Учитель и общество. 1

Ссылка на резервное размещение материала

Н. П. Пригожина

Учитель и общество. 1

Этот текст был написан 12 лет назад, в 1999 году. Только начались разговоры о реформе образования. Мы еще не знали ничего, даже слова такого «ЕГЭ» не было. И время было другое, смена президентов, смена эпох... Изменилось ли что-нибудь с тех пор, и в какую сторону? Свои соображения по этому поводу привожу в комментариях к тогдашнему тексту.

Нынешнее положение учителя в обществе и его возможности

1999 год. Работа учителя, преподавателя тяжела. Она не приносит того удовлетворения, которое испытывают люди от созидания чего-либо, результат труда учителя получается не скоро. Только по прошествии многих лет, при благоприятном стечении обстоятельств, учитель может узнать о том, что кто-то ему благодарен за науку, за доброту и терпение. Ученики, как правило, все же поминают учителей добрым словом, но редко кто придет в школу, найдет своего учителя и скажет спасибо за его труд. Поэтому быть учителем морально очень тяжело. А тут еще и денег не платят. Честно говоря, трудно себе представить, какие мотивы движут теми, кто сейчас идет в учителя. Тем более, что к этому еще нужно и призвание.

Каково же профессиональное положение учителя в обществе?

Объективной оценки качества труда учителя нет, труд учителя не приносит материальных плодов. Учителю, грубо говоря, нечего продать, и у него нечего купить. Во все времена учителю платили за нечто эфемерное, то есть он принципиально бюджетник. Те, кто платит, должны проникнуться идеей, что учитель нужен, и платить ему «просто так». Когда за труд учителя платит конкретный гражданин, у него есть право решать субъективно, нравится ему учитель или нет, и сколько ему платить. Если же за это берется государство, то по понятным причинам оно может заплатить только по «остаточному принципу». Хотя бы потому, что способов эффективного воздействия на работодателя у учителей просто нет. А у других есть. В условиях постоянного дефицита денег понятно, в чью пользу будет сделан выбор.

Отсюда можно сделать два вывода.

Вывод первый: при отсутствии реального продаваемого продукта учитель поступает так же, как чиновник, который тоже не имеет реального продукта на продажу: он пытается использовать свое положение как источник дохода. Извлечение учителем дохода из своего положения – это, например, репетиторство; причем дороже берет тот, про которого известно, что он реально может повлиять на результат экзамена, получение аттестата, кто может «протолкнуть» в ВУЗ, или просто ставит нужную оценку за определенные деньги. Заметим, что родители, которые и платят деньги, всегда решают не задачу обучения чада, а задачу достижения конкретного результата в виде сдачи экзамена, получения хорошего аттестата или поступления в ВУЗ. Здесь все просто. Конкретный результат – конкретные деньги.

2011 год. Теперь вместо трех задач надо решить одну – ЕГЭ, будь он неладен!..

ЕГЭ – это вершина школьного образования, самый главный момент в школьной жизни, и, пожалуй, самый главный во всей жизни выпускника. От того, как он сдаст ЕГЭ, зависит вся его дальнейшая жизнь. Малейшая ошибка – и судьба сломана. Ну, или нанесен мощный удар по семейному бюджету... Отсюда и случаи суицида среди детей...

ЕГЭ – новый фольклорный персонаж-ужастик, достойно заменивший устаревшую, потерявшую популярность бабу Ягу и намного превзошедший ее по степени ужасности.

Введение системы тестов вместо экзамена, сдаваемого в диалоге с преподавателем, назрело и обусловлено несколькими факторами.

Фактор первый. Те, кто принимает решения, люди нечестные. Иначе они не смогли бы подняться по карьерной лестнице так высоко. И они не верят никому, понимая, что, раз они – лучшие из лучших – нечестные, то и все остальные тоже (и не без оснований, ох, не без оснований!). И немножко опасаются, что кто-то нижестоящий сможет сорвать взятку за экзамен, и деньги не дойдут до нужного уровня. Поэтому человека из процесса приема экзамена нужно исключить. Пусть дети ставят в клеточки галочки, так и быть, подскажем им варианты ответа и убедим, что среди них есть правильный. А то, что этим мы напрочь лишаем большинство учеников даже самой возможности думать, делать открытия, изобретать новое, – это пусть. Главное – выбить у взяточников почву из-под ног...

