Методика формирования обобщенной оценки нормы доходности и ее использование в экономике (стр. 2 )

При расчете показателей табл. 2.1 и приложения 4 прирост капитализации компании определялся как разница между капитализацией на конец и начало года (по данным фондовой биржи РТС). Однако, если эти исходные величины значимо отклонялись от линии тренда, то вместо них брались трендовые значения (за 2002 г.) или средние значения за последние пять торговых дней (2003 – 2005 г. г.). Так, по в качестве капитализации на конец 2002г. принята ее величина на 25 декабря, а не на 31 декабря.

Прибыль после уплаты налога на прибыль взята из консолидированной отчетности о прибылях и убытках по МСФО, для – по общепринятым в США принципам бухучета (US GAAP). Она представляет собой прибыль до уплаты налога минус расходы по налоговым платежам.

В качестве инвестиций приняты затраты на приобретение долгосрочных материальных активов (property, plant and equipment) и дочерних компаний (subsidiaries) по данным отчета о движении денежных средств.

Затраты на производство продукции вычислены как сумма затрат на проданную продукцию (cost of sales), коммерческих и административных расходов (selling, general and administrative expenses). В отдельных случаях (РАО «ЕЭС») они определены путем суммирования составляющих статей.

Сравнение приведенных в таблице чисел говорит о близости двух показателей нормы прибыли, один из которых исчислен по отношению к сумме инвестиций и затрат на производство продукции (без амортизации) (строка 7 табл. 2.1), а другой – по отношению к выручке от продаж (строка 6). Также близки показатели нормы прибыли, первый из которых расчитан по отношению к сумме инвестиций и затрат на производство продукции (без амортизации), осуществленных за время одного оборота оборотного капитала (строка 8), а второй – по отношению к оборотным активам компании (строка 10). Попарная близость перечисленных показателей хорошо видна на рис. 2.1, который отражает данные строк 6, 7, 8 и 10 табл. 2.1, а также аналогичные данные за 2005 г. (приложение 4).

Рис. 2.1. Некоторые показатели нормы прибыли

отдельных российских компаний

На рис.2.1 приведены данные по следующим компаниям: РАО «ЕЭС» (А), (Б), (В), (Г), «Норникель» (Д), (Е).

Сравнение значений строк 3 и 5, а также 12 и 14 табл. 2.1 также приводит к утверждению о попарной близости данных величин.

Таким образом, доходность, исчисленная на 1 рубль совокупных (текущих и инвестиционных) затрат компании, осуществленных за время одного оборота оборотного капитала, в большинстве случаев весьма близка к доходности, исчисленной на 1 рубль оборотных активов компании. Причем первый показатель по модулю обычно несколько больше второго. В 2002 г. по пяти исследуемым компаниям величина (CLA + I)/n была на 7-19 процентов меньше величины оборотных активов (при проведении расчетов использовалась полусумма оборотных активов на начало и конец года). Это объяснимо, ведь оборотные активы включают средства, вовлеченные не только в операционную и инвестиционную, но также в финансовую деятельность компании.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод, что доходность оборотных активов – неплохой аппроксиматор предложенного выше показателя совокупной доходности в расчете на 1 рубль совокупных затрат компании, осуществленных за время одного оборота оборотного капитала (ragr). Соответственно норма прибыли, вычисленная по отношению к оборотным активам, в большинстве случаев дает приблизительную оценку нормы прибыли в расчете на 1 рубль указанных совокупных затрат (ragr1). Этот вывод важен, ибо расчет величины ragr1 – весьма громоздкая процедура, тогда как норма прибыли по отношению к оборотным активам (рентабельность оборотных активов) является вполне доступным показателем. Если в знаменателе формулы расчета ragr вместо CLA + I взять CLA + А + I, то величина ragr и доходность оборотных активов еще более сблизятся. Однако причины этого факта вполне не ясны и требуют дальнейшего изучения.

