Стенограмма заседания Центра социально-консервативной политики (стр. 1 )

СТЕНОГРАММА

заседания Центра социально-консервативной политики

на тему «Пятилетка устойчивого развития»[1]

Газетный пер., д. 3-5, стр. 1

4 августа 2011 года. 14 часов.

Уважаемые друзья, я благодарен всем, кто сегодня принимает участие в нашем мероприятии, потому что, несмотря на период отпусков, общественная жизнь активизировалась, и, я думаю, самое время ЦСКП здесь тоже сказать свое слово, тем более нам есть, что сказать.

Я думаю, что сегодняшнее обсуждение откроет страницу дискуссии о стратегии развития страны, которая для России чрезвычайно важна. Притом, что мы обсуждаем конкретные планы и цели нашего развития, и эта практика стала уже повсеместной, нам очень важно обсуждать стратегию, то есть каким образом мы будем достигать тех или иных целей.

Сегодня говоря о развитии, мне кажется, нам надо говорить о комплексном понимании вопроса развития. Мы должны сохранить то, что имеем сегодня, и двигаться вперед, преумножая это. Для этого, безусловно, нам нужно обеспечить гражданскую солидарность общества, обеспечить демократию, демократию участия (Андрей Константинович неоднократно об этом говорил). Нам важно обеспечить антимонопольную политику, говоря об экономической политике, нам надо в этом же пакете говорить о территориальном планировании и развитии, здесь же нам необходимо говорить о формировании экологического сознания и защиты экологической системы. Сегодня страна набрала сил, и она может говорить в комплексе.

Безусловно, в основе этого должна быть устойчивость общественного мировоззрения. То, что сегодня мы можем говорить об общественной стратегии, говорит о том, что период метания и поиска, который начался в 90-е годы, заканчивается, базовые ценности более-менее сформированы, и общество опирается на эти ценности. Это дает возможность обеспечить и сохранить культурную идентичность нашей страны, и тогда вопросы развития приобретают прямой смысл, и мы будем понимать, что меняясь, страна не потеряет то, что дорого каждому из нас, и что может соотносить каждого из нас с судьбой страны.

Поэтому я очень рад, что сегодня у нас представлены лидеры общественного мнения в тех вопросах, о которых я говорил. Со всеми мы здесь неоднократно встречались. Андрей Константинович – один из создателей ЦСКП, коллеги – Игорь Юрьевич и Валерий Павлович. Конечно, я хотел бы говорить о бюджете развития, как важной составляющей этой стратегии.

И мне бы хотелось, чтобы выступили эти лидеры, лидеры по крайней мере в нашем понимании, с тем, чтобы у нас сложилась картина этой стратегии. И дальше мы могли бы в режиме дискуссии это обсудить.

Поэтому, Андрей Константинович, вам слово.

Спасибо.

Уважаемые коллеги, мне кажется, что мы собрались реально очень вовремя, потому что, несмотря на летние каникулы, градус общественной дискуссии нарастает.

На прошлой неделе определенные круги попытались навязать нам выбор между модернизацией (читаю в скобках, Медведев) и стабильностью (читаю в скобках, Путин). Причем эти круги совершенно очевидно подразумевают под стабильностью застой, остановку в развитии и в дальнейшем – распад.

Под модернизацией они могут понимать только шоковые реформы, радикальные изменения, которые немедленно, по крайней мере, на данном этапе приведут к существенному ухудшению жизненного уровня людей.

На самом деле, вы знаете, что сейчас идет серьезное обсуждение народной программы. И то обсуждение, которое мы имеем в коллективах, в общественных организациях показывает, что люди не противопоставляют друг другу эти понятия "модернизация" и "стабильность". Люди хотят и того и другого. Они хотят стабильности, ощущения безопасности, ощущения защищенности и предсказуемости того, что будет с ними происходить. И с другой стороны, они хотят, разумеется, изменений.

Сегодня в России нет ни одной политической силы, которая выступала бы против модернизации, поэтому попытки представить, условно говоря, Народный фронт, "Единую Россию" как силу, сопротивляющуюся модернизации, является не более чем спекуляцией. Поэтому на сегодняшний день, я думаю, что представленная народная программа будет отвечать как раз этим двум основным чаяниям.