Фактор второй. Министр сказал: нам не нужно столько учителей. В десятом и одиннадцатом классах нашей «очень средней» школы никакого обучения вести уже не надо. Надо готовить к ЕГЭ. Поэтому объективно школа превращается в 9-летку. То есть, учителей, которые чему-то учат, нужно меньше. Тут и аттестация кстати – надо вышибить из седла тех, кто тратит свое время на работу с учениками, а не на подсчет баллов и собирание справок. Так оно надежнее. Меньше тех, кто сумел доказать свои заслуги – легче заменить их теми, кто придет претворять в жизнь пресловутые «стандарты образования». Хотя этих последних еще надо обучить. Зато они все «наши». Опять же, министр оказывается прав, учителей слишком много, корми их тут...

Фактор третий. Глубокие знания, фундаментальное образование государством не востребовано, а вовсе даже мешает. Ситуация с трудовыми ресурсами такова, что необходимо уметь быстро перебросить их в другие сферы. Сегодня нужны одни, завтра другие. Система проверки с помощью тестов хороша, когда нужно быстро переобучить человека, дать ему минимум знаний, и позволяет довольно точно определить, запомнил ли он хоть что-то, и можно ли дать ему бумажку, с которой его примут на нужную работу. Поэтому ныне нужны недоучки, которые нахватались знаний, но не имеют никакого опыта и навыков, кроме опыта заполнения клеточек при тестировании.

Людям обычно бывает жаль потраченного времени и приобретенного опыта, если им пришлось долго и упорно учиться. А тут – вспорхнул, галочки проставил в нужные клеточки, и – специалист готов.

Система ЕГЭ вредна не только тем, что не дает места творчеству. Она еще и развращает тех немногих учеников, кто хочет получить знания, хочет и может учиться, а вместо этого вынужден тратить два лучших года жизни на «натаску» на сдачу ЕГЭ, при этом понимая, что другого выхода нет. А эти немногие и могли бы составить в будущем гордость нашей науки и техники. Но не составят. Те, кто что-то понимает, как правило, сдают ЕГЭ хуже тех, кому на всё наплевать. Они переживают больше. Вплоть до суицида...

А зачем нам такие люди? Наши – иные. Если им скажут, что среди предложенных вариантов есть правильный, а еще лучше, если скажут, что предложенный вариант является единственно правильным, они без колебаний смогут его выбрать и поставить галочку в правильную клеточку. Вот тут-то и пригодится школьная подготовка!

1999 год.

И второй вывод: если включать учителей в рыночные отношения, они просто вымрут в массе своей. Надо дотировать образование, чтобы учитель получал достойную зарплату. И государство должно принять на себя единственную роль – справедливого регулятора.

Что такое достойная зарплата?

Достойной можно назвать такую зарплату, когда человек, учитель он или нет, одет и обут не хуже других (учитель – не хуже своих учеников, детей богатеев), когда он имеет возможность платить за свое здоровье и здоровье своих детей (в любом смысле – за хорошие продукты питания, за медицинскую и стоматологическую помощь, за отдых там, где хочет), когда он может оплатить свой досуг и досуг своих детей. Это все конституционные права граждан нашего государства. И пусть гарант и присные помнят, что они в ответе за то, что учитель в принципе не может осуществить свои конституционные права при нынешнем к нему отношении.

Что может повысить зарплату учителя? Получение более высокой категории. Как это делается?

2011 год. Объективную оценку труда учителя, которой нет, пытаются заменить количественной оценкой. А именно – проводят аттестацию учителей с заполнением некоей таблицы и присвоением баллов. По принципу ЕГЭ. Начислим за отдельные достижения и успехи учителя баллы, у кого больше в сумме – тот и лучше. Казалось бы, отличная мысль, прекрасная схема. А что на деле?

