Яркие страницы героических биографий (стр. 4 )

На заводе вырабатываются разные сыры, и технология про­изводства у каждого своя. Сыр «российский», например, формует-

ся так называемым наливом, что­бы в нем образовался известный нам характерный пустотный рисунок, а «костромской» и многие другие — из пласта, сыр «пошехонский» созрева­ет 45 дней, а «голландский» — боль­ше двух месяцев. И каждый сыр тре­бует чистых микробиологических культур, разных минеральных доба­вок, причем в строго определенных, подчас мизерных количествах. На­рушишь пропорции •— и коагуляция, т. е. свертывание белка, пройдет не так, как надо, образуется дряблый сгусток, и хорошего сыра уж не жди. И знали бы вы, сколько вот таких тонкостей технологического процес­са предопределяют важнейшие пока­затели — структуру, консистенцию, вкус, аромат сыра! В' вопросах тех­нологии производства сыров мастер, технолог завода свою власть ни с кем не делят.

Но ведь этой властью, большим

правом ответственного за соблюдение технологии можно распо­рядиться по-разному. Иной мастер вроде и старается все делать т-?к, как в книжках написано, а от его продукции в магазине покупатель отворачивается. На сыр же с Пошехонского завода идут заявки из Москвы, Ленинграда и других городов страны. В 1971 году 240 тонн его отправлено на Кубу и в ГДР. Значит, у некоторых мастеров просто требуемого мастерства не хватает. И люди едут учиться в Пошехонье.

•— Были у нас липецкие сыроделы, •— рассказывает Галина Алексеевна. — Осмотрели завод, а он, как видите, у нас уже состарился: в цехах тесно, оборудование далеко не совершенно. Допытываются, что да как надо делать, чтобы сыры к потреби­телям нарасхват шли. «Секреты» искали. Все как есть показали и рассказали.

Да, есть секреты мастерства. Возьмем для примера так на­зываемую постановку зерна. Эту операцию в Пошехонье, как и на других заводах, сейчас выполняют умные машины. Из кон­ца в конец пятитонной ванны, автоматически изменяя направ­ление, ходят мешалки и разрезают образующийся под воздей­ствием сычужных ферментов сгусток — калье. Мастеру надо ус-

53

ледить, чтобы образующееся зерно было для каждого сыра строго определенных размеров, чтобы правильно прошла «об­сушка» его. А как определить вот эту не уловимую никакими приборами готовность зерна?

— У мастера чутье должно быть, — говорит Галина Алек­сеевна.— Возьмешь в горсть зерно, сжимаешь — и чувствуешь степень его упругости, степень готовности.

Надо очень тонко знать свое дело, чтобы вот так органиче­ски чувствовать весь ход технологического процесса, подчиняя его поставленной цели.

Высоким мастерством сыроделия и Галина Алексеевна Ка­менская овладела не вдруг-то. Многолетнюю и трудную жиз­ненную школу она прошла. Ее трудолюбию, настойчивости,, упорству может позавидовать любой мастер. В семье у родите­лей она была одиннадцатым ребенком. Рано умер отец. Два брата ушли на фронт и не вернулись. В военное лихолетье, еще совсем девчушкой, стараясь помочь матери, ходила за плугом по колхозным полям гаврилов-ямского села Лахость, возила на конях сено, стога метала. А когда в сорок пятом над страной отгремели победные салюты, старший брат сказал: — Учиться, Галинка, надо!

Уехала к сестре в Углич. Можно было продолжить учебу в общеобразовательной школе, но пошла в школу сыроделов. На практику посылали на головной Пошехонский сырзавод, но не согласилась, поехала на периферийный — знала, что рабо­тать придется не на механизированном заводе, и готовила себя к этому. Потом не раз приглашали работать мастером на голов­ной, в Пошехонье, квартиру обещали, но не дала согласия на перевод — считала себя неподготовленной для этого.

И год за годом — шесть лет — на Климовском заводе Поше­хонского района отрабатывала «тонкости» сыроделия. Несмот­ря на протесты работников завода — тяжело, мол, все делать вручную — ввела пастеризацию молока. До нужной температу­ры доводили его в водогрейных котлах над дымящими печками, вместе таскали лед для охлаждения. Рассчитывала смеси, вво­дила необходимые добавки, училась на ощупь определять го­товность сырного зерна.

А потом на Гаютинском заводе сменила своего первого учителя, опытного сыродела . И еще пять лет на­пряженной работы по овладению мастерством. И первые радо­сти: сыр получил высокую оценку специалистов и потребителей. И вот с 1961 года — старший мастер-сыродел Пошехонского го­ловного.

