Политическое управление (стр. 3 )

Следует также отметить, что представители «прозападной части гражданского общества», всевозможных институтов и центров прав человека и демократии, многие из которых являются членами Общественной палаты, выступают с резкой критикой к предложенному формату диалога с властью, а именно к порядку подбора и назначения членов палаты органами власти: дескать «самому гражданскому обществу право формировать Общественную палату просто не доверено». В тоже время, как видится, именно исторически преемственная близкая связь народа с властью, их гармония во взаимоотношениях, а не идея их постоянного противостояния, особо пропагандируемая в последние десятилетия, должна стать основой формирования и фунционирования Общественной палаты, политической системы России в целом. Общество, насыщенное такого рода общественно-государственными структурами, становится существенно более консолидированным, поскольку заметно полнее реализуется важнейший конституционный принцип участия граждан в управлении государством.

Особый интерес в контексте исторической преемственности представляет разработанный в свое время механизм добровольного возложения лицами, призванными во властные структуры, на себя моральной ответственности в виде торжественного обещания.

Параграф 3.3. «Роль неправительственных правозащитных организаций в мониторинге проблем правовой безопасности человека в России» выявляет российские особенности взаимодействие институтов гражданского общества со властью. История России последних столетий свидетельствует, что прежде коммунистический строй базировался на многовековых русских общинных традициях, на прочной народной приверженности к коллективизму, взаимопомощи и социальной справедливости; в настоящее время либеральная идеология вступает в противоречие с соборными обычаями Руси, исконным уважением русским человеком общего мнения. Всеобъемлющее контролируемое извне распространение либерально-демократической идеологии-клише имеет ярко выраженные цели: ослабить устои крепкого, традиционного общественного устройства, разрушить его духовные, религиозные опоры, разделить территорию российского государства.

Тезис о том, что демократия не полноценна, пока в ней не создано гражданское общество по американскому образцу, представляется не только ошибочным, но и опасным. Гиперболизация роли гражданского общества в настоящее время основывается на том, что будто бы в будущем практически не будет государства, а могущественные негосударственные организации сформируют новый, благонравный общественный порядок. В России инерционность ряда групп правозащитников, много сделавших для разрушения СССР, привела их к конфронтации с органами государственной власти, к противодействию законной деятельности по обеспечению правопорядка, к «превращению» жизни и здоровья человека в предмет юридических интриг и спекуляций.

В сущности, исторически сложившейся гражданский менталитет россиянина характеризуется стремлением к добровольному объединению людей на основе принятия некой высшей правды и соборного согласия друг с другом. Если в гражданском обществе отношения строятся посредством координации рационально понятых интересов частных лиц и отдельных корпораций, то в основе соборного общества лежат абсолютные ценности людей, соединенных братскими чувствами. Соборное общение предъявляет гораздо более высокие требования к сознательности и нравственности личностей, нежели гражданское общество – к индивидам, состоящим преимущественно в экономических и правовых отношениях с другими индивидами.

Четвертая глава «Политические механизмы институционализации правовой безопасности человека в России» рассматривает проблемы институализации правовой безопасности и выявляет политические механизмы данного процесса.

Параграф 4.1. «Предпосылки конституирования политических механизмов обеспечения безопасности человека» посвящен изучению функционирования системы обеспечения безопасности человека и рассмотрению механизмов политического управления данной сферой.

Механизм обеспечения правовой безопасности формируется исходя из закрепленных в законодательстве представлений о безопасной жизнедеятельности человека в соответствии с нравственными устоями общества. Исходными посылками к правовой безопасности человека призваны служить ст. 2 и 18 Конституции РФ, в которых человек, его права и свободы объявлены высшей социальной ценностью, определяющей содержание и применение законов, деятельность органов законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и правосудия.

В то же время следует отметить, что Конституция РФ имеет явную диспропорцию: значительным представляется раздел, посвященный правам и свободам человека; общество (после его расцвета в эпоху самодержавия и социализма) как субстанциональная категория вообще в Конституции растворилось, его место должны заменить некоторые институты гражданского общества.

Такое положение явно не способствует правовой безопасности человека, так как не отвечает политической культуре российского народа, заключающейся в стремлении к добровольному объединению людей на основе принятия некой высшей Правды и соборного согласия друг с другом.

Гражданское общество проецируется в российской политико-правовой системе в качестве сообщества обособленных, самодовлеющих индивидов, противостоящих государству и в тоже время требующих от него гарантий своих исключительных прав и свобод.

Идея прав человека – порождение западной культуры, насквозь пронизанной индивидуалистическим мировоззрением.
В России индивидуализм никогда не был основой национального бытия. Западный европеец или американец руководствуются в жизни исключительно материальным интересом. В России же способность жить социально значимой идеей базируется на связи духовного и нравственного как высших ценностных идеалов, на общественном служении Отечеству, на соборности, на самопожертвовании во имя