На слушаниях, состоявшихся в конце 2011 года в комитете Сената США, был поднят вопрос о реальности научной обоснованности заключений экспертов на фоне довольно многочисленных судебных ошибок, основанных на неверных экспертизах. Право защиты оспаривать заключение экспертизы является одним из важнейших условий справедливого судебного разбирательства и закреплено в ст. 6 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод»[97]: «Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».
Соблюдение прав участников уголовного судопроизводства при назначении, производстве, исследовании и оценке судебных экспертиз имеет важное значение для обеспечения справедливого судебного разбирательства и вынесения законного и обоснованного приговора.
Жалоба на отказ в предоставлении стороне защиты возможности допросить экспертов обвинения была рассмотрена Европейским Судом в деле «Бальсите-Лидейкене против Литвы». Национальные суды привлекли экспертов и, признавая заявительницу виновной, суды цитировали заключения экспертов. Однако ей не была предоставлена возможность допросить экспертов с целью оспаривания достоверности их заключений. Европейский Суд решил, что отказ в удовлетворении ее ходатайства о допросе экспертов в открытом судебном заседании не отвечал требованиям ст. 6 Конвенции.[98]
Экономические преступления в сфере всё еще новых для наших юристов корпоративных правоотношений представляют значительную сложность для следователей и судей. Часто страдает и подготовка адвокатов, осуществляющих защиту. В конечном счете, не соблюдаются конституционные права и свободы граждан, нарушаются принципы презумпции невиновности, равенства сторон, права на квалифицированную юридическую помощь. Стремясь представить вину обвиняемых по экономическому преступлению, более убедительно доказанной, следователи назначают экспертизы, зачастую в своих ведомственных экспертных центрах, где у них с экспертами одно и то же начальство. При этом по сути нет единых методик во многом сходных экспертиз, их виды и названия варьируются от одного вида экспертного учреждения к другому. Защитники не вправе запрашивать экспертные заключения по уголовным делам и вправе обратиться только к помощи специалиста. Здесь мы отмечаем первое неравенство сторон и ограничение конституционного права на защиту и состязательности сторон. Экспертиза имеет более высокий правовой статус, чем заключение специалиста, поэтому крайне важно соблюдать принцип состязательности на стадии ее назначения, когда защитник вправе своевременно ознакомиться с не только с постановлением о назначении экспертизы, но также и с материалами, направляемыми эксперту для проведения экспертизы. Молчание УПК по вопросу о праве защитника знакомиться с материалами для эксперта значительно снижает возможности адвоката сформулировать вопросы для эксперта, а зачастую практически сводит их на нет. Вопросы эксперту адвокат может задать только через следователя, который, как правило, имеет полное усмотрение по их произвольному отклонению. Когда же экспертиза уже готова, следователи не всегда своевременно знакомят адвоката с заключением, но даже в случае своевременного ознакомления возможности адвоката невелики. Нарушения при назначении и проведении экспертизы, как правило, не могут быть в полном объеме восстановлены при последующем рассмотрении уголовного дела судом. Поэтому они нуждаются в принятии незамедлительных мер судебной защиты в порядке ст. 125 УПК РФ. Суды же неохотно вдаются в разбирательство спора между следствием и защитой по существу доказательственных доводов, вытекающих из рассмотрения заключения эксперта и порядка проведения экспертизы, и склонны отказать защите в ее жалобах на этой стадии уголовного производства. Эти вопросы выходят за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений и могут ограничивать конституционные права и свободы личности. При этом отложение проверки законности и обоснованности действий следователя по отказу в ходатайствах защиты, связанных с назначением и проведением экспертизы, до стадии последующего судебного разбирательства может нанести ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым.