У этого завода — своя история, у коллектива его — свои

54

добрые традиции. Построен он в 1932 году. От старого завода только стены и остались. Крепло сельское хозяйство страны, развивалось молочное животноводство
и в Пошехонском крае. Растет производство молока в колхозах и совхозах. Проведена специализация масло-сырзаводов. И тут небезынтересно приве­сти такую статистику. Если каких-то десять лет назад в районе сыр вырабатывали на десяти заводах, то теперь — на четырех. Раньше головной завод в напряженное летнее время за сутки перерабатывал на сыр 18—20 тонн молока, в 1972 году — .80 тонн. В 1940 году выработано 249 тонн сыра, в 1960—417. В 1971 году завод дал стране 1280 тонн сыру, причем 96 про­центов — высших сортов. При этом за счет составления смеси по белковому титру, применения полимерных пленок и других тех­нологических тонкостей сэкономлено 725,8 тонны молока. И это все на той же производственной площади!

А ведь сырзавод — это не льнозавод, где можно создать го­довой запас сырья. Поступило молоко — его надо в тот же день переработать. Реконструкцию предприятия вели без прекраще­ния приемки молока. Поставили высокопроизводительные сепа­раторы, пастеризаторы, автоматизированные пневматические прессы. Двухтонные сырные ванны заменили пятитонными, для подпрессовки пласта стали использовать промежуточные ван-яы, что позволило организовать непрерывный процесс производ­ства сыра. Натянули брезент над цехами, и деревянные пере­крытия заменили на железобетонные без остановки работы завода!

Но и новое оборудование с годами при перегрузках начинает сдавать. То откажет автоматика пастеризатора, то забарахлит компрессор, то котельная пару не даст. В критические минуты, когда из-за таких неполадок в брак могут пойти тонны молока, Каменская идет на все, лишь бы спасти положение. И обыкно­венно выручает распорядительность директора завода, опыт главного инженера, слаженность и четкость в работе всего кол­лектива завода.

... Хороши вечера в Пошехонье. Располневшие при слиянии, красавицы-речки Сога и Согожа плавно катят свои воды в ру­котворное Рыбинское море. Белым лебедем подплыл к пристани •«метеор». Галина Алексеевна задумчиво смотрит на водную ширь, на свой любимый город, ставший таким родным и близ­ким. Город, который скоро подарит ей и ее коллективу корпуса нового, мощного, красивого завода с современным высокопроиз­водительным оборудованием. Эти корпуса уже растут. Близится срок сдачи завода в эксплуатацию. Насколько лучше тогда бу­дет работать! И она улыбнулась. Открыто, просто, приветливо.

55

А. Макаров

ЕГО ЖИЗНЕННАЯ ПОЗИЦИЯ

Может, в Ярославле лично знакомы с ним не очень многие. За­то очень многие его видели. Это он в качестве знаменосца или ассистента всегда открывает праздничные демонстрации трудя­щихся на Советской площади. Это ему предоставляется высокая честь нести знамя города во главе первомайских и октябрьских колонн. И орденоносное знамя в его крепких рабочих руках, привыкших обращаться с многотонным паровым молотом, вели­чаво и торжественно плывет над площадью, и никакие самые сильные и неожиданные порывы ветра не в состоянии поколебать вознесенное кверху древко с алым полотнищем.

Этот человек — Герой Социалистического Труда, мастер куз­нечного цеха Ярославского моторного завода, коммунист Вени­амин Павлович Комаров.

Есть у Вениамина Комарова свой особый взгляд на людей,, свой критерий их оценки, свое жизненное кредо.

Комаров делит всех людей, независимо от профессий и специ­альностей, на три категории. Первая — это те, кто делает для коллектива больше, чем положено служебными положениями и инструкциями, кто не мыслит своей работы без творческого нача­ла, без увлеченности делом. Таких людей, естественно, Вениамин Павлович уважает. И не просто уважает — он их боготворит. Вторая категория — это те, кто в общем-то выполняет свои обя­занности, но, так сказать, не творит и не горит на работе. К та­ким людям у него отношение ровное. И третья категория — это те, кто попадает в перечень бракоделов и прогульщиков, кто не дорожит рабочей честью. О подобных горе-тружениках он отзы­вается очень резко.

Четкая, по-рабочему строгая позиция. Ничего особенного против не скажешь. И все-таки я хотел было поспорить с Вениа­мином Павловичем по поводу того, а не слишком ли условны проводимые им между категориями людей границы, не слишком ли категорично это деление на категории. Однако после разгово­ра в цехе между рабочими, одного из тех разговоров, которые за­вязываются в свободные минуты ежедневно, я отказался от этого намерения.

