Исповедь неудачницы (стр. 4 )

Эх, придумал бы кто - нибудь таблетки от совести! Я бы их целую горсть съела!

От мрачных мыслей меня избавило появление соседки по палате.

- К выборам готовишься? - спросила меня Марина и громко зевнула.

- Вот, написал кто - то, - невразумительно объяснила я и указала на асфальт.

- Хороший ход! Авторитета прибавит и соперников позлит. Ты правильно сделала. Здесь, как в политике, все средства хороши.

- Это не я написала, - возмутилась я.

- Конечно! - ухмыльнулась соседка. - Я ни раз этим приёмом пользовалась.

Я открыла рот, чтобы ей возразить, но неожиданно из кустов выскочил знакомый берет. Муся улыбнулась и помахала мне рукой.

- Пойду, пройдусь, до подъёма ещё час, а мне надо стратегию продумать, - сказала я как можно равнодушнее.

- Правильно, - согласилась со мной моя новая знакомая и смачно зевнула.

Я перемахнула через перила балкона и нырнула в кусты.

Муся облобызала меня, потискала, всунула в руки огромную сахарную грушу и потащила на пляж.

- Искупаемся сейчас, как белые люди. Водичка, как парное молоко!

Мне нечего было возразить. Сейчас для меня Мусенька была именно той таблеткой от совести, которая в один миг заставила забыть о проблемах и думать только о хорошем.

На пляже было пусто. Пахло илом и морем.

«И почему его назвали Чёрным? - подумала я. - Оно ведь разноцветное: серо - сине - бирюзовое с золотистыми бликами».

На мелком жёлтом песочке лежали тёмные островки водорослей. Одинокий рыбак с удочкой ловил рыбу на длинном сером пирсе, уходящим далеко в воду.

- Поплыли наперегонки, - весело предложила Муся. - У нас отличная команда: старый и малый. Ну, не робей! Давай пару раз до буйка и обратно.

Я разбежалась и прыгнула в море, подняв каскад мелких брызг и забыв на время о проблемах, которые я сама себе и организовала.

В корпус я успела буквально за пять минут до официальной побудки.

- Ты что купалась? - на балконе весьма некстати появилась Марина.

- Да так, было одно задание, - объяснила я туманно.

- Я тут тебе предложить кое - что хотела. Давай Хрюше бойкот устроим?

- Зачем? - удивилась я.

- Таких, как она, учить надо. Сперва она весь шкаф заняла своими вещичками, потом в мой чемодан залезла.

- Она же не нарочно. У вас чемоданы одинаковые.

- Мой подписан, между прочим, и новенький совсем. А у неё линялый и расцарапанный. Если так дальше пойдёт, то скоро мы останемся без вещей.

- Её не ругать, ей объяснять надо.

- Таких не исправишь, - категорически заявила Марина.

- И зачем ты её Хрюшей называешь?

- Значит, заслужила.

- Знаешь что? - договорить я не успела. Внезапно распахнулась дверь и на пороге появилась Алла.

Её присутствие последнее время значительно облегчало мне жизнь. Просто палочка - выручалочка в чистом виде. Она энергично решала мои проблемы и не позволяла мне остаться наедине с самой собой и моей растревоженной совестью.

- Мы с девочками тут кое - что придумали,- деловито сказала она. Вот почитай!- Алла всунула мне листки, исписанные мелким убористым почерком.

«Анжелина лучше всех! В жизни ждёт её успех! Голосуй за Анжелину! Превратится жизнь в малину!» - прочитала я.

- Спасибо, конечно... Но это что?

- Избирательная программа, стихотворение про тебя и слоганы, как в рекламе. Поверь мне, я в этом деле понимаю. У меня раньше папа в рекламном агентстве работал.

- Спасибо. Ты думаешь, это поможет?

- Даже не сомневайся! Кулаковой, кроме своих кулаков, и показать нечего.

Мы вернулись в палату. Я так и застыла на пороге от удивления. Моя постель была аккуратно заправлена. Подушка стояла бравым треугольничком, напоминая шапку Наполеона. На тумбочке стояла коробка шоколадных конфет.

«Зоенька постаралась»,- догадалась я и улыбнулась.

- Анжелина! У тебя конфеты не растают? - дипломатично спросила Марина.

Она так и ходила за нами, как хвостик.

- Не успеют! - сказала я и открыла коробку.

Мы ели конфеты и обсуждали предстоящее событие. Потом я спрятала листки в тумбочку, и мы отправились в столовую.

По дороге Алла стала рассказывать мне про спортивное выступление в мою честь, которое они придумали всей палатой. Петрович постоянно путался в ногах, активно привлекая к себе внимание. За что был наказан вожатой и теперь шёл вместе с ней, держа её за руку. Ребята, которые проголосовали за меня, приветливо мне улыбались и старались сказать что - нибудь приятное. Мне бы радоваться, но я чувствовала себя полным свинтусом.

В голове неожиданно родилось: «Дура, Света Иванова, врёт, как сивая корова». Потом я немного подумала и добавила: «Врунья Иванова Света. Скоро всыпят ей за это».

Глава 17

Интриги.

Я вытряхнула тумбочку и ещё раз перебрала вещи. Листков, которые мне передали час назад на месте не было.