А на деле – как всегда. Кто и по каким меркам составил этот список и присвоил балльность, неизвестно. Но внимательно взглянув на табличку, не можешь отделаться от мысли, что всё это придумано, во-первых, для того, чтобы никто не смог повысить категорию, во-вторых, чтобы учитель занимался чем угодно, только не своими прямыми обязанностями – учить детей, и в итоге для того, чтобы не дать возможности учителям получить зарплату повыше. И вроде не подкопаешься – оценка количественная, вот цифры... И можно проигнорировать маленький нюанс: неизвестно и непонятно, кто и как будет считать. Зато какая экономия фонда зарплаты в масштабах всей страны!

Учитель должен сам собрать пресловутые справки, подтверждающие, что он там-то был и то-то сделал, наградили его тем-то, а его учеников – тем-то. При обычной загруженности это требует колоссальных затрат личного времени. И ладно бы – вроде знаешь, за что бороться, ведь категория выше – зарплата выше. Но система подсчета совершенно не понятна.

Аттестация проводится раз в 5 лет. Казалось бы, есть пять лет хоть какой-то определенности. Ан нет! Текущую зарплату теперь начисляют тоже по принципу приснопамятного КТУ (кто помнит советские времена, было такое понятие – коэффициент трудового участия, когда всем коллективом трудящиеся определяли, кто и сколько внес в общую копилку количество засыпанного в закрома Родины). Так вот, и здесь появляется таблица баллов, составленная теперь уже вполне конкретным лицом – г-жой Н. Заиченко, из Комитета по образованию Санкт-Петербурга (а как же иначе?). Учитель совместно с завучем должен заполнить ее, подсчитать баллы, а потом сумму баллов утверждают на комиссии с участием администрации и профсоюза. Ничего не напоминает?..

В действиях наших руководителей от образования явно прослеживается противоречие. С одной стороны, постоянно и регулярно провозглашается забота о бюджетниках, о самой бесправной их части – учителях. И действительно, время от времени объявляется о повышении зарплаты учителей. С другой стороны, так называемые региональные надбавки, которые кое-где есть, тут же снимаются или уменьшаются, уменьшаются и доплаты за проверку тетрадей... В результате зарплата в абсолютном выражении вырастает ненамного.

Остается один источник заработка, который учитель может регулировать сам, – подработка.

И снова – год 1999...

«Подрабатывание» в любой форме ведет к истощению моральных и физических сил учителя. Школьный учитель, в отличие от преподавателя ВУЗа, должен дать реально все те часы, которые ему распределены. Как правило, учитель находится в школе до 18 часов. Факультативы, дополнительные занятия, продленный день. А после этого нужно подрабатывать, чтобы прокормиться, уже не говоря о том, чтобы занять «достойное положение» в обществе.

Что такое достойное положение в обществе?

Достойное положение в обществе зависит от критериев, принятых в обществе, следовательно, от самого общества. Мы – не общество, в смысле отсутствия осознания единства, принадлежности нас всех к чему-то большому и хорошему. Мы не знаем ни целей, ни путей их достижения. Мы вообще не знаем, туда ли идем. Не можем решить, куда надо идти. Нет национальной идеи, идеологии. Правители безмолвствуют. Так о каких критериях, кроме «умеет жить», «богатый», «много денег», «ловкий ворюга», может идти речь? И «достойное положение» в этом «обществе» честному человеку не пристало, да и не грозит.

Воспроизводство

Система образования должна сама себя воспроизводить. То есть производить не только специалистов для экономики страны, но и учителей, преподавателей. И начинать надо сейчас. Если уже не поздно. Иными словами, задача следующая: голодный и нищий учитель, которому правительство обещает выплатить задолженность по отпускным в сентябре, должен настолько проникнуться идеями новой системы, реформы образования, что со всей душой бросится не только передавать знания, но и уговаривать учеников, что они должны последовать его примеру. Что тут скажешь...