56

Разговор тот был в самом деле обычный. Завел его кузнец Лукья­нов Павел Николаевич.

_ Я больше десяти лет на трех­
тонном молоте проработал. Пора бы
мне дать молот побольше, — сказал
он, обращаясь в основном к Вениа­
мину Павловичу, как к мастеру и
своему непосредственному начальст­
ву. — Да и премиями, благодарно­
стями не балуют. Одно слово, не
больно чтят у нас рядового труже­
ника.

—  Да, работаешь-работаешь, а
стимулов этих самых и не видишь,—
поддакнул кто-то.

—  Погоди, Павел Николаевич,—
вступил в разговор Комаров. — Пре­
жде чем на коллектив или на кого-
то жаловаться, ты бы себе ряд во­
просов задал.

—  Каких?

—  А вот каких. Ты подал хоть одно рацпредложение? Против
недостатка какого-либо в цехе выступил? Товарищу специаль­
ность освоить помог? Молчишь? Да и сменную норму частенько
не вытягиваешь. Так каких ты привилегий и наград ждешь? Они
ведь не за то даются, что человек на работу ходит да выполняет
положенные ему обязанности. За это зарплату дают. А чтоб на­
граду заслужить, надо делать больше, чем от тебя ожидают. Кто
скажет, что не так?

Никто не сказал.

После я, однако, заметил Вениамину Павловичу, что он уж больно прямолинейно ставит вопрос. Честный и добросовест­ный труд у нас всегда поощряется. На это Комаров отвечал при­мерно так. Что касается прямолинейности, то нам, рабочим, ди­пломатничать меж собой ни к чему. А относительно труда и поощрения — прежде всего следует уточнить понятие «честный и Добросовестный труд». Честно и добросовестно — значит с полной отдачей сил. И такой труд, конечно же, надо поощрять. Но неко­торые понимают под этими словами такую работу, когда человек не прогуливает, не бракодельничает, со смены раньше звонка не убегает. В'то же время он лишний болт боится с места на место переложить, запнется за недостаток — и пройдет мимо. Чего же такого поощрять и хвалить, пусть он даже и замечаний не имеет?

57

И вообще, продолжал Комаров, у нас еще есть любители гро­могласно заявлять, что я, мол, проработал столько-то лет. Ну, и что тут такого? А что бы ты делал, если бы не работал, что бы ел,, пил? Тебе коллектив, общество дали возможность трудиться без боязни потерять работу, без тревоги за завтрашний день. И тебе бы не хвастаться, что ты соизволил проработать сколько-то лет, а спасибо говорить нашему государству, что оно обеспечило тебе право на труд. Другое дело, если ты работаешь творчески, если делаешь больше, чем положено по обязанности. Вот тут ты впра-• ве рассчитывать на благодарность коллектива, общества.

Эту свою точку зрения, свою партийную и рабочую позицию Комаров не только провозглашает, он ею руководствуется всю жизнь.

Когда у него вошло в плоть и кровь это правило — делать больше того, чем от тебя ждут?

Может быть, еще тогда, когда мальчишкой в военные годы стал работать ездовым на лошади в родной своей деревне Скоро-думово Любимского района и когда старый, освобожденный «по чистой» от призыва в армию бригадир говорил ему, давая наряд: «Смотри, Венька, дело исполни справно. Надсмотрщиков в на­шем государстве по штату не полагается».

Или, может, тогда, когда уже в послевоенные годы служил в Советской Армии и командир роты, посылая его на самые труд­ные задания, говорил, что если дело поручено Комарову, то мож­но не переживать: оно будет сделано.

Впрочем, не стоит гадать. Это вообще трудно установить, в какой момент и под влиянием каких именно факторов рождаются и окончательно кристаллизуются в человеке его жизненные прин­ципы. Непременно одно — они воспитываются всей нашей совет­ской действительностью, где каждый все больше и больше про­никается сознанием того, что он не наемный работник у кого-то, а сам хозяин своей судьбы, своей страны.

Зато стоит рассказать, хотя бы на нескольких примерах, как следовал и следует в жизни партийным и рабочим принципам Вениамин Павлович Комаров.

Пример первый

После службы в армии приехал в Ярославль. Было это в 1953 году. Так называемыми «пробивными» способностями не обладал. Поэтому пошел поступать на работу в организацию, ко­торая, как говорят, подвернулась под руку. Подвернулся же ЖКО треста № 14. Начальник ЖКО посмотрел на парней (Вени­амин пришел вместе с дружком по армии Павлом Груздевым), 58

сразу понял: ребята твердые, устойчивые, на таких можно поло­житься. Сказал:

__ Принимаю. Дам вам еще трех человек, и поезжайте бри­
гадой на загородный лесной склад. Ваша задача: заготовить топ­
ливо на зиму для нужд треста. Старший — Комаров. Согласны?