Алла, как маятник, ходила взад - вперёд и грызла ногти.

- Ты видела, как я положила бумаги в ящик?

- Конечно!

- И куда всё подевалось?

- Куда? Куда? Наивная! Нас ограбили. Столько труда, и всё козе под хвост! Если победит Кулакова - прощай спокойная жизнь. Никому житья не будет.

- А откуда они узнали, что ты передала мне листы?

- Ничего не понимаю! Как - то странно всё это. Когда я пришла к тебе, в палате были все свои, то есть те, кто голосовал за тебя.

- А может, кто - то у дверей подслушивал?

- Может, да. А может, нет. Как теперь узнаешь? Упустили гадину!

Мы вышли на балкон совсем подавленные. Надпись на асфальте удивительным образом видоизменилась и теперь гласила иначе: «Кулакова Наташа! Я тебя люблю!» Моё же имя было тщательно замазано.

- Хоть ошибки исправили, - вздохнула я, готовая разреветься что есть мочи.

Может, Света Иванова так и сделала на моём месте, но я то теперь была дочь шпиона и племянница голливудской звезды Анжелина Бенвенуто Челлини, и надо было держать удар и вести игру достойным образом!

- Я им этого не прощу, - тихо сказала я. - Мы нанесём ответный удар.

В глазах моей собеседницы появился неподдельный интерес.

- А что мы сделать - то успеем? Текст был в единственном экземпляре, а до выборов осталось полчаса.

- Для начала надо разведать, что они задумали и по возможности вернуть листки,- предложила я.

- Правильно! - сразу же повеселела моя собеседница. - Накажем гадов по полной программе!

Не прошло и минуты, как мы оказались под балконом наших соперников.

- Это слишком дорогая цена! - возмутилась Кулакова.

- Не хотите, не надо!- ответил знакомый голос. - С таким выступлением и поддержкой у вас совсем шансов не останется.

- Хорошо! - даю ещё двадцать рублей и две пачки «Юбилейного».

- Вот это другой разговор. Только деньги и сладости вперёд!

- Замётано! - обрадовалась Кулакова и зашуршала пакетами.

- Меня только что продали,- шепнула я и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть предателя, который посмел это сделать. Но кроме тощих голеней, так ничего и не увидела.

- Ты узнала, кто это?- шепнула мне на ухо Алла.

Я отрицательно покачала головой.

- Тогда пошли в коридор. Рано или поздно шпион обязательно там появится. Как выйдет дверей, мы его до родной палаты проводим, а потом разберёмся по полной. Тёмную устроим,- скомандовала Алла и потянула меня за руку в корпус.

Я было открыла рот, чтобы спросить, что такое «тёмная», но промолчала.

Мы промаялись перед дверью наших недругов минут десять, прежде чем Алла догадалась приложить глаз к замочной скважине.

- Упустили гадов! Через балкон ушли!

Мы выскочили на улицу и, не сговариваясь, бросились в сторону беседки. Я никогда ещё не чувствовала себя такой возбуждённой и злой.

Мне казалось, попадись Кулакова мне навстречу, я сама накинулась бы на неё с кулаками и отметелила так, что сидеть на стуле она смогла лишь через неделю, и то, если хорошо полечилась.

До сих пор ни одно живое существо не вызывало во мне столь разрушительных мыслей. И, как ни странно, мне нравилось это ощущение. Ещё немного и я буду такой же кровожадной, как Анжелина Джоли в «Расхитительнице гробниц». Вот что значит поменять имя. Додумать до конца я не успела.

Я чуть не налетела на внезапно остановившуюся Аллу.

- Ты что? - удивилась я.

- Сандалик!

- Сандалик, как сандалик, - я на всякий случай повертела его в руках и даже понюхала.- Потерял кто - то, наверное.

- Не кто - то, а Петрович.

Словно в подтверждение этому мне на голову свалился второй. Мы, не сговариваясь, посмотрели вверх. Над нами висели тоненькие ножки в белых носочках.

- Петрович? Ты что удумал? - испугалась Алла.

- Снимите меня!

Толстый сучок плавно раскачивался. Несчастный от возбуждения стал махать руками и как - то по - птичьи верещать.

- Они... меня... бумаги, - всхлипнул бедолага и сделал очередную попытку освободиться.

Мой воинственный запал моментально прошёл, как только я увидела Петровича, подвешенного за шкирку. Алла же деловито оценила обстановку и по привычке прикрикнула на брата.

- Хватит распускать свои розовые сопельки! Соберись и помоги нам! Он тут же притих и перестал дёргаться. Мы с трудом сняли его с толстой ветки.

- Кулаковище! - всхлипнул Петрович и протянул нам маленький кусок бумаги.

- Это же наши листы! - удивилась Алла. - А ну - ка, рассказывай, что здесь произошло.

- Я... я...- лепетал он.

- Успокойся!- рявкнула на него сестра. - Расскажи, что случилось.

Из сбивчивого рассказа мы выяснили, что бедолага случайно подслушал разговор наших недругов и предпринял отчаянную попытку отобрать украденное. В результате чего один лист был съеден Петровичем, а два других порваны в клочья.