У нас заявлено в качестве темы устойчивое развитие, я бы предложил именно сейчас в условиях, когда пытаются противопоставлять модернизацию стабильности употребить, может быть, немножко другой термин – "устойчивый рост". То есть мы нацелены на рост, не просто развитие, оно может быть разным: прогрессивным, регрессивным – любым, мы нацелены на рост, на вырастание нашей экономики, нашей социальной сферы и нас, как государства и гражданского общества. Но этот рост должен быть устойчивый, а не рывковый.

В этой связи мы, наверное, должны, во-первых, обращаясь к населению, определить основные цели этого роста. Зачем мы пошли по этому пути, зачем мы предлагаем эту пятилетку устойчивого роста?

На мой взгляд, таковых целей мы могли бы определить пять, как и количество лет. На первом месте должно стать, безусловно, повышение благосостояния людей. Нет смысла в реформах – экономических, структурных, если они не ведут к улучшению благосостояния людей. Если нам говорят о том, что у нас станет более конкурентная экономика, но люди при этом должны жить в три раза хуже, то мне непонятен смысл слов "более конкурентная экономика". Конкурентная с чем?

В этой связи, мне кажется, мы должны обозначить вполне конкретные вещи, касающиеся решения этой цели – благосостояние людей. Это создание реальной высокотехнологичной медицины, которая даст возможность права выбора врача, права выбора медицинского учреждения, реально работающей системы медицинского страхования, реального бесплатного образования, которое было бы достаточно качественным, и мы должны поставить перед собой конкретные задачи о том, чтобы большинство государственных вузов предоставляло дипломы, признаваемые во всем мире. Нам необходимо поставить перед собой вполне реализуемую за пятилетку задачу. Средняя заработная плата и средняя пенсия должны быть на уровне европейских. Это ясная, понятная для людей цель, которая снимет проблемы, связанные с осознанием себя какими-то второстепенными людьми в рамках евразийского пространства.

Вторая крупная цель – это, конечно же, быстрое развитие экономики, и здесь мы тоже должны быть предельны и конкретны, мы должны сказать, что для нас означает развитие экономики. Если в первое десятилетие (Путинское) для нас был важен сам по себе рост валового внутреннего продукта, и мы еще не так серьезно относились к самой структуре этого ВВП, и понятно было, что даже рост добывающих отраслей был для нас крайне важен и он создавал условия и для решения социальных проблем и прочее, то сейчас мы должны понимать, что для нас необходимо качество роста, то есть за эти пять лет свыше 50% ВВП должен составлять несырьевой сектор. Мы должны определить для себя вопрос, во сколько возрастет количество людей, занятых в малом и среднем бизнесе, мы должны определить для себя, во сколько вырастет в целом по количеству, по объему валовой внутренний продукт, и поставленная задача вхождения России в пятерку ведущих экономик мира тоже должна быть продекларирована как цель устойчивого роста.

Третья, на мой взгляд, задача устойчивого роста – это обеспечение общественной стабильности. Безусловно, стабильность не является таким волшебным словом, каким она была еще 10 лет назад, когда страна разваливалась, когда Чечня (один из субъектов Федерации), к сожалению, воевал против остальных субъектов, и было непонятно, где мы живем. Тогда стабильность была просто богом, на которую люди готовы были молиться.

Сейчас как здоровый человек уже не замечает своего здоровья, общество не воспринимает стабильность как самую ценную вещь, но тем не менее актуализировать эту стабильность мы тоже должны, потому что стабильность означает не только стабильность общества как целого, но и возможность планирования каждой отдельной семьи. Понимание того, что ипотека сохранится, понимание того, что если кредит взят, то он взят и не будет проблем с его возвращением, решением этих проблем, понимание того, что будет понятно, где мы будем обучать своих детей, и что произойдет с ними через ближайшее пятилетие.

Четвертую цель устойчивого роста я бы обозначил как создание мощного государства, возвращение России в полном объеме статуса сверхдержавы. Это, безусловно, требует модернизации армии, у нас должна стать одна из наиболее боеспособных армий Евразии. Это, безусловно, обозначает выстраивание системы геополитических союзов, которая позволила бы России участвовать в определении мировой политики и не допускать формирования однополярной ситуации.

И пятая цель устойчивого роста – это свобода и безопасность каждого человека, развитие демократии, развитие демократии и участия. Это крайне важный момент. Человек должен ощущать себя свободным и защищенным как внутри государства, так и понимать, что Россия будет защищать любого своего гражданина за его пределами, как это делают другие страны мира.