2011 год. Сегодня есть что сказать, есть что добавить. Государство всерьез взялось за стандартизацию, поняло, наконец, какой человек нам нужен, и попыталось по-тихому ввести так называемые «новые» стандарты образования. Сначала по-тихому не получилось. Кто всполошился, кто встревожился, СМИ с удовольствием проводили дискуссии и обсуждения с участием и учителей, и родителей, и разработчиков этих самых «стандартов». Последние оправдывались, первые недоумевали. Кончилось ничем. В последние месяцы дискуссия в широких кругах общества по поводу стандартов образования поутихла. Общество отвлеклось на более насущные и более сиюминутные вызовы: возня вокруг президентских и парламентских выборов, шумиха вокруг вопроса, насколько лучше, чем другие страны, мы преодолели экономический кризис, и вообще, преодолели ли, и еще более вообще, а был ли он...

А тем временем вряд ли составители и проводники «стандартов» дремлют. Они только с облегчением вздохнули, выползя из-под взгляда общественного ока, и наверняка продолжают свое дело. Времени на это стало больше – не нужно оправдываться и разъяснять.

Воистину поражает, насколько запутанным и непонятным языком пишутся у нас нормативы, касающиеся самых насущных проблем: пенсионное законодательство тому первейший пример. Непонятно даже, проводится так называемая «пенсионная реформа» или нет, провалилась она или продолжается...

Так и с этими самыми стандартами. Упомянули, что-то опубликовали – и пошло... Бедные учителя сразу всполошились. Во-первых, они ничего не поняли, ни самих стандартов, ни того, как их будут вводить, ни того, как учить-то теперь. А самое главное – как им теперь платить будут. Наш человек по своему многолетнему опыту знает, что если власти предлагают что-то новое, то платить будут меньше. Или нормы подымутся, или расценки снизятся, или и то, и другое вместе, что вероятнее всего.

Тут-то и повыскакивали умные ученые составители всего этого и начали объяснять. И вышло, что ничего не изменится, всё будет так же, но лучше, и беспокоиться нечего.

Ну, объяснили по тексту, что всё будет хорошо, не пострадает карман. Поуспокоились учителя, как оказалось, ненадолго (до появления новых правил аттестации на категорию). И начали спрашивать по существу: что за стандарты, как, и главное – кто будет обучать по этим стандартам? Здесь опять последовали объяснения, внятные и не очень, что, мол, вы сами и будете. «Как это?» - спросили учителя, - «Мы ж ничего не понимаем в этом, нас не так учили». «Ну, как-нибудь обучитесь» – сказали «умные ученые», а сами подумали: и хорошо, что не понимаете, всех, кто не понимает, выгоним и наберем новых. И вообще, кто много спрашивает – тот глупый. Надо придумать, как всех учителей, невосприимчивых к новым идеям, задающих вопросы, да еще и неудобные, извести. Освободить, так сказать, место для новых людей, в которых наши идеи уже будут жить с малых лет.

И снова возвращаемся в 1999 год.

Представим себе, что власти решили положение учителя поднять на высоту прежде небывалую. Поняли они, что слишком многое зависит от учителя, и зависит прямо сейчас. Поняли, что будущего уже нет у этой страны, что грядет провал во всем лет на двадцать, и вылезти из него получится ценой неимоверных усилий, если получится вообще.

Прежде всего, необходимо дать учителю то, в чем он нуждается, то есть прибавить денег. Как? Если просто повысить зарплату, то, как известно, сразу вырастут цены. Всегда ведь найдутся те, кто захочет лишние денежки отнять, и первое – государство, например, утвердив непомерные тарифы «естественных» монополистов.

Есть две возможности. Первая: постараться, чтобы учитель жил не хуже других. То есть сравнить его доходы с доходами других. Если пытаться поднять зарплату до «среднего» уровня, то при том же количестве денег это означает: отнять у кого-то, а учителю прибавить и подровнять. У всех станет поровну, но меньше, чем было, и ненадолго.

