Программа по музыке для 4–7 классов (стр. 7 )

Обняв, его держит и греет старик.

—  Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?

—  Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул;

—  Он в темной короне, с густой бородой.

—  О нет, то белеет туман над водой.

—  «Дитя, оглянися, младенец, ко мне;

—  Веселого много вмоей стороне:

—  Цветы бирюзовы, жемчужны струи;

—  Из золота слиты чертоги мои».

—  Родимый, лесной царь со мной говорит:

—  Он золото, перлы и радость сулит!

—  О нет, мой младенец, ослышался ты:

—  То ветер, проснувшись, колыхнул листы!

«Ко мне, мой младенец; в дуброве моей

Узнаешь прекрасных моих дочерей:

При месяце будут играть и летать,

Играя, летая, тебя усыплять».

—  Родимый, лесной царь созвал дочерей:

—  Мне, вижу, кивают из темных ветвей.

—  О нет, все спокойно в ночной глубине:

—  То ветлы седые стоят в стороне.

—  «Дитя, я пленился твоей красотой:

—  Неволей иль волей, а будешь ты мой».

—  Родимый, лесной царь нас хочет догнать;

—  Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать.

—  Ездок оробелый не скачет — летит;

—  Младенец тоскует, младенец кричит;

—  Ездок погоняет, ездок доскакал...

В руках его мертвый младенец лежал.

Как видим, в стихах и в музыке нарисована большая драма­тическая картина, сцена с участием нескольких действующих лиц. Но даже если мы и расслышим отдельные их интонации, вся сцена сливается в нашем сознании в единый драматический об­раз, объединенный стремительным движением; не только дви­жением летящего сквозь лес коня, но и движением (развитием) чувств главных действующих лиц.

После того как песня-баллада будет проанализирована, надо прослушать ее вторично. Вероятно, ребятам будет интересно уз­нать, что Шуберт сочинил «Лесного царя», когда ему было всего лишь 18 лет. Вот как описывает рождение этой песни один из друзей Шуберта: «Мы застали Шуберта в совершенно разгоря­ченном состоянии, громко читавшим по книжке «Лесного царя». Он прошелся с книжкой несколько раз взад и вперед по комнате, внезапно сел,— и в самое короткое время баллада появилась на бумаге... В тот же вечер «Лесной царь» был исполнен и принят с восторгом».

В заключение урока учащиеся могут по собственному выбору спеть то или иное сочинение из ранее выученных в классе (пес­ню, оперную арию, вокализ и т. п.). Это будет способствовать накоплению и совершенствованию их вокального «золотого фон­да»; поможет им проявлять свою творческую индивидуальность; а учителю даст большие возможности для наблюдения за тем, как формируется художественный вкус учащихся, и для того, чтобы помогать наиболее успешному развитию этого процесса, важнейшего в развитии всего их духовного мира.

«Дороги» — исполнение.

«Лесной царь» Ф. Шуберта — слушание.

Музыка по выбору учащихся или учителя — исполнение.

Третий урок

«Милый мой хоровод» — характерный образец русской народ­ной песенно-танцевальной музыки. В этой песне четыре почти одинаковых четырехтактовых построения, которые можно бы, ка­залось, назвать четырьмя куплетами. Однако в каждом построе­нии есть какие-то новые черты: во втором изменен нижний го­лос, в третьем — есть небольшой канон, в четвертом появляется высокий подголосок, который может исполняться одним или не­сколькими солистами. Таким образом, форму песни правильнее будет определить не как куплетную, а как вариационную — тема и три вариации, в которых тема постепенно усложняется, и раз­витие идет так непрерывно, что вся песня воспринимается как единое четырехчастное построение, как единый песенно-хороводный образ. (С такого рода построением ребята уже встречались в русской народной песне «Со вьюном я хожу».)

Скрябина — лаконичная (12 тактов) и с перво­го взгляда очень простая, представляет собой богатый по жиз­ненному содержанию единый образ. Четыре нотные строчки, че­тыре трехтактные фразы. Но вслушиваемся в них — какая по­разительная глубина чувства и мысли! В первой фразе два так­та— одноголосная мелодия без гармонии; третий такт — одна гармония (три многозвучных аккорда) без мелодии. Вся музы­ка написана в глубоком и мрачном миноре.

Так, в первой же фразе возникают как бы два образа: образ одинокой, страдающей, печальной души человека, а вслед за этим издалека звучащие, как воспоминание, три мерных удара погребального колокола. Во второй фразе одинокий голос слов­но стремится вырваться из печального оцепенения; его поддер­живают несколько легких аккордов. Но колокол прерывает его своими ударами. В третьей фразе попытка преодолеть страдания становится еще энергичнее, но колокол опять отбивает свой мер­ный ритм, и в четвертой фразе голос остается опять совершенно одиноким, без всякой поддержки. Человек вынужден примириться со своей судьбой. Три последних удара колокола завершают эту маленькую, но глубокую человеческую трагедию.

