И понимаете, одно за другое цепляется, и моментально возникает решение. Просто чуть-чуть надо помочь.
И вот я бы хотел сказать, что сегодня очень актуальной стала тема о том, что труд у нас не в чести. Наверное, это так. И даже та реплика, которая была высказана по поводу бизнесменов, она имеет основу для этого. А кто создаст условия для того, чтобы труд стал в чести? Да мы с вами сегодня исторически уполномочены, став партией власти, это делать. Не провозглашать, а делать, как мне кажется.
И в связи с этим есть интересный опыт, он не американский, а европейский. В Бангладеш, встречался я с этим бизнесменом, он выступал у нас на Союзе банкиров. Вот закивали головой. Знаете в чем смысл? Человек получил Нобелевскую премию. Он у себя, в Бангладеш, давал кредиты в упрощенной форме, в основном 100 долларов (И нам надо это делать!). На что? На семена, на молодняк птицы, на мелкий скот, на удобрения. Чтобы затянуть людей в работу. Нам нужно сейчас организовать места для продажи, вот этой беспошлинной. Вы помните, как у нас капитализм возникал? Вся Москва была застроена лавочками. У нас сейчас очень непростой период, если мы не заболтаем его, а пойдем реально решать вопросы, то, мне кажется, сейчас лучшее время для этого. Давайте на два года создадим оффшорную зону, пусть торгуют, где хотят, нужно только одно, чтобы соблюдали санитарные правила. Но заметьте, на каждой дороге, где-то продают свинину в разрубе, где-то продают свежую рыбу, где-то разливают мед. Это делают люди, которые нарушают закон системно. И по любой дороге я могу назвать, и вы назовете. Потому что есть там коррупционная составляющая. Коррупция все выстроила, прибыль и рынок все решили, а вот так, чтобы это расширялось!.. Образно говоря, есть автобус, в нем есть 10 сидячих мест, а нам нужно сделать, чтобы там было 60 для начала, а дальше 120. Вот если мы пойдем по этому пути, знаете, они поймут, что это та партия, которая не провозглашает, а которая решает вопросы. Это их партия. Если же мы будем говорить об общих вещах, не меняя ситуацию, у нас мало что изменится. Как мне кажется.
Спасибо за внимание.
Большое спасибо. Владимир Абдуалиевич затронул очень серьезную проблему, которая напрямую связана с деятельностью региональной и муниципальной власти, потому что говоря о рыночной торговле, мы понимаем, что в первую очередь коррупционная составляющая связана именно с этим уровнем власти, даже в большей степени с муниципальной. Мы знаем, что даже там, где рынки не муниципальные, и бюджет даже ни копейки не получает, мы знаем, кого содержат эти рынки. Они содержат определенные группы, которые паразитируют на том, кто что-то производит и работает. И ничего не делая, кроме проблем и трудностей, ведут к серьезному удорожанию продуктов питания.
Вы знаете, у нас здесь присутствует , это человек, который реально занимается сельским хозяйством и у которого наверняка есть возможность, в том числе дать оценку
тому, что уже было предложено, и добавить.
Уважаемые участники «круглого стола», я представляю Ставропольский край, являюсь руководителем сельхозпредприятия, достаточно большого, крупного, многопланового, в котором есть и животноводство
, которое представлено свиноводством и дойным стадом, и есть растениеводство
. Есть переработка своя и рыночная сеть. Большое крепкое хозяйство на Ставрополье.
Как нам представляется, работникам АПК, продовольственная безопасность? Вот сидят мои коллеги, я вам приведу всего лишь две цифры, из которые мы можем сделать выводы. В два раза больше завезено в этом году сухого молока в нашу страну. Какое школьное питание при этом? Какая школьная программа «Молоко»? Где наше производство молока? Нас искусственно, производителей молока, вернули на 3-4 года назад. Где наша молочная промышленность и переработка? У нас в Ставропольском крае остался один завод, который является монополистом и выставляет определенные требования к производителям молока.
Следующая цифра. В 1,8 раза больше завезено свинины из Америки. И у нас на Ставрополье африканская чума свиней вдруг возникает. На сегодняшний день она перехлестнулась на Краснодарский край.
Две цифры, но они говорят о многих вещах и многих последствиях. Я немножко не соглашусь с Владимиром Абдуалиевичем в части личных подсобных хозяйств. Откуда пришла африканская чума? Она пришла от личных подсобных хозяйств. Если мы говорим, что мы их поддержим, то давайте выставлять определенные требования. Проблема налицо, и она создавала определенные условия для сельхозпроизводства в этих двух крупнейших аграрных регионах. Здесь никто не будет спорить, что ввели карантин в Ставрополье, и ввели карантин в Краснодарском крае.
Следующая проблема. Заявление и просьба к аграриям произвести 140 млн. тонн зерна. Вы помните, да? Мы откликнулись на это предложение, более того, были созданы определенные условия растениеводческой отрасли. Дали субсидированные кредиты, рынок отреагировал очень нормально для производства сельхозпродукции. Произвели 100 млн. тонн. Что произошло? Обвал рынка. Цена с 8-9 рублей упала до 2-3 рублей. Какой производитель выдержит такие взлеты и падения?
Отсюда вывод следующий, если мы даем возможность и понимаем, что у нас идет развитие, давайте то, о чем говорил Борис Абрамович, давайте продвигать эту продукцию. Способны мы на сегодняшний день экспортировать 25-30 млн. тонн? Я вам напомню, что мы в прошлом году запрещали экспорт зерна, его не хватало. 80 млн. тонн произвели, и не хватило внутри страны. Экспорт поставили, открыли только 1 июля, когда уже началась уборка, когда уже на складах было зерно. Это о чем говорит? Это говорит о том, что мы немножко неправильно администрируем.
Какая цена была на внутреннем рынке была? Вы чего?
Цена была 5.50 на внутреннем рынке.
О чем вы говорите, цена была 10 рублей.
А что произошло? Подождите, уважаемый. Не спешите. Во-первых, цена была 9 рублей, и сегодняшний день 3 рубля. Что-то изменилось в магазинах? Цена на хлеб упала?
Это вопрос, с которым надо разбираться с розницей, с торговлей.
Нам надо разбираться с системой и с корневыми проблемами этой ситуации, которая возникла, а не в том, почему она тогда была 8-9, и мы просили тех же производителей: не повышайте цены на ту продукцию! Но заметьте, взрыва-то социального не было. Хватило и зерна, и всего остального, и остатки переходящие были прекрасные. И эти остатки опять же перешли на тот урожай, и то, что на сегодняшний день произошло. Что в сегодняшней ситуации хорошего? 100 млн. тонн, зерно лежит, нет условий для хранения. И цена в магазине та же, что была при 8-9 рублях. Нет проблемы здесь? Есть проблема, она реально присутствует.
Поэтому мне кажется, что предложение к решению вопросов, о которых мы сегодняшний день говорим, они дальше. Правильно говорят о том, что национальная программа, но эта программа должна начаться с того, что мы должны готовить общественное мнение в первую очередь. У нас что на телеканалах показывают? Где у нас хоть один фильм о реальном секторе экономики? У нас там представлены милиция, бандиты, спортсмены и артисты эстрады»! Так или нет? Давайте вспомним «Свинарка и пастух», она же была! Друзья, можно улыбаться по этому поводу, но вот здесь начинаются изменения сначала. К счастью или к сожалению, это так.
Поэтому, я думаю, что в первую очередь общественное мнение нужно готовить к тому, что мы должны кушать свои продукты, производить у себя и ставить более амбициозные задачи, от импорта переходить к экспорту. Есть у нас такие возможности. Создайте определенные условия для производства этой продукции, для реализации, и мы произведем как 100 млн. тонн, так произведем то молоко и мясо! Три года нам нужно!
Вам создали столько условий по мясу. По зерну, да. Но по мясу-то?! Перестаньте. Какие еще надо условия создать? Когда мы начинаем субсидировать производство свинины в живом весе, по 10 рублей.
Во-первых, это только обещания. На сегодняшний день нет 10 рублей! (Шум в зале.)
Уважаемые коллеги, Михаил Борисович высказывает свою точку зрения, и в его точке зрения есть очень много аргументов. Давайте дадим ему договорить.
Я очень рад, что мое выступление вызвало такое оживление на нашем «круглом столе», я говорю с самого низа, с аграриев, с села. Я не знаю, что у вас здесь, выплатили вы 10 рублей или не выплатили, вон коллеги сидят, они подтвердят мои доводы или, может быть, опровергнут мои доводы. Но нет этих 10 рублей на сегодняшний день.
Нет на сегодняшний день полностью дотаций молока. Нет ее просто-напросто. Более того, я вам скажу, что молоко на внутреннем рынке не востребовано на сегодняшний день. Хотя производим мы его качественно, в соответствующем количестве. Но не востребовано оно, потому что есть возможность через сухое молоко по низкой цене давить нас опять же, производителей. Вот что на сегодняшний день на рынке происходит.
Первое, что я хотел сказать, это общественное мнение, его нужно готовить, мы должны есть свое и производить свое. И ничего здесь страшного нет.
Второе. На самом деле поддержка сельского хозяйства осуществлена, и здесь огромная благодарность Президенту и Правительству, и Государственной Думе, и всем, кто принял в этом участие. Нет никаких вопросов. Но почему же она такая бессистемная? Почему в этом году нельзя было предусмотреть эти 100 млн. тонн и эти узкие места расшить? Какие конкретно? Это железнодорожный транспорт, который не позволял вывезти, условия хранения, потом государственные интервенции, которые на сегодняшний день вступили в свою фазу и начали на самом деле закупаться. Но как это происходит? Почему цена была обозначена в два раза ниже того рынка, когда она начиналась? Надо было добавить 500 рублей на каждой тонне, и все бы пошло своим чередом. Но почему такие системные ошибки? Сейчас добавили на третий класс 500 рублей, началось какое-то движение. (Оживление в зале.)
Уважаемые коллеги, давайте все-таки уважать чужую точку зрения. Я считаю, самое худшее, когда мы не способны воспринять критику, которая нам, может быть, не симпатична. Потом у каждого будет возможность сказать свою точку зрения. Михаил Борисович открыто, честно и принципиально заявляет, и я считаю, такая позиция достойна уважения. Другое дело, кому это нравится, кому нет.
На самом деле я никого не критикую, как вы заметили, я просто говорю, что есть определенные недостатки, которые нужно исправить.
Дальше, друзья мои, в любом случае нам нужно идти к производителю. У нас есть Клуб трехсот лучших хозяйств России, но пусть это станет локомотивом нашей аграрной экономики. Ведь что кроме того, что там в Клубе трехсот состоять (наше хозяйство в том числе)? Да ничего. Один раз в год печатается, почитали и очень приятно, что с одного места передвинулись на другое. Мы же на сегодняшний день друг с другом не конкурируем на внутреннем рынке, мы конкурируем с импортом. И в этом беда наша.
Поэтому мы в любом случае никуда не денемся, друзья мои, будем мы решать эту проблему продовольственной безопасности, и будем производить свою продукцию. Потому что дальше, раз говорит Президент о том, что должна быть продовольственная доктрина быть, значит, она должна быть, значит, назрел этот вопрос, не случайно мы здесь собираемся. Триста лучших хозяйств России должны стать флагманом и иметь определенные преференции. Я так думаю, можете не соглашаться с моей точкой зрения.
Следующий момент. В каждом округе, у нас их семь, в каждом субъекте должны родиться агротехнопарки, которые бы обобщали ситуацию в каждом конкретном регионе, потому что она абсолютно разная. Что можно на юге, или как в той поговорке, что русскому хорошо, то немцу смерть, так и у нас. У нас огромная страна, где-то можно одно, а другое совершенно невозможно. Мы должны этот ценнейший опыт, который нарабатывается на земле, мы должны обрабатывать и продвигать в дальнейшем. В каждом районе должно быть модельное хозяйство, где лучшее собирается и дальше транслируется. И там же как раз будут решаться и кадровые вопросы, которые на основе практики, которая там обобщена, двигать дальше нашу аграрную экономику.
Можно очень много говорить, но мне кажется, что самое главное, мы должны перейти из импорта в экспортную составляющую (о чем говорил Борис Абрамович), и там найти возможности для дотаций нашего же продовольствия. Спасибо, у меня все.
Уважаемые коллеги, на мой взгляд, самое главное, что прозвучало, и то, что сегодня, собственно, говорит и Премьер, и Президент, что любые государственные вложения и меры государственной поддержки должны соотноситься с результатом. И конечно нудно ведомствам анализировать, насколько происходит достижение того результата, за счет тех государственных вложений, которые имеют место. Потому что эффективность затрат – это то, что сегодня требует сама жизнь. Потому что говоря о мировом кризисе, мы почему-то все время говорим, что нужно дополнительно дать денег. А сегодня нужно еще посмотреть, насколько эффективно тратятся те деньги, которые вложены, и насколько правильно выстроена последовательность действий и власти, и исполнителей. Наверное, в этом есть серьезная проблема.
Виктор Александрович Семенов, пожалуйста.
Спасибо, Ирина Анатольевна. Я хотел бы поддержать Михаила Борисовича, и не надо нам на него сейчас так нападать, потому что он по-своему абсолютно прав. Потому что мы с вами здесь думаем, что мы какие-то шаги сделали, и на самом деле шаги не маленькие сделаны в отношении сельского хозяйства, но на земле мы все видим, что это пока очень маленькие шаги.
Единственное, я хотел бы сказать Михаилу Борисовичу, он, наверное, со мной тоже согласится, что даже в пиаре… Представьте, до нашего национального проекта по АПК вообще ничего не было о сельском хозяйстве положительного. Не только фильмов не было. Я вам как пример могу сказать, одна центральная газета десять лет назад дала положительный материал о сельском хозяйстве и о Минсельхозе, что было большой редкостью. Борис Абрамович ко мне приходит, показывает и говорит: «Смотри, какая статья хорошая». А я смотрю, какая хорошая? Там фотография ужасная. На фотографии стоит мужик в треухе и в жутком бушлате, пасет одну грустную корову с опущенными ушами, и все это на поле свежеубранной капусты. Не знаю, причем здесь корова? И полная безнадега. Я звоню редактору, говорю: «Вроде статья нормальная, а почему такая фотография?» Он говорит: «Все перекопали, это лучшее, что есть о сельском хозяйстве». (Смех в зале.)
Это смешно, но так было. Еще три года назад все так и было. Сегодня хоть что-то, вести с полей какие-то стали доходить до народа и какая-то положительная информация. Поэтому, слава богу, может быть завтра и фильмы появятся нормальные.
Что я хотел бы еще сказать? абсолютно прав в том, что точки роста появились и все сегодня это признают, но нельзя сказать, что это совершенно необратимый процесс и что изменения пошли повсеместно по сельскому хозяйству, особенно если взять Тверь, то эти точки роста нужно искать с лупой, а на юге ситуация получше. Если зерновые интервенции сегодня или в ближайшее время не заработают, то мы провалим, мы скосим даже те точки роста, которые устойчивые в Ставрополе, даже у Михаила Борисовича завтра будут серьезные проблемы. Отсеялись озимые 2% с плюсом, но яровые никто сеять не будет, дураков нет, на селе уже реальные бизнесмены и они забесплатно не хотят работать.
Поэтому сегодня правительству, во-первых, кровь из носа нужно запустить механизм из срочных вопросов закупочных интервенций, во-вторых, всей машиной наложиться и вытолкнуть 10 миллионов лишнего зерна. Сегодня 8 миллионов мы уже вытолкнули за рубеж, 4 уже на выходе, сами уйдут, но еще 10 надо вытолкнуть из страны. И для этого нужно подключать уже любую другую экономическую машину, потому что на Западе никто не торгует, нет экспорта зерна, не компании торгуют, торгуют страны. Мы это должны реально понять. А, например, в Канаде, только одна госкорпорация, которая может торговать и выходить на рынок, но без поддержки государства, все понимают, будут игрушками.
Еще один момент по инфрастуктуре. То, что Владимир Абдуалиевич сказал о том, что нужно открыть не ярмарки, не рынки выходного дня, это ошибка. У них ярмарки очень грамотно сделаны. Посмотрите в Европе, например, у них есть некий муниципальный район и каждый день в понедельник в одном городке рынок, во вторник в другом городке рынок. Подобные вещи, я знаю, в Астрахани делаются, но опять же где-то выделают какую-то обочину и люди должны туда идти. Везде в Европе это центральная площадь, самая лучшая площадь, таким образом, понижается градус на рынке, дается новый импульс, но рядом с этим мы должны думать о серьезных инфраструктурных вещах, системных, хотя это тоже серьезная вещь.
Сейчас мы говорим о 140 миллионах тоннах зерна. А вы знаете о том, что средний возраст вагонов-зерновозов у нас сегодня по стране 18 лет? А по закону больше 22 лет он работать не может. Даже если он в хорошем состоянии, в 22 года его должны отправить на переплавку. Чем возить будем? Никто сегодня до сих пор ни одного нового вагона не выпускает и не думает пока выпускать. Эта в нашей стране такой протяженный срок, на машинах не перевезем, это утопия.
Второй момент. 100 миллионов произвели зерна, а кто знает, какая у нас сегодня емкость элеваторов? 40 миллионов тонн, а кто как не государство должно об этом думать? Поэтому сегодня на коленях в том числе и крестьяне, потому что ему зерно некуда девать, оно лежит под навесами в амбарах. 40 миллионов, а мы говорим о 140 миллионах. Государство должно создать механизмы, подтолкнуть эту инфраструктуру.
Следующий момент. Мы говорим о продовольственной инфраструктуре и доступности крестьянину-пищевику выхода на рынок. Мы критикуем сети, что они нам мешают, а есть ли у нас хоть один настоящий оптовый продовольственный рынок? Такой продвинутый так сказать, как «Меркасса» в Испании. Во всем мире при больших городах существуют мощные рынки, куда может и Михаил Борисович привезти свою продукцию, ему не нужно стоять очередь к сетям, просто привези на этот рынок, а уже и маленькие торговцы и сети могут свободно получить от бананов до печени трески на этих рынках. У нас нет ничего этого! Почему правительство и мы с вами сейчас не думаем и не говорим?
И последние два момента очень серьезных, системных. Мы сами не замечаем как открыли земельный рынок, но посмотрите, что происходит: туда ринулись спекулянты, не те люди, которые реально хотят работать на этой земле, а очень много людей пришло и скупило землю, недооцененный актив, чтоб просто передержать его. Поэтому назрели серьезные меры антиспекулятивного характера. Как пример того, о чем я говорю, закон во Франции гласит: если вы купили сельхоз землю и продаете ее раньше, чем через 8 лет, а попробуйте ее не использовать, кстати говоря, мало не покажется, ты все 8 лет должен ее использовать: сеять, пахать и прочее. Но если вы продали ее раньше, чем через 8 лет, то вылезают такие налоги, что вы от этой сделки ничего положительного не получите. Поэтому прежде чем покупаешь, должен подумать, что на перспективу ты должен реально вкладывать и работать на этой земле. То, чего у нас пока не происходит.
Конечно, нужно подумать и о том, я уверен, у Михаила Борисовича есть какие-то планы по расширению хозяйства, что и маленькие фермеры должны расширяться. Но посмотрите, сегодня спекулянт скупил землю, поднял цену, у него есть деньги, у крестьянина, у того, кто реально работает на земле, на покупку земли денег нет, он в лучшем случае может арендовать иногда на очень невыгодных условиях, а если земля арендованная, ты опять же не можешь кредитоваться нормально. И потом как можно вкладывать в землю при том, что аренда высока? Кстати, на Западе аренда сельхоз земли составляет 10 лет минимум. Вы, владелец земли, на меньший срок сдать землю в аренду не можете, а у нас на год все. Тем более, рынок горячий. Как можно строить бизнес на один год, на два, на три? В селе это невозможно. Эти ограничения нам тоже нужно водить.
Но самое главное – надо даже в этих серьезных условиях найти, как Столыпин в свое время нашел деньги длинные, именно для покупки земли реальным хозяевам, нужно дать 30-летние деньги под очень низкий процент, но, убрав спекулятивные ожидания, и дать тем, кто хочет расширять свое дело на земле. Пока мы даже заявление не сделали по этому поводу. Спасибо.
Спасибо большое. Единственная ремарка - не думаем, а уже думаем. Вы сказали, что пока мы еще не думаем, но исходя из того, что сегодня проходит наше обсуждение, значит, уже думаем.
Но что очень важно. Мы после 11 июля подготовили от Клуба поправку в закон в части того, чтобы сократить сроки, дающие право сегодня фактически не использовать землю. Вы, наверное, правы в том, что этого недостаточно, должны быть более жесткие меры, иначе мы не сдвинем ситуацию.
Мы знаем, что рынок земли приобретает все больший интерес и становится действительно предметом спекулятивных сделок. Вы знаете, мы начинали наше обсуждение с того, что у России есть естественные преимущества, и одним из таких преимуществ являются рыбные ресурсы. Мы много говорим о мясе, но рыба – это естественный и полезный продукт. И возникает вопрос: почему сегодня наша рыбная отрасль в большей степени ориентирована на экспорт, почему мы продлеваем жизнь Японии и другим странам, почему мы поставляем в Китай, а Китай нам поставляет крабовые палочки из минтая, при этом те меры, которые даже сегодня принимаются, пока что радикально не изменили ситуацию? Поэтому, конечно, слово Андрею Анатольевичу.
Спасибо огромное, Ирина Анатольевна. Мне приятно находится за этим круглым столом, единственно замечу, когда Андрей Николаевич Туполев сдавал ТУ-154, был партийный митинг, на котором выступал и Никита Сергеевич Хрущев, и когда дали слово Туполеву, он сказал: «Я хоть и беспартийный, но родину тоже люблю». Это я к тому, что не являюсь членом партии «Единая Россия», но родину люблю тоже и о продовольственной безопасности думаю вместе с вами.
Что касается рыбы. Ситуация такая, коллеги. У нас есть ряд мифов, которые в последнее время на слуху: что мы кормим или, как сказала Ирина Анатольевна, мы продлеваем жизнь Японии. Я думаю, что Япония нормально себя чувствует, мы в этом смысле не реаниматоры для Японии.
Что происходит сегодня? Почему я так достаточно эмоционально отреагировал на слова Михаила Борисовича? Потому что сегодня рыбаки России не имеют никаких мер экономического стимулирования и поддержки. Никаких! Ни одной государственной копейки, ни одного государственного рубля, ни депутаты, к сожалению, ни правительство Российской Федерации не направили средства на помощь рыбной отрасли. Более того, как вы знаете, рыбаки не пользуются и налоговой льготой, нет у рыбаков понятия «единый сельхоз налог», мы только ставим сегодня вопрос, и рыбаки платят на один налог больше, чем все остальные сельхоз производители, они платят ставку за пользование водными биоресурсами помимо всех остальных законов.
Так вот поддержка отрасли, отношение в прошлые годы было фискальным: отрасль давала в налоги всех уровней порядка 22 миллиардов рублей, на отрасль в целом, включая содержание аппарата чиновников государство тратило 6 миллиардов. 22 туда, 6, включая зарплаты, бензин и так далее обратно. Повторюсь, подход к отрасли был фискальным. Можно себе представить, каков запас прочности отрасли, что даже в этих условиях отрасль не могу сказать, что развивалась, она выживала.
Мы сегодня, не имея никакой копейки господдержки, даем в стране, вылавливаем, производим, как хотите, 3,3 миллиона тонн рыбы водными ресурсами (рыба, беспозвоночные, ракообразные и так далее).
Возможности нашей страны уникальные, мы имеем самое продуктивное в мире море – Охотское, мы имеем самое продуктивную в мире реку – Озерная на Камчатке, Ирина Анатольевна хорошо знает, мы имеем уникальные запасы минтая. Скажу вам, что 6 миллионов тонн – это общий объем мировой белой рыбы, так называемый, из них 2,5 миллиона тонн – минтай, из этих 2,5 миллионов тонн миллион принадлежит США, полтора - Российской Федерации. То есть мы можем полностью обеспечить себя рыбой и любыми рыбными продуктами. Мясом не можем, насколько я понимаю, птицей не можем, рыбой можем.
Сегодня рыбаки в состоянии поставить то количество рыбы, которое нужно из расчета 16-18 кг на душу населения, даже сегодня с жутким состоянием флота, с тем, что много лет деньги не тратились.
Что нужно? Я бы хотел обратиться к вам, как к законодателям, представителям дипкорпуса. У нас получается несколько несообразных вещей. Первое. О мерах экономического стимулирования я уже говорил. Сегодня кредиты становятся неподъемными для рыбаков, во-первых, к ним тяжело подойти, во-вторых, сегодня кредиты начинают давать под 18-19%. К сожалению, до сих пор две трети ставки рефинансирования государство не субсидирует рыбакам, мы только можем мечтать о таких условиях. Если бы хотя бы 8% возвращать из бюджета, тогда кредиты подъемны.
Я сегодня с утра встречался с рыбаками Азовского и Черного морей, они говорят: «Да, Россельхозбанк дает нам кредит, но под такие ставки уже не выгодно заниматься бизнесом. Дешевле стоять у берега, чем идти в море, тем более что мы работаем с народной рыбой – килькой, бычками, хамсой». Поэтому, безусловно, нужны меры господдержки.
Второе. Нам нужно гармонизировать законодательство. У нас ведь что получается? У нас правила по импорту, в том числе и рыбной продукции, а правила продажи и реализации нашей продукции другие. Получается парадоксальная вещь – норвежскую свежую треску завозить и продавать можно, а российскую треску, которая выловлена на расстоянии 50 метров, нельзя, потому что есть инструкция санитарных врачей о том, что в рыбе гельминты. Вот такой парадокс.
Я абсолютно поддерживаю мысль о том, что нужны все формы оптовой торговли – и малые рынки, и рынки выходного дня, и рынки по принципу Мадрида. Кстати сказать, Росрыболовство сейчас сделало уже бизнес-проект, мы будем строить в Подмосковье, скорее всего в Лобне, оптовый рынок, стотысячник для торговли море - и рыбопродукцией. Мы устали отбиваться от посредников. Чтоб было понятно на цифрах – оптовая цена селедки на Дальнем Востоке 14 рублей, 9 рублей тариф, цена реализации в магазине 120-140 рублей. С селедкой вообще ничего не происходит: ее не солят, не морозят. Стоят оптовые компании, которые зачастую образованы самим ретейлором, и две-три ступенечки перепродажи.
Следующее по поводу засилия импорта. Я надеюсь, что кризис поможет нам расчистить эту площадку, импорта станет меньше.
Вторая к вам просьба: закон о торговли, который сейчас разрабатывается правительством, которое войдет в Госдуму. Что происходит сегодня с сетями? Выйдите на улицу, зайдите в любой магазин, посмотрите – рыбный прилавок. Рыба барабулька, производство Франция 1600 рублей кг. Эта рыба ловится у нас на Черном море, красная цена в базарный день ну 60 рублей кг, ну, может быть, 70. Рыба абсолютно одинаковая, поверьте, не имеет отличий. Почему так происходит? Потому что рыбак не в состоянии пробиться через сито посредников, во-первых, во-вторых, рыбаки не в состоянии бороться с требованиями торговли. Потому что федеральные ретейлоры, пользуясь своим положением на рынке, а в городах-миллионниках оно практически монопольное, начинают выкручивать руки: плата на вход, за каждый вид товара (а чем у меня серьезнее компания, тем у меня больше ассортиментная линейка). Я должен держать мерчендайзера, я должен участвовать в рекламных кампаниях торговой сети, за свой счет рекламировать «Седьмой континент» (я говорю условно «Седьмой континент», потому что это везде так). Или торговые сети доходят до такого цинизма, как «Ашан» делал: присылают напоминания, что у нас через месяц день рождения, нам исполняется 6 лет, поэтому особо близкие друзья переводят нам по 600 тысяч рублей, просто друзья по 300, а те, кто ходит в гости без подарков – таким отказывают от дома. Я цитирую, это ни для кого не секрет.
В основном компании в рыбной отрасли средние по размеру, больших компаний мало. Плюс география. И получается, что рыба живет на Востоке (2 миллиона 700 тысяч тонн улов Дальнего Востока), а народ в 29 субъектах, которые находятся за Уральским камнем, если смотреть от Востока. Значит, надо свести рыбу с людьми. Средние компании не в состоянии тащить это все на себе. Поэтому вам, депутатам, когда войдет законопроект о торговле, необходимо предусмотреть некие ограничения для федеральных ретейлоров, чтобы они не выкручивали руки (то же самое, кстати, происходит с сельхозпроизводителями). Если они не будут загнаны в определенные рамки, могу сказать по японскому примеру – рыночная сторона, законодательно ограничена торговая наценка на рыбу и рыбную продукцию. Там все очень легко считается, им все равно сколько посредников. От вылова до прилавка максимум 15%, больше быть не может. Восемь было посредников, или один, или не было – никого не интересует. Во Франции то же самое, законодательно ограничено. Я считаю, что это социально-значимые товары.
Посмотрите, что происходит. Если у нас не хватает говядины, нужно ее вырастить, нужны миллиарды субсидий, нужно что-то строить и так далее, а здесь есть все, есть ежегодно самовоспроизводящийся биологический ресурс. Мы на 2009 год определили обще допустимый улов 4,5 миллионов тонн, разделите на 140 миллионов населения – нам этого хватит с головой. Но помогите убрать некие административные барьеры и, конечно, нужно думать о господдержке.
Я даже мечтать не могу о таких мерах, которыми государство помогает сельхозпроизводителю. Хотя бы треть. К слову сказать, рубль, вложенный в рыбное хозяйство, дает значительно больше и быстрее, чем рубль, вложенный в сельское хозяйство не по причине более низкой эффективности, а просто по понятным биологическим причинам. Рыба воспроизводится быстрее, есть короткоцикловые виды как горбуша, например.
О чем еще хотелось бы сказать. Сейчас очень популярна фраза Кеннеди о том, что китайский иероглиф «кризис» состоит из двух иероглифов – «опасность» и «новые возможности». У нас появляются действительно новые возможности в связи с мировым кризисом. У нас появляется возможность очистить от импорта наши прилавки или от псевдоимпорта, то, что говорила Ирина Анатольевна по поводу крабовых палочек из минтая (сейчас из минтая их уже не делают, но дело не в этом), мы зачастую покупаем филе минтая в магазинах, на котором написано: «made in China». Ложь наглая! Нет у Китая своего минтая. Весь минтая наш, который они завозят к себе на берег, как «Pacific Andes», где 30 тысяч рабочих (вы только представьте себе – 30 тысяч рабочих, как «Магнитка»), и все это потом поставляется в Европу и в Россию. Притом что они большие мастера, когда могут, называют это филе трески, передергивают.
К слову сказать, государство, я имею в виду КНР, оказывает беспрецедентные меры поддержки. Чтоб вам было понятно: кроме разных дотаций государство Китай выделило в 2006 году 700 миллионов долларов «Pacific Andes» (это самая большая компания Китая) для приобретения пакета акций российских рыбопромысловых компаний без процентного и без возвратного кредита. Мы перегородили законом, они вышли из капитала наших компаний, мы просто ввели запрет, но Китай создал за четыре года самую большую рыболовную компанию мира – Шанхайскую рыбопромысловую компанию. Просто дали денег пару миллиардов и сделали самую большую компанию.
Китай занимает первое место по уловам и выращиванию – 43 миллиона тонн в год. Страна, которая занимает второе место – Перу – 7 миллионов. Китай являет собой пример того, чего можно добиться, когда, как правильно говорит Ирина Анатольевна, деньги выделяются и тратятся эффективно.
Нам представляется, что не столько и даже не десятую часть, но хотя бы если государство и депутаты «Единой России» сделают несколько шагов навстречу рыбакам, то, поверьте мне, рыбаки народ благодарный, я уже не говорю о том, что 82% рыбаки дали на последних выборах (мы сами для себя вели эту статистику), и, конечно, руководители хозяйств, общественных союзов в говорят о том, что хотели бы рассчитывать на какой-то отклик. Мы поверили в том, что вы продекларировали, мы за вами пошли.
И последнее. О новых возможностях. Замещение импорта это одно. Мы можем захватить (в хорошем смысле этого слова) экспорт, мы можем захватить рынок Европы с белым мясом, мы можем захватить или завоевать, как хотите, и рынки азиатско-тихоокеанского региона. Я уже говорил о том, что мы с США монопольно владеем минтаем и у нас с США абсолютная монополия по крабам. У Российской Федерации более 50% запасов краба. Но сегодня геополитика должна быть под контролем государства и по правилам. У нас есть все возможности стать страной, абсолютно не нуждающейся в импорте.
Большое спасибо, Андрей Анатольевич, я очень рада, что сегодня на площадке Клуба мы уделили этому внимание, потому что совершенно очевидно, что действительно дальний Восток у нас является главным производителем и поставщиком и что очень часто мы слышим от новоявленных специалистов в региональной политике такие заявление, что вообще зачем нам этот Дальний Восток, зачем нам эти города и сёла, не нужно сохранять население, не нужно ничего там делать, идем по пути урбанизации и создания новых мегаполисов, это очень просто.
Совершенно очевидно, что предложения, которые обозначил Андрей Анатольевич, и по единому сельхозналогу, и по закону о торговле, и по выверенной экспортно-импортной политике очень актуальны. Здесь, наверное, нужно еще вести речь и о поддержке современного судостроения, вся эта политика сторицей окупится и даст серьезные вложения в экономику России, в нашу конкурентоспособность и, конечно же, в решение такой стратегической задачи, которая сегодня поставлена, как еще и продление жизни наших граждан.
Думаю, что мы по итогам обсуждения еще создадим рабочую группу из депутатов, которая будет, собственно говоря, реализовывать те предложения, которые сегодня прозвучали, в том числе и по рыбной отрасли.
Андрей Анатольевич, спасибо вам большое.
Спасибо огромное. Я хотел бы, коллеги, когда будет обсуждаться вопрос единого сельхозналога уже на думской площадке, Ирина Анатольевна сказала абсолютно правильные слова, у нас достаточно жесткая дискуссия идет с Минфином, у нас и Минэкономразвития (мы на одной позиции находимся) о том, что если мы перейдем на единый сельхозналог в рыбе, то у нас получится полтора миллиарда рублей выпадающих доходов. Так считает нам Минфин. Во-первых, вы не считаете косвенные доходы, не считаете, что один человек в море дает работу для семи человек на берегу, но мы тратим сегодня сотни миллиардов рублей для того, чтобы удержать людей на Дальнем Востоке: принимаем федерально-целевые программы, прокладываем дороги. Мы можем действовать со значительно меньшими усилиями, просто дав возможность людям нормально работать, ловить рыбу и дав им нормальные, обычные для сельхозпроизводителя налоговые условия, и люди там останутся. А мы вместо этого думаем, а давайте компенсируем им переезд с Камчатки на материк.
Поэтому когда зайдет разговор об этом в Думе, я просто попросил бы вас не исходить из позиций вульгарной экономики, что у нас пропадет полтора миллиарда рублей, это абсолютно не верно, а посчитать, сколько будет стоить перевоз людей, даже в экономическом смысле, не говоря о всех остальных. Вы получите совершенно несопоставимые цифры.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