- Молодец! - похвалила его сестра. - Настоящий мужик. Я больше не буду наряжать тебя в женское платье.

- Честное слово?

- Клянусь! - торжественно произнесла Алла. - Конечно, только если сам не попросишь.

Петрович радостно улыбнулся и подтянул штаны. Мы взялись за руки и пошли в сторону беседки.

Банда Кулаковой была в полном составе и громко перешептывалась в углу, злорадно смотря в нашу сторону.

- Радуются, гады!- прошипела Алла. - Может, расскажем обо всём вожатой?

- Скорее всего, они всё будут отрицать или сами обвинят нас в том, что мы не делали.

- Кулакова лучше всех! В жизни ждёт её успех! - неожиданно заголосили наши соперники, нагло используя нашу заготовку.

- Голосуй за Анжелину! Превратится жизнь в малину! - что есть силы выкрикнула Алла, затем кинулась к только что подошедшим «китайцам» и что - то быстро зашептала.

«Бьются за меня, словно я что - то представляю из себя», - с горечью подумала я.

Я смотрела на возбуждённые лица, и чувство стыда всё больше и больше разъедало меня изнутри. Хотелось взять ластик и стереть всё плохое, что я натворила за это время. Мне вдруг стало одиноко - одиноко и очень захотелось домой.

«Мои родные считают меня доброй порядочной и хорошей девочкой. А я окончательно завралась. Надо встать и сказать правду»,- неожиданно для себя решила я.

- Киснешь? - подскочила ко мне Марина.

- Почему кисну?

- Я же вижу, что у тебя проблемы.

- С чего ты взяла? Совсем даже наоборот,- беспечно улыбнулась я.- Вообще - то, я обожаю трудности.

Ещё несколько секунд назад я была готова сознаться во всём, а теперь совсем некстати во мне опять заговорила эта несчастная дура Анжелина. Неожиданно для себя я встала и громко свистнула.

Галдёж тут же затих. На меня теперь смотрел весь отряд.

- Я, Анжелина Бенвенуто Челлини, вызываю Кулакову Наташу на дуэль.

На минуту воцарилось всеобщее молчание, которое внезапно прервала наша вожатая.

- Что случилось на этот раз? - сказала она строго. - Кто тут у нас стреляться собирается?

- Меня Анжелина убить хотела. Это все слышали,- капризно произнесла Кулакова.- А перед этим у меня сценарий нашего выступления утащила.

Моя соперница согнулась пополам и сделала вид, что плачет. Такого коварства я никак не ожидала. Весь пыл с меня тут же сошёл, и я опять превратилась в Свету Иванову.

- А мне тут сорока новость на хвосте принесла, что это вы у Анжелины сценарий украли.

- Неправда!- очень искренне стали возмущаться подружки Кулаковой.- Нас подставили!

- Так! Хватит! - строго сказала Аля. - Беру инициативу в свои руки. Я не следователь, чтобы разбираться в ваших интригах. Мы поступим иначе.

Кулакова тут же перестала делать вид, что плачет.

Вожатая выдержала паузу и неожиданно предложила:

- Мы не будем терять время, а устроим соревнования и посмотрим, кто победит.

Аля громко свистнула в спортивный свисток. Все сразу притихли.

- Объявляю конкурс. Бег в воде. Надо пробежать расстояние от пирса до места с лежаками. Все поняли?

Кулакова плотоядно улыбнулась, подставила большой палец к горлу и сделала угрожающий жест.

- На психику давит. Держись! - как всегда в напряженный момент рядом со мной оказалась Алла.

- Она всё равно проиграет, - громко заявила я.

Мой комментарий дошёл до соперницы, и она моментально покраснела от гнева.

- Вот это ты зря сделала, - расстроилась Алла. - Адреналин увеличивает силы. Надо её как - то успокоить. Ты можешь сказать, что плавать не умеешь?

- Я не буду врать.

- Ну, и правильно. Врать вообще последнее дело.

Земля ушла у меня из - под ног. Знала бы моя новая подруга, что её последние слова окончательно сломали мой дух к победе.

- Итак, девочки, - обратилась к нам вожатая,- вы готовы пройти через это испытание?

Наши слова утонули в одобряющем рёве.

Глава 18

Испытание на прочность.

На пляже было настоящее пекло. Аля усадила зрителей под тент, а мне с Кулаковой предложила занять стартовую позицию.

Мы разделись и вошли в воду.

- Я тебя сделаю, - пообещала Кулакова. - Сначала тебя, а потом твою стаю.

«На психику давит. Держись»!- вспомнила я совет Аллы и выдавила из себя улыбку.

- Кишка тонка.

- Поговори тут у меня.

- Не трать энергию, дружочек, - проникновенно посоветовала я, ощущая, как тень непобедимой умницы Анжелины опять поднимает голову.

- Какой я тебе дружочек? Тебе не кажется, что ты слишком умная? А таких учить надо!

- Это ты про случай в поезде?- я невинно похлопала ресницами, намекая на историю с падением с верхней полки.

Щёки Кулаковой опять налились свекольным румянцем.

«Опять переборщила»,- подумала я и поспешно захлопнула рот. Если у Кулаковой будет капать адреналин из ушей, то я точно проиграю.