Что же это все-таки два образа или один? Очевидно, правиль­нее будет считать, что вся прелюдия представляет собой слож­ный, но единый образ: ведь все — и тоска одиночества, и колокол, напоминающий о случившемся (может быть, это потеря самого близкого человека) — сосредоточено в сознании одного челове­ка. И образ этот можно назвать «образом страдания и покорнос­ти судьбе». Первый раз прелюдия должна прозвучать без каких-либо предварительных комментариев, а после анализа — вторично.

В качестве контраста к этой удивительной по сочетанию ла­конизма, формы и глубины содержания прелюдии вспомним Этюд (соч. 8, № 12) Скрябина, который обычно называют «па­тетическим» (т. е. в высшей степени взволнованным, приподня­тым по настроению). Если образ Прелюдии можно назвать «образом страдания и покорности судьбе», то в Этюде, напротив, «образ мужественной борьбы, неуклонной воли к победе».

Исполняя песню «Дороги», выяснить особенности ее построе­ния: две части (первая — с преобладанием минора, вторая — преимущественно мажорная) внутренне (по настроению) и внеш­не (по развитию мелодической линии) так тесно слиты друг с другом, что не составляют привычной двухчастной формы {за­пев—припев), а образуют развернутую одночастность — единый образ, поворачивающийся к нам то одной, то другой своей гранью.

«Милый мой хоровод» (русская народная песня)— разучи­вание.

Скрябина (соч. 5, № 4) — слушание.

Скрябина (соч. 8, № 12) — слушание.

«Дороги» — исполнение.

Четвертый урок

Продолжая разучивание песни «Милый мой хоровод», обра­тить внимание ребят на то, что мелодия этой песни от первого до последнего такта пронизана основной интонацией «до-фа» или «фа-до». Оба звука этой интонации оказываются «главными», т. е. одинаково устойчивыми. Эти звуки словно играют, балуют­ся: то повторяются на одном месте, то поворачиваются в разные стороны (вверх, вниз), то захватывают соседние звуки. Все это создает увлекательный «образ хоровода» — танца, любимого многими народами мира. Хороводы бывают очень разными по характеру. В данном случае хоровод одновременно лиричный и веселый, плавный и игровой.

Мы все время говорим о развитии музыки, о ее движении. А что ответят ребята на вопрос: может ли существовать музыка, в которой нет никакого развития, никакого движения? Этот воп­рос, поставленный перед классом, вероятно, вызовет живой об­мен мнениями, может быть, даже спор. Направляя ход мыслей учащихся, учитель (выбрав для этого подходящий момент) дол­жен разъяснить им (в соответствии с тем, как это изложено в «Предварительных замечаниях»), что если музыка — часть жиз­ни, то и живет она по законам жизни. А есть ли в жизни что-либо абсолютно неподвижное, абсолютно не развивающееся? Конечно, нет! Это относится и к образам, воплощающим наши мечты о том, чего в жизни нет, и к образам фантастическим. Ведь все, что существует в мире, рождается, растет (развивается).

Всем известно, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку (течение непрерывно уносит воду, и, войдя в «ту же» реку, мы войдем в другую воду); у нас ни с кем не может быть двух одинаковых встреч (если первая была «встречей-знакомст­вом», то следующая будет «встречей уже знакомых лю­дей») и т. д. и т. п.

Так можно ли создать такой музыкальный образ, который вы­разил бы то, чего нет в самой жизни? Конечно, нельзя! Но так­же как в жизни мы встречаемся с кажущейся неподвижностью, с иллюзией полного покоя, так же и в музыке можно создать «об­раз кажущейся неподвижности», «образ иллюзии полного покоя». Прекрасным примером такой музыки может служить романс С. Рахманинова для голоса с фортепиано «Островок». Слова это­го романса говорят о стремлении (!) к полному покою, к абсо­лютной тишине: «...безмятежный островок все дремлет, засы­пает».

Необычайно простыми музыкальными средствами нарисовал С. Рахманинов картину такого островка и выразил соответству­ющие этой картине чувства. В основе прозрачного фортепианно­го сопровождения — медленно нисходящая соль-мажорная гам­ма. Ее непрерывное движение создает лишь иллюзию движения: она никуда не ведет, все время возвращается к исходному, само­му устойчивому звуку (соль) и лишь подчеркивает ощущение об­щей неподвижности. Лишь на словах: «Здесь еле дышит ветерок, гроза сюда не долетает» гамма исчезает, и на застывшей в басу ноте «соль» в музыке возникает легкое, еле заметное колебание. Отголосок этого «ветерка» слышен и в последних тактах роман­са. И здесь островок действительно «засыпает»: в главном голосе сопровождения восьмые сменяются четвертями, четверти — по­ловинными нотами, и, наконец, лишь один аккорд звучит на весь последний такт. Так и слышится: заснул островок!.. (Вспомните, как солнце и земля заснули в песне Э. Грига «Заход солнца».)