Многие могут возразить, сославшись на право адвоката привлекать к участию в деле специалиста и получать самостоятельные заключения специалистов по тем же вопросам, по которым назначена экспертиза. Эти доводы не могут подтвердить существование баланса между следствием и защитой и соблюдение состязательности сторон на стадии следствия. Во-первых, как мы уже отмечали заключение эксперта имеет более весомый правовой статус по сравнению с заключением специалиста. Во-вторых, заключение специалиста может попасть к эксперту, да и к суду, только через материалы уголовного дела, то есть через следователя. Последний, пользуясь слабостью на этой стадии судебного контроля и всепрощением со стороны начальства и прокуратуры, отказывает в приобщении полученного от защиты заключения специалиста, иногда просто чтобы затянуть время, так как вопрос «специализированного научного доказывания» может иметь важнейшее значение на стадии следствия, но утратить часть своей актуальности к моменту последующего судебного разбирательства. Следователь выигрывает время, но правосудие в целом проигрывает. Расследование уголовного дела — это не застывшая процедура, а живой подвижный процесс, и актуальность важнейших в данный момент аргументов может устареть к следующей стадии следствия и тем более к судебному разбирательству. Доминирование следователя над адвокатом в процессуальных вопросах научного обеспечения сбора доказательств существенно подрывает законность уголовного судопроизводства по экономическим преступлениям.
В соответствии с перечнем родов (видов) экспертиз, выполняемых в судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденном Приказом от 01.01.01 г. № 114 «Об утверждении перечня родов (видов) экспертиз, выполняемых в государственных судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации, и перечня экспертных специальностей, по которым предоставляется право самостоятельного производства судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации (в ред. Приказов Минюста РФ от 01.01.2001 № 169, от 01.01.2001 № 36, от 01.01.2001 № 48)», предусмотрено проведение финансово-экономической экспертизы, в то время как в перечне МВД РФ («Перечень родов (видов) судебных экспертиз, производимых в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел российской Федерации», утвержденный действующим приказом МВД России от 01.01.2001 № 511) данный вид экспертизы не предусмотрен, однако предусмотрено проведение финансово-аналитических экспертиз.
Такое расхождение предметов и видов экспертиз в ведомственных нормативных актах может рассматриваться как неопределенность правоприменительной практики, затрагивающей конституционное право граждан на защиту, с учетом того, что экспертно-криминалистические подразделения МВД РФ, в основном, обслуживают следственные органы МВД РФ, в то время как экспертные учреждения Министерства Юстиции РФ обслуживают подразделения Следственного комитета России и суды. К основным экспертным методикам судебной финансово-аналитической экспертизы можно отнести методики экономического анализа, разработанные и опубликованные учеными-экономистами. Однако они имеют статус научной точки зрения и отличаются разнообразием подходов, что может приводить к различным выводам при аналогичных исходных данных.
В настоящее время отсутствуют какие-либо опубликованные методики, включая сертифицированные методики, судебной финансово-аналитической экспертизы. Отсутствие опубликованных методик не позволяет участникам уголовного процесса (обвиняемым, подозреваемым, защитникам, потерпевшим и их представителям) ознакомиться с содержанием предстоящего или проведенного судебно-экспертного исследования, уточнить вопросы эксперту, оценить полноту и достаточность представленных материалов, проверить достоверность выводов эксперта.
Нередко в основе экспертного исследования судебной финансово-аналитической экспертизы по делам о банкротстве лежит методика, указанная во Временных правилах проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 г. № 855. Однако указанные Временные правила не содержат как таковых экспертных методик, а лишь определяют порядок проведения арбитражным управляющим проверки наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, поэтому их использование при производстве судебной финансово-аналитической экспертизы является недопустимым.
Также вопрос эксперту о преднамеренном банкротстве является некорректным, поскольку лежит за пределами компетенции эксперта-экономиста. Выход за пределы специальных знаний эксперта-экономиста обусловлен тем, что решение подобных вопросов связано с правовой оценкой действий лиц, установлением в них умысла (преднамеренности), с определением нового правового статуса хозяйствующего субъекта — признание его банкротом. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» также указано, что «Вопросы, поставленные перед экспертом, и заключение по ним не могут выходить за пределы его специальных знаний. Постановка перед экспертом правовых вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда, как не входящих в его компетенцию, не допускается». Поэтому подобные вопросы не могут решаться в рамках производства судебных экономических экспертиз.
В настоящее время отсутствует единство в методиках проведения и названиях судебно-экспертного исследования бухгалтерской и финансово-хозяйственной документации по уголовным делам о преднамеренном банкротстве.