Чего ж не соглашаться. Поехали. Через неделю со склада начальнику звонок:

— Слушайте, что вы за чертей сюда прислали? Они тут уже больше пятисот кубометров распилили и заштабелевали. Если еще неделю будут так ломить, ни кубометра деловой древесины не останется!

Не поленился начальник, поехал на склад. Точно: 500 кубо­метров с гаком за неделю.

•— Ну, и ребята, ну, и орлы! Настоящие вы Ильи Муромцы!— только и мог сказать.

Сразу назначил Комарова в бригаду плотников, дал им с Груздевым по койке в общежитии. И всегда знал потом: где ра­ботает Комаров, там за план и за обязательство тревожиться не надо.

Пример второй

Спустя три года пришел Вениамин к начальнику ЖКО, ска­зал, что давно уже думает о работе в самой что ни на есть тяже­лой промышленности, что хочет получить одну из самых главных рабочих профессий. Жалко было отпускать, но что сделаешь —• душа у парня размаха требует.

В отделе кадров Ярославского моторного завода спросили:

— Плотник? Может, в хозцех?

-- Нет, давайте что-нибудь покапитальней.

—  Тогда в кузнечный. Кадров там не хватает. Как пожиже
человек, так не выдерживает. Целый день в цехе грохот, аж сте­
ны сотрясаются. Раскаленные болванки по десятку килограм­
мов. Словом, работа такая — два блюда щей после смены
съешь — и мало.

—  Вот это по мне.

Подручным кузнеца проработал с месяц. Еще несколько меся­цев— курсы кузнецов. И с первого дня нового, 1957 года встал к молоту старшим.

^О том, как работал, лучше всего говорит его послужной рабо­чий список. Бригаде кузнецов Комарова первой на заводе было присвоено звание коллектива коммунистического труда. Вслед за тем она была занесена в Книгу Почета города. А Почетных грамот от ВЦСПС, министерства, руководства завода за-первые

59

годы работы на моторном накопилось столько, что если вывесить их для обозрения, то стен той комнаты, где он жил тогда с семь­ей, никак бы не хватило.

Да, но где же конкретный пример? А вот. Освоив кузнечное мастерство, Комаров стал считать перевыполнение норм и обяза­тельств бригадой, работу без брака делом обыкновенным, само собой разумеющимся. Он стал думать над тем, что бы сделать такое, что бы отразилось на улучшении показателей цеха, всего завода. И придумал.

Штамповали они тогда «четырнадцатый крюк», иными слова­ми, деталь № 14 — буксирный крюк к автомобилю. Для болванки технологией был установлен определенный вес. Вот этот вес Комаров и взял под сомнение. А нельзя ли уменьшить его хотя бы на килограмм? Исподволь беседовал с инженерами, техноло­гами, выяснял — не снизит ли это прочность детали. Установил— не снизит. И тогда убедил технолога , чтобы бол­ванки стали давать ему на килограмм меньше. Штамповку крюка из облегченной болванки освоил сразу, помог добиться этого другим кузнецам.

Подсчитайте-ка, сколько завод сэкономил металла и денег, если вот уже восемь лет по 12—15 тысяч крюков в год штампуют кузнецы по методу, предложенному Комаровым.

Пример третий

Даже руководители цеха сначала не поняли, в чем дело. Бригада Комарова вдруг стала выполнять сменные задания на штамповке вала № 85 не на 115—120 процентов, а на 160—170. Начальник участка , технолог при­шли на рабочее место кузнеца.

—  Наверное, опять что-нибудь накудесничал? Ну, давай,
хвались, показывай.

—  Да вроде нечего показывать-то,— улыбнулся Вениамин
Павлович. — Впрочем, смотрите, может, что и увидите.

Всего несколько минут понаблюдали за его работой началь­ник участка и технолог.

—  Погоди, погоди!—разом вскричали они.— Да ведь ты тех­
нологию ковки вала нарушаешь!

—  А что — разве есть претензии к нашей продукции, разве на­
ши валы ОТК бракует?

—  Претензий нет. Но все-таки — как ты додумался?..

