Российское самодержавие и крестьянский вопрос: 1796 – 1825 гг (стр. 2 )

В целом, источники дают достаточное представление о направлении правительственной политики в этой сфере, мерах властей, дворянской реакции на них, а также о состоянии крепостного права в законодательстве России в конце XVIII – первой четверти XIX веков. В таком объеме источники по данной проблематике в литературе вопроса представлены не были.

Объектом исследования является правительственная политика и законодательство по крестьянскому вопросу в 1796–1825 гг.

Предметом исследования является изучение направлений в политике и законодательстве по крестьянскому вопросу, обстоятельства обсуждения и принятия законодательных актов, а также (до определенной степени) результатов их реализации по данной проблеме в павловскую и александровскую эпоху.

Цели и задачи исследования. Целью исследования является изучение процесса постепенного поворота в политике и законодательстве Российской империи на рубеже XVIII–XIX вв. от прежней политики усиления закрепощения крестьянства к политике превращения крепостного права из права «по лицу» в право «по земле», то есть в сторону смягчения режима крепостного права и даже в направлении эмансипации крестьянства.

Достижение данной цели осуществляется через решение ряда задач:

- анализа источников и литературы по данной проблеме,

- изучения правительственной политики и законодательства в отношении распространения крепостного права на новые территории и категории населения,

- рассмотрения законодательства о праве владения людьми,

- изучения различных аспектов взаимоотношений помещиков и крепостных и их изменений в данную эпоху, в том числе вопросов о личных правах помещиков на крепостных, крестьянских повинностей их владельцам, а также хозяйственных прав крестьян,

- анализа законодательства о контроле со стороны властных структур империи взаимоотношений помещиков и крепостных,

- рассмотрения законодательства о государственных и земских повинностях крестьян на рубеже XVIII–XIX вв.

- изучения вопроса о складывании идеи освобождения крестьян и реализации ее, прежде всего, в александровскую эпоху.

Методологическая основа исследования базируется на системном подходе и принципах историзма, научной объективности, исторической взаимообу-словленности, последовательности, причинно-следственной связи событий, их рассмотрении в становлении и развитии, сравнительно-историческом анализе, логической классификации, типологизации, исторической ретроспекции, которые создают условия для глубокого и объективного раскрытия поставленных в работе целей и задач.

Хронологические рамки исследования охватывают период с ноября 1796 по ноябрь 1825 гг. – время царствования императоров Павла I и Александра I. Именно в этот хронологический период, согласно логике исследования, и происходит поворот в правительственной политике по крестьянскому вопросу, продолжением которого с некоторыми и достаточно серьезными коррективами станет уже правление Николая I.

Географические рамки исследования охватывают всю Российскую империю в ее территориальных пределах на рубеже XVIII–XIX вв., так как рассматривают правительственную политику по крестьянскому вопросу не только в великорусских областях, но в ряде случаев и на окраинах (например, в Прибалтике, Грузии и других территориях юга) страны.

Научная новизна исследования заключается в следующем:

- впервые в историографии представлено комплексное исследование, дающее анализ всех сторон правительственной политики и законодательства в отношении владельческих крестьян (с привлечением материалов по некоторым другим категориям крестьянства) на протяжении двух царствований,

- в работе дается обоснование тезиса о повороте в данную эпоху в политике российского самодержавия в сторону смягчения крепостного права и постановке в плоскость реальной политики вопроса об отмене крепостного права,

- дается характеристика взглядов обоих императоров по крестьянскому вопросу и уточняется процесс из вызревания,

- раскрывается механизм принятия решений в данной сфере на уровне монархов и в высших государственных учреждениях империи (Непременном совете, Государственном совете, Комитете министров и др.),

- опровергаются некоторые устоявшиеся представления в историографии в отношении различных сторон обсуждения крестьянского вопроса в высших органах империи и значения ряда правительственных мер в этой сфере,

- раскрывается суть трех «приступов» к решению крестьянского вопроса при Александре I,

- вводятся в научный оборот новые архивные материалы, позволяющие с большей степенью достоверности, чем прежде, восстановить картину преобразований в сфере крестьянского вопроса и итогах его решения в данную эпоху.