Кроме того, сложившаяся в системе судебно-экспертных учреждений России ситуация с проведением судебно-экономических (финансово-аналитических) экспертиз по уголовным делам о преднамеренном банкротстве противоречит положениям федерального законодательства о государственной судебно-экспертной деятельности, изложенным в следующих нормах:
Ст. 5 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»: «Соблюдение законности при осуществлении государственной судебно-экспертной деятельности»:
Государственная судебно-экспертная деятельность осуществляется при условии точного исполнения требований Конституции Российской Федерации и иных нормативных правовых актов, составляющих правовую основу этой деятельности.
Нарушение закона при осуществлении судебно-экспертной деятельности недопустимо и влечет за собой ответственность, установленную законодательством Российской Федерации.
Ст. 6: «Соблюдение прав и свобод человека и гражданина, прав юридического лица при осуществлении государственной судебно-экспертной деятельности»:
Государственная судебно-экспертная деятельность осуществляется при неуклонном соблюдении равноправия граждан, их конституционных прав на свободу и личную неприкосновенность, достоинство личности, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту чести и доброго имени, а также иных прав и свобод человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации.
Ст. 11: «Государственные судебно-экспертные учреждения»:
Государственными судебно-экспертными учреждениями являются специализированные учреждения федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, созданные для обеспечения исполнения полномочий судов, судей, органов дознания, лиц, производящих дознание, следователей посредством организации и производства судебной экспертизы.
Организация и производство судебной экспертизы могут осуществляться также экспертными подразделениями, созданными федеральными органами исполнительной власти или органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации. В случаях, если производство судебной экспертизы поручается указанным экспертным подразделениям, они осуществляют функции, исполняют обязанности, имеют права и несут ответственность как государственные судебно-экспертные учреждения.
<…>
Деятельность государственных судебно-экспертных учреждений по организации и производству судебной экспертизы регулируется настоящим Федеральным законом, процессуальным законодательством Российской Федерации и осуществляется в соответствии с нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти.
<…>
Государственные судебно-экспертные учреждения одного и того же профиля осуществляют деятельность по организации и производству судебной экспертизы на основе единого научно-методического подхода к экспертной практике, профессиональной подготовке и специализации экспертов.
Государственные судебно-экспертные учреждения производят судебную экспертизу в соответствии с профилем, определенным для них соответствующими федеральными органами исполнительной власти.
Ст. 8: «Объективность, всесторонность и полнота исследований»:
Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме.
Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.
Имеющееся расхождение в названии и методиках судебно-экономических экспертиз, предусмотренных в нормативных базах Минюста и МВД России, затрудняет соблюдение конституционного равенства граждан, поскольку суд будет пользоваться заключением экспертных учреждений Минюста, а следователь МВД — заключением экспертных учреждений МВД, что при различии методик и видов экспертиз может привести к разным результатам экспертного заключения при одной и той же исходной исследуемой ситуации.
В финансово-аналитической экспертизе, производимой в государственных судебно-экспертных учреждениях различных ведомств, не только не существует единого методического подхода, но и наименования этой экспертизы, как отмечалось выше, различны. Указанное положение безусловно нарушает конституционный принцип равноправия граждан и их право на защиту, при этом право защиты на обращение за заключением специалиста по вышеуказанным вопросам не может восполнить ситуацию проведения государственной судебной экспертизы, поскольку нет единого нормативного подхода, позволяющего проводить или проверять уже проведенные экспертные исследования.
Право стороны защиты на допрос эксперта со стороны обвинения, а также право на вызов и допрос собственных экспертов. П/п. «е» п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и п/п. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод предусматривают право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него. Это право традиционно распространяется и на экспертов. Важно то, что и Конвенция, и Международный пакт закрепляют эти права применительно к уголовному процессу, относя их к неотъемлемым минимальным гарантиям справедливости судебного разбирательства.
По делу «Сара Линд Эггертсдоуттир против Исландии», рассмотренному Европейским Судом по правам человека, обжаловалось решение суда, основанное на экспертном заключении сотрудников государственного экспертного учреждения.
Окружной суд признал ответственность государства и присудил заявительнице компенсацию. Верховный суд предложил государственному медико-правовому бюро (SMLB) дать заключение по этому вопросу и на основе заключения SMLB отменил решение окружного суда.