У устойчивого роста есть и противники. Мы должны этих противников, с моей точки зрения, также назвать. Я предложил бы определить, поскольку у нас пять лет устойчивого роста, пять целей и сказать, что у нас пять противников устойчивого роста.

Я бы назвал их, они достаточно очевидны, не буду даже особенно распространяться. На первое место я бы поставил коррупцию и бюрократический произвол. То есть мы понимаем, что сохранение на нынешнем уровне административной ренты, сохранение на нынешнем уровне произвола отдельных ведомственных чиновников превращается в главную проблему, которая не позволяет нам выйти на новое качество, мы об этом должны открыто сказать. И мы должны сказать открыто, что целым рядом наших мер, направленных на подконтрольность органов государственной власти, устранение у нее каких-то сакральных сверхъестественных, сверхчеловеческих, надчеловеческих функций и понимание этих функций, станет одной из серьезных задач на предстоящее пятилетие.

Врагом устойчивого роста является, безусловно, безответственный популизм, с которым мы столкнемся в ходе избирательной кампании. Ярким примером является ныне заканчивающаяся в страшных муках партия "Справедливая Россия", которая одновременно предлагает резкое увеличение выплат из внебюджетных социальных фондов и резкое сокращение взносов во внебюджетные социальные фонды. Это, конечно, очень приятная история, когда булочникам ты говоришь о том, что цены на хлеб будут расти, а домохозяйкам, что цены на хлеб будут снижаться. Вот это надо подробно объяснять людям.

Сейчас обсуждение народной программы даем нам возможность взвесить все "за" и "против" и сказать: "Вот на это у нас есть деньги. Мы это будем решать. Вот на это нет денег. Давайте определим вместе, что является приоритетным, что государство должно решить в первоочередном порядке, а что можно отложить и подождать. Давайте мы взвешенно, как в любом домохозяйстве, посчитав, скажем, вот это мы можем, вот это мы не можем, вот это мы можем на следующий год".

Безусловно, нашим врагом является либеральный авантюризм, который в последнее время поднял голову и который на самом деле просто предлагает нам вернуться к ситуации конца 80-х начала 90-х годов, воспринимая это как проявление свободы, демократии и так далее и тому подобное.

Значительное количество людей уже забыло о том, что эта свобода означает невыплату заработных плат, невыплату пенсий. Эта свобода означает абсолютный диктат олигархов на телевизионных каналах. Это почему-то считается свободой, такая ситуация, когда один человек распоряжается общенациональным каналом и по его вкусам определяется: вот этот хороший, вот этот плохой, этот нормальный, это правильно, это неправильно и т. д. и т. п.

Либеральный авантюризм будет очень активен, мы видим это по многочисленным выступлениям, которые произошли на прошлой неделе, поэтому с ним нам предстоит серьезная борьба.

Безусловно, проблема, которую нам необходимо будет преодолевать, это классовый эгоизм, причем в данном случае, я считаю, что он существует с разных сторон. Это и те, кто готов завышать цены и тарифы, понимая, что тем самым они загоняют ситуацию в абсолютный тупик, это и те, кто не считается с интересами потребителей ради сиюминутной выгоды, но это и та часть трудящихся, которая не готова реально повышать производительность труда и которая считает, что ей все всё должны.

Безусловно, этот классовый эгоизм нуждается в сдерживании, потому что на сегодняшний день он является противником, ему мы должны противопоставлять гражданскую солидарность и взаимное уважение социальных слоев – социальное партнерство.

И, конечно, серьезным пятым врагом я бы назвал национальную религиозную вражду. Мы понимаем, что этот джинн постоянно вырывается из бутылки. Не далее как вчера представитель "Правого дела", достаточно либеральной организации, господин Надеждин выступил с националистическими заявлениями по сути дела. Это показывает, что на самом деле ситуация очень тяжелая, потому что разные политики разных сфер пытаются играть на этом вопросе. Очевидно, если Россия погрязнет в межнациональных и межрелигиозных разборках, ни о каком устойчивом росте, ни о каком рывке, ни о какой модернизации говорить уже не придется.