Положения, выносимые на защиту.

1. При Павле I начинается процесс изменения правительственной политики в помещичьей деревне, основной причиной которого являлась позиция монарха, в понимании которого расширение прав помещиков на крепостных вступало в противоречие с представлениями о необходимости жесткого контроля взаимоотношений между сословиями, что реально вело к ограничению крепостного права. В этой связи можно говорить об определенном плане Павла, направленном на введение крепостного права в законные рамки, до конца не оформленном и не реализовавшемся в силу его недолгого правления.

2. Политика Александра I в данной сфере была во многом личной и обусловлена его либеральными воззрениями. Можно считать доказанным тезис о наличии определенного плана монарха в отношении крестьянской реформы, предусматривавшего ликвидацию личной продажи крепостных, фиксацию законами крестьянских повинностей, выкуп их из помещичьей власти за фиксированную сумму и изменение их статуса вследствие покупки населенных имений недворянами. Со временем он пополнялся и другими способами крестьянского освобождения. Выделим три приступа к разрешению крестьянского вопроса: 1801–1803, 1808–1812, 1815–1819 гг., за которыми следовали годы своеобразного застоя. Вместе с тем, нами отвергается тезис об усилении реакции в данной сфере примерно с 1820 г.

3. Рассмотрение вопроса о праве владения крепостными привело нас к выводу о преемственности правительственного курса с эпохой Екатерины II. Неизменным было положение, согласно которому лишь поместное дворянство могло владеть людьми. Принципиальной является наша трактовка указа 21 сентября 1815 г., лишавшего крестьян, записанных в ревизиях, права «отыскивать вольность». Анализ последующего законодательства показывает, что и после этого акта в ряде случаев правительственные органы принимали решения в подобных случаях в пользу неправильно укрепленных за помещиками крестьян.

4. Признавая сохранение за помещиками многих прав в отношении личности крепостных, мы обращаем особое внимание на ликвидацию в 1809 г. права ссылки последних на каторгу по воле помещиков, а также колебания в законодательстве по поводу права ссылки крестьян на поселение (по нашему мнению, указ 25 января 1802 г., приостановивший практику подобной ссылки, не исполнялся, а указ 3 марта 1822 г. (восстанавливающий это право) был лишь отступлением от магистрального направления политики, не меняющим ее сути).

5. Вопрос об ограничении норм эксплуатации помещичьих крестьян был одним из важнейших в законодательстве эпохи. Наиболее значимым явлением было издание в 1797 г. манифеста об ограничении барщины. Анализ информации о нем и его реализации позволяет сделать вывод о сохранении и развитии его норм в первой четверти XIX вв. Другие повинности владельческих крестьян также были объектом правительственного рассмотрения, в результате чего на некоторых помещиков налагались наказания, а их имения брались в опеку. Пра-вда, никакой системы в этом отношении выявить не удалось. Попытки самоде-ржавия при Александре побудить помещиков к самоограничениям в этом отно-шении успеха не имели.

6. Павлом впервые был поставлен вопрос о введении в законные рамки взаимоотношений временных помещиков (арендаторов) и крестьян в западных губерниях России. При нем была начата здесь инвентарная реформа, не получившая настоящего продолжения при Александре.

7. Вопрос о продаже людей без земли был поднят в павловскую эпоху, ито-гом которой было запрещение которой по казенным долгам помещиков и в Ма-лороссии. Изучая рассмотрение проблемы в Непременном (в 1801–1802 гг.) и Государственном совете (в 1820 г.), мы пришли к выводу о том, что при обсуждении вопроса в Непременном совете в 1801 г. его члены в принципе не воспро-тивились ее разрешению, а лишь рекомендовали отложить вопрос до более по-зднего времени, а в 1802 г. Совет поддержал предложения генерал-прокурора (выступавшего фактически от имени Александра I), и лишь сам монарх отступил назад, отложив его решение до будущих времен. При анализе безрезультатного рассмотрения проблемы в 1820 г. нами выявлены ряд обстоятельств, предшествовавших ему, особенности обсуждения и последующие итоги его для законодательства.

