллегами.

Тогда-то у него родилась и выкристаллизовалась идея нового серьезного научного исследования. Оно в некотором роде продолжило тему его кандидатской диссертации. И в первом, и во втором случае изучалась история миссионерства. И там, и там речь шла о событиях на Востоке. Изменились только страны и регионы, в которых происходили события.

Реализация возникшей исследовательской темы вынуждала иметь больше свободного от решения организационных дел времени. Поэтому 1 декабря 1995 г. Гарцев возвращается работать на свою родную кафедру в должности доцента, где 6 мая 1997 г. ему было присвоено ученое звание доцента. Наработанный в Поморско-Норвежском Центре опыт, сформированные там связи не пропали даром: с 1 февраля 2001 г., буквально с началом нового века, Игорь Александрович переводится на должность старшего научного сотрудника кафедры «для работы над докторской диссертацией», как он написал в своем заявлении ректору проф. . Ученый Совет ПГУ одобрил эту просьбу. В решении кафедры всеобщей истории от 01.01.01 г. и последующем постановлении Ученого совета университета впервые упоминается и тема докторского диссертационного исследования. Она была сформулирована следующим образом «Скандинавские религиозные миссии в истории христианского миссионерства (XVIII – начало ХХ века)». В личном деле находим развернутый план его диссертации, состоявшей из 5 глав, а также объемную пояснительную записку по этому вопросу. За период двухлетнего нахождения в должности старшего научного сотрудника докторант трижды на срок от трех месяцев до полугода выезжал на стажировки в Норвегию и другие скандинавские страны. Он проработал все возможные королевские, частные и религиозные архивы, разыскивая необходимые по его теме документы, исследования, фотографии и другие материалы. Работа была проделана огромная. И когда 1 февраля 2003 г., по окончании срока нахождения в должности старшего научного сотрудника, вернулся на кафедру, то смог предъявить коллегам полтора десятка новых опубликованных в самых разных международных изданиях статей; поставить на обсуждение уже почти готовую диссертацию и принести напечатанную еще в марте 2002 г. монографию под названием «Скандинавские религиозные миссии в истории христианского миссионерства XVIII – начала ХХ века»[i]. Эта книга состоит из 5 глав, первые две из которых рассматривают крупные вопросы из истории становления и развития миссионерского движения Скандинавии. В них автор изучил основные этапы этого движения в Дании, Швеции и Норвегии, организацию миссионерской деятельности, в том числе структуру, финансовое обеспечение, миссионерские учебные заведения и периодические издания миссионеров. Особый интерес представляет глава 3 монографии Гарцева. В ней представлена географическая карта миссионерской активности скандинавов – их работа в Африке, Индии, Китае (в этих районах мира действовало более 30 организаций) и отдельно выделены, так сказать «нетрадиционные регионы» скандинавских миссий (Сирия, Палестина, Аравия, Южная Америка). Четвертая глава монографии описывает и анализирует значение интернационального и регионального сотрудничества миссионерских организаций разных стран. Заключительная 5-я глава проводит необходимые теоретические обобщения по всем изложенным в предыдущих главах материалам. Подобного рода исследование в нашей стране проводилось впервые и фактически открыло нам совершенно новые стороны жизни и деятельности скандинавов, такие стороны, о которых не только широкая публика, но и научная элита имели ранее весьма смутное представление. Монография Игоря Александровича внесла существенный вклад не только в историческую науку, но и очевидно повысила степень познания и уважения к скандинавской религиозной культуре и интернациональной благотворительной деятельности на Востоке и в Африке на протяжении двух веков.

Обсуждение диссертации на кафедре и необходимость учесть изменившиеся требования к защите докторских, заставило Игоря Александровича всю весну 2003 г. усиленно работать над новой историографической главой к тексту своей диссертации. Он снова и снова он буквально «вылизывал» и «причесывал» текст, очень нервничал, переживал за ход будущей защиты.

Эта защита планировалась в нашем Совете по истории на осень 2003 г. Она могла бы стать первой защитой докторской диссертации во всеобщей истории на территории всего Русского Севера. Его поддерживали, за него ходатайствовали и беспокоились не только друзья и товарищи по работе в Архангельске, но и коллеги из университета Тромсе, которые также очень много сил вложили в него в духовном, организационном и материальном отношениях. Одна из руководителей регионального университета Тромсе Ингвел Брок постоянно справлялась о научных успехах Игоря Александровича.