Так создал С. Рахманинов «образ тишины, покоя, неподвиж­ности». «Островок» должен прозвучать дважды: до анализа и после него. В качестве контраста дать ребятам вновь послушать уже знакомый им по пятому классу романс Рахманинова «Ве­сенние воды» —образ стремительных безудержных юных сил вес­ны. На этот раз «Весенние воды» прозвучат в исполнении дет­ского хора, что придает музыке особенно светлое, юное, весеннее звучание.

«Милый мой хоровод» — исполнение.

«Островок» С. Рахманинова — слушание.

«Весенние воды» С. Рахманинова — слушание.

Музыка по выбору учащихся — исполнение.

Пятый урок

На этом уроке мы вернемся к давно не звучавшей в классе музыке великого Бетховена. Без всяких предварительных пояснений прозвучит увертюра «Эгмонт». Надо думать, что по харак­теру музыки ребята сами назовут имя композитора, услышат в ней бетховенскую «львиную хватку», мощь и целеустремленность. Услышат ребята, вероятно, и построение увертюры — медленное вступление, построенное на сочетании грозных, мощных аккор­дов с жалобными певучими интонациями; основная часть увер­тюры — бурная, волевая, стремительная, построенная на непре­рывном движении; и, наконец, после краткой остановки, почти из полной тишины возникающая заключительная часть — светлая и радостная.

Услышав эти три основные части увертюры, ребята, вероят­но, затруднятся определить жизненное содержание вступления (противоречивый образ, приводящий к столкновению двух содер­жащихся в ней характеров и ведущий к борьбе), но, очевидно, без труда услышат в основной части «образ борьбы», а в заклю­чительной— «образ победы». Три образа — столкновение, борь­ба и победа — и в то же время единый образ самого Эгмонта.

Кратко рассказать о том, что «Эгмонтом», по имени главного героя, назвал свою трагедию Гете — тот самый, на чьи слова написал «Лесного царя» Шуберт. Эгмонт становится во главе народа, восставшего против своих угнетателей, и погибает в яро­стной борьбе. Но не погибает идея борьбы за свободу. Она жи­вет. Она торжествует свою победу!

Если на двукратное исполнение увертюры времени не хва­тит, сказать ребятам, что более подробный разговор и новое про­слушивание «Эгмонта» состоится во втором полугодии.

Вслед за увертюрой ребята начнут разучивать «Песню Клерхен» из музыки к этой же трагедии Гете — «Эгмонт». Клерхен — юная возлюбленная Эгмонта. Она вместе с Эгмонтом погибает в борьбе за свободу своего народа. Самая любимая песня Клер­хен — солдатская песня, в которой ребята, конечно, услышат сильный, мужественный характер. Труба и барабан — отзвуки революционной борьбы — объединяют все части песни в единый мужественный образ, близкий к образу самого Эгмонта, но бо­лее юный и, конечно, женственный.

«Милый мой хоровод» — исполнение.

«Эгмонт» Л. Бетховена (увертюра) — слушание,

«Песня Клерхен» Л. Бетховена — разучивание.

Шестой урок

Музыка Мориса Равеля — французского композитора первой половины XX века — звучала в нашем классе только один раз, два года тому назад. Это была «Хабанера» в исполнении на тру­бе с сурдиной — пример того, что труба может быть не только блестящей, призывной, боевой, но и нежной, поэтичной.

Сегодня в классе прозвучит «Болеро» Равеля — не только одно из лучших сочинений Равеля, но и одно из лучших среди всех, созданных за рубежом в XX веке. «Болеро» — название испан­ского танца. В основу своего «Болеро» Равель положил две ши­рокие песенно-танцевальные мелодии испанского характера[9]. Мелодии эти, совершенно не изменяясь, следуют одна за другой, причем, прежде чем уступить место следующей, каждая повто­ряется по два раза. И так пять раз подряд без единой паузы, в одном и том же темпе.