8. Анализ указа 1803 г. об учреждении вольных хлебопашцев приводит к выводу о том, что власти прилагали усилия для реализации его норм и поворота в снижении темпов отпуска крестьян с 1818 г. не наблюдалось (как это утверждалось ранее), но нежелание массы помещиков что-либо делать для крестьян и стеснительные условия осуществления его норм не способствовали его акти-вной реализации при Александре I.

9. Нами исследован впервые вопрос о попытке использования в 1818 г. для личного освобождения крепостных норм указа 18 октября 1804 г. Проект министра внутренних дел , предусматривавший распространение права владения крепостными (с ограничениями прав владельцев на их личность) на «именитых граждан, купцов и им подобных членов разных сословий государства», встретил афронт в Совете, члены которого посчитали невозможным основать отношения между землевладельцами и крестьянами на условиях свободного договора.

10. Привлечение новых источников позволило нам дать дополнительное обоснование существования во второй половине 1810-х гг. плана «погубернс-кого освобождения» крестьян по типу остзейских реформ 1816–1819 гг. и распространения его на ряд территорий (в том числе на Белостокскую область, Гродненскую и Минскую губернии), что не было известно в науке.

11. При изучении массива дворянских проектов по крестьянскому вопросу мы пришли к выводу о том, что тезис в историографии об одновременном поручении императором Александром в 1817–1818 гг. целой группе сановников составить проекты освобождения крепостных не подтвержден источниками. В отношении дворянского общества, созданного для освобождения крестьян в 1820 г. и Тургеневыми, прояснены некоторые детали, в частности наличие разных его проектов и их авторство.

12. Среди мер правительства в отношении государственных и земских повинностей особенно стоит выделить не упоминавшийся в литературе факт обращения Александра I к Комитету министров с обширной программой реформ в 1809 г., не реализованный в это царствование. В работе рассмотрено законо-дательство эпохи о рекрутской повинности и о военных поселениях, причем особое внимание уделено связи этих мер с решением крестьянского вопроса.

13. В целом, мы пришли к выводу о том, что в период правления Павла I и Александра I происходит поворот в политике и законодательстве самодержавия в сфере крестьянского вопроса в сторону его смягчения и даже постановки вопроса о крестьянской эмансипации.

Научно-практическая значимость исследования состоит в том, что его основные положения и выводы могут быть использованы:

- для дальнейших исследований по данной проблематике, в особенности в плане реализации законодательных актов самодержавия в разных регионах России,

- для создания обобщающих работ по данной тематике на более широкой хронологической основе,

- для подготовки учебных пособий и учебников по российской истории.

Апробация работы. Основные положения работы изложены в монографии, а также в ряде статей, в том числе 9 из списка ВАК. Положения работы и материалы сборников документов по данному вопросу апробированы на 25 международных, всероссийских и региональных конференциях и симпозиумах. Они уже используются в преподавании общих курсов отечественной истории, спецкурсах, спецсеминарах, написании курсовых и дипломных работ в ряде вы-сших учебных заведений страны.

Структура диссертационного исследования подчинена исследовательской логике и состоит из введения, 7 глав, 22 параграфов, заключения и списка использованных архивных (материалы 276 дел 56 фондов 9 архивов) и опубликованных источников (224 наименования) и литературы (573 наименования).

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается научная значимость и актуальность темы исследования, цели и задачи работы, ее методологическая база. В первом параграфе первой главы дается анализ историографии по данному вопросу и современного состояния разработки темы, второй параграф посвящен характеристике источниковой базы исследования.