- На старт! Внимание! Марш! - вернул меня к действительности голос вожатой.

Я, в отличие от Кулаковой, немного замешкалась на старте и теперь лицезрела её широкую спину с полоской от красного купальника. Её огромное тело неслось вперёд, поднимая целый каскад мелких брызг. Я заметно отставала от соперницы.

«Соберись! - приказала я себе.- Помощники шпионов так быстро не сдаются!»

На середине пути Кулакова не выдержала и обернулась. Я воспользовалась этим и почти нагнала её.

- Анжелина! Давай! - тоненько пискнул Петрович и заулюлюкал.

Теперь я совершила ту же оплошность и на секунду потеряла свою соперницу из виду.

Кулакова тут же решила сменить тактику, и я получила ощутимый удар по коленке.

От неожиданности я опрокинулась на спину. Холодная солёная вода мгновенно обожгла нос и уши.

- Ура! - взревела команда Кулаковой.

Мне очень хотелось заплакать, но я собралась с силами и встала.

Крики болельщиков превратились в непонятный шум. Небо слилось с морем, и я совершенно потеряла ориентир.

- Куда? Анжелина! Глаза раскрой! - крикнула Алла, и я поняла, что сделала несколько шагов в другую сторону.

Хоть я была немного не в себе, но всё же заметила у жёлтого буйка два насторожённых круглых лица в соломенных шляпках, которые смотрели в нашу сторону.

У меня не осталось сомнений. Это были Зоенька и Муся.

Я стряхнула с себя остатки неуверенности и рванула вперёд. Мне показалось, что на мгновение у меня выросли два огромных белых крыла. Я откинула мокрую прядь волос и рванула вперёд, что есть силы.

- Раз - два, раз - два! Я лечу, как сова, - приговаривала я, помогая себе руками. Мои движения стали более уверенными и точными. Не прошло и десяти секунд, как я поравнялась с Кулаковой, а потом и вовсе обогнала её.

- Падай, дура! Падай! - шипела от бессилия Кулакова.

- Анжелина лучше всех! В жизни ждёт её успех! - бормотала я и мчалась вперёд.

До финиша оставалось не больше десяти шагов, как внезапно что - то сильно обожгло меня в бок. Кончики пальцев скользнули по студенистой массе. И я поняла, что попала в самую гущу медуз. Видимо, та же проблема случилась с Кулаковой. Она заорала благим матом и кинулась подальше от берега. Прошло немного времени, прежде чем я поняла, что

может произойти нечто ужасное. Голова Наташи несколько раз то появлялась, то скрывалась под водой.

«Она может утонуть от страха», - догадалась я и рванула на помощь. Как только я приблизилась, обезумевшая от страха, Кулакова с силой вцепилась мне в волосы и попыталась подняться наверх, жадно хватая воздух. К этому я была не готова.

Моё лицо погрузилось в воду и оказалось на уровне её пояса. В затылок отчаянно упирались крепкие ладони. Я испугалась и запаниковала. Родные лица вмиг пролетели перед глазами.

«Что же будет с Мусей и Зоенькой, если со мной что - то случится? А с мамой и папой?» - Мысль обожгла меня изнутри и разозлила. Я перестала рваться наверх и сделала то, что от меня не ожидали: нырнула. Лицо Кулаковой опять погрузилось в воду. Она попыталась вынырнуть и ослабила хватку. Мне удалось немного отплыть от опасного места и сделать несколько глубоких вздохов. Затем я подплыла к ней со стороны спины, схватила свою соперницу и строго приказала.

- Держи руки по швам и расслабься, иначе мы утонем.

Кулакова попыталась вырваться, но я крепко прижала её к себе и завалила на спину.

- Наташа! Мы уже плывём, не дёргайся. Ты дыши. Я тебя отпущу, когда ты досчитаешь до двадцати пяти.

Кулакова моментально присмирела и тут же затараторила со скоростью пулемёта:

- Раз, два, три, четыре, пять...

Через несколько секунд мои ноги почувствовали дно.

- Девочки! Что у вас случилось? - к нам бежала вожатая Аля. - Вы подрались? Что же это за конкурс?

Кулакова, почувствовав твёрдое дно под ногами, быстро пришла в себя и стала тихонечко пятиться к финишу.

- Ну, уж нет! - крикнула я и рванула вперёд.

- Вот это другое дело: честные соревнования. А то девочки и дерутся, - обрадовалась вожатая.

Вы будете смеяться, к финишу мы пришли вместе.

Нас встретили, как триумфаторов. Каждая половина отряда горячо приветствовал своего избранника. Кулакова старалась не смотреть в мою сторону. Она молчала, как партизан. Ни слова о том, что произошло на самом деле.

«Ну, и пусть, - думала я. - Как там в одном мультике говорили: «Делай добро и бросай его в воду»...

Глава 19

Сколько верёвочка не вейся, конец будет...

Усталые и разморенные мы вернулись в беседку.

- Всё девочки,- обратилась к нам вожатая. - Больше я вас мучить не буду. Просто скажите, какую пользу вы можете принести нашему отряду.

- Знаете что, женщина! - неожиданно проявила инициативу Кулакова.

- Меня зовут Аля или Ромальда. Кому как нравится, - поправила её вожатая. - Говорить по - другому неприлично.