Поэтому нам необходима серьезная работа. Хотел бы обратить внимание на одно, конечно же, мы понимаем, что противопоставить национализму и религиозному экстремизму мы можем развитие национальной культуры всех народов. И здесь, разумеется, мы должны подчеркнуть (это крайне важно) роль и значение русского народа, как государствообразующего народа, роль и значение русской культуры.

Если говорить о слагаемых устойчивого роста, то я бы определил их несколько.

Первое, это модернизация всех сторон жизни.

Второе, это опора на традиции. Мы выступаем не за всякую модернизацию, не за модернизацию по некому навязанному нам извне сценарию, а модернизацию, которая опирается на уже существующую традицию и культурную, и технологическую, на уже существующие инструменты и возможности влияния.

Могу сказать, что, безусловно, является прорывным решение по созданию "Сколково". Но то, что мы при этом не сумели объяснить взаимодействие в "Сколково" с уже существующими наукоградами, не сумели это выстроить, явилось для нас очень серьезным ударом, и мы недооценили значение того, что уже существует в нашей стране, чем на самом деле серьезно оттолкнули от власти громадное количество людей, которые продолжают оставаться чрезвычайно полезными для нашего общественного прогресса и чрезвычайно значимыми. Эту ошибку надо исправлять.

Я думаю, что безусловным принципом слагаемого устойчивого роста является развитие социального партнерства, потому что, конечно, существуют противоречия между работниками и работодателями, городом и деревней, производителями продукции и ее реализаторами и потребителями. Это можно пытаться делать силовым образом, решать это противоречие, но самым оптимальным (на чем всегда настаивала "Единая Россия") являются переговоры. Как бы тяжело не было, этот переговорный процесс должен идти.

И сегодня, например, когда ведутся дискуссии об изменении Трудового кодекса, главное, что мы должны сказать, в противовес тому, что предлагает "Правовое дело", мы никому не позволим навязать изменения. Давайте сядем и договоримся. Работодатели должны убедить представителей работников. Представители работников должны убедить представителей работодателей. Это сложный трудоемкий процесс, но он единственный, который позволяет обеспечить устойчивый рост, а не рывки, которые могут происходить.

Четвертым слагаемым я предложил бы считать народный контроль. И в этом отношении, конечно, крайне важно значение Народного фронта, потому что этот организм, возникший сейчас, не должен умереть после выборов, он должен остаться инструментом постоянного контроля за тем, что происходит, за тем, чтобы эта народная программа не оставалась на бумаге.

Этот контроль должен осуществляться не только в парламенте. Я так думаю, что вслед за формированием фракции Народного фронта, фракции "Единой России" в Государственной Думе нам надо ставить вопрос (уже после президентских выборов) о формировании правительства народного доверия, где основные участники Народного фронта высказались бы о доверии министрам, которые войдут и будут проводить и реализовывать политику, непосредственно лично отвечая за реализацию народной программы.

Ну и пятое слагаемое устойчивого роста – это достойный труд. Такая программа существует и в Международной организации труда, это и проект, существующий в нашей партии. Мы понимаем, что только с созданием высококвалифицированных эффективных рабочих мест (Владимир Путин сказал, что за десятилетие мы создадим 25 миллионов таких рабочих мест), повышением уровня заработной платы, обеспечением надлежащего уровня социального обеспечения, в том числе пенсионного обеспечения, мы сможем создать уверенность людей, ощущение защищенности.

Нам пытаются навязать точку зрения о том, что конкурентным преимуществом для России может стать дешевая рабочая сила. На самом деле дешевая рабочая сила не будет долговременным конкурентным преимуществом, потому что после этого хлынувший поток трудовых мигрантов смоет нашу собственную национальную рабочую силу, и мы все равно не сможем выдержать конкуренцию с Китаем в этом вопросе. Нашим преимуществом может быть квалифицированная рабочая сила, рабочая сила производительная, у которой высокая производительность труда, высокий уровень культуры и образования, а это невозможно без высокого уровня доходов, которые будут получать работники. Спасибо.

Игорь Юрьевич Артемьев, пожалуйста.

Спасибо большое, Юрий Евгеньевич.

Я хотел бы начать с того, что я не претендую на какую-то собственность того, что я скажу, может быть, это такие штрихи и некоторые мои наблюдения.