Вторая глава посвящена общей характеристике политики самодержавия по крестьянскому вопросу в период царствований Павла I и Александра I. Первый параграф ее посвящен павловской эпохе, которая стала здесь определенным рубежом. Если в екатерининское царствование крестьянский вопрос воспринимался властями лишь как проблема, которая существует, но к решению которой приступать пока опасно, то при Павле он вышел на уровень реальной политики, хотя ни экономическая, ни политическая ситуация в стране еще не требовала обязательных реформ в сфере крепостного права. Важным мотивом его политики в сфере крестьянского вопроса была идея законности правления (хотя и преобразовавшаяся при нем в некую крайность). Менее заметен у Павла был мотив христианского отношения к людям, в том числе крестьянам под властью помещиков. Среди идеологических причин, влиявших на политику Павла в данной сфере, можно назвать его «нелюбовь к сословным принципам» (связанную с неприятием Павлом идей Французской революции). Но преобладающим фактором изменения политики в крестьянском вопросе по сравнению с предшествующим периодом, когда самодержавие более зависело от консервативного мнения дворянства о нерушимости крепостничества, стало понимание того, что расширение помещичьей власти над крепостными вступило в противоречие со стремлением самодержавия играть роль арбитра во взаимоотношениях между сословиями, создавая серьезные проблемы для функционирования всей государственной системы.

Второй параграф посвящен эпохе Александра I. В нем отмечено, что мотивы продолжения и развития указанной выше тенденции в политике Александра были иными. Продолжение политики смягчения крепостного права в эту эпоху также не вызывалось общественно-политической ситуацией, хотя определенные изменения в ней произошли, что было связано, в частности, и дворцовым переворотом 11-12 марта, и положением монарха после него. Что же касается либерализма Александра, при всех оговорках (применительно к его взглядам и политике правильнее было бы говорить о «просвещенном абсолютизме»), то в разных сферах проявлялся по-разному. В политической сфере к нему, на наш взгляд, более применимо высказывание о «заигрывании с либерализмом», так как в значительной степени это были своеобразные «игры в демократию», более рассчитанные на создание определенного образа для Европы, чем для России, где он оставался самодержцем. Иное дело – позиция его в отношении крестьянского вопроса. Здесь то или иное решение проблемы никак не посягало на прерогативы монарха, к чему сам Александр был весьма чувствителен, но можно было ожидать сопротивления помещиков-кре-постников. Значит, занимая такую позицию, монарх действовал вполне осо-знанно. Фактор дворянского сопротивления учитывался Александром, видимо, больше, чем Павлом, в силу особенностей его характера. Видимо, это обстояте-льство влияло на медленность преобразований. Не имела ли место здесь самоцензура монарха, не позволявшая ему идти чрезмерно быстро по этому пути? Определенную роль, видимо, сыграли и личные качества Александра: нерешительность, леность и определенная непрактичность. Вместе с тем, современ-ники отмечали, что, несмотря на заявления о своей приверженности неким «де-мократическим» принципам, все проводимые реформы в его царствование дол-жны были выходить исключительно из его рук, а принятие решений по данному вопросу – кулуарным. В этой связи представляется весьма важным вопрос о наличии у монарха плана решения крестьянского вопроса. В настоящее время можно считать доказанным наличие такого плана (хотя и в несколько туманной форме), представлявшего из себя серию мер, направленных не только на смягчение крепостного права, но и на постепенное их освобождение (правда, при этом обходилась проблема наделения их землею).

Первым подступом к решению стала деятельность Негласного комитета, созданного в начале царствования Александра I и просуществовавшего (по разным оценкам) до 9 ноября 1803 г. или до сентября 1805 г. В работе рассматривается процесс создания в нем «Грамоты российскому народу», ограничивавшую права помещиков на личность крестьян, которая, несмотря на ее одобрение Непременным советом 9 сентября 1801 г., так и не была издана, история указа о разрешении лицам некрепостных состояний покупать ненаселенные зе-мли, процесс обсуждения проекта , в котором запрещалось продажа людей без земли и определялась фиксированная цена выкупа крепостными свободы, вопрос о разрешении лицам недворянского происхождения покупать имения с крепостными с изменением статуса последних. Анализируя рассмотрение в Комитете крестьянского вопроса, обратим внимание на саму модель обсуждения. То один, то другой из его членов выдвигали различные меры или откликались на предложения, поступавшие со стороны, но, как правило, находился кто-то из них, выступавший против их решения, либо их не принимал сам монарх. Очевидно, что итоги деятельности Комитета по крестьянскому делу были незначительными. Вместе с тем ряд вопросов, поднятых в нем, имел свое продолжение в законодательной деятельности: ограничение повинностей крестьян помещикам, дарование прав некрепостным категориям населения владеть населенными землями, равно как и идея постепенного, «погубернского» освобождения крестьян.