- Знаете что? - Кулакова умышленно не стала произносить имя вожатой. - Анжелина может всех научить курить. Вот родители обрадуются!

Я вспомнила тот нелепый случай в туалете, когда от испуга сморозила глупость и пожалела о случившемся.

- А Кулакова Наташа может научить тому, как обижать слабых и беззащитных и поможет всем забыть элементарный этикет,- бросилась мне на выручку Алла.

- Да! - одобрил стихийное выступление сестры Петрович. И этим спровоцировал яростное возмущение со стороны наших противников. Они стали топать ногами в знак протеста и выкрикивать обидные слова. Все возбуждённо загалдели. И вожатой пришлось вновь применить отчаянные усилия, чтобы всех успокоить.

- Девочки!- обратилась она к нам, когда все затихли. - Давайте относиться к делу серьёзнее! К сожалению, мы не можем оценить ваш мрачный юмор. Давайте пожалеем наше время.

- Ладно,- удивительно легко согласилась Кулакова.- Я самый полезный человек в отряде, потому что самый сильный. С нами никто не будет связываться.

- И это всё? - уточнила Аля.

- По - моему, этого достаточно.

- Анжелина может организовать кружок английского языка, художественного свиста или клуб юного волшебника! - выпалила за меня Алла.

Я нервно сглотнула.

- Это действительно так?- обратилась ко мне вожатая.

- С удовольствием, - выдавила я из себя. - Хотя для клуба волшебника, мне понадобятся реквизиты: хрустальный шар, большой рубин, белые свечи в виде пирамид...

- Можешь не продолжать,- остановила меня Аля. - Пожалуй, из всего предложенного кружок английского языка - это то, что надо!

Внутри у меня всё сжалось, а потом провалилось. Ну, пару- тройку слов я помнила, а потом... «Мне конец»!- решила я.

- А я могу научить всех драться! - вывела меня из нервного оцепенения Кулакова.

- Ты занималась в секции? - поинтересовалась Аля.

- Нет.

- Знаешь приёмы самбо или каких - нибудь других видов борьбы?

- А чего их знать - то? Просто сжимаешь пальцы в кулак и бьёшь, пока рука не устанет,- Кулакова выставила две огромные дыни вперёд и показала вполне профессиональный боксёрский жест, направленный в сторону несчастного Петровича.

- Думаю, нам это не очень подходит. Вернее, совсем не подходит, - вынесла свой приговор вожатая. – Так что, подведём итоги. В соревновании по бегу в воде обе девочки победили. На прошлых выборах за вас проголосовало одинаковое количество голосов. На мой вопрос о пользе, которую председатель может принести отряду, вы ответили по - разному. Наташа может лишь предложить свою силу. Анжелина - организовать кружок английского языка...

- Один - один! - бесцеремонно вмешалась подружка Кулаковой. - Каждый может предложить что - то одно. Значит, шансы у всех равны.

- Давай подерёмся! Кто победит, тот и будет председателем, - гнула свою линию Кулакова, обращаясь ко мне.

Вожатая растерялась.

Эту нелепую ситуацию неожиданно разрешил спасатель, который словно цунами, ворвался к нам в беседку. Из его громогласного и сбивчивого объяснения все выяснили массу интересных фактов.

- Так значит!- начал он эмоционально и туманно.- У вас в отряде герой, то есть героиня. Ей теперь медаль положена.

- Какая героиня? При чём здесь медаль?- долго не могла сообразить наша вожатая.

- Какая вы непонятливая!

- Так объясняйте нормально, мы и поймём!

- Так значит? Буду краток,- пообещал спасатель.- Недавно я отлучился на несколько минут со своего поста на спасательной вышке, по очень, надо сказать, важным делам, так значит.

- Ну, отлучились и что?- поторопила его Аля.

- Не перебивайте меня, пожалуйста, а то я запутаюсь. Так значит, отлучился и оставил видеокамеру своему шестилетнему сынишке, который снимал чаек. Он же пацан и шустрый к тому же!

- Ну – ну!

- В общем, надоело ему наблюдать за птицами, и он направил камеру в вашу сторону, когда вы соревновались в беге на воде. И все подробности того происшествия зафиксировал на видеокамеру.

- Да не было у нас никакого происшествия,- возмутилась вожатая.

- Как не было? Одна девочка чуть не утонула, а вторая бросилась ей на помощь.

- Ничего не понимаю. Кто тонул? Кто кого спасал?

- Одна девочка спасла другую девочку,- терпеливо, словно умственно отсталой, ещё раз объяснил спасатель.

- Так кого вы ищете?

- Ту, что бросилась на помощь и сама чуть не утонула.

Тут до нашей вожатой дошёл смысл сказанного. Бедняжка покраснела, а потом тяжело осела на скамью и схватилась за сердце.

- Только без истерик! Только без истерик!- перепугался спасатель.- Ведь всё же хорошо закончилось!

- Так вы не дрались в воде? - устало спросила Аля, глядя на нас с Кулаковой.

Мы молчали.

- Да вы сами посмотрите, что произошло. Я же говорю, мой Мишка со спасательной вышки всё записал. Да так хорошо! - он вытянул руку и включил камеру.