Сам Равель подчеркивал, что особенность «Болеро» в неиз­менности мелодии, темпа и ритма (в течение всей пьесы безоста­новочно звучит ритмичная фигура танца, объединяющая не толь­ко обе мелодии, но и все их повторения в единое целое). Зато динамическое и оркестровое развитие грандиозно! Музыка зву­чит от еле слышного пианиссимо до громоподобного фортиссимо, количество инструментов усиленного состава симфонического ор­кестра и сила их звучания увеличиваются с каждым очередным проведением темы. При этом- музыка неизменно остается в од­ной и той же тональности до-мажор; в басу только два череду­ющихся звука —до и соль. Лишь перед самым концом компози­тор на 8 тактов сдвигает музыку в другую тональность (ми-ма­жор), словно на несколько мгновений сходит с прямого, как по линейке начерченного пути, чтобы, взглянув на него со стороны, сейчас же с удесятеренной энергией на него вернуться. Этот мо­мент— самая сильная точка (кульминация) всего сочинения. Тут вступят молчавшие до того большой барабан, тарелки и там­там (огромный гонг). Через несколько секунд музыка обрыва­ется. Конец!

Ребята, вероятно, даже при первом прослушивании, конечно, обратят внимание на неизменность мелодии, ритма и темпа. Обратят внимание на непрерывное разрастание оркестра и общей силы звучности. Заметят сдвиг музыки перед концом и, следо­вательно, ощутят кульминацию всего сочинения.

Можно сказать о том, что «Болеро» не раз ставилось на сце­не в виде балета. Сам Равель видел в этой музыке большую тан­цевальную сцену, разворачивающуюся на открытом воздухе, с участием огромной толпы народа.

«Гремят барабаны» — исполнение.

«Болеро» М. Равеля — слушание.

Музыка по выбору учащихся — исполнение.

Седьмой урок

На этом уроке «Болеро» Равеля должно прозвучать вторично. Предварительно надо вспомнить все самое главное, что говорилось об этом сочинении на прошлом уроке, добавив все, что за­хотят сами учащиеся и учитель. В итоге ребята должны прийти к выводу, что «Болеро»— единый, развивающийся образ танца.

На этом уроке ребята начнут разучивать новую туристскую песню из оперы К. Молчанова «А зори здесь тихие». Вероятно, они сами почувствуют, что это советская песня, может быть, да­же уточнят — туристская. Песня эта должна быть воспринята ими как образ советской молодежной песни и одновременно об­раз тишины и спокойствия. Пусть ребята представят себе, что они поют эту песню на лесной поляне, отдыхая во время долгой прогулки. Пусть они попытаются определить построение песни: три больших куплета (третий — в другой, на полтона повышен­ной тональности). В каждом куплете три построения. Они почти одинаковы — отличаются только завершениями — второе и третье более устойчивы, чем первое. Аккомпанемент на форте­пиано должен подражать гитаре.

«Гремят барабаны» — исполнение.

«Болеро» М. Равеля —повторное слушание.

«Песня туристов» из оперы «А зори здесь тихие» К. Молча­нова — разучивание.

Восьмой урок

На этом уроке ребята услышат музыку еще незнакомого им крупнейшего венгерского композитора — Ференца Листа. Лист был основоположником новой музыки в Венгрии, как Глинка — в России, Шопен — в Польше, Григ — в Норвегии. Лист был не только выдающимся композитором, но и дирижером, и гениаль­ным пианистом. Вся его музыка пронизана народной венгерской песенностью и танцевальностью.

Наиболее открыто и ярко связь Листа с народной музыкой проявляет себя в 19 его «Венгерских рапсодиях». Название «рап­содия» происходит от слова «рапсод» — так в давние времена называли странствующих музыкантов-певцов, воспевающих свою родину.

Рапсодии строятся обычно в свободной, форме, включающей, несколько народных мелодий и, соответственно, несколько час­тей. Так построены и все рапсодии Листа. Сейчас прозвучит. од­на из самых знаменитых — Вторая рапсодия. После короткого, сдержанного вступления мы услышим очень серьезную, сосредо­точенную, медленную мелодию песенного характера, затем— оживленную танцевальную мелодию и, наконец — огненную, бур­ную пляску (в основе всех трех частей лежит музыка венгерских цыган).

Сплетение этих мелодий и их развитие превращает рапсодию в сочную, многокрасочную сцену из народной жизни. Непрерывно нарастает звучность и темп. Стихия танцевальности затопляет собой все вокруг, приводя к стремительному, блестящему фина­лу. Важнейшие характерные черты рапсодии ребята должны по­пытаться почувствовать и определить сами. «Песня туристов» — исполнение.

«Вторая рапсодия» Ф. Листа — слушание (в фортепианной редакции).

Музыка по выбору учащихся или учителя — исполнение,

Девятый урок

После того как ребята восстановят в памяти все, что говорил учитель и они сами о Второй рапсодии Листа, сочинение это прозвучит вторично — теперь в звучании симфонического оркест­ра. Пусть, сравнив обе редакции (оркестровал рапсодию не сам Лист, а венгерский композитор Дарваш Габор), ребята выскажут и попытаются аргументировать свое мнение о том, какая редак­ция им больше понравилась и все свое соображение по поводу рапсодии вообще. (Речь идет не о том, какая редакция лучше, а какая больше понравилась.)