Прежде всего, именно люди преобразуют мир, преобразуют экономику, политику, и в этом смысле термин, который в последнее время часто очень употребляется – "инновационность человеческого капитала" – представляется очень важной штукой. Насколько сегодня люди, те, кто заняты в экономике, в политическом процессе, вообще способны вырабатывать новые подходы, насколько они вообще способны так переустроить свою голову, чтобы придумать что-то новое.

И здесь совершенно понятным становится, что без политической конкуренции и без профессиональной конкуренции, свободной и по возможности во втором случае без особого вмешательства государственных служащих, которые часто сегодня и все больше влезают в профессиональное сообщество, не только через систему назначения, но и через систему целеуказаний и т. д., конечно, воспитывать и преумножать людей, которые способны размышлять не обычным способом, не традиционным, а именно придумывать что-то новое, в общем, будет все меньше и меньше.

Поэтому когда мы говорим о понятии свободы, свободы изъяснений, свободы споров, собраний, демонстраций, я уж не говорю о политической конкуренции партий, без этого, конечно, мы не сможем улучшить систему придумывания нового, это совершенно очевидно. Вообще понятно, что любой "свободный крестьянин" лучше раба или человека с рабской психологией по принуждению. Поэтому, конечно, об этом стоит думать. Понимая, что есть и другие ценности очень важные, мне кажется, что это является главным, о чем нам стоит подумать сегодня.

Перефразируя чуть-чуть великих классиков, скажу, что, конечно, в молодости совершенно точно человек не имеет сердца, если он не придерживается либеральных ценностей, и совершенно понятно, с возрастом человек не имеет ума, если он не придерживается традиционных консервативных ценностей. В динамике человеческой жизни это прослеживается, и каждый в 18 лет и в 50 будет размышлять по-разному.

И как раз, мне кажется, соединение этих двух, на первый взгляд, не очень примиримых начал, только очень разумное и умное… Кстати говоря, наша страна это демонстрировала через многонациональность, через многоукладность экономики не раз и еще не раз продемонстрирует всему миру. И мы, вообще говоря, очень способны к тому, чтобы соединять не очень соединимое в принципе в мире, и это соединение мне представляется достаточно важным и серьезно влияющим на то, как мы в будущем будем строить нашу жизнь.

Андрей Константинович совершенно справедливо сказал о том, что важнейшим элементом такого развития и стабильности является осознание двух вещей. Во-первых, в России всегда должна быть серьезная социальная политика. Мы такая страна, и большая, и, может быть, пожилая, и, может быть, прошедшая такие тяжелые этапы в своей жизни, как ни одна страна, и мы должны иметь серьезную социальную политику, исходя из совершенно понятных исторических причин. Мы, конечно, не "банановая республика", и попытка построить и навязать нам извне некий "банановый рай", что есть абсолютная реальность сегодня, мы все это хорошо понимаем, вне зависимости от того, кто там считает себя либералом или консерватором, это тоже все продолжается на разных уровнях. Мы тоже должны осознать, что этому должен быть дан определенный достаточно ясный отпор, и с нами нельзя так разговаривать, как, возможно, можно разговаривать с некоторыми республиками, которые считают себя действительно в качестве идеала, модели светлого будущего в "банановом рае".

Если говорить о других элементах (уже экономики), на мой взгляд, очень важная вещь, которую мы часто забываем в нашей жизни и которую следовало бы вернуть для обсуждения (собственно само название сегодняшней дискуссии – "Пятилетка устойчивого развития" как план – мне очень нравится), у нас явно не хватает элементов планирования и прогнозирования в реальном виде. И особенно не хватает, опять же по чисто гражданским причинам, и, на мой взгляд, политическим, – обратных связей, чистых понятных сигналов, которые через систему обратных связей могли бы формировать каждый раз эту дельту изменений в той же экономике, которая приносила бы пользу людям.

Поэтому то, что сейчас делается такая попытка, обеспечить и планирование, и программирование через ясные программы, и не только целей, но и требовать соответствующих отчетов и от политических партий, особенно от государственных чиновников. Этого должны требовать парламентские структуры, прежде всего (они и политические структуры тоже). Мне кажется, это очень важно.

В последние десять лет мы совершенно забыли, что у каждой программы должен быть какой-то финал, и вообще-то говоря, сравнение с тем, что задумывалось в самом начале.