Применительно к послетильзитской эпохе можно говорить о втором приступе к реформам в этой сфере. Несмотря на утверждения в историографии о том, что в эти годы монарх не занимался крестьянским вопросом, нами отмечено, что в эти годы продолжалась законодательная деятельность (в том числе в отношении государственных и земских повинностей крестьян и др.). Эпоха войн 1812–1814 гг. отодвинула вновь реализацию монарших замыслов, но после войны дело реформ в сфере крестьянского вопроса получило новое развитие. Действительно, послевоенный период царствования Александра характери-зуется новым подступом к реформам. Многочисленные заявления монарха на эту тему стимулировали своеобразную «горячку» в отношении проектов ликви-дации крепостного права этой эпохи. Очевидным пиком здесь является период примерно с 1817 по 1819 гг., наиболее ярким выражением которого стало освобождение крестьян без земли в Прибалтике.

Исследователи отмечали, что «поправение» курса Александра после 1820 г. коснулось и крестьянского вопроса. По нашему мнению, можно согласиться с положением об усилении реакции во внутренней политике после 1820 г., что «конституционные» преобразования были остановлены, как несвоевременные, но в отношении крестьянской проблемы работа продолжалась, действовали прежние законы; скорее, можно говорить об отсутствии новых серьезных преобразований. С одной стороны, монархия пыталась кулуарно решать наболевшие вопросы, что не получилось, а с другой – стремилась вызвать инициативу дворянства России, чего также не произошло в силу того, что масса правящего сословия не желала ничего менять в существующем положении вещей.

Третья глава работы посвящена проблеме распространения крепостного права на новые территории и категории населения и праве владения людьми. Первый параграф посвящен анализу законодательства обоих царствований в отношении распространения крепостничества. Здесь особое внимание обращается на такой аспект проблемы, как вопрос о пожаловании крестьян в частные руки. Практика таких пожалований, существовавшая с давнего времени, получила продолжение и при Павле. При этом помещикам было передано около 600 тысяч крестьян. Известны и мотивы этих действий императора: недовольство системой управления государственной деревни и произвола чиновников по отношению к ним и желание иметь на местах даровых полицмейстеров в виде помещиков. Тем не менее, и в этом вопросе он проявил свою оригинальность. Показательна система управления командорственными имениями, и, в частности, имениями Мальтийского ордена, значительная часть которых находилась на присоединенных в конце XVIII в. территориях. В указе Павла 30 апреля 1797 г. права владельцев их были ограничены в отношении барщины, оброка, взятия во двор и сдачи крестьян в рекруты. В этом можно видеть (имея в виду то значение, какое Павел придавал Мальтийскому ордену) ту предполагаемую им модель взаимоотношений помещиков и крепостных, которую он стремился внедрить в России. Среди мер Павла выделяется распространение актом 12 декабря 1796 г. крепостного права на ряд южных губерний – Екатеринославскую, Вознесенскую, Кавказскую и Таврическую область и область Войска Донского. Действительно, этим указом Павел, так сказать, доделал несделанное его предшественницей. Во всяком случае, в это царствование предела расширению крепостного права поставлено не было. Отметим, что при Александра I пожалование крестьян с 1801 г. было прекращено, хотя и особого указа на сей счет издано не было, но это правило сохранилось до конца его царствования. В целом, этот «обет» император сдержал, хотя сдача казенных имений в аренду была сохранена и даже расширена. Кроме того, в связи со сложной финансовой ситуацией в 1810-х гг. некоторое количество государственных крестьян было продано в частные руки. С другой стороны, присоединение новых территорий к России в ту пору не распространяло на них норм крепостного права, по крайней мере, там, где их не было (например, в Финляндии).