Его хорошо знали и в Москве в Институте Всеобщей истории Российской Академии наук. Доктор исторических наук всегда готова была дать ему консультацию, они состояли в постоянной деловой переписке, встречались время от времени. Кафедра и научный отдел ПГУ уже фактически подобрали оппонентов и ведущую организацию к защите. Поддерживали Гарцева и на кафедре всеобщей истории в РПГУ им. , где он когда-то учился в аспирантуре и защищал кандидатскую диссертацию. Имя Игоря Александровича, как сформировавшегося специалиста в области скандинавского миссионерства на Востоке было знакомо и на истфаке Санкт-Петербургского университета. Знали о предстоящей защите и в Петрозаводском, и в Мурманском университетах.

Редко кто мог бы опереться на такую широкую поддержку заинтересованной научной общественности всего Северо-Запада России. Такое признание и уважение, такую доброжелательность сложной интеллигентской среды нелегко заработать. И если Игорь Александрович при неоднозначном своем характере все же сумел это сделать, значит прожил он свои годы не напрасно. Все с чутким нетерпением ждали его защиты, надеялись на его скорый успех.

И вдруг…трагическое сообщение о его неожиданной кончине. Автора этой статьи, знавшего Игоря почти четверть века с его первых студенческих лет, оно потрясло совершенно. Так случилось, что, находясь в Америке в гостинице далекого Лос-Анджелеса, я узнал о его смерти вперед многих архангелогородцев. Газету «Правда Севера» с коротким извещением о смерти Игоря Александровича я прочел в интернете раньше, чем жители Архангельска получили ее по почте. Прочел и не поверил. Но последовавший через полмира телефонный звонок из дома заставил поверить в почти невероятное и страшное по своей непоправимости событие.

Нам – его коллегам – и сейчас как-то не по себе оттого, что человека уже нет в живых, а научные сборники с его статьями еще продолжают появляться в печати, так будто сам Игорь Александрович со станиц своих печатных работ еще продолжает вести с нами научный монолог.

Когда автор статьи фотографировал его в стенах родного факультета в начале июня 2003 г., то никак не предполагал, что делает последнюю его прижизненную фотографию.

В целях написания статьи в отделе кадров ПГУ пришлось подробно ознакомиться с личным делом покойного Игоря Александровича. И когда снова и снова листаешь эти скупые на мысли пронумерованные и сшитые согласно особым правилам листы, то думаешь о том, как до обидного мало остается от нас в официальных бумагах за столько лет трудов на ниве науки и просвещения. Впервые обратил внимание и на свинцовую тяжесть при всей ее внешней простоте последней записи в графе «назначения и перемещения». После всех пунктов, отмечавших сравнительно быстрый подъем преподавательской и научной карьеры нашего товарища и коллеги Игоря Александровича Гарцева, читаем заключительный: «11.07.03. Исключен из списков в связи со смертью».

Он умер. Но с нами остались воспоминания о нем, его книги и статьи. Так давайте же писать и издавать написанное, не откладывая этого дела в долгий ящик. Давайте так хорошо писать, чтобы нас читали, читали и помнили, так помнили, как мы, надеюсь, будем помнить нашего товарища, педагога и ученого Гарцева Игоря Александровича.

К. И. ЦВЕТКОВА

ЛУШНИКОВ

ВЛАДИМИР ГЕОРГИЕВИЧ

Вся жизнь Владимира Георгиевича Лушникова связана с Архангельском. Родился он в Архангельске 7 августа 1932 года в интеллигентной семье. Мать – Мария Сергеевна, работала машинисткой в «Экспортлесе», знала английский язык. Отец – Георгий Иванович, был коммерческим директором Северного морского пароходства, очень любил свою профессию, всегда ходил в морской форме, со всеми регалиями.

Детство и юность Владимира Георгиевича прошли в дружной семье. Он был единственным и любимым сыном, которого все – и мама, и папа, и бабушка – любили и лелеяли. Но случилось так, что в детстве он переболел полиомиелитом, и эта тяжелая болезнь отложила свой отпечаток на всю его жизнь. Володя рано начал читать (в семье всегда было много газет, журналов, книг и ко всем печатным изданиям в семье относились очень бережно). Учеба в школе не доставляла Володе большой радости. Он любил литературу, историю, но с точными науками был не в ладах, не давались они ему. Конечно, это очень огорчало родителей, которые могли бы дать Володе хорошее образование, но ему удалось закончить только 7 классов. Итак, он остался с неполным средним образованием, что доставляло много неприятностей в дальнейшей его жизни.