Кроме того, сделанный вывод придает более глубокий теоретический смысл показателю рентабельности оборотных активов. Он предстает теперь не только как формальное соотношение прибыли и оборотных активов, но и как выражение эффективности совокупных затрат компании. В последнее время важность этого индикатора получает все большее признание в экономической литературе. В частности, Центральный банк России рассматривает рентабельность оборотных активов как один из индикаторов финансовой стабильности [261, С. 10]. Есть и другие работы, в которых отмечена аналитическая важность этого показателя [238, С. 31].

В посткризисный период рентабельность оборотных активов российской промышленности была наименьшей в 2002 г., затем она стала постепенно увеличиваться.

Рис. 2.2. Сальдированный финансовый результат российских промышленных предприятий на 1 рубль оборотных активов (IV квартал 1999 = 100)

Расчет данных для рис. 2.2 проведен по материалам ежемесячной публикации Росстата «Социально-экономическое положение России» за соответствующие месяцы, где в разделе «Финансовая деятельность организаций» в разрезе основных отраслей экономики помещены данные о сальдированном финансовом результате (прибыль минус убыток) организаций (без субъектов малого предпринимательства) за период с начала года и оборотных активах организаций на конец квартала. При построении рис. 2.2 финансовый результат за квартал (кроме первого квартала) определялся как разница двух последовательных отчетных периодов (например, данные за III квартал равны данным за январь-сентябрь минус данные за январь-июнь), а оборотные активы за квартал – как полусумма их значений на начало и конец квартала.

В литературе не раз отмечалось, что показатели доходности всех (оборотных и внеоборотных) активов компании (строки 4, 9 и 13 табл. 2.1) имеют существенный недостаток: оценка внеоборотных активов по текущим рыночным ценам весьма сложна и нерегулярна. Эта «техническая» проблема блокирует теоретически значительный аналитический потенциал данного показателя. Отмеченный факт является одним из тех аргументов, которые побуждают исследователей искать новые, более агрегированные показатели нормы доходности.

Выводы о взаимосвязи приведенных выше показателей доходности основаны на индуктивных рассуждениях, опирающихся на данные отчетности крупнейших российских корпораций. К сожалению, отчетность по МСФО пока публикуется лишь небольшим числом компаний. Представляется однако, что основанность выводов именно на материалах крупнейших корпораций придают им достаточную степень доказательности.

§ 2.2. Роль статистических характеристик нормы прибыли

на микроэкономическом уровне

Норма доходности (и, в частности, норма прибыли) – одна из существенных характеристик предприятия. С точки зрения темы настоящего исследования не будет преувеличением сказать, что предприятие – это такая минимальная хозяйственная единица, по которой можно исчислить норму прибыли на активы. Нормативный документ ЕС по статистическим единицам наблюдения определяет предприятие как наименьшую комбинацию правовых единиц, которая представляет собой организационную единицу, производящую товары или услуги, пользуется определенной степенью автономии в принятии решений, в особенности в области распределения имеющихся в данный момент ресурсов[1]. Именно наличие автономии при распределении ресурсов придает смысл показателю нормы прибыли, который предстает как характеристика эффективности решений по управлению ресурсами.

Все формальные определения прибыли весьма близки друг к другу. По Ф. Найту «прибыль является разностью между продажной ценой и совокупными издержками» [70, С. 195]. Графический образ трех этих показателей (рис. 2.3) лучше многих других аргументов свидетельствует в пользу его концепции об остаточном характере прибыли [70, С. 260].

Рис. 2.3. Продажи, операционные затраты и прибыль от основной

деятельности корпораций обрабатывающей промышленности США,

охваченных квартальной финансовой отчетностью (QFR)

Вышеприведенный рисунок (а также рис. 2.4 и 2.5) выполнены по материалам Бюро цензов США (U. S. Census Bureau), представленным в ежеквартальных публикациях «Quarterly Financial Report» за г. г. (http://www. census. gov/csd/qfr/). Во введении к указанным публикациям Бюро цензов обращает внимание на ограниченность возможностей использования публикуемых данных для построения временных рядов. Основные причины: возможные изменения правил бухгалтерского учета, ротация выборок и др. Тем не менее, на рис. 2.3 – 2.5 данные представлены именно в виде временных рядов. Это сделано, поскольку предлагаемые выводы не требуют высокой точности сопоставления данных между различными периодами времени. В данном случае более важно соотношение приведенных показателей в каждый момент времени.