Додумался-то, конечно, не сразу, месяцами прикидывал и рас­считывал, к ним же — Денисову и Бобровой — обращался со многими вопросами. А на деле все выглядело до обидного просто. 60

Раньше вал штамповали так: сначала под ударами молота растягивали болванку в протяжном ручье штампа, затем для об­катки - перекидывали в подкатной ручей и только после этого начисто заканчивали обработку в чистовом ручье. Комаров же решил миновать один этап обработки — после протяжного пе­рекидывать болванку прямо в чистовой ручей. На обработке каждой детали это дало экономию времени примерно в одну ми­нуту. До этого бригада давала 90 валов в смену. Сэкономленные 90 минут позволили ковать еще 20—25 валов. К тому же, чтобы дважды перекидывать раскаленный брусок металла из ручья в ручей, раньше требовалась «клещевина», то есть дополнительная часть болванки, за которую кузнец брал ее клещами и которая после ковки вала отрезалась и шла в отходы. Теперь, при одной перекидке, можно обходиться без «клещевины». А она — ни много ни мало — весила на каждой болванке два килограмма.

—  Пиши заявление о рационализаторском предложении,—
сказали Комарову руководители, когда подробно ознакомились
с его приемами работы.

—  Ну, это не главное,— отмахнулся кузнец.— С бумагами
дела иметь не привык. Давайте лучше побыстрее переведем всю
штамповку валов на такую же технологию.

Внедрение этого предложения дало большой экономический эффект. Только по молоту, на котором работал Комаров, годовая экономия металла составила около 7200 килограммов, что позво­лило выпускать из того же количества сырья более 260 валов в год.

Примеров творческого, хозяйского подхода Комарова к свое­му делу можно было бы привести еще множество. По далеко не полным данным, эффект от его предложений, им же внедренных на своем месте за первую половину шестидесятых годов, выра­зился в экономии 20 тонн металла ежегодно. Вот за такую рабо­ту на благо коллектива, Родины Вениамину Павловичу Комарову и оыло присвоено в 1966 году звание Героя Социалистического тРУДа.

Пример четвертый

Последние годы Комаров уже не стоит у тяжелого молота. Теперь он мастер. Под его началом 25 рабочих, на участке 7 ме­ханических молотов и 5 прессов холодной обработки металла. И в первую очередь от него зависит, насколько слаженно будет рабо­тать этот коллектив, насколько производительно будет исполь­зоваться мощное оборудование. 4 после смены общественных

61

дел столько, что в свой маленький загородный садик, несмотря на постоянные упреки жены, выбраться удается редко.

Теперь у Комарова главная забота о том, чтобы творчески работали люди, которыми ему доверено руководить, чтобы они вносили как можно больший личный вклад в выполнение реше­ний XXIV съезда партии. Вот до недавнего времени не очень ла­дились дела у кузнеца Льва Шемахова и его подручных. Шема-хов — работник старательный, но не хватало ему смекалки, увлеченности делом. Вениамин Павлович присмотрелся к их ра­боте, установил недостатки, из-за которых они расходуют лишние минуты на обработку деталей. Но не указал рабочим, что сделай­те, мол, так-то и так-то, а завел с ними разговор и незаметно на­толкнул их на высказывание тех предложений по совершенство­ванию технологического процесса, которые имел в виду сам. Когда все обговорили, сказал:

—  Пишите заявление о рационализаторском предложении.

—  Но ведь это ты нас надоумил?

—  Ничего. Если что и подсказал, так на то я и мастер.
Пишите.

И вот совсем недавно Шемахов сам подошел к Комарову:

— Слушай, Павлыч. А что, если сделать на нашем участке
так...

Благодарности коллектива, общества заслуживает тот, кто на своем рабочем месте, на своем посту делает для страны больше, чем требуется от него согласно обязанностям. Но гораздо боль­шей благодарности заслуживает тот, кто делом и словом пробуж­дает потребность работать так—• творчески, инициативно, по-хо­зяйски— у других.

В. Мельников УСТРЕМЛЕННОСТЬ

Обшитый голубоватым тесом дом стоит на краю деревни На-рядово, под могучими ветлами. Рядом овраг. За ним квадраты культурного пастбища. Тут, кажется, самая макушка холмистой гряды. Отсюда в ясную погоду хорошо видна вся приозерная кот­ловина— Семибратово, Ростов. И даже Неро с прибрежными се­лениями, утопающими в голубой дымке. Двадцать лет прошло 62

с той поры, как Плаксины перебрались сюда после того, как Михаил Николаевич оставил работу в райцентре.

Нарядово — это два посада красивых, «с иголочки» домов. Проспектом животноводов называют порою деревню, потому что живут здесь, в основном, работники ферм — доярки, телятницы, пастухи, лаборанты. От каждого нарядовского дома вьются тро­пинки к встающему неподалеку белокаменному механизирован­ному животноводческому комплексу. Деревня растет и ширится вместе с ним. А зачин положили Плаксины. Когда они сюда при­ехали, под могучими ветлами стояло всего три дома. Теперь их тут десятка три. Нарядово почти слилось с Плещеевым, централь­ной усадьбой, стало как бы его улицей. Не без расчета выбрал Михаил Николаевич именно это место для дома своего. Почти все колхозные фермы, загоны культурного пастбища у него тут как на ладони.