По мнению Европейского Суда, заявительница имела основания подозревать, что SMLB не действует с надлежащей беспристрастностью при рассмотрении дела Верховным судом. С учетом особого положения SMLB как органа, в соответствии с законом обеспечивающего медицинские заключения для судов, его позиция имела большее значение, чем показания эксперта, привлеченного стороной спора. Процессуальное положение заявительницы, следовательно, не было одинаково с противной стороной, государством, насколько этого требует принцип равенства сторон. На основании этого Европейский Суд постановил, что по делу было допущено нарушение требований ст. 6 Конвенции.[99]
В соответствии с ч. 1 ст. 282 УПК РФ суд вправе вызвать для допроса эксперта, давшего заключение в ходе предварительного расследования, для разъяснения или дополнения данного им заключения по собственной инициативе или по ходатайству сторон. Это положение УПК не позволяет в полной мере реализовать минимальное стандартное право обвиняемого, закрепленное Конвенцией.
Вызывает возражения и ограничение допроса эксперта только дополнением и разъяснением данного им ранее заключения. Сторона защиты вправе в ходе допроса эксперта задавать ему вопросы относительно компетенции, общего профессионального и специального экспертного образования, опыта исследования объектов, аналогичных исследовавшимся в ходе дачи заключения, а также вопросы, позволяющие установить или исключить наличие обстоятельств, являющихся основанием для его отвода.
Верховный Суд РФ в своем определении от 23 октября 2008 он указал следующее: «В ходе допроса эксперта Черниковой Е. Д. были допущены нарушения ч. 1 ст. 282 УПК РФ. Стороной защиты эксперту задавались вопросы, не разъясняющие заключение эксперта, а ставящие под сомнение квалификацию эксперта, достоверность выводов эксперта. Председательствующим не было обращено внимание на допускаемые защитником нарушения ст. 282 УПК РФ».
В соответствии с российским уголовно-процессуальным законодательством, суд не вправе отказать в допросе специалиста, явившегося в суд по инициативе стороны. Однако это положение не является симметричным по отношению к праву стороны обвинения назначить судебную экспертизу в ходе досудебного судопроизводства и впоследствии вызвать эксперта для допроса в суде. Во многих случаях суды отказывают в допросе специалиста, ссылаясь на отсутствие правил такого допроса в УПК РФ. По нашему мнению, право следователя или суда отказать в удовлетворении ходатайства обвиняемого или подсудимого о назначении эксперта из числа указанных им лиц не согласуется с позицией Европейского Суда по правам человека, высказанной в решении по делу Бениш против Австрии.[100]
В настоящее время вопросы судебно-экономической экспертизы являются весьма актуальными как для осуществления адвокатурой своей функции по оказанию квалифицированной юридической помощи по уголовным делам об экономических преступлениях, так и для системы судебно-экспертных учреждений Российской Федерации.
УПК РФ не содержит нормы, которая устанавливала бы какой-нибудь срок, в течение которого следователь обязан ознакомить сторону защиты с полученным заключением эксперта. Имеют место случаи, когда такое ознакомление умышленно затягивается и осуществляется накануне завершения предварительного следствия. Это, на наш взгляд, является нарушением права на защиту, так как очевидно сокращает срок ознакомления с СЭЭ, не позволяет при необходимости провести дополнительную или повторную судебную экспертизу. Особенно это важно по делам об экономических преступлениях, по которым заключения СЭЭ содержат большой объем достаточно сложной информации.
При этом целесообразно после ознакомления с заключением СЭЭ заявлять свои ходатайства не сразу в кабинете следователя, а после тщательного изучения заключения эксперта. Адвокат может написать в графе, предназначенной для заявления ходатайств, в протоколе ознакомления с заключением судебного эксперта о том, что ходатайства и заявления по существу будут поданы после детального изучения заключения эксперта. Адвокат вправе изготовить копию заключения с использованием технических средств (фотоаппарата, сканера, копировального аппарата и др.).