Данные по американским предприятиям, приведенные на рис. 2.3, лучше подходят для теоретического осмысления сути прибыли. Они отражают числовые характеристики развитой системы, тогда как параметры российского предпринимательства продолжают находиться в фазе становления. Учитывая нарастающую глобализацию экономики, следует ожидать, что присущие развитым рынкам свойства и отношения будут постепенно восприниматься также и российской экономикой.

По рис. 2.3 видно, что прибыль намного меньше объема продаж. Это действительно остаточная величина, которая в периоды неблагоприятной экономической конъюнктуры (конец 2001 г.) устремляется к нулю.

Будучи остаточной величиной, масса прибыли очень чувствительна к конъюнктуре и качеству предпринимательских решений. Этого не видно по рис. 2.3, где кажется, что степень вариации объемов продаж и прибыли приблизительно одинакова. На самом деле прибыль намного более подвижна, что проявляется при пересчете обоих указанных показателей в процентах к одной и той же базе, в данном случае – к IV кварталу 1995 г. (рис. 2.4).

Рис. 2.4. Динамика продаж, операционных затрат и прибыли корпораций

обрабатывающей промышленности США, охваченных квартальной

финансовой отчетностью (QFR) (IV квартал 1995г. = 100)

Чем больше компонентов вычитается из выручки при определении прибыли, тем больше её вариация от периода к периоду. Видно, что операционная прибыль (прибыль от основной деятельности) менее подвижна, чем прибыль до налогообложения. При исчислении первой из чистой суммы продаж, поступлений и операционных доходов компании вычитаются износ, амортизация и все другие операционные затраты и расходы, включая себестоимость проданных и продаваемых товаров, общефирменные и управленческие расходы. При исчислении второй дополнительно вычитается сальдо внеоперационных расходов и доходов, которое подвержено различным рискам и может быть положительным или отрицательным.

Разумно предположить: чем ниже норма прибыли, тем больше вариация последней. Ведь с понижением нормы усиливается остаточный характер прибыли. Так, в 2003 г. рентабельность продукции российских промышленных предприятий была в 1,3 раза ниже уровня 2001 г., однако коэффициент вариации показателя рентабельности по видам экономической деятельности в 2003 г. был выше в 1,5 раза. Для получения последней цифры сначала для 62 подотраслей промышленности за 2001 и 2003 г. г. по данным сводной бухгалтерской отчетности организаций был вычислен показатель рентабельности продукции как отношение прибыли от продаж к сумме себестоимости проданных товаров (продукции, работ, услуг), коммерческих и управленческих расходов. Затем рассчитано стандартное отклонение полученных показателей рентабельности, их среднеарифметическое значение, и коэффициент вариации как отношение первой из этих цифр ко второй. Для 2003 г. коэффициент вариации составил 1,76, а для 2001 г. 1,14, то есть отношение этих показателей равно 1,54.

Можно сказать, что механизм формирования прибыли выступает в роли усилителя экономических сигналов. Если конъюнктура неустойчива и, как следствие, низка норма прибыли, то даже небольшие погрешности в предпринимательских решениях генерируют резкое падение прибыли. Так и в электронной лампе: слабое колебание поданного на «сетку» сигнала порождает большую амплитуду выходных колебаний.

Судя по рис. 2.5, различные показатели нормы прибыли, относящиеся к одному и тому же объекту (в данном случае – к американским корпорациям), подвержены сходным тенденциям изменения (http://www. census. gov/csd/qfr/).

Рис. 2.5. Показатели нормы прибыли корпораций обрабатывающей промышленности США, охваченных квартальной финансовой отчетностью

Сходство тенденций объяснимо, ибо числителем этих показателей является масса прибыли, а знаменатели хоть и разные, но намного менее изменчивые.