Не все поняли его тогда. Оставить «высокую должность», при­личный оклад, благоустроенную квартиру. И пойти работать в колхоз. Двадцать лет минуло с той поры. И все это время день за днем, год за годом он упорно и настойчиво совершенствовал молочное стадо колхоза. Теперь-то оно по своим племенным и по­родным качествам приближается к лучшим племзаводам облас­ти. Далось это нелегко.

Зоотехническую службу колхоза «Новый путь» Михаил Нико­лаевич Плаксин возглавил в 1950 году. Племенная работа велась тут и до него. Но в ограниченных, узких рамках. Не было в этом деле ни строгой системы, ни должного размаха. Учет животных по происхождению ограничивался одной лишь центральной пле­щеевской фермой. На прочих животные содержались, что назы­вается, без роду без племени. И это, конечно, сказывалось. Про­дуктивность стада была невысокая.

Дома у Плаксина хранится своеобразный дневник. В нем од­ни только цифры и даты. И в них, как в зеркале, отражен весь его кропотливый и нелегкий труд. Вот лист, помеченный 1951 го­дом. Двести коров тогда в хозяйстве было. И надаивали от каж­дой из них по 1270 килограммов молока. Это то, с чего он начал. Сейчас годовая продуктивность плещеевского стада приближает­ся к четырем тысячам килограммов молока от коровы. Число же их возросло до шестисот.

Таким образом, за годы работы Плаксина в хлопотливой должности главного зоотехника колхоза «Новый путь» числен­ность стада и продуктивность животных утроились. Этому спо­собствовало и то, что кормовая база в хозяйстве за эти годы значительно окрепла и расширилась. Вместе с тем в колхозном стаде произошли глубокие качественные перемены. Если срав-

63

нить плещеевское стадо «образца 1951 года» и нынешнее с точки зрения племенных его данных — это будет ночь и день. Совершен­ствование качеств стада Плаксин всегда считал своей первейшей задачей. Ради этого он пришел в колхоз и отдал ему лучшие годы жизни.

Препятствий на пути к поставленной цели и затруднений воз­никало немало. В колхоз влилось за эти годы несколько слабых хозяйств. И было совсем непросто уберечь племенное ядро, налаживать подбор и отбор животных, приучать людей к соблю-. дению азбучных требований зоотехнии. Весь малоценный скот снова и снова надо было обосабливать и постепенно выбраковы­вать. И не просто выбраковывать, худшее надо было заменять лучшим. Проблемы воспроизводства, ремонта стада — повсе­дневная забота зоотехника.

С самого начала Плаксин взял себе за эталон лучшие племен­ные фермы в области. У их создателей учился и учится поныне, перенимая все ценное, прогрессивное. Сейчас колхоз «Новый путь» выращивает и продает племенной молодняк. Но было вре­мя, он сам покупал его. И, как правило, только в лучших хозяь-ствах. Всего более, пожалуй, обогатил плещеевское стадо высо­коклассный скот «Горшнхи».

На центральной усадьбе колхоза, в селе Плещееве, завершает­ся строительство животноводческого комплекса. В четырех ?,1еха-низированных коровниках сосредоточивается все дойное пого­ловье— все шестьсот коров. Для транспортировки продукции на молокозавод предусматривается подземный молокопровод. Во­круг этой фабрики молока зеленеют квадраты культурного паст­бища. Каждый из 230 гектаров его уже обеспечивает до 12 тонн зеленого сочного корма. Это пока без полива. А он предусмотрен тоже. Составлен проект, скоро начнутся работы по устройству. водохранилища — протекающую рядом с пастбищем речку пере­городит плотина. Орошаемое долголетнее культурное пастбище обеспечит в изобилии плещеевское молочное стадо кормами, по­может ему полнее использовать заложенные в нем возможности, быстрее окупить все немалые затраты.

В новых условиях племенная работа станет еще более углуб­ленной. Вот, к примеру, раздой первотелок. Прежде каждая дояр­ка сама раздаивала пополнение для своей группы. Для людей добросовестных порядок этот был, может, и неплох. Уход за пер­вотелкой— дело исключительно тонкое. Мастерства требует сов­сем особого. Чуткость, сознание ответственности нужны тут по­вышенной пробы. Не каждому можно доверить такое дело, но на это приходилось идти. Кустарщина, хотя и вынужденная, нередко приводила к невосполнимым потерям.