По состоянию здоровья (был инвалидом второй группы) и с таким образованием он не мог устроиться на работу. При жизни родителей он не чувствовал в этом плане какой-то обеспокоенности, но родители понимали, как будет ему сложно после их ухода из жизни. И это случилось. Сначала умер отец, а в 1982 году умерла и мама. И Владимир Георгиевич остался один, свою семью он так и не создал.

Своим любимым делом – поэтическим творчеством – он начал заниматься рано. Стихи его печатались в периодических изданиях нашего региона еще в далекие 50-е годы прошлого столетия. В 60-е годы он был активным участником литературно-творческого кружка при педагогическом институте, в который входили Вадим Беднов, Борис Суфтин, Валерий Кобылин, Борис Рябов, Юрий Калмыков, Елена Мухина, Рудольф Ханталин, Владимир Колосов и другие. Многие из них уже тогда активно печатались. Печатали и стихи Лушникова, в основном, в районных газетах и многотиражках, издаваемых отдельными предприятиями.

Хорошую школу для Лушникова дали занятия в поэтическом кружке при «Северном комсомольце», руководимым Евгением Салтыковым. Поэтическое мастерство Владимира Георгиевича росло, и его стихи стали появляться в областной газете «Правда Севера». У него появились свои читатели и почитатели, среди них и самодеятельные композиторы, которые почувствовали лиричность и музыкальность во многих его стихах. Признание творчества Лушникова как поэта-песенника очень радовало его и придавало новые силы для раскрытия своего таланта. Его стихи о матери, о нашей северной природе, красавице Двине, о простых людях Севера покоряют своей простотой, лиричностью и какой-то необыкновенной душевностью, близкой каждому.

И совсем неудивительным является то, что известный в Архангельске самодеятельный композитор Петр Павлович Жуков переложил на музыку около 50 его стихов. А исполнителями этих песен являются Заслуженная артистка Российской , Заслуженный работник культуры Российской , хор «Серебряные росы», хор АГТУ и многие другие.

Пять песен на слова Лушникова написал архангельский композитор и музыкант Владимир Михайлович Журавлев, баянист ансамбля «Северные жемчуга», которому недавно присвоено звание «Заслуженный работник культуры Российской Федерации».

К сожалению, Владимиру Георгиевичу не удалось издать ни одного сборника своих стихов.

Владимир Георгиевич был постоянным участником городских конкурсов стихов, неоднократно завоевывал призовые места. Он активно участвовал в жизни клуба «Творчество» при Архангельской областной научной библиотеке имени Н. А. Добролюбова. В клубе у него было много друзей и не случайно здесь решили собрать его стихи и попытаться их издать. Для этого поместили статью о В. Г. Лушникове в газету «Архангельск». Отклики на нее уже поступают в адрес автора статьи. И хочется надеяться, что архангелогородцы и поклонники творчества Владимира Георгиевича получат возможность увидеть и приобрести долгожданный сборник его стихов.

В начале 90-х годов активные мероприятия «Норда» привлекли внимание Владимира Георгиевича. Как-то сразу он влился в дела, Дни Памяти, лектории общества. Участвовал в научно-краеведческих чтениях «Слово о людях и земле Поморской», ежегодном представлении книг членов общества «Норд», публиковался в сборниках. Принимал участие в установке и открытии памятного креста И. Лобанову. Выступал с речью, зачитывая из своего неопубликованного произведения отрывки о северном силаче Иване Лобанове. Разделял идеи общества по изучению истории Поморья и сохранению памятников. Очень лиричны и наполнены теплотой стихи, посвященные Марфе Ивановне Меньшиковой и Марфиному дому, которые он написал для готовящейся обществом «Норд» к печати книги.

на Маймаксанском кладбище 10 февраля 2005 года.

С. Ю. КЛОЧЕВ

МЕНЬШИКОВА

МАРФА ИВАНОВНА

родилась 17 июля 1918 года в селе Нижнее Койдокурье Холмогорского района Архангельской области. В это время ее отец воевал на фронтах гражданской войны. Вернувшись с фронта, он прожил недолго – в 1926 году умер от туберкулеза. Жена его осталась в большом доме с тремя детьми. Деревенские люди с детства привычны к работе. Марфа Ивановна успевала и учиться, и матери по хозяйству помогать. В летние каникулы она с девяти лет присматривала за соседскими детьми, наравне со взрослыми за скотом ухаживала.

На первом рабочем месте, в магазине, куда на месяц ее устроила тетя после шестого класса, юной продавщице даже скамеечка потребовалась – прилавок был слишком высок. Закончив семилетнюю школу, поступила учиться в зоотехнический институт в Холмогорах. После его окончания два года работала зоотехником в колхозе «8 марта».