Таким образом, анализируя динамику нормы прибыли одного и того же агрегированного объекта, можно пользоваться несколькими взаимозаменяемыми показателями. Но при анализе степени эффективности предпринимательской деятельности желательно выбрать «наилучший» показатель прибыльности. По рис. 2.5 видно, что в зависимости от знаменателя числовые значения показателей находятся на разных уровнях. Начало данной главы было посвящено решению этой проблемы – поиску теоретически обоснованного показателя нормы доходности, наилучшим образом отражающего эффективность совокупных затрат. Оказалось, что с практической точки зрения таковым является норма доходности, исчисленная по отношению к оборотным активам компании. Последняя состоит из двух слагаемых, одно из которых – рентабельность оборотных активов. Термины «норма прибыли» и «рентабельность» используются в настоящем диссертационном исследовании как синонимы. Числовые данные о «наилучшем» показателе прибыльности далеко не всегда являются доступными. Если таких данных нет, то сравнивать различные предприятия и проекты можно по тем показателям нормы прибыли, которые есть в распоряжении аналитика. Далее в главе 4 будет показано, что такой подход во многих случаях не приводит к ошибочным оценкам.

По мере развития рыночной экономики прибыль все в большей степени становится экономической формой, ориентированной на обеспечение дохода собственников компании, ее инвесторов (величина PE в формуле 2.4). На более ранних ступенях развития прибыль была также основным источником инвестиций. Однако в современном мире продолжает возрастать роль рынка капитала как источника инвестиционных ресурсов. Поставщики инвестиционных ресурсов, прежде всего институциональные инвесторы, приобретают все большие доли участия в предприятиях. Вкладываемые в предприятия инвестиции «уравновешиваются» не только приростом прибыли, но и увеличением капитализации. Причем, как утверждает теорема Модильяни – Миллера, капитализация тесно зависит от прибыли.

Поэтому можно сказать больше: прибыль – это основа, обеспечивающая выполнение рынком капиталов его макроэкономических функций, важнейшими из которых являются:

– аккумулирование средств частных инвесторов и превращение их в инвестиции;

– обеспечение мобильного перетока капиталов к наиболее эффективным собственникам и проектам;

– сохранение в условиях инфляции реальной стоимости вложенных инвесторами средств;

– поддержание сбалансированности различных типов финансовых активов, их доходности и устойчивости обращения [124, С. 273].

Возможность свободной реализации этих функций является важнейшей «производственной» потребностью предпринимателя. Их личные потребности удовлетворяются за счет дохода от действующих предприятий (PE) и доходов по финансовым активам. Из многих определений понятия «экономический интерес» весьма удачным и продуктивным представляется следующее: экономический интерес – форма необходимости удовлетворения тех или иных потребностей [68, С. 144, 151]. Смысловое ударение в этой фразе следует делать на слове «необходимость». Интерес обусловливает направленность действий участников экономических процессов, которые необходимо предпринять для удовлетворения потребности. Именно спектр норм прибыли в различных секторах и отраслях экономики определяет направленность усилий предпринимателей.

Решения предпринимателей в большинстве случаев ориентированы на достижение более высокой прибыльности в ближайшем или более отдаленном будущем. Исключение могут составлять лишь действия, направленные на повышение престижа фирмы, развитие ее деловых связей и т. п. Однако эти действия в конечном итоге ведут к повышению рыночной оценки фирмы и, следовательно, нормы доходности совокупных затрат предприятий, вычисляемой по формуле 2.10. В западной экономической литературе детально исследован и описан процесс принятия решений, опирающихся на выбор проектов, обеспечивающих возможно большую норму прибыли [141, С. 227-269]. В исследованиях также отмечается, что фирма заботится о своем балансе в той же степени, как о прибылях, и «принимает во внимание при выработке своих решений также реальную стоимость своих активов и обязательств» [29, С. 89-90].