Я вот работаю в исполнительных органах власти довольно давно и почти никогда не слышал о том: простите, а с чего вы начинали? Давайте вспомним, что было десять лет назад и к чему мы пришли. В ту точку мы пришли или куда мы уехали-то? Корректирующее влияние в таком программировании должно ежегодно накапливаться, должно стать системой любой программы, любой цели, и самая крупная цель, конечно, должна обсуждаться на самом высоком уровне с участием граждан.

Давайте посмотрим, если мы глянем на советскую систему планирования, то мы всегда знали, что в Советском Союзе есть генеральная схема развития объектов энергетики, генеральная схема объектов железнодорожного транспорта и т. д. В лучшем случае за последние 10-15 лет в этой системе мы имеем концепцию развития до 2020–2025 года. Что такое "концепция", всем присутствующим рассказывать не надо. Это не план, это некое представление о неком будущем, которое хотелось бы, чтобы оно было сконструировано так. А если оно не так будет сконструировано? А что мы собираемся делать? А где будут проложены трассы, объекты энергоснабжения, железнодорожные, автомобильные дороги и т. д.? Сегодня, когда мы будем планировать на уровне какого-то местного собрания, муниципалитета свою собственную инфраструктуру, мы не знаем, а вдруг дорога пройдет здесь. Мы можем вообще здесь строить или нет? Где все эти проекты? Я уж не говорю о детальных планировках, я говорю о стратегических проектах, которые определяют наше будущее именно в состоянии инфраструктуры. Мы же не видим сегодня этого, этого нет. Пусть будет плохая схема, но на нее будут ориентироваться. Нет, мы не можем, у нас есть такая привычка, мы не можем сделать какой-то эскиз, потому что он не очень точен, мы хотим сразу самого точного, самого великолепного, а в результате не получаем ничего ни по одной схеме.

Я все эти концепции читал. Знаете, наверное, две трети того, что там написано, это благоглупости, это такие желательные вещи и вера в светлое будущее, я уж не говорю о том, что какие-то деньги за этим стоят, это вообще 10 триллионов, 30 триллионов, 40 триллионов или 100 триллионов. То есть это все абсолютно не помогает нам ни в каком смысле, это тоже гарантия стабильности, о которой мы сегодня говорим.

Теперь о конкуренции. На самом деле, что мы сегодня имеем? Мы имеем сегодня достаточно развитое законодательство, но в сознании ни предпринимателей, ни государственных служащих абсолютно нет этого приоритета. А ведь он исключительно важный. Если сказать действительно эту формулу о том, что предприниматель, который платит налоги и не нарушает правил конкуренции, то это хороший предприниматель, без сомнения инновационный предприниматель (всего два правила нужно выполнять), то сегодня в головах этого не существует. Сегодня до сих пор все наши органы власти и даже конкурентные ведомства… Мы можем принимать решение, в основном понятное нам, а понятное нам решение всегда направлено на монополизацию, на создание "национального чемпиона", причем гиганта нужно создать, чем больше, тем лучше. Мы совершенно не понимаем простых вещей, что самое выдающиеся инновационные достижения были, как правило, у маленьких и средних фирм, и редко у этих огромных монстров. Но вот эта штука в головах сегодня абсолютно отсутствует.

Между прочим, конкуренция – это самый дешевый и понятный способ, который ведет всегда к повышению производительности труда, а не наоборот. Конкуренция – это, вообще говоря, свод справедливых правил, в котором преференциальная экономика, когда кого-то вдруг выделят и нарушат естественный ход событий, почти исключается, и тем самым гарантируется стабильность вложений бизнеса, инновационного прежде всего. У нас сегодня этого нет. Конкуренция, ее свободное развития – это многообразие и многоукладность, когда маленькие могут конкурировать по разным степеням развития в том числе и с большими, более того, они знают, что получат поддержку, если их попытаются каким-то образом задавить. Наконец, это стабильное давление на весь бизнес для того, чтобы он придумывал каждый раз что-то новое. Если хотите, я могу сравнить это в какой-то степени с природой, с естественным отбором, с улучшением, изменчивостью и т. д. И все это, в конце концов, приводит к тому, что улучшается природа, улучшаются соответствующие механизмы и т. д.