Работа над улучшением породы «холмогорки» увлекала ее, а пост секретаря комсомольской организации трех соседних колхозов не давал скучать. Активные люди быстро замечаются, и Марфу Ивановну избирают сначала членом райкома ВЛКСМ, а в 1939 году первым секретарем Холмогорского райкома комсомола. Активная общественная жизнь личной не мешала. Со своим мужем Марфа Ивановна познакомилась еще в зоотехникуме. Позже он выучился на летчика, участвовал в финской войне. Погиб в первые дни Великой Отечественной войны. В мае 1942 года Марфу Ивановну переводят на работу в Архангельский обком ВКП(б).

Всю войну Марфа Ивановна занималась вопросами обеспечения фронта сельхозпродукцией. В 1949 году закончила областную партшколу. Затем – работа в Архангельском горкоме партии зав. сельхозотделом, инструктором, зав. орготделом.

В 1950 году Марфа Ивановна второй раз выходит замуж.

Муж-моряк надолго уходил в море и настаивал, чтобы жена не работала, а сидела дома. Для нее это было немыслимо, но от поездок по области пришлось отказаться. Марфа Ивановна пыталась уйти преподавать в АЛТИ политэкономию, да не отпустили. Но, заметив тягу к наукам, ее отправляют в Москву заочно учиться в высшей партийной школе. Муж на это «добро» дал, хотя в семье появился еще один ребенок – сын. Но тут как раз молодую семью и постигло горе – в пять лет Витя заболел дифтеритом. Такие заболевания даром не проходят: мальчика парализовало. После двух лет борьбы врачи сказали родителям: «Ничего нельзя сделать». Но мать не сдалась.

В это же время Марфа Ивановна выдержала еще одно испытание: в 1960 году ее муж во время плавания скончался в Лондоне от кровоизлияния в мозг. В Архангельск привезли только урну с прахом. На руках у женщины остались кроме своих детей еще две приемные девочки. Меньшиковы взяли к себе сестричек, так как в родном селе их дом сгорел, и мать попросила родственников из Архангельска приютить погорельцев. Семья жила дружно. Дочь Светлана поступила в мединститут и успешно закончила его. Сын закончил девять классов – больше здоровье не позволяло.

В 1967 году Марфа Ивановна была избрана заместителем председателя горисполкома. Вдобавок к домашним ей приходилось решать и проблемы города: культура, торговля, образование, милиция – все «замыкалось» на ней.

С выходом в 1974 году на пенсию появилась возможность немного отдохнуть. Но не тут то было: предложили поработать годика три в Обществе охраны памятников истории и культуры в Архангельской области. Не хотелось, но уговорили. Эти три года растянулись на двадцать три. Среди основных вопросов, которые ей приходилось решать, – сохранение исторических памятников в Каргопольском, Красноборском, Онежском районах, селе Неноксе, урочище Куртяево, создание Кенозерского национального парка, заповедной улицы старого Архангельска. Первым сданным объектом на этой улице стал Дом пропаганды памятников истории и культуры (бывшее здание Коммерческого собрания), получивший среди горожан название «Марфин Дом».

Не простой у Марфы Ивановны подопечный»: и коммунальные проблемы решать приходилось, и о зарплате людям думать надо, и с непростыми творческими людьми контакты налаживать, и о ремонте самого здания заботиться. «Мне кажется, что всё мало делаю. Сколько еще нужно сделать!» – говорит Марфа Ивановна, будто и нет у нее за плечами 80 лет непростой жизни. В 1989 году Марфе Ивановне присвоено почетное звание «Заслуженный работник культуры РСФСР».

21 апреля 2001 г. Похоронена на Вологодском кладбище. С уходом Марфы Ивановны была перевернута еще одна страничка культурной жизни Архангельска.

Сочинения

1. В них - опыт поколений // Правда Северасент.

2. Беречь народную память // Вестн. полит. информ№ 2. - С. 16-20: ил.

3. Прошлое на службе настоящего / Зап. С. Костенко // Правда Северамарта.

4. Охрана памятников - забота общая // Памятники архангельского Севера. - Архангельск, 1983. - С. 170-172.

5. Памятники нашего позора / Зап. М. Данилов // Сев. комсомолецапр. - С. 4.

6. " Мои друзья - мое богатство " / Зап. Е. Коробовская // Архангельскнояб. - С. 5.

7. Человек, согревающий сердца / Зап. С. Доморощенов // Правда Севера. 19февр.

Литература

1. Архангельск. - Архангельск: Изд-во "Родина Ломоносова", 1993. - Вып. 1. - С. 180: ил.