В соответствии со ст. 204 УПК РФ, эксперт в своем заключении должен указать содержание и результаты исследований с указанием примененных методик. Судебные эксперты-экономисты чаще всего указывают литературу, которую они использовали, и нормативные акты, которыми руководствовались, а также методы исследования. В отличие от традиционных криминалистических экспертиз, при проведении СЭЭ не указывается никакая методика. В настоящее время в открытом доступе не имеется опубликованных изданий, которые бы так и назывались «Методика проведения судебно-экономической экспертизы», или «Методика судебно-бухгалтерской экспертизы», или «Методика судебной финансово-экономической экспертизы».
Судебные эксперты-экономисты в своих ответах на вопрос о применявшейся в конкретной экспертизе методике предпочитают отвечать, что они пользовались профессиональными знаниями в области экономики и общеметодическими подходами к решению задач судебно-экономической экспертизы. Эти общеметодические подходы также нигде не публиковались под соответствующим названием и недоступны для лиц, чья судьба решается в ходе следствия или судебного разбирательства. Опубликовано достаточно большое количество различных книг и брошюр, содержащих перечни решаемых судебно-экономическими экспертизами вопросов, указания на материалы, направляемые на экспертизу, некоторые ошибки, допускаемые экспертами, следователями и судами при назначении и оценке судебно-экономических экспертиз. Однако эти работы не могут претендовать на роль общеметодических положений о производстве СЭЭ. Ни учебные пособия, ни монографии, ни диссертации не могут быть причислены к разряду методик.
В настоящее время в большинстве стран, в которых отправление правосудия по уголовным делам считается одной из важнейших функцией государства, после многолетних напряженных научных и юридических дискуссий, определены общие требования к применяемым в судебных экспертизах методикам. Методики должны быть опубликованы, обсуждены и получить одобрение не только в среде профессионально занятых в экспертизе специалистов, но и всего научного сообщества (в нашем случае — ученых-экономистов соответствующих специальностей). Кроме того, должны быть выработаны и описаны способы проверки достоверности выводов эксперта, описаны факторы, способствующие даче ошибочных заключений. Методики должны сопровождаться словарями терминов, используемых при производстве экспертизы, библиографическими указателями общепризнанной литературы по вопросам, входящим в состав методики, программами подготовки судебных экспертов, которые будут использовать данную методику.
В России, к сожалению, полноценные методики существуют в доступном виде только по традиционным криминалистическим экспертизам. При несогласии с выводами экспертов в области судебно-экономической экспертизы указание на нарушение или несоблюдение методики исследования выглядит неубедительно. Опровергнуть выводы эксперта в редких случаях удается только в результате грамотно построенного допроса или получения заключения специалиста соответствующего профиля. По многообъектным и сложным судебно-экономическим экспертизам повторные экспертизы назначаются следователями и судом с большой неохотой.
Адвокатское сообщество, обеспокоенное положением дел в области судебно-экономической экспертизы, провело в 2012 году обобщение правоприменительной практики по делам об экономических преступлениях и опубликовало результаты в открытой печати[101]. Конституционно-правовые проблемы уголовно-правовой политики в России и научное обеспечение доказательств по делам об экономических преступлениях явились предметом обсуждения на заседании Экспертно-консультативного совета по конституционному законодательству при Комитете Совета Федерации по конституционному законодательству, правовым и судебным вопросам, развитию гражданского общества в апреле этого года. На этом заседании особое внимание было уделено состоянию судебно-экономической экспертизы. Было, в частности, отмечено, что на сегодняшний день в Российской Федерации отсутствуют как единый перечень методик в области экономической экспертизы, так и единые наименования видов экспертиз, не применяется единая сертификация методик судебно-экономической экспертизы. Говоря о судебно-экономических экспертизах по делам о банкротстве, проводимых в судебно-экспертных учреждениях МВД России и Минюста России, совет отметил, что «… граждане при рассмотрении в отношении них сходных уголовных дел и назначении экспертизы, связанной с банкротством, при равных условиях находятся, в сущности, в различном положении, поскольку доказыванию в данном случае должны подлежать одни и те же обстоятельства, а именно обстоятельства ухудшения финансового положения организации. Это противоречит требованиям ст. 19 Конституции России, в том числе с учетом толкования, придаваемого данной статье Конституционным Судом Российской Федерации»[102]. Несмотря на декларирование процессуальной независимости экспертов, состоящих на службе в органах внутренних дел, фактически они подчиняются руководителю ведомства, отвечающему одновременно и за результаты раскрытия и расследования преступлений, и это неизбежно оказывает влияние на оценку экспертами полученных в ходе исследования результатов. Должны быть разработаны и утверждены методики производства всех необходимых судебно-следственной практике видов судебно-экономических экспертиз, в частности, судебной финансово-экономической экспертизы по делам о криминальных банкротствах, о мошенничестве, уклонении от уплаты налогов и др. Эти методики должны быть опубликованы, обсуждены и утверждены соответствующим образом. Утвержденные методики должны быть опубликованы и доступны всем заинтересованным в их изучении и использовании лицам. Наведение должного порядка в области судебно-экономической экспертизы крайне важно не только для адвокатуры, призванной оказывать квалифицированную юридическую помощь подозреваемым, обвиняемым, подсудимым и потерпевшим от преступлений, но и для дальнейшего развития отечественной экономики, а также для гражданского общества, обеспокоенного сложившейся в отечественном правосудии ситуацией.