Наконец, то, что касается ясности и прозрачности отношений. Если мы сегодня уверены, что те же элементы конкуренции и жесткие наказания за ее отступления будут внедрены уже серьезно и навсегда и станут нашей жизнью, а так произойдет еще лет десять, мы проживем, развивая эти направления, то всем будет понятно, что ресурсы и доступ к ресурсам (природным или каким угодно) будет обеспечен на недискриминационной основе. Всем понятно, что всегда будет понятен отчет соответствующего органа и министерства о том, каким образом он произвел те или иные действия, и будет осуществлено прогнозирование регулирующего воздействия, которое планируется, например, для осуществления бизнеса. Будет большая стабильность в ясности, прозрачности, предсказуемости и во всем остальном. На мой взгляд, сегодня это не очень оценено.

Наконец, мне кажется, не стоит бояться, совершенно ясно и понятно поднимать вопрос, как это уже и делалось в последнее время. Действительно, принципы лучших практик в бизнесе, в государственном управлении… Сегодня, например, мы пытаемся попробовать такую штуку, как получить международный сертификат управления Федеральной антимонопольной службой ИСО-9001. Мы действительно посмотрели, не в силу того, что мы какие-то уникальные, а многие органы власти в стране по сути дела, особенно те, кто довольно давно существуют, фактически с точки зрения международных стандартов управления делают все то, что делают и европейцы. Просто для того, чтобы сравнить, мы решили получить этот сертификат, и к концу года мы, надеюсь, его получим. На самом деле мы видим, что во многих случаях есть и то, что не входит в состав требований этих хороших практик по управлению.

Иными словами, все, что я говорю в качестве таких штрихов, все примерно сводится к следующему: все, что касается свободы, в том числе свободы конкуренции – это ценность, которая приводит к инновациям и приводит к улучшениям, это тот самый вектор, о котором Андрей Константинович сказал, когда стабильность – это не просто непонятно что, то ли в плюс, то ли в минус, и это та тема, которая действительно позволяет двигаться вверх. И в данном случае, если говорить об экономической свободе, то здесь, конечно же, засилье бюрократического аппарата, коррупция являются самыми главными пределами этого развития, и мы сейчас с этим ограничением уже столкнулись.

В экономическом смысле я хотел бы сказать, что таким же фактором, такой панацеей является свободная конкуренция. И если мы чуть внимательнее постараемся изучить опыт стран, которые развивались, то мы увидим, когда государство может не просто сформулировать, но и неимоверными усилиями удерживать высокие стандарты свободы, конкуренции и накладывать запреты на любые антиконкурентные действия. Это во многом панацея.

Во всяком случае, я пытался все это изучать. И могу сказать, что это гарантия устойчивости точно в силу того, что я сказал, а стабильности наверняка, потому что это стабильность справедливых правил. Никто еще не придумал более справедливые правила в экономике, чем свободная конкуренция и, соответственно, соблюдение тех правил на низкой инвестиционной основе.

И вот эти два утверждения я и хочу вашему вниманию предложить для дискуссии, поскольку существует еще неимоверное количество других факторов, которые тоже очень важны. Но если бы я выбирал из всего, я выбрал бы эти два. Спасибо.

Спасибо большое.

, пожалуйста.

Спасибо.

Я попробую немного снизить до технологических вопросов, потому что, полностью соглашаясь с тем, о чем говорил Андрей Константинович, к каждому из этих тезисов нужно ставить большой вопрос: как именно? Коллеги об этом говорили, потому что региональная, муниципальная и федеральная власть – сегодня это отдано на откуп непонятно кому. Есть ведомство, Министерство регионального развития, у которого это одна из 27 функций. Так не бывает!

Есть задача стабильности, есть задача модернизации развития, абсолютно согласен. Но ведь они решаются несколько в разных горизонтах. Есть горизонт функционирования. Почта и зарплата бюджетникам должны быть и так далее. Здесь есть социальное государство, мы это записали в Конституции. И это задача, которая "кровь с носа" должна быть решена на любой территории российской юрисдикции.

Есть задача развития, которая не может одновременно осуществляться во всех точках. Так не бывает ни в природе, о чем говорил господин Артемьев, ни в обществе. Сегодня пока мы имеем до сих пор картинку, в которой когда-то это было порождено в недрах Минэкономразвития, есть табличка на 83 субъекта, транш – сюда, транш – туда. Точка. Земли там не видно, мест там не видно, и работа исключительно со средними величинами по статистике, что происходит.