Однако есть и другие взгляды на эту проблему. Так, Дж. Ф. Уэстон отмечал ценность концепции Алчиана – Энке, описавших трудности использования максимизации прибыли в качестве критерия выбора между альтернативными действиями. Они считали, что в условиях неполной информации поведение должно предполагать изменчивость окружающей среды, неопределенность факторов и результатов, отсутствие процессов проверки методом проб и ошибок. Отсюда следует отсутствие ясно выраженного критерия для принятия решений. Таким образом, максимизация прибыли отбрасывается и как цель, и как критерий выбора. С точки зрения Алчиана – Энке, при полной неопределенности экономист может давать оценки, прогнозы и объяснения размещения ресурсов лишь по экономике в целом [См. 239, С. 480-481].

Функциональный подход дает хорошие результаты при исследовании экономических объектов. Дело в том, что сущность реальных экономических систем сложна и противоречива, поэтому в зависимости от условий существования может приобретать доминирующее значение тот или иной аспект сущности, та или иная её сторона или существенная связь. В мире действительности сущность выражается в определенной совокупности функций изучаемого объекта, точнее – изучаемой системы. Эти функции и механизмы их действия в той или иной степени противоречивы. В различные промежутки времени могут доминировать разные функции, и это сочетание функций в значительной степени определяет направленность изменений самой системы.

Преимуществом функционального подхода является возможность согласования различных теоретических концепций. Оно возможно в тех случаях, когда каждой из концепций удается поставить в соответствие одну или несколько функций. Применительно к теме настоящего исследования это важно, ибо обзор взглядов крупнейших теоретиков прошлого, приведенный в предыдущей главе, бесспорно свидетельствует о концептуальном многообразии подходов к анализу нормы прибыли.

Однако норма прибыли – не экономическая система и не элемент системы, поэтому она не может выполнять какую-либо функцию в строгом смысле этого слова, так как понятие «функция» адекватно прежде всего системному подходу к исследованию. Тем не менее, движение нормы прибыли может порождать значительные изменения в экономических системах и окружающей их среде, действуя как причина этих изменений. Утверждая это, мы в значительной степени опираемся на логику рассуждений Гегеля. Он считал, что вещь имеет многообразные определения своего наличного бытия, в том числе и определение, что она в каком-то отношении причина или же действие. Причина и действие «имеют в этой вещи свой субстрат, т. е. свою существенную устойчивость, и притом каждое из них свою особую, ибо их тождество есть их устойчивость…» [25, С. 214]. Причем лишь те из свойств вещи, которые представлены в действии, присущи ей как причине, по остальным же свойствам она не есть причина [25, С. 212].

То есть в роли причины может выступать на только экономический объект или система, но также какое-то отдельное свойство или отношение. Это свойство или отношение не обязательно относится к какой-либо определенной системе или объекту, а может быть общим для нескольких видов систем.

Как и в случае функционального подхода можно утверждать, что одна и та же причина действует по-разному и с разной степенью интенсивности в зависимости от сложившихся условий. При различных обстоятельствах будет доминировать то или иное из возможных направлений ее воздействия. Причем нельзя исключать вероятности того, что незначительные обстоятельства окажутся способными вызвать «переключение» с одного направления причинного воздействия на другое.

Представляется, что на микроэкономическом уровне норма прибыли выступает как причина предпринимательских решений, последствия которых, взаимодействуя, определяют следующие макроэкономические процессы:

– направленность и интенсивность инвестиций;

– установление равновесия на рынках товаров и экономических активов.

Между двумя перечисленными группами процессов существует определенное противоречие. Дело в том, что инвестиции обусловливают инновации, в результате которых воникают новые производства, товары и услуги. Это приводит к нарушению существующего равновесия на рынках. Однако с течением времени равновесие восстанавливается в силу перелива капиталов, изменений цен, прибыльности различных видов экономической деятельности, ставки процента и других параметров.

Норма прибыли очень подвижна по определению, ибо она зависит от изменения обеих сторон выражаемого ею отношения, проще говоря – от числителя и знаменателя, причем числитель является особенно изменчивым. В результате интерес предпринимателя способен быстро переключаться с одной цели на другую, от одного объекта к другому.

Причиной предпринимательских решений является не норма прибыли того или иного бизнеса, а ее соотношение с нормами прибыли других бизнесов, нормами прибыли различных отраслей и подотраслей экономики, нормами прибыли в различных странах и регионах, то есть полный спектр существующих и прошлых значений нормы прибыли.