За спиной вожатой тут же выросла очередь любопытных. Я вновь увидела недавние события. Вот моя соперница вырвалась вперёд, когда я зазевалась, но потом оглянулась назад и замешкалась. Я догнала её, получила подлый удар по ноге и упала на спину.

Камера бесстрастно зафиксировала все подробности нашего соревнования и неприятную сцену, происшедшую с Кулаковой.

- Вот вам настоящее пособие по спасению в воде! - довольно заявил спасатель. - Видите? Видите? Потенциальный утопленник начинает паниковать. - Как бы в подтверждение этих слов на экране появилось испуганное лицо Кулаковой. Потом его захлестнула волна. Кадры сменяли друг друга. Вот я бросилась ей на помощь. Она вцепилась мне в голову, и мы вместе погрузились в воду...

- Господи! - ещё больше испугалась Аля.

- Да не переживайте так. Сейчас будет моё любимое место! - спасатель немного перемотал плёнку, и я увидела себя выныривающей из воды и крепко хватающей Кулакову сзади. Она немного посопротивлялась, но потом смирилась и обвисла в моих руках. - Вот умница! Всё правильно сделала!

Маленький экран видеокамеры погас, и все уставились на меня.

- Анжелина, почему ты не рассказала, что случилось во время соревнований на самом деле? - Вопрос вожатой застал меня врасплох, и я неопределённо пожала плечами. - Ты понимаешь, что вы обе могли утонуть, а мы бы так ничего и не поняли?

- Ура! Анжелине! Нашему председателю! - громко крикнул Петрович, и его слова утонули в возбуждённом рёве детских голосов.

Меня подняли на руки и стали качать. Все кругом бегали, суетились, весело шумели. Кулакова со своей командой неожиданно испарилась в соседние кусты, чтобы обсудить происшедшее. Мне бы радоваться и забыть обо всём нехорошем, что я натворила, но... Но, как сказала бы Муся: «Если бы да кабы, то во рту росли грибы. И был бы не рот, а целый огород»...

- Ты чего такая грустная?- подскочила ко мне Надя, как только меня опустили на землю.

Я вспомнила, как обманула её, пообещав, что она станет диктором на телевидении, и мне стало ещё хуже.

- Анжелин! Ты чего? Перенервничала? - схватила меня за руку Алла.

Я промолчала. Ото всюду на меня смотрели глаза, полные доверия и восхищения. Меня хвалили. Мне улыбались. А я даже не могла пошевелиться. Внутри меня всё сжалось, перевернулось и превратилось в твёрдый кусок, который застрял где – то между рёбрами, перехватив дыхание.

- Я не достойна быть председателем, - пролепетала я, - потому что я всех вас обманула. Никакая я не Анжелина Бенвенуто Челлини, а просто Света Иванова. И нет у меня дома питона с обезьяной, и тёти знаменитой тоже нет, а папа не шпион...

Весёлый гул голосов стих. Все, не моргая, смотрели на меня.

- Ты хочешь сказать, что всех нас развела, как маленьких? – уточнила Алла.

- Да! Но я очень сожалею об этом! Это нехорошо обманывать тех, кто к тебе хорошо относится.

- Я тоже...- меня неожиданно прервала Марина, которая до этого стояла в стороне.

- Что тоже?- напряглась вожатая.

- Я тоже плохо поступила. Я сегодня товарищей продала.

- Как продала?- теперь пришёл черёд удивляться мне.

- Я листы с выступлением за... за... за... длям... пум...ким... ы... ы...ы...- то, что потом говорила Марина, разобрать было невозможно.

Её лицо сморщилось и стало очень некрасивым. Из глаз брызнули слёзы.

«Так вот, кто тогда был у Кулаковой в номере»,- с грустью подумала я.

- А я один раз у родителей десять рублей без спроса взял,- неожиданно переключил внимание на себя Петрович.

- А я знала, что Марина девочек подвела и хотела её шантажировать, чтобы она меня больше Хрюшей не называла,- призналась моя соседка по палате Наташа.

- Да! Ну, и детки!- всплеснула руками Аля.- Бить вас надо и плакать не давать.

- Так кого же мы выберем нашим председателем?- неожиданно прервала стихийную исповедь подруга Кулаковой.

-У меня есть кандидатура,- неожиданно для себя предложила я.- Это Алла. Она принципиальная, смелая и талантливая девочка. Мне очень стыдно, что я так поступила с ней и со всеми вами. Если хотите, устройте мне бойкот или тёмную... В общем, то, что заслуживаю! И простите меня, пожалуйста!- я почувствовала, как земля уходит у меня из - под ног. Голова закружилась. В глазах потемнело. Мир превратился в крохотную точку, а потом и вовсе исчез...

Очнулась я в стационаре. Надо мной висела капельница. Рядом с ней плавали два размытых пятна. Я прищурилась и поняла, что это лица врача и медсестры.

Доктор был типичным Айболитом из сказки с круглыми очками на носу, седой бородёнкой и пышными усами. Кареглазая, большеротая и лопоухая сестричка была похожа на весёлую обезьянку Чичи.

«Ну, и парочка»! - удивилась я и широко распахнула глаза, чтобы получше всё рассмотреть.