Традиционно для самодержавия важное значение имело законодательство о владении крепостными, чему посвящен второй параграф данной главы. Отметим незначительную разницу законодательства павловского и александровского времени от более раннего периода, хотя некоторые изменения все же про-изошли. Очевидно, что основными душевладельцами были потомственные дво-ряне, чей статус в этом отношении в данную эпоху не изменился. Множество законов эпохи посвящено вопросу о неправильном закрепощении отдельных категорий населения помещиками. В отношении лиц, не имевших права владения крепостными разночинцами, действовал принцип, согласно которому в течение полугода-года они должны были продать крепостных потомственным дворянам. Оригинальным выглядит указ 18 октября 1804 г. «О дозволении получившим из купцов осьмиклассные чины покупать деревни и владеть оными на условиях, заключаемых с поселенными в оных крестьянами». Они могли иметь земельные владения с крепостными крестьянами. Этот указ вводил новую категорию душевладельцев, ограниченных в праве владения крестьянами, но не имевших права передавать его потомству. Очевидно, что сфера действия этого акта была ограниченной, хотя в дальнейшем имело продолжение, и правительство пыталось впоследствии использовать этот закон в качестве базы для своеобразного пути крестьянского освобождения.

В законодательстве империи о праве владения людьми сохранялись и другие отступления от общего правила. При Павле была возобновлена покупка крестьян к заводам (что было связано со стремлением монарха легализовать существовавшую практику их приобретения недворянами на имя дворян), но при Александре ее прекратили в 1816 г. «впредь до дальнейшего на то разреше-ния». Это законодательство, по нашему мнению, можно рассматривать и как продолжение линии на запрещение владения крепостными лицам недворянского происхождения, но в контексте александровского законодательства послевоенной эпохи его можно оценивать и как очевидную либеральную меру и в плане экономическом, и даже в плане социальном, а в 1824 г. по решению Комитета министров предприниматели получили право отпускать крестьян на волю. Несмотря на то, что этим актом власти сделали шаг к упразднению посессионной мануфактуры, самодержавие продолжало сохранять эту систему в целом.

Характерным для законодательства были указы о так называемых «ищущих свободы» людях. В этом отношении законодательство обоих монархов было весьма активным. Стоит выделить оценку в историографии указа 21 сентября 1815 г., по которому все крестьяне, записанные за помещиками не только по первым двум, но и по следующим ревизиям, лишены были права «отыскивать вольность» и признавались «крепкими» помещику», который в ней рассматривается как проявление реакции. Анализ последующего законодательства на эту тему не привел нас к таким выводам. Судя по всему, дела на сей счет решались по-разному, в зависимости от ситуации.

На рубеже XVIII–XIX вв. существовали в России (в основном, на южных окраинах) и особые категории крестьянства, статус которых носил «переходный» характер. Их нельзя было прямо назвать владельческими, но и нельзя было зачислить в крестьяне государственные. Общим правилом для эпохи Александра можно считать в подобных случаях использование существующих реалий для улучшения положения этих групп крестьянства. В изучаемую эпоху власти, используя ситуацию с такими группами крестьян или даже создавая их (как это было с идеей командорственной деревни при Павле), вели неуклонную линию на смягчение крепостного права и введения его в законные рамки.

Несмотря на противоречия (и даже некоторые отступления назад) в политике самодержавия в отношении права владения крепостными, налицо тенденция к сокращению сферы распространения крепостного права в данную эпоху.

Четвертая глава работы посвящена анализу законодательства в сфере взаимоотношений помещиков и крепостных. Первый ее параграф посвящен рассмотрению прав помещиков на личность владельческих крестьян. Очевидно, что в данную эпоху не произошло существенного сокращения власти помещиков над личностью крепостных, несмотря на издание 10 марта 1809 г. указа, отменявшего право ссылки последних на каторгу по воле первых. Что же касается права помещиков ссылать крестьян на поселение в Сибирь, то в политике самодержавия имели место колебания на сей счет. Если при Павле оно сохранялось (указ 17 октября 1799 г.), при этом мотивы его сохранения были именно такими, как они были обозначены в нем: необходимость заселения Сибири и поднятия там экономики, то при Александре это положение было сначала приостановлено актом 25 января 1802 г. (по нашему мнению, реально он не исполнялся, хотя эта норма – ссылка лишь по решению властей – и вошла в законодательство), а затем решением Совета по делу крестьян помещицы Новгородской губернии Протасовой, утвержденным монархом 3 марта 1822 г., оно было восстановлено. Нами проанализирован ход рассмотрения указа и его последующая судьба, в частности его обсуждение в 1824 г. в Комиссии составления законов, которая, несмотря на замечания в адрес его создателей, неверно трактовавших существовавшую законодательную практику, согласилась в принципе с этим решением. Вместе с тем, рассмотрение этого акта самодержавия как апогея крепостного права в России, существующее в литературе, неверно, так как ссылка в Сибирь по этому указу не давала помещикам права зачитывать их за рекрутов (как было в указе 1760 г.), но и потому, что при том объеме помещичьих прав на личность крестьян он не менял сути дела.