На этом уроке исполнение «Песни туристов» должно завер­шаться вторжением «темы войны» — обязательно в записи, в ис­полнении труб! Эта запись должна «вторгаться» с большой си­лой звучания в любом месте (лучше к концу) фортепианной му­зыки после 3-го куплета песни. Для ребят это будет, очевидно, полной неожиданностью — они привыкли к спокойному, «благо­получному» звучанию песни. Пусть они попытаются (по контрас­ту) определить: развитие ли это образа песни или новый образ? Может быть (также по контрасту), им удастся определить жиз­ненное содержание новой темы и прийти к выводу, что здесь по-своему сталкиваются два образа — мира и войны. Дальнейший разговор об этих образах и их развитии будет продолжен позже.

Подводя итоги прошедших в первой четверти уроков, можно ограничиться тем, чтобы учащиеся вспомнили характер музы­кальных образов, которые лежат в основе услышанной ими и самими исполненной музыки. Пусть попытаются вспомнить при­меры разной степени сложности: один образ охватывает все со­чинение («Островок» Рахманинова), единый образ, внутренне как бы расщепленный на два (Прелюдия "Скрябина) или даже на три образа («Рапсодия» Листа), пьесы, включающие два или три самостоятельных образа (увертюра «Эгмонт», начальная сцена из оперы «А зори здесь тихие»), и т. д.

Важно, чтобы ребята усвоили, что образ может включать в себя несколько мелодий и что сочинение может состоять и из од­ного, и из нескольких образов. Главное же, чтобы они почувст­вовали и поняли, что музыкальные образы бывают очень различны, но всегда они воплощают в музыке какую-то (малую или большую) частицу жизни: то или иное жизненное явление, человеческие чувства, мысли, поступки и т. п.

Вторая рапсодия — слушание (в оркестровой редакции).

«Песня туристов» (с «темой войны») — исполнение и слушание,

ВТОРАЯ ЧЕТВЕРТЬ

«МУЗЫКАЛЬНЫЙ ОБРАЗ»

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Первый урок

На уроках второй четверти этого года продолжится знакомст­во ребят с различными по характеру и типу построения музы­кальными образами. Каждый новый пример должен укреплять в их сознании понимание того, что музыкальный образ — это во­площенная в музыке жизнь, хотя бы небольшая ее частица: чув­ство, переживание, мысль, размышление, поступок, действие че­ловека, нескольких или многих людей; какое-либо проявление природы, какое-либо событие из жизни человека, народа, всего человечества и т. д. и т. п. Иначе говоря, музыкальный образ (как любой художественный образ вообще) — это всегда пре­ломленное через создание художника отражение жизни. Музыкальный образ всегда представляет собой единство жизненного содержания и художественной формы, в которой это содержание воплощено.

Определить жизненное содержание и закономерности развития музыкального образа, разумеется, легче в вокальном исполнении (т. е. в сочинении с поэтическим текстом) и в сочинении «программном» т. е. в сочинений с определенным сюжетом, изложенным в специальной авторской программе или обозначен­ным в его заголовке. Но постепенно мы учимся, хотя бы в об­щих чертах, воспринимать жизненное содержание произведений, лишенных и поэтического текста, и программы, и сюжетного за­головка. При этом нам очень помогает сравнение разных произ­ведений (прежде всего, как уже было сказано, произведений во­кальных или программно-сюжетных).

Так, сравнение «Баллады о солдате» В. Соловьева-Седого с песней А. Новикова «Дороги» помогает установить, что обе пес­ни сюжетно связаны с Великой Отечественной войной, точнее — с образом «военных дорог». Однако первая из них может быть названа песней военных дорог, по которым идут солдаты в пору войны, а вторая — песней военных дорог, о которых вспоминают солдаты после войны. Два разных образа, хоть и очень близких друг к другу: «образ-действие» и «образ-воспоминание». Так яс­нее станет различие самой музыки в обеих песнях.

Сегодня мы сравним песню А. Новикова «Дороги» с его же песней «Гимн демократической молодежи» (обе песни написаны на слова одного и того же поэта — Льва Ошанина). «Гимн...» был написан к Первому Всемирному фестивалю молодежи и сту­дентов, который состоялся в столице Чехословакии — Праге в 1947 году, всего лишь через два, года после окончания войны. Судьба этой песни счастливая: ее запели сразу же, сперва — все участники фестиваля, затем — молодежь всех стран мира, всех материков. Можно смело сказать — это самая популярная, са­мая любимая песня молодежи во всем мире. И не только песня, но и оружие! Могучее оружие молодежи в борьбе за мир. Сперва авторы назвали свою песню проще, скромнее: «Марш демократи­ческой молодежи», но уже через два года, когда она звучала на всех языках мира, Всемирная федерация демократической мо­лодежи постановила присвоить ей название «Гимн демократиче­ской молодежи».