Александр Витальевич Смирнов, доктор юридических наук, профессор
К вопросу о продолжении судебной реформы в россии
Верховный Совет РСФСР 24 октября 1991 года утвердил Концепцию судебной реформы. С этого времени в политической и правовой сфере страны многое изменилось: была принята новая Конституция Российской Федерации, вступили в силу новые кодексы и т. д., ратифицирована Европейская конвенция о правах человека, Россия признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека. На фоне этих преобразований в определенных политических и профессиональных кругах сформировалось мнение о том, что судебная реформа подошла к своему успешному финалу. Однако позиция высшего руководства страны по этому вопросу не столь категорична. Так, еще 20 мая 2008 года бывший Президент России Д. А. Медведев в своем вступительном слове на совещании по вопросам совершенствования судебной системы, говоря о начале нового этапа развития судебной системы, отметил, что «основная цель для нас — добиться независимости суда на деле».[103]
Как показывает опыт, практическая реализация демократических начал в пореформенном уголовном процессе проходит трудно и противоречиво. Не все российские судьи, прокуроры и следователи оказались готовы принять процесс как спор равных сторон перед лицом беспристрастного и независимого суда. Часть следователей и прокуроров превратно поняли состязательность лишь как свое право с ожесточением преследовать избранную жертву, не слишком заботясь при этом об интересах истины. Пользуясь выражением А. И. Герцена, о таких можно сказать, что «прокурор, как ловкий тореадор, унижен и оскорблен, ежели травимый зверь уцелеет».[104] Очень многие судьи по-прежнему склонны отождествлять свои задачи с задачами прокуратуры и предварительного расследования. Роль правосудия они видят не в беспристрастном и объективном разрешении спора обвинения и защиты, где реабилитация невиновного — такая же желанная цель, как и осуждение виновного, а в пресловутой «борьбе с преступностью», что является отнюдь не целью суда, а прокуратуры и полиции. На усиление юридических гарантий стороны защиты, личности в целом, наиболее инертная, а порой и прямо реакционная часть судебно-следственной системы отвечает откровенным снижением стандартов доказанности виновности, обоснованности и мотивированности решений, снисходительностью к процессуальным нарушениям и пренебрежением к законным интересам участников процесса. Вместо очевидных оправдательных приговоров порой применяется «игра» мерами наказания и условное осуждение невиновных. К сожалению, судебная реформа пока не преуспела в обеспечении подлинной независимости судей. Многие судьи всё еще боязливо оглядываются на прокуратуру, следствие и другие исполнительные органы власти, ожидая от них команды «делай, как я». В таких условиях даже самая демократичная и совершенная законодательная реформа может оказаться неэффективной. Отсюда следует, что первейшей задачей ныне является решительное преобразование организации судов, прокуратуры и следствия, равно как и обеспечение действенного гражданского контроля за их деятельностью. При этом необходимо создать такие механизмы, которые бы необратимо работали по «принципу домино», т. е., во-первых, объективно порождали лавинообразные позитивные изменения, передающиеся по цепочке, и, во-вторых, обеспечивали нормальную работу системы юстиции, так сказать, в «автоматическом» режиме, независимо от личных моральных качеств вовлекаемых в нее субъектов.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 |