Среди некоторых ограничений помещичьих прав на крестьян в эту эпоху выделим обсуждение в Сенате и Совете (в 1825 г.) вопроса о запрещении обезземеливать крестьян, следствием чего был изданный уже при Николае I указ о недопущении оставлять у крестьян земли менее 4,5 дес. на душу.

Далее в работе рассмотрен вопрос о продаже людей без земли в законодательстве эпохи, чему посвящен второй параграф данной главы. Очевидно, что именно при Павле его ограничение стало важным делом властей. К концу его правления эта продажа была запрещена по казенным долгам и в Малороссии. При Александре этот вопрос дважды обсуждался в Непременном и Государственном совете. Если в первом случае (1801 г.) его члены высказались за его перенос на более позднее время, то в 1802 г. они согласились с проектом генерал-прокурора (выступавшего фактически от лица императора), настаивавшем на запрещении этой продажи, правда, дело так и не завершилось принятием закона на эту тему из-за колебаний монарха. В 1820 г. Совет под воздействием сумевшего повести за собой консерваторов, вновь отложил это решение. Текущее законодательство по данному вопросу лишь повторяло нормы прежнего времени.

В третьем параграфе рассмотрены ряд аспектов вопроса о крестьянских повинностях на помещиков. Здесь главное внимание уделено манифесту Павла 5 апреля 1797 г. об ограничении барщины и его реализации в данную эпоху. Признается, что манифест, несмотря на некоторую неопределенность его содержания и плохое осуществление, имел реальные последствия для законодательства, а в 1818 г. был дополнен запретом работы и в праздничные дни, что объективно уменьшало тяготы помещичьего крестьянства. Что же касалось контроля за взаимоотношениями помещиков и крепостных, чему посвящен че-твертый параграф, то в этом отношении принимались определенные меры, принимались жалобы от крестьян и по ним проводились расследования, иногда приводившие к наказанию помещиков (обычно взятием имений в опеку), но и здесь отсутствовала какая-то определенная система. С другой стороны, власти жестко выступали против разных проявлений народного недовольства, чем отличались оба монарха.

Наконец, в данной главе рассмотрен и вопрос о хозяйственных правах кре-постных, о чем говорится в пятом параграфе. Несмотря на сохранение здесь прежних порядков, в отношении неземледельческой сферы очевидны изменения в политике властей при Александре I (примерно с 1810 г.) – расширение хозяйственных прав крестьян, связанное и с нуждами помещиков, и с интересами казны.