«64

Вот какой произошел однажды случай. Одной доярке не пригляну­лась кандидатка в ее группу. Всего по 5—6 килограммов молока надаи­вала она от нее с первотелу. Потом решительно потребовала:

.— Уберите ее от меня. Не полу­чится из нее настоящей коровы.

— Хорошо, уберем, — согласил­ся Плаксин. — Только какая из нее выйдет корова, это мы еще посмот­рим.

И тут же передал ее другой дояр­ке. Плаксин верил в это живот­ное— у него было завидное проис­хождение. И не ошибся. В ласковых, чутких руках эта корова стала да­вать со временем по 18 килограм­мов молока в сутки! Такое бывает нередко. Молодые породистые жи­вотные неудачно начинают свою мо­лочную карьеру, зачастую именно

по вине иных недобросовестных или малоопытных работниц. В погоне за показателями и заработком такие доярки лучший корм отдают старым коровам, обделяя нетелей и первотелок, возможных завтрашних рекордисток. Чтобы покончить со всем этим, Плаксин создал специализированные группы первотелок. Раздой ремонтного молодняка поручен самым лучшим, опытней­шим, добросовестнейшим животноводам.

Племенная работа — дело на редкость кропотливое. Оно тре­бует неослабного внимания, повседневной вдумчивости, связано со множеством, на первый взгляд, малозначащих хлопот, которы­ми, казалось бы, можно и пренебречь. Но как раз тут-то и прояв­ляются качества истинного селекционера, тут-то и обнаружива­ется твердость характера, упорство, воля, устремленные к высокой Цели и не допускающие ни малейшего послабления. Селекционер подобен золотоискателю, который, присоединяя песчинку к пес­чинке, намывает золотник. За ним другой. Так вот и накаплива­лось все то богатство, каким предстает теперь нынешнее плеще­евское породистое стадо.

Дело свое Михаил Николаевич любит до самозабвения. От­дается ему весь, без остатка, как подлинный энтузиаст. А ярос­лавскую породу молочного скота, которой уделяет так много внимания и сил, ценит безмерно, считает уникальной.

3-61 з 65

— Наш ярославский скот — порода больших потенциальных возможностей, еще полностью не раскрывшихся,— часто повторя­ет Михаил Николаевич.— Возьмите тот же показатель жирно­молочности. В большинстве хозяйств резерв этот используется далеко не до конца. Разве не об этом свидетельствуют достиже­ния нашего коллеги, у которого все мы, ярославские животново­ды и селекционеры, учимся? Я имею в виду Ивана Егоровича Жарикова, зоотехника прославленной «Горшихи». Он доказал неопровержимо, что в отношении жирномолочности наша яро-славка вне конкуренции среди отечественных пород. А ее при­способляемость к условиям внешней среды, то, как она отзывает­ся на улучшенное кормление, — это ее свойство, оно же просто восхитительно. Учтите еще и то, что большинство наших коров, особенно молодые животные, сравнительно быстро привыкают к машинной дойке, и вам станет ясно: у нашей ярославки завид­ное будущее. Она точно нарочно создана для того, чтобы запол­нить создаваемые повсюду современные молочные комплексы...

Наряду с племенным молочным стадом, колхоз «Новый путь» владеет еще и овцефермой — тоже племенной. Хлопот она требу­ет от зоотехника также немалых. Чего стоило, например, одно ее переселение из Круглова в Вояхту. Лет шесть-семь тому назад овцеферма располагалась у деревни Круглово. Места там, на первый взгляд, будто специально для овечьего выпаса сотворе­ны. Луга нетопкие, сухие, живописные. Речка протекает, воды проточной, значит, вдоволь. И берега у нее также несырые, высо­кие. А вот поди ж ты, замучила там овец копытка, хворь неотвяз­ная. Что ни предпринимали, ничего не помогало. Ветеринарная служба прямо заявляла о своем бессилии. Овцы порою ползали, не ходили по привольным кругловским угодьям.

Бились, бились и решили отступиться — ликвидировали фер­му, начисто под нож пустили стадо. Ферму ликвидировали, чтобы завести наново. Для нее надо было подыскать другое, более «счастливое» место. Михаил Николаевич ходил по деревням эта­ким путником и все выспрашивал пожилых людей про былое житье-бытье.

И странное дело, всякий раз, когда речь заходила про овец, жители деревни Вояхта в один голос одобряли свои угодья. Странным тут было то, что деревня эта располагалась в низине, как в блюдечке. С топким болотом к тому же состояла в близком соседстве. Где, как не тут, казалось, и гнездиться копытке, порож­даемой сыростью. Жители деревни, однако, в один голос свиде­тельствовали о другом:

— Все твердят: низина-де у нас, то да се. А вот овечки наши, сколь их ни держим, сроду не маялись хромотой.