Вторая: постараться, чтобы учитель жил лучше других. То есть законодательно закрепить: учителю самая большая зарплата, все в первую очередь, и т. п. (это мысленный эксперимент!). Что произойдет? Или, вернее, что может произойти? Почти наверняка желающих стать учителем будет гораздо больше, чем теперь. Возникнет проблема отбора, кто-то должен будет принять решение, годится ли данный кандидат в учителя, этот кто-то – тоже человек, и опять, все вернется на круги своя… взятки, блат, бумажки… Ждать, что ученики сами оценят, кто хороший учитель, а кто плохой, некогда. Да и в самом деле, кто же им даст решать-то?

2011 год. И были тучные годы, и прошли, и настали годы тощие, и они вроде проходят, а учитель как жил, так и живет. Зарплату прибавляет президент, надбавки отнимает губернатор, цены себе растут... А нам по-прежнему некогда бороться за свое положение, некогда писать письма с вопросами, донимать власти предержащих. Нам работать надо, да и привыкли мы работать, и хотим делать свое дело, вопреки тем, кто только и думает, как бы нам помешать. Пока мы живы...

Заключение. Выводы.

1999 год. При вышеперечисленных обстоятельствах, ни о каком качестве обучения не может быть и речи. Знания и навыки получают только те, кто этого хочет. Побудить тех, кто не хочет, учитель не в состоянии ни физически, поскольку нет на это времени при тридцати пяти учениках в классе, ни морально, поскольку от балбесов ему нет отдыха ни днем, ни вечером, когда он их «репетирует». Те же, кто хочет, получают знания и навыки, в том числе и сами.

Правила игры придуманы не учителями и учениками. Их никто не спрашивает. Учителя и ученики вынуждены играть по этим правилам. В их взаимоотношениях давно исчезло то, ради чего они должны встречаться, – передача опыта и знаний старшего, да еще хорошо умеющего это делать, младшему, обучение познанию мира и помощь в этом обучении. Они встречаются ради этого, а делают совсем другое. То, что диктует третий, главный игрок – государство.

2011 год. Средства достижения целей формально изменились. Теперь ЕГЭ вместо аттестата и вступительных экзаменов. Но методы решения проблем – те же.

На мой взгляд, положение с образованием в стране не стало лучше. А вот положение учеников и учителей, мне кажется, стало хуже. К сожалению, властям нынче некогда, у них выборы.

Видимо, вернуться к этому вопросу можно будет еще лет через 12, хотя тогда ведь опять выборы будут...

О количественной оценке и категориях

Раз нет объективной оценки – введем количественную. По принципу ЕГЭ. Начислим за отдельные достижения и успехи учителя баллы, у кого больше в сумме – тот и лучше. Казалось бы, отличная мысль, прекрасная схема. А что на деле?

А на деле – как всегда. Кто и по каким меркам составил этот список и присвоил балльность, неизвестно. Но внимательно взглянув на табличку, не можешь отделаться от мысли, что всё это придумано, во-первых, для того, чтобы никто не смог повысить категорию, во-вторых, чтобы учитель занимался чем угодно, только не своими прямыми обязанностями – учить детей, и в итоге для того, чтобы не дать возможности учителям получить зарплату повыше. И вроде не подкопаешься – оценка количественная, вот цифры... И можно проигнорировать маленький нюанс: неизвестно и непонятно, кто и как считать будет. Зато какая экономия фонда зарплаты в масштабах всей страны! Заодно подтвердим знаменитый тезис нашего министра, что учителей-то слишком много у нас, надо убрать лишних.

Учитель должен сам собрать пресловутые справки, подтверждающие, что он там-то был и то-то сделал, наградили его тем-то, а его учеников – тем-то. При обычной загруженности это требует колоссальных затрат личного времени. И ладно бы – вроде знаешь, за что бороться, ведь категория выше – зарплата выше. Но система подсчета совершенно не понятна, тщательно скрывается, разъяснений не дается, кто будет считать – тайна, учителя и члены их семей доходят до нервных срывов при попытке подсчитать, какова же будет сумма оценки их труда. Казалось бы, школа должна быть заинтересована в том, чтобы в ней работали учителя «категории повыше». Ан нет, и школа заинтересована в снижении фонда заработной платы. Меньше получат учителя – больше достанется директору и администрации.