Пятая глава работы посвящена анализу политики самодержавия по отношению к другим категориям крестьянства. Применительно к основной массе государственных крестьян, анализу законодательства в отношении которых посвящен первый параграф, можно говорить о стремлении сохранить основной их контингент. Выделим правительственные акты об обеспечении их 15-дес. пропорцией земли при Павле, несколько сниженной при Александре I, множество актов, расширявших их хозяйственные права, особенно указ 12 декабря 1801 г., дававший им право покупки ненаселенных земель в собственность (в создании которого большую роль сыграли и ), и который, что менее известно, имел продолжение в ряде других актов, закреплявших это право. Кроме того, в нем рассматривается и положение особой категории государственных крестьян – однодворцев, имевших своих однодворческих крестьян. Основная проблема, существовавшая в законодательстве, заключалась в том, что однодворцы стремились дослужиться до чинов, дававших потомственное дворянство, что могло превратить их крестьян (считавшихся все же казенными) в помещичьих, чего последние не желали. В целом, однодворцы в данную эпоху сохранили свой статус, а в отношении их крестьян налицо были колебания властей в отношении того, оставить ли их в казенном ведомстве, или перевести на положение владельческих. Определенного решения принято не было. Вместе с тем их хозяева получили право их освобождать (указ 25 мая 1809 г.), в чем можно видеть некую новеллу в законодательстве, находившуюся в русле общего направления политики александровского царствования. Также здесь рассматривается и законодательство в отношении арендных крестьян западных губерний, чье положение напоминало ситуацию с помещичьими. Очевидно, что власти (при сохранении этих имений вообще) стремились к уменьшению их тягот, в связи с чем была предпринята Павлом инвентарная реформа (указ 10 апреля 1798 г.), автором проекта которой был генерал-фельдмаршал . В дальнейшем попытки преобразований в этом направлении предпринимались в Киевской и Выборгской губерниях, Лифляндии, Эстляндии и Курляндии (на что не указывалось в литературе вопроса). Многочисленные указы Александра на сей счет носили паллиативный характер и ситуации с арендами не изменили, несмотря даже на создание в Митаве в 1809 г. особого комитета для этой цели. С другой стороны, часть крестьян была продана в начале 1810-х гг. частным лицам (около 10 тыс. р. д.) в связи с финансовыми проблемами казны.

Второй параграф главы касается изменений в положении удельных крестьян, которые в данную эпоху не стоит преувеличивать, но сама тенденция, направленная к расширению некоторых их прав (введение самоуправления под контролем властей, новые хозяйственные права), находится в русле общей политики самодержавия в крестьянском вопросе в данную эпоху, а рачительное руководство этими имениями со стороны монархов могло стать определенным примером и для помещичьей деревни.

Шестая глава работы посвящена вопросу о государственных и земских повинностях крестьянства. Первый параграф посвящен вопросу о рекрутской повинности. Несмотря на попытки властей оптимизировать систему рекрутских наборов и уменьшить их тяготы для податного населения (прежде всего, для крестьян), результаты их были невелики. Робкие попытки пресечь торговлю рекрутами также не возымели успеха. С другой стороны, не забудем, что за 1802–1825 гг. по рекрутским наборам было направлено в армию почти 2 млн. чел., которые таким образом вышли из-под помещичьей власти, сокращая сферу распространения крепостного права. Но самодержавие сохраняло незыблемым эту ситуацию, исходя из государственных соображений, идя здесь против воли дворянства. Тем не менее, комплекс проблем, связанных с комплектованием и функционированием армии, заставлял самодержавие искать пути их решения. В русле этих идей стоит рассматривать и учреждение в России военных поселений, чему и посвящен второй параграф данной главы. Эту реформу нельзя рассматривать изолированно от общей политики самодержавия в сфере крестьянского вопроса. С одной стороны, налицо некоторое снижение рекрутского бремени в связи с ее проведением (отсутствие наборов в 1816–1817, 1821–1823 гг.). Заметим, что само существование поселян с экономической точки зрения было достаточно обеспечено (особенно на юге), правда, за счет выжимания соков из поселян и интенсификации их производства (став, на наш взгляд, примером для «рационального» ведения хозяйства для помещиков). Но совмещение сельского труда и «экзерциций» поселян (в основном, бывших казенных крестьян) не привело к особым успехам, создав им невыносимые условия для жизни (особенно в сравнении с другими). Выделим факт освобождения от помещичьей власти взятых по набору людей, освобождение их жен и детей, рожденных после взятия мужей в армию, против чего протестовали помещики, не желавшие поступаться своими правами. Но с точки зрения самой крестьянской реформы, занимавшей умы Александра и его окружения в тот период, следует констатировать очевидную неудачу реализации этой идеи.

Третий параграф дает характеристику значительного, но малорезультативного законодательства о государственных и земских повинностях. Автор указывает, что подушная подать имела постоянную тенденцию к росту. Отмечена также особая активность самодержавия в отношении земских повиннос-тей: здесь и меры Павла, носившие паллиативный характер, и план реформ Александра 1809 г. (не упоминавшийся ранее в литературе), предусматривавший их уравнение, и создание в 1819 г. особого комитета для этих целей.