Опыт экономических реформ в России показывает, что высокая средняя норма прибыли вредна для здоровой мотивации предпринимателей. Как видно по рис. 2.6, в начале реформ вследствие либерализации цен прибыльность предприятий была чрезвычайно высока [264, С. 593].

Рис. 2.6. Рентабельность промышленной продукции в России, %

В 1992 г. на некоторых промышленных предприятиях рентабельность промышленной продукции приближалась к 150%. При таких условиях конкуренция проявлялась слабо, почти не ощущалась необходимость экономии ресурсов и повышения качества продукции. Спустя пять лет рентабельность резко снизилась, затем в стране возник финансовый кризис. То была бурная фаза становления рынка… Неизбежно возникает вопрос: какой уровень нормы прибыли действенно стимулирует развитие производства, вынуждая предприятия осуществлять инновации, не вызывая при этом риска массовых банкротств. Для хотя бы приблизительного ответа на него необходим краткий исторический обзор этой проблематики.

§ 2.3. Норма прибыли в системе индикаторов устойчивости экономики

В первое десятилетие рыночных реформ российская экономика была весьма нестабильной. Устойчивость экономики страны – это, прежде всего, устойчивость системы национального производства, состояние которой в наиболее общем виде выражается характером динамики валового внутреннего продукта. Производство является неустойчивым, если его небольшое уменьшение, вызванное случайными факторами или умеренным внешним воздействием, в дальнейшем нарастает за счет внутренних причин. Если же параметры производства возвращаются к прежнему состоянию или не удаляются от него слишком значительно, то оно устойчиво. Данная формулировка опирается на подход, принятый в теории устойчивости [40, С. 14]. Внешнее (по отношению к системе рыночного производства страны) воздействие может быть обусловлено изменением внешнеторговой конъюнктуры, режима налогообложения и т. п. Естественен вопрос: может ли такое воздействие привести к трендовому снижению производства и, если может, – то при каких условиях. Важно подчеркнуть, что в данном случае речь идет именно об условиях, при которых повышается вероятность макроэкономической нестабильности, а не о вызвавших её причинах. Эти условия (другими словами – факторы макроэкономической неустойчивости) можно с той или иной степенью определенности выявить при анализе динамики макроэкономических показателей
за ряд лет до и после финансового кризиса 1998 года.

Основа неустойчивости экономики в первом десятилетии экономических реформ заключалась в высокой интенсивности институциональных и структурных изменений, неизбежно породившей высокую инфляцию. Однако структурные изменения и инфляция, будучи общей предпосылкой экономической неустойчивости, не являются факторами, непосредственно обусловившими время наступления кризисных явлений и их глубину. Этими факторами являются последствия неравномерного воздействия инфляции на различные экономические процессы, вызвавшего несбалансированное изменение различных экономических параметров.

На рис. 2.7 приведена динамика ряда важнейших экономических показателей, анализ которых позволяет выдвинуть гипотезу об основных факторах макроэкономической неустойчивости. Рис. 2.7 и 2.10 построены по материалам ежемесячной публикации Росстата «Социально-экономическое положение России» за соответствующие месяцы. Для формирования рядов по промышленному производству и экспорту на 1 рубль импорта в ряде случаев использованы уточненные данные из одноименной публикации за более поздние месяцы. В частности, уточненные значения индекса промышленного производства за г. г. взяты из публикации за май 2001 г. [268, Май 2001г., С. 13-15]. Данные о рентабельности промышленной продукции приведены по российскому статистическому ежегоднику за 2004 и 2005 г. г. [264, С. 593].