Ребята, вероятно, не раз слышали этот «Гимн...». Пришло время самим его выучить и-самим петь. Сравним его с «Дорога­ми». Как мы уже выяснили; «Дороги» — это песня-воспоминание, которую мы поем, словно обращаясь к прошлому. А «Гимн де­мократической молодежи»? Куда он устремлен? Надо думать, что ребятам и без объяснений учителя ясно, что «Гимн...» об­ращен к будущему и, очевидно, 'они сумеют достаточно убеди­тельно аргументировать свое мнение: «Дороги» — песня-воспо­минание о войне, которая окончилась; «Гимн...» — боевая песня-призыв, зовущая к борьбе за мир на всей земле, который пока еще не наступил: то в Азии, то Африке, то в Южной Америке вспыхивают и жестоким пламенем полыхают военные столкно­вения.

Вероятно, ребята определят на слух и структуру «Гимна...». Сам композитор определил ее так: «Первая часть (в миноре) тревожная, драматическая и в то же время полная твердой во­ли; вторая.(в мажоре) — светлая, оптимистическая, устремлен­ная в будущее». Необходимо помочь ребятам ощутить характер­ную черту музыкального образа (двухчастного, но единого) «Гимна демократической молодежи»: уверенность, убежденность. За мир надо обязательно бороться, мир наступит на земле обя­зательно!

Когда молодежь собирается на свои всемирные фестивали и просто для того, чтобы обсудить важные вопросы жизни, прежде всего вопросы борьбы за мир, чтобы попеть и послушать свои бо­евые молодежные песни, рядом с «Гимном демократической мо­лодежи» ввучат песни, созданные в разных странах мира, и по­ют их самые любимые молодежью певцы, тоже из разных стран мира. Так, «Гимн демократической молодежи» мы услышим се­годня в исполнении молодежи Монголии, молодежи Индии и мо­лодежи Германской Демократической Республики. Они будут петь «Гимн...» (по одному куплету) на своих языках, а по-русски будем петь мы с вами!

А потом мы познакомимся с одним из любимейших певцов мо­лодежи — американцем Питом Сигером. Пит Сигер не только пе­вец, но и сочинитель многих песен, которые исполняет. Судьба Пита Сигера похожа на судьбу многих музыкантов — борцов за мир (вспомним Микиса Теодоракиса). Пита Сигера обвинили в том, что своими песнями он ведет подрывную работу против аме­риканского правительства. Его судили, и приговорили к тюрем­ному заключению. В своей речи на суде он сказал: «Хорошая песня может делать только добро, и я горжусь песнями, которые пою...- Разве я лишен права их петь?..» Миллионы передовых людей в Америке заступились за Пита Сигера, решение суда было отменено, и, хоть немало лет после этого ему было запре­щено выступать по телевидению, его голос, зовущий к борьбе за мир и дружбу, снова зазвучал и в Америке, и во всем мире, в том числе и в Советском Союзе, куда Сигер приезжал и выступал со своими концертами...

Сегодня в исполнении Пита Сигера вы услышите одну из луч­ших его песен — «Песню о молоте». В этой песне, которую Сигер исполняет, аккомпанируя себе на гитаре, он поет о том, что, если бы ему дали молот, дали бы колокол и дали бы песню, он бил бы молотом, звонил бы в колокол и пел бы песню с раннего утра до поздней ночи, призывая людей к дружбе. «Пой о мире на весь мир» — такими словами кончается эта песня.

Мелодия этой песни полна энергии, что во многом зависит от ее острого ритма со многими синкопами (мелодия написана в духе американских народных песен, близких к музыке американ­ских негров).

Вместо повторения песни в том же исполнении пусть она про­звучит второй раз в исполнении другого талантливейшего музы­канта, мужественного сына чилийского народа — Виктора Хары. Когда фашисты захватили власть в Чили (небольшое государст­во в Южной Америке), Они арестовали Виктора Хару с гитарой в руках и вместе с тысячами других чилийских патриотов бро­сили за колючую проволоку, на огромный спортивный стадион, превращенный фашистами в лагерь смерти. Виктор Хара продол­жал петь, призывая народ к борьбе. Фашисты перебили ему руки, чтобы он не мог играть на гитаре... Он продолжал петь... Его зверски убили... Вот что такое сегодня песня, зовущая людей к миру и дружбе! Вот что такое музыкант-революционер, музы­кант-патриот, музыкант-борец за мир!.. (Виктор Хара поет пес­ню Сигера на испанском языке в сопровождении небольшого ан­самбля.)