О ЕГЭ

ЕГЭ – это вершина школьного образования, самый главный момент в школьной жизни, и, пожалуй, самый главный во всей жизни человека. От того, как он сдаст ЕГЭ, зависит вся его дальнейшая жизнь. Малейшая ошибка – и судьба сломана. Ну, или нанесен мощный удар по семейному бюджету... Отсюда и множество случаев суицида среди не сдавших ЕГЭ детей...

ЕГЭ – новый фольклорный персонаж-ужастик, достойно заменивший устаревшую, потерявшую популярность бабу Ягу и намного превзошедший ее по степени ужасности.

Введение системы тестов вместо экзамена, сдаваемого в диалоге с преподавателем, назрело и обусловлено несколькими факторами.

Первое. Те, кто принимает решения, люди нечестные. Иначе они не смогли бы подняться по карьерной лестнице так высоко. Это постулат. И они не верят никому, понимая, что, раз они – лучшие из лучших – нечестные, то и все остальные тоже (и не без оснований, ох, не без оснований!). И немножко опасаются, что кто-то нижестоящий сможет сорвать взятку за экзамен, и деньги не дойдут до нужного уровня. Поэтому человека из процесса приема экзамена нужно исключить. Пусть дети ставят в клеточки галочки, так и быть, подскажем им варианты ответа и убедим, что среди них есть правильный. А то, что этим мы напрочь лишаем большинство учеников даже самой возможности думать, делать открытия, изобретать новое, а не из проверенных вариантов делать выбор – это пусть. Главное – выбить у взяточников почву из-под ног...

Второе. Не нужно столько учителей. В десятом и одиннадцатом классах нашей «очень средней» школы никакого обучения вести уже не надо. Надо готовить к ЕГЭ. Поэтому объективно школа превращается в 9-летку. То есть, учителей, которые чему-то учат, нужно меньше. Тут и аттестация кстати – надо вышибить из седла тех, кто тратит свое время на работу с учениками, а не на подсчет баллов и собирание справок. Так оно надежнее. Меньше тех, кто сумел доказать свои заслуги – легче заменить их теми, кто придет претворять в жизнь пресловутые «стандарты образования». Хотя этих последних еще надо обучить. Зато они все «наши». Опять же, министр оказывается прав, учителей слишком много, корми их тут...

Третье. Фундаментальные знания, хорошее образование никому не нужно, а властям и вовсе даже мешает. Ситуация с трудовыми ресурсами такова, что необходимо уметь быстро перебросить их в другие сферы. Сегодня нужны одни, завтра другие. Система проверки с помощью тестов хороша, когда нужно быстро переобучить человека, дав ему минимум знаний, позволяет довольно точно определить, запомнил ли он хоть что-то, и можно ли дать ему бумажку, с которой его примут на нужную работу. Поэтому на начальном этапе нужно много-много недоучек, которые полны нахватанных знаний, но не имеют никакого опыта и навыков, кроме опыта заполнения клеточек при тестировании.

Людям обычно бывает жаль потраченного времени и приобретенного опыта, если им пришлось долго и упорно учиться. А тут – порхнул, галочки проставил в нужные клеточки, и – специалист готов. Опять же, вместо галочек на выборах, если кто соскучился.

Зато теперь у учителя есть отличный приработок. Каждому же ясно, что на уроках надо делать вид, что чему-то учишь, хотя все и понимают, что всё обучение свелось к подготовке к самому главному моменту в жизни ученика - сдаче ЕГЭ. И те, кто верит, что сможет за счет лучшей сдачи ЕГЭ улучшить свою дальнейшую жизнь, хотят, чтобы их подготовили лучше. Тут-то учителю и денежка!