- Очнулась, бедняжка!

Медсестра погладила меня по щеке и положила холодный компресс на лоб. Мне сразу стало легче. Я глубоко вздохнула, отчего у меня опять закружилась голова, собралась с силами и спросила:

- Что со мной?

- Тепловой удар и нервный стресс,- тут же отозвался доктор. - Не переживай. Ты у нас полежишь пару - тройку дней, а потом мы тебя выпишем. Да?

- Да,- согласилась я и улыбнулась.

- Вот и молодец! Ну, давай, дружочек, выздоравливай. Сейчас тебе морсу принесут. Ты пей побольше и обязательно поспи. Всё как рукой снимет. Ладно?

- Ладно,- согласилась я, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься в его присутствии.

- Замечательно. Укольчик мы тебе уже сделали. Отдыхай!

Я смотрела на удаляющую спину в белом халате и считала про себя, отгоняя грустные мысли и тревоги.

Медсестра поправила мне подушку и тоже вышла. И тогда я дала волю слезам. Я ревела и ревела, обижаясь на себя за враньё, на родителей, которые купили путёвку в лагерь. Затем я обвинила «китайцев» за их фанатичную преданность и верное служение задаваке Анжелине, вспомнила свирепость Кулаковой, вернулась к Серафиму, который поманил надеждой и исчез в неизвестном направлении. Даже не попрощался, гад! Позлилась на бабушек, которые слишком меня берегут и любят, вместо того, чтобы воспитывать... Когда же я опять перешла к самобичеванию, за окном неожиданно мелькнула большая тень.

«Показалось, наверное», - подумала я и зевнула. В сонной дымке мне опять пригрезился Серафим. Он спустился откуда - то сверху с букетом жёлтой акации, от которой шёл сладкий аромат.

- Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился, -

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился

Перстами легкими как сон

Моих зениц коснулся он... - пробормотала я и провалилась в забытьё.

Не знаю, сколько времени я провалялась бы ещё, но меня разбудил грохот металлической тележки, на которой развозили завтрак. Я немного поковырялась в рисовом пудинге с малиновой подливкой, выпила чашку какао и подошла к окну. На подоконнике стоял гранёный стаканчик с жёлтым букетом акации.

«Почти как во сне», - подумала я и уткнулась в цветы. Прямо в нос мне уткнулась крохотная записка.

«Зайка! Ты молодчина. Мы обо всём знаем. Выздоравливай скорее! Твои любящие

З. и М.».

1) PS. Cъешь записку для конспирации!

2) PS. Шутка!

3) PS. Вчера не хотели тебя будить. Ты спала, как ангел.

4) PS. Загляни под матрас. Там сюрприз! Конфеточки!

Пока - пока! Целуем! Обнимаем! Скучаем!

В конце текста было нарисовано три весёлых физиономии, качающиеся на волнах, как спелые арбузы.

Я довольно хихикнула и раскрыла окно. В комнату ворвался свежий сквознячок, принёс запах моря и аромат чайных роз. Мне сразу захотелось спуститься вниз. Я перегнулась через подоконник и жадно втянула свежий воздух.

Окна моей палаты находились на втором этаже и выходили в небольшой сад с фонтанчиком и аллеей роз.

- Вот здорово! - крякнула я от удовольствия и поспешила на свободу.

- Ты куда, стрекоза! - остановила меня медсестра на лестнице.

- Подышать можно? - спросила я на всякий случай.

- Как ты себя чувствуешь?

- Отлично! У меня ничего не болит.

- Температура есть?

- Тридцать шесть и шесть.

- Тогда топай в сад. Только через полчаса обязательно поднимись в палату. Обход будет.

- Спасибо! Обязательно! - пообещала я и направилась к благоухающей аллее.

Время от времени срабатывал автоматический полив, орошая изумрудную подстриженную травку и огромные шапки цветов. На лепестках крохотными стразами блестели капельки.

- Как красиво! - восхитилась я и посмотрела на небо. Высоко - высоко плыло большое одинокое облако, напоминающее кулак. Я вспомнила про Кулакову, про то, что недавно произошло, и нахмурилась.

Старые проблемы опять выпустили свои длинные колючки и зашевелились в моей голове. А внутри стало так пусто, что казалось, если я не схвачусь за спинку лавки, которая стояла в метре от меня под раскидистым абрикосовым деревом, я взлечу, и ветер унесёт меня в открытое море.

Я присела на краешек и вытянула ноги. Беззаботная бабочка сразу же уселась мне на коленку и расправила крылья. Прямо на меня уставилась странная физиономия с круглыми глазами.

«Глупый «Павлиний глаз», - подумала я, - хочет казаться не тем, чем кажется. Надо же глазки на крыльях для отпугивания! Чудной! А я ещё чуднее. Придумала себе дурацкую биографию, наговорила хорошим людям всяких небылиц. А потом, когда у меня появилось столько друзей, я не могла быть счастливой, не могла ни на секунду расслабиться, потому что мне всё время приходилось врать. Я опустила голову и решила: пора поплакать вволю, пока никто не видит...

- Это кто здесь такой расстроенный?- в знакомом голосе слышалась смешинка.

Я вздрогнула от неожиданности. На моём плече лежали тонкие пальцы. Я задрала голову вверх и сощурилась. Яркое солнце превратило облик собеседника в тёмное пятно.

- Не узнаёшь меня Света Иванова Дмитриевна?

- Сима? То есть Серафим?

- Ура! Контузии нет. С памятью всё в порядке! - он ласково потрепал меня по волосам и уселся рядом.

- А как? А что? А где? - пыталась я спросить сразу обо всём.

- Пойдём к фонтану. Там прохладнее. - Серафим взял меня за руку и потянул за собой.

Мы шли между высоких деревьев, усыпанных абрикосами, а он рассказывал и рассказывал, как его сняли с поезда с высокой температурой, как привезли в детскую больницу с ужасным отравлением и страшной пищевой аллергией.

- Посмотри, - сказал он, когда мы подошли к фонтану, указывая на наше отражение, - красавица и чудовище. Чудовище - это я, - на всякий случай добавил он.

И мне опять стало хорошо и весело. Никто, никогда из мальчиков так со мной не разговаривал.

Мне бы обрадоваться, но я судорожно всхлипнула, разревелась и рассказала обо всём, что случилось со мной за это время. Он внимательно слушал, склонив по - собачьи голову на бок. Иногда мне казалось, что он еле сдерживается от смеха, и поэтому старалась не смотреть на него.

- В общем, все называли меня Анжелиной и думали, что я крутая и всё такое. У меня даже поклонник появился. Прицепился, как банный лист, ходил повсюду и восхищался, - подвела итог я.

- Это, наверное, тот мальчик, которого девчонки в поезде дамочкой наряжали? – неожиданно уточнил Серафим.

- Точно! А как ты догадался?

- Догадаться дело несложное. Ты на лестницу пожарную посмотри,- Серафим махнул рукой в сторону больничного корпуса.

К моему раскрытому окну на втором этаже с букетом в зубах храбро карабкался Петрович.

- Не расстраивайся, Света Иванова Дмитриевна! Лично мне кажется, что ты просто роковая женщина.

- Роковая? – опешила я.

- Вчера, между прочим, в твоё окно какая – то странная бабулька в шляпке залезть пыталась. Правда, у неё букетик был поменьше.

Я не выдержала и расхохоталась.

Вечером ко мне пришла целая делегация: девочки из палаты, «китайцы» и Петрович.

- Мы должны расставит все точки над I,- заявила Алла. – Мы решили тебя наказать, а потом подружиться по новой и больше не вспоминать, что произошло.

- Конечно! Меня надо наказать! Наказать, а потом дружить! - обрадовалась я.

- Садись на кровать,- приказала Алла.

Я села, готовая выполнить всё, что мне скажут.

- А теперь потерпи!- на меня накинули одеяло и немного поколотили.

Правда, это громко сказано «поколотили». Так, дали пару лёгких щелбанов и подзатыльников. Когда кто - то робко прошёлся по моей попе, было щекотно, и я чуть не расхохоталась. Потом Петрович попросил у всех разрешения меня поцарапать, но вместо этого нежно погладил по коленке.

Когда же «экзекуция» была закончена, девочки сели на мою кровать, а Петрович на подоконник, и мы всласть наболтались обо всём, что произошло за эти сумасшедшие денёчки.

Потом Петрович устроил маленькое светопреставление, вцепился в мою кровать и заявил, что он никуда не пойдёт, потому что он очень болен. Алла по привычке надавала брату тумаков, но он был непреклонен и заявил, что ему нужен доктор. Всем пришлось смириться.

Врач смерил ему температуру, помял живот и осмотрел горло, заявив, что он здоров, как бык. После нескольких попыток любым путём остаться в больнице, его с силой выдворили на улицу, пригрозив не пускать вовсе.

На следующий день его всё же привезли с больным горлом и высокой температурой. Он умудрился потратить все свои нехитрые сбережения на мороженое, чтобы заболеть ангиной.

Мы лежали в соседних палатах и перестукивались. Говорить Петрович не мог, потому что осип окончательно. После завтрака мы с Серафимом вместо того, чтобы гулять в саду, приходили к нему в палату, усаживались на подоконник и рассказывали разные истории.

Петрович во все глаза пялился на меня и загадочно улыбался.

Когда ему стало лучше, он сделал из простыни с наволочкой забавный наряд и показывал нам концерты.

Танцуй, Россия! И плачь Европа!

А у меня самая – самая - самая красивая попа!-

Пел он тоненьким звонким голосом и дефилировал, крутя задом.

Время пролетело незаметно. Мне было хорошо и легко.

Теперь я с грустью и нежностью вспоминаю эти дни. Мы жили интересной, насыщенной жизнью, делали ошибки, извинялись и начинали всё по новой.

Ночью в поезде, который вёз меня обратно в мою привычную размеренную жизнь, я лежала на полке и думала. Как же хорошо, когда человек умеет дружить и любить, а ещё прощать и начинать всё по новой. Как хорошо, что я вновь встречу своих любимых людей, и обязательно им расскажу обо всём, что со мной случилось в лагере. Я думала о том, что обязательно выучу английский, прочитаю книжку про Бенвенуто Челлини и

обязательно спрошу у Мариночки, что такое «роковая женщина»...