Я сейчас в Общественном совете Росстата, и лишний раз мог удостовериться, насколько зыбко знание о собственной стране. Пока мы с вами (это к вопросу "Как?") не восстановим заново хороший российский слой (был), международный опыт есть, муниципальную статистику, разговоры о планах будут все равно оставаться с очень размытыми контурами. Четкими будут цифры, а предмет четкости не приобретает. Есть такая практически ясная задача.

Второй вопрос, который был фактически затронут коллегами. Если мы понимаем, что развитие неравномерно, то требовать развития от регионов, которые пока с трудом справляются с помощью федерального бюджета, умри, но дай программу инноваций и прочего, можно, конечно, но риторические фигуры здесь плохо помогают.

Мы, экспертное сообщество, здесь представленное и не здесь представленное, в общем-то, знаем, кто, что и где стоит. Но в стране, с моей точки зрения, до сих пор не поставлен вопрос (и Народный фронт является замечательной площадкой) об институте развития, роста развития с плюсом, где есть качество, а не только приращение.

Когда-то эту функцию исполняли Академия наук и Госплан, СОПС был шарниром (Совет по производительным силам). От СОПСа осталось не очень много, Академия наук фактически отчасти самоустранилась, отчасти была отодвинута (мы не обсуждаем, по чьей вине, но факт налицо), не является генератором идей по этому самому устойчивому росту. Значит, вопрос о форме института развития – либо Администрация Президента отчасти берет на себя эту функцию, либо сразу ведомства берут эту функцию на себя, а, простите, советы не являются инструментом для планирования всерьез. Советы – нужная институция, но недостаточная.

Третья вещь, о которой только что говорил господин Артемьев. Ну, хорошо, конкуренция, но, простите, пока мы не откроем сферу дорожного строительства для международных фирм, мы не поднимем это все. Наращивать стоимость можно до беспредела. Мы же дошли уже до смешного положения, все эти сравнительные цифры знают, и тут не о чем разговаривать. Дайте волю «РЖД», они на Луну проложат рельсы, об этом вы говорили. А вопрос: нужно ли тянуть ветку в Магадан? – очень сложный вопрос, и простого ответа не имеет. Это требует публичного экспертного обсуждения, повторяю, экспертного, не заполитизированного, не популистского, серьезного разговора.

Как сейчас, к счастью, впервые начался разговор по Москве, когда ставится задача на стратегию. Все-таки девять месяцев мало, но это срок. Сейчас Академия народного хозяйства, где я работаю, Высшая школа экономики вместе с привлекаемыми экспертами и международными привлекаемые экспертами работают, можно не бросаться в разные стороны, сделаем тут, поставим здесь (такая инерция есть до сих пор), но это надо всерьез выстраивать как модель не только для Москвы. А пока это была строчка для того, чтобы через посредство Минэк претендовать на федеральные деньги, на тот или иной проект.

Инструментальная функция понятна. Часть губернских элит давно это поняли, и начинают искать выход, но этот выход надо помочь вместе строить. Эта тема требует серьезного публичного не узкопартийного разговора, я с этим совершенно согласен.

И еще одна вещь, на которую я все время наталкиваюсь. У нас замечательный Министр финансов. Алексей Леонидович Кудрин скорее является министром бюджетов. Смотрите, мы все время говорим о привлечении денег извне. Позволю себе напомнить, здесь в Москве в конце XIX – начале ХХ века водопровод построен не за бюджетные деньги и не за деньги крупного бизнеса. Канализация построена не за бюджетные деньги и не за деньги крупного бизнеса. Трамвай выкуплен не за бюджетные деньги и не за деньги крупного бизнеса. Возможности реализации тех накоплений, которые в стране есть, сегодня для абсолютного большинства граждан ограничены, кроме депозита, кто на него тянет или двух сбербанковских процентов и облигаций иного калибра. Миллиарды…

Мы работали, скажем, в Калужской губернии, в северных областях, это неплохо управляемая территория. Три сельских района, где 7 млрд. рублей на книжках. Эти деньги не работают, или работают только у господина Грефа, в чем хорошего мало. Этот вопрос заслуживает очень серьезного профессионального разговора, но не только с финансистами, а то они всегда это сразу сводят на экономику затрат, а не на экономику расширения и наращивания. Я не трогаю сейчас коррупционный сюжет, без меня хорошо известный.