66

За новым поголовьем ездили в Угличский район и привезли оттуда на развод полторы сотни ярок и баранов. Где их размес­тить? На заседании правления разгорелся жаркий спор. Многие не согласились с доводами Плаксина относительно Вояхты. Бой выдержать тогда пришлось труднейший. И добиться удалось лишь компромиссного решения. Закупленных овец разделили на два стада. Одно поместили в Новоселке, на которой настаивали противники Плаксина, другое — в избранной им Вояхте. Немно­го потребовалось времени, чтобы все убедились в его правоте и дальновидности. Новоселковские овцы вскоре захромали, как некогда в Круглове, и их пришлось спешно переправить в Вояхту.

Отличных животных выращивают вот уже несколько лет здешние овцеводы. В будущем тут планируется возвести крупный овцеводческий комплекс с полной механизацией и культурным пастбищем. Стадо для него не придется закупать на стороне. Поставки племенного молодняка овец романовской породы — од­на из доходных статей колхозного бюджета. Породистые ярки и бараны с вояхтской фермы продаются не только во многие сосед­ние области, они идут и на экспорт, за границу — партию молод­няка колхоз поставил во Францию.

Среди гостей, которых собрала в Карачиху пятая областная выставка племенных животных, особенной дотошностью выделялись посланцы Пензенской области. Их было двое. Оба дипломированные специалисты, зоотехники. Они ходили от наве­са к навесу, где были выставлены породистые бычки и телки, обо всем выспрашивали, то и дело вынимали блокноты. Само по себе их появление тут, на выставке, было фактом весьма примеча­тельным — дело-то ведь в том, что их область до сих пор оста­валась вне границ районирования скота ярославской породы. Гос­ти из Пензы не таили своих намерений, охотно делились впечат­лениями. Они говорили, что приехали затем, чтобы лишний раз убедиться в известных еще по учебникам ценных качествах ярос­лавского скота, своими руками «потрогать» завидную жирномо­лочность «русских джерсеев».

Гости рассказывали о том, что делается в их области по пе­реводу животноводческой отрасли на промышленную основу. Наряду с механизированными комплексами по производству мя­са (часть из них уже в действии) возводятся крупные молочные комплексы. Но еще не решено, какую предпочесть для их заселе­ния породу животных. Вопрос далеко не праздный — каким ско­том наполнить будущие фабрики молока. Порода, которую до °их пор разводили пензенские хозяйства, не вполне удовлетворя-ет - Надои молока, правда, у ее представительниц высокие, но вот

3* 67

жирность его незавидная — ниже базисного показателя. Немало теряют хозяйства на этом. Не исключено поэтому, что именно ярославская порода одержит верх в затеваемом своеобразном конкурсе на замещение не менее своеобразной вакансии.

Гости знали, куда ехали — стада, какими обладали участники племенной выставки в Карачихе, могли бы сделать честь любому современному комплексу. Ордена Трудового Красного Знамени колхоз «Новый путь» Гаврилов-Ямского района — одно из таких хозяйств. Более двух десятков породистых бычков и телочек по­ставил он на выставку. Глядя на этих животных-красавцев посе­тители выставки испытывали чувство восхищения и гордости. Что ж, ярославцы вправе гордиться •— им не надо слать гонцов по свету в поисках животных, достойных занять место на фермах завтрашнего дня. Ярославская порода крупного рогатого скота сродни прекрасному и могучему дереву. Вершина его — прослав­ленное горшихинское стадо. Ветви — племенные фермы таких хозяйств, как орденоносный колхоз «Новый путь». Трудолюби­вые, умные садовники у этого замечательного дерева — колхозные и совхозные селекционеры. В их числе — заслуженный зоотех­ник РСФСР, Герой Социалистического ­вич Плаксин — человек необыкновенного трудолюбия, пытливой мысли, всегда устремленной в будущее.

ух норм будет. Вера Лепишева, Людмила Комарова, Нина Беляева, Людмила Воробьева, Нина Климина да и другие члены бригады тоже не меньше сдали продукции. Мастер, что прини­мал изделия, придирчиво осмотрел все швы, похвалил — ни одно­го изъяна. А что в этом особенного? Удивительно, если бы кто-то из них даже не брак, а так, мелкие недоделки допустил. Как-ни­как, не один десяток лет клеят резиновые изделия... И в обяза­тельствах не зря записано: сдавать с первого предъявления не менее 99,9 процента изготовленной продукции.