Рис. 2.7. Некоторые показатели экономики России (декабрь 1995г. = 100)

Ранним и бесспорным предвестником кризиса 1998 года стало значительное снижение рентабельности производства товаров и услуг, которая в годах опустилась до минимального за многие годы уровня. Рентабельность реализованных товаров и услуг всех отраслей экономики в 1996 г. составила лишь 4,8%, а в 1997 г. - 6,3%. Рентабельность промышленной продукции в эти годы была около 9%, что в условиях неразвитости рынков капитала сдерживало инвестиционную активность предприятий. Резкое падение рентабельности производственной деятельности предприятий, по-видимому, явилось главным фактором, обусловившим нарастание кризисных явлений в экономике.

Другим очевидным фактором кризисного спада производства было нарастание уровня кредиторской задолженности предприятий, которое также хорошо видно на рис. 2.7. В конце 1997 г. просроченная кредиторская задолженность промышленных предприятий превышала их просроченную дебиторскую задолженность в среднем в 1,8 раза, в машиностроении и металлообработке – в 3 раза, что свидетельствовало о сложном финансовом положении производителей.

Третий фактор нестабильности – низкая заработная плата. Усиление инфляции оказывает быстрое и значительное воздействие на уровень реальных доходов населения. Всплески цен на рис. 2.8 (конец 1994 г. – начало 1995 г. и конец 1998 г. – начало 1999 г.) совпадают с периодами заметного снижения реальной заработной платы. При построении рис. 2.8 индексы цен взяты по материалам ежемесячной публикации Росстата «Социально-экономическое положение России» за соответствующие месяцы, а официальный курс доллара США – по данным Банка России (http://www. *****/currency_base/dynamics. asp).

Рис. 2.8. Индексы цен в России и изменение курса доллара США

(в % к предыдущему месяцу)

Необходимость предотвращения критически низкого уровня доходов населения обычно обусловливает ту или иную систему мер по повышению реального уровня заработной платы, что может приводить к снижению рентабельности производства товаров и услуг (во всяком случае, так было после отмеченных периодов снижения реальной зарплаты - см. рис. 2.7). Поэтому прохождение кривой графика реальной заработной платы (или доходов населения) точек более или менее значимого локального минимума свидетельствует о возможности возникновения экономической нестабильности. Это связано не только с вероятным снижением рентабельности производства, но также со снижением платежеспособного спроса населения на товары и услуги и с ростом бюджетных расходов с целью компенсации негативных социальных последствий ухудшения уровня жизни. Вообще говоря, более явным (чем низкая заработная плата) фактором нестабильности является уменьшение реальных доходов населения. Однако оно в значительной степени вызывается снижением заработной платы, поэтому именно последнее может быть определено как глубинный фактор, тем более что данные о динамике заработной платы формируются раньше и с большей степенью точности.

Таким образом, можно выделить три основных фактора риска экономической неустойчивости:

- низкий уровень рентабельности (доходности) одного или нескольких основных секторов экономики (особенно в сочетании с относительно высокой доходностью каких-либо других секторов);

- высокая долговая нагрузка на один или несколько секторов экономики;

- резкое снижение реальной заработной платы работников.

В преддверии кризиса, особенно в 1996 г., последствия резкого снижения рентабельности производственной деятельности предприятий усугублялись высокой доходностью финансовых инструментов
(рис. 2.9). На рис. 2.9 сведения о процентной ставке по кредитам приведены по данным Центрального банка России (http://www. *****/statistics/credit_statistics/); о доходности ОФЗ-ПД – по публикации Росстата «Социально-экономическое положение России» за соответствующие месяцы (раздел «Денежно-кредитная система»).

Рис. 2.9. Рентабельность продукции и доходность финансовых инструментов

в России (% годовых)

Разница в доходности финансового и нефинансового секторов экономики приводила, с одной стороны, к ограниченности собственных источников инвестиций нефинансовых организаций, а с другой стороны – к относительной дороговизне привлечения заемных ресурсов, значительно большей привлекательности инвестиций в финансовые активы по сравнению с инвестициями в основной капитал нефинансовых организаций. Все это стало фактором неустойчивости производства, которое непосредственно предшествовало финансовому кризису 1998 года.