Сама система ЕГЭ вредна не только тем, что не дает места творчеству. Она еще и развращает тех немногих учеников, кто хочет получить знания, хочет и может учиться, а вместо этого вынужден тратить два лучших года жизни на «натаску» на сдачу ЕГЭ, при этом понимая, что другого выхода нет. А эти немногие и могли бы составить в будущем гордость нашей науки и техники. Но не составят. Те, кто что-то понимает, как правило, сдают ЕГЭ хуже тех, кому на всё наплевать. Они переживают больше. Вплоть до суицида...

А зачем нам такие люди? Наши – иные. Если им скажут, что среди предложенных вариантов есть правильный, а еще лучше, если скажут, что предложенный вариант является единственно правильным, они без колебаний смогут его выбрать и поставить галочку в правильную клеточку. Вот тут-то и пригодится школьная подготовка!

О стандартах образования

В последние месяцы дискуссия в широких кругах общества по поводу стандартов образования поутихла. Общество отвлеклось на более насущные и более сиюминутные вызовы: возня вокруг президентских и парламентских выборов, шумиха вокруг вопроса, насколько лучше, чем другие страны, мы преодолели экономический кризис, и вообще, преодолели ли, и еще более вообще, а был ли он...

А тем временем вряд ли составители и проводники «стандартов» дремлют. Они только с облегчением вздохнули, выползя из-под взгляда общественного ока, и продолжают наверняка свое дело. Времени на это стало больше – не нужно оправдываться и разъяснять.

Воистину поражает, насколько запутанным и непонятным языком пишутся у нас нормативы, касающиеся самых насущных проблем: пенсионное законодательство тому первейший пример. Непонятно даже, проводится так называемая «пенсионная реформа» или нет, провалилась она или продолжается...

Так и с этими самыми стандартами. Упомянули, что-то опубликовали – и пошло... Бедные учителя сразу всполошились. Во-первых, они ничего не поняли ни самих стандартов, ни того, как их будут вводить, ни того, как учить-то теперь. А самое главное – как им теперь платить будут. Наш человек по своему многолетнему опыту знает, что если что-то новое кто-то предлагает, то платить буду меньше. Или нормы подымутся, или расценки снизятся, или и то, и другое вместе, что вероятнее всего.

Тут-то и повыскакивали умные ученые составители всего этого и начали объяснять. И вышло, что ничего не изменится, всё будет так же, но лучше, и беспокоиться нечего.

Ну, объяснили по тексту, что всё будет хорошо, не пострадает карман. Поуспокоились учителя временно, потому что правила аттестации-то еще были впереди... И начали спрашивать по существу: что за стандарты, как, и главное – кто будет обучать по этим стандартам? Здесь опять последовали объяснения, внятные и не очень, что, мол, вы сами и будете. «Как это?» - спросили учителя, - «Мы ж ничего не понимаем в этом, нас не так учили». «Ну, как-нибудь обучитесь» – сказали «умные ученые», а сами подумали: и хорошо, раз не понимаете, выгоним и наберем новых. Тем более, Сам Наш Министр сказал, что учителей слишком развелось, всех не прокормить. И вообще, кто много спрашивает – тот глупый. Надо придумать, как всех учителей, невосприимчивых к новым идеям, задающих вопросы, да еще и по существу, извести. Освободить, так сказать, место для новых людей, в которых наши идеи уже будут жить с малых лет.

А для этого надо придумать новые правила, как аттестовать тех, кто еще мешается тут, сомневается, вопросы задает...

В выводы

И если стандарты всё-таки можно признать социально значимыми вопросами, подлежащими всеобщему обсуждению, то правила аттестации – уж точно внутриведомственный нормативный акт, и все вопросы через суд. И ведь наверняка будут судебные процессы, но, скорее всего, от тех, кому уже нечего терять. А те, кто еще хочет поработать в сфере образования, традиционно связываться не станут – себе дороже. И всё останется как было, и продлится еще долго, скорее всего, ближайшие 12 лет. Роковое какое-то число!