В заключение может быть исполнена та часть «Гимна демок­ратической молодежи», которая была выучена на этом уроке. Таким образом, на уроке прозвучат разные песни, но они создают один и тот же образ — образ современной молодежи, бо­рющейся за мир.

«Баллада о солдате» В. Соловьева-Седого и «Дороги» А. Но­викова — исполнение.

«Гимн демократической молодежи» А. Новикова — слушание и разучивание.

«Песня о молоте» Пита Сигера — слушание.

Второй урок

В процессе дальнейшего разучивания «Гимна демократичес­кой молодежи» обратить внимание ребят на особенности инто­национного строения мелодии «Гимна...». Прежде всего на ту боль­шую роль, какую играет в ней интонация первых двух вступи­тельных тактов: повторение одного и того же звука ровными четвертями и короткая острая ритмическая фигура (восьмая с точкой, шестнадцатая, четверть). Именно на этой интонации, в сущности, построена вся мелодия «Гимна...». Разумеется, обе части этой интонации многообразно изменяются и развиваются, но мы без труда слышим их на протяжении всей песни, облада­ющей благодаря этому чрезвычайной цельностью, независимо от того, объединяются ли короткие острые ритмические фигуры в одну «цепочку», как это происходит почти в каждой фразе во второй части песни; или они чередуются с повторяющимися ров­ными четвертями, как это происходит почти в каждой фразе пер­вой части; или ровные четверти выстраиваются в один длинный нисходящий ряд в вокальной мелодии и, одновременно, восходя­щий в басах фортепианного сопровождения, как это происходит в кульминации песни (11-й и 12-й такты второй части), прида­ющей ей особую твердость, упругость, устойчивость и убежден­ность.

На этом же уроке прозвучат две пьесы современных литов­ских композиторов: «Деревянная лошадка» Б. Дварионаса и «В путь» В. Лаурушаса. Обе пьесы вы услышите в исполнении юных литовских музыкантов на литовских народных инструмен­тах: деревянные духовые вроде наших рожков, дудочек («скудучай»); струнные вроде гуслей («канклесы»);-деревянный, удар­ный инструмент («скрабалай»), похожий по звучанию на ксило­фон, только деревянные пластины расположены в нем в виде лесенки — одна над другой. «Деревянная лошадка» (здесь «скра­балай» выступает в роли солиста) — шуточная пьеса, основанная на народной литовской песне. Пьеса «В путь», может быть, за­ставит вспомнить пьесу С. Прокофьева из его сюиты «Зимний костер». И тут, и там паровозные гудки, перестук колес и глав­ное— много радости. Но, конечно, по стилю самой музыки пье­са литовского композитора Лаурушаса заметно отличается от пьесы русского композитора Прокофьева. Перед исполнением пьес Лаурушаса и Дварионаса (обе они должны прозвучать подряд с маленькой паузой) не надо гово­рить ребятам, в каком порядке они будут исполнены, хотя ска­зать, как они называются, конечно, нужно. Пусть сами ребята скажут, какая пьеса была исполнена первой, какая — второй. Это даст повод для беседы о характерности обоих музыкальных образов, в которых существенную роль играют изобразительные подробности.

«Гимн демократической молодежи» — исполнение,
«В путь» В. Лаурушаса — слушание. ,

«Деревянная лошадка» Б. Дварионаса — слушание. Музыка по выбору учащихся — исполнение.

Третий урок

На этом уроке начнется разучивание новой песни — «Звездо­пад» А. Пахмутовой. Песня эта прозвучит очень контрастно по отношению к «Гимну демократической молодежи»? Призыв к борьбе за мир и картина ничем не тревожимой доброй и мирной жизни ребят, отдыхающих в пионерско-комсомольском лагере «Орленок», расположенном, как и «Артек», на берегу Черного моря (только «Артек» в Крыму, а «Орленок» — на Кавказе).

Хорошо, если ребята смогут мысленно представить себе об­становку, в которой обычно звучит в «Орленке» «Звездопад»: с одной стороны почти недвижимое море, с другой стороны вдалеке смутные очертания засыпающих гор; по берегу и чуть вглубь — подсвеченные лунным светом очертания легких корпусов пионер­лагеря. Полный покой. Лишь под тихие звуки баяна разносятся голоса ребят... Можно рассказать о том, что «орлята» поют «Звездопад», как правило, перед сном, когда уже стемнеет. Они становятся при этом в кружок, кладут руки на плечи друг другу и чуть покачиваются, как тихие, почти неслышные волны вечер­него морского прибоя. Это поможет ребятам ощутить особую плавность и мягкость этой песни, почувствовать, что песня про­никнута нежным чувством доброй дружбы. Очевидно, учителю придется объяснить ребятам значение слов: «на небосклоне при­вычных квартир пусть загорится звезда Альтаир». Это образное выражение можно понимать так: пусть и После возвращения из «Орленка» в обычной домашней обстановке сохранится в нашей душе, в нашей памяти свет самой большой звезды из созвездия Орла, иначе говоря, пусть сохранится все то доброе, что пода­рила нам жизнь в «Орленке»...