Лишь во второй половине 2000 г. средняя рентабельность производства товаров и услуг сравнялась с процентной ставкой по кредитам, что привело к активизации инвестиций в основной капитал. Важнейшей причиной снижения процентной ставки по кредитам стала относительная устойчивость курса доллара США, а фактором роста рентабельности - постоянное повышение цен на продукцию (рис. 2.8). Однако затем действие этого фактора стало постепенно ослабевать, поскольку некоторые важнейшие отрасли промышленности приблизились к пределу роста отпускных цен на продукцию, обусловленному конъюнктурой мировых цен, а в других отраслях цены сдерживались в силу нарастающей конкуренции. Кроме того, важнейшей причиной снижения рентабельности продолжала оставаться необходимость повышения реальной заработной платы.

К 1998 г. долговая нагрузка на экономику достигла значительного уровня, что выразилось в увеличении государственного долга, сохранении весьма значительного дефицита бюджета, большом превышении дебиторской задолженности предприятий над их кредиторской задолженностью. Объем внутреннего долга по ГКО-ОФЗ в начале 1998 года в 20 раз превышал месячный доход федерального бюджета (рис. 2.10).

Рис. 2.10. Некоторые показатели, характеризующие динамику задолженности между секторами российской экономики (декабрь 1995г. = 100)

Для рис. 2.10 числовые значения рассчитаны по данным Минфина России и Росстата, приведенным в публикации Росстата «Социально-экономическое положение России» за соответствующие месяцы. При построении графиков все данные предварительно исчислены в процентах к декабрю 1995г.

Анализ представленной на рис. 10 кривой соотношения экспорта и импорта важен с точки зрения его воздействия на уровень внешнего долга. Из-за низких мировых цен на нефть экспорт товаров в первой половине 1998 г. практически сравнялся с импортом, что обусловило уменьшение международных резервов страны и осложнило погашение и обслуживание внешнего государственного долга. В последующие годы долговая нагрузка на государство стала заметно меньше: снизился внутренний и внешний долг, а также дефицит бюджета, возросли международные резервы страны. По данным Банка России за период с 01.01.2000 г. по 01.01.2003 г. внешний долг органов государственного управления (по международной методологии) уменьшился на 28% [257, 2003г., №5(120), С.16].

Стремительное падение реальной заработной платы в 1994 г. – начале 1995 г. (рис. 2.7), по-видимому, было одним из первых проявлений периода макроэкономической нестабильности, завершившегося кризисом 1998 г. Возможно, что это был исходный импульс, повлекший кризисное развитие событий. Если это так, то механизм развития кризиса был следующим. Ресурсы общества, по сути своей предназначенные для накопления и расширенного воспроизводства, были направлены на конечное потребление. По разным каналам средства предприятий и бюджета в ущерб программам развития трансформировались в доходы населения, в результате резко снизилась рентабельность производственной деятельности и значительно возрос государственный внутренний долг. В условиях нарастающего риска нестабильности падение мировых цен на нефть оказало воздействие, достаточное для развития кризиса.

Следует отметить, что неустойчивость экономики может выражаться не только в существенном снижении основных показателей, но и в их неуправляемом бурном росте. Возможно, что заметный рост доходов населения на фоне стагнации производства в годах был одним из проявлений нарастающей экономической нестабильности.

Каждый из выделенных выше факторов кризиса 1998 г. связан с каким-либо одним (или преимущественно одним) сектором экономики. А именно, уровень рентабельности продукции относится к сектору нефинансовых организаций, реальная заработная плата - главным образом к сектору домашних хозяйств, долговая нагрузка - в большей степени к государству, но также и к нефинансовым организациям.

Возникает вопрос: какие факторы нестабильности присущи экономикам рыночно развитых стран, в частности США? Поиск обстоятельного ответа не является предметом данного исследования. Тем не менее, следует привести некоторые данные, свидетельствующие о той или иной степени общности факторов макроэкономической неустойчивости. Вполне оправдан уже испробованный подход: анализ предкризисной динамики экономических показателей. Спад в экономике США, начавшийся в середине 2000 г., был достаточно глубоким: в 2001 г. производство в перерабатывающей промышленности по сравнению с предыдущим 2000 годом уменьшилось на 4,5% [273, С. 493].