На этом уроке прозвучат два вальса Шопена. Вальсы эти очень не похожи друг на друга — опять контраст! Первый из этих вальсов часто называют «Вальсом-минуткой», потому что это очень лаконичный вальс и звучание его продолжается, действи­тельно, ровно одну минуту. Но пусть ребята обратят внимание, что этот минутный вальс, звучащий словно раскручивающийся, а потом замирающий волчок, представляет собой вполне закон­ченное, вполне развитое ' произведение и после его окон­чания трудно даже поверить в то, что звучал он всего лишь 60 секунд!

А второй вальс совсем другой. Если «Вальс-минутка» похожна веселую шутку (в нем можно услышать не обязательно волчок, но и, например, забавную скороговорку или просто очень быстро и оживленно рассказанную шутливую историю и т. д. и т. п.), то второй вальс очень серьезен по настроению, его музыка
очень нежна и лирична. Это, пожалуй, самый популярный из всех 14 вальсов Шопена.

Перед первым прослушиванием этот вальс не нуждается ни в каких комментариях. А перед повторным — надо с помощью са­мих ребят разобраться в очень простом и в то же время очень не­обычном построении этого вальса. В центре — единственный светлый мажорный эпизод — он звучит в вальсе всего лишь один раз. По краям — в неизменном виде звучит главная (минорная) мелодия вальса. Таким образом, она уже звучит в вальсе два раза, и в целом получается как будто вполне знакомая нам трехчастная форма. Однако к каждой из этих трех частей Шопен до­бавляет как бы небольшое «послесловие» — очень быстрое, изящ­ное, полетное. Это «послесловие» мы слышим, следовательно, три раза. Вот ведь какой необычной, богато развитой может стать такая привычная, казалось бы, такая простая, трехчастная фор­ма. (Не найдут ли ребята в построении этого вальса нечто общее с формой рондо, в котором композитор постоянно возвращается не к главной мелодии, а к короткому «послесловию»?) Это свое-' образное «послесловие» окрашивает собой и главную мелодию, мажорного среднего эпизода, и все сочинение в целом, создавая впечатление, что вальс, хоть и состоит из нескольких эпизодов (или частей), но представляет собой единый образ, поворачи­вающийся к нам разными своими гранями, образ лирический, сердечный, то печальный, то просветленный и при этом почти сказочно полетный.

Вновь обратить внимание ребят на то, что в музыке, так же как в жизни, даже абсолютно точное повторение мы воспринима­ем как совсем маленькую, но все же ступеньку развития. Пусть они с этой точки зрения прислушаются к «послесловию» («при­певу», сказали бы мы, если бы это была песня): в первый раз мы с ним впервые знакомимся; во второй раз узнаем как знакомого; в третий раз встречаемся как старые друзья. (Вспомним то, что уже говорилось на четвертом уроке первой четверти.)

«Звездопад» А. Пахмутовой — разучивание.

«Гимн демократической молодежи» — исполнение.

Два вальса Ф. Шопена — слушание

Четвертый урок

На этом уроке вновь прозвучит музыка великого Баха. То, что эта музыка будет звучать в исполнении на органе и что написана она в ярко выраженном полифоническом складе (стиле), вероят­но, поможет ребятам самим определить, что эта музыка создана именно Бахом. То, что самая развитая форма полифонической музыки, когда одна и та же тема, видоизменяясь и развиваясь, проходит в разных голосах (вокальных или инструментальных) сочинения, называется фугой, ребята, возможно, забыли, по­скольку знакомство с фугой еще не было закреплено. Поэтому учителю придется напомнить, что фугу начинает один голос с главной темой, потом эта же тема появляется во втором, потом в третьем голосе и т. д. в зависимости от числа голосов в фуге (обычно их бывает 3, 4 или 5). Затем главная тема и отдельные ее интонации, появляясь в разных голосах, образуют непрерывно развивающуюся, безостановочно движущуюся «полифоническую ткань» фуги. Очень остроумно и вместе с тем очень точно сам Бах (по словам одного из его учеников) сказал о том, что такое полифония: «Каждый голос в сочинении — это личность, а мно­гоголосное сочинение—беседа между этими личностями, и надо ставить за правило, чтобы каждая из личностей говорила хорошо и вовремя, а если не имеет, что сказать, то лучше бы молчала и ждала, пока не дойдет до нее очередь». Вот и надо посовето­вать ребятам: пусть попытаются во время звучания фуги услы­шать эту «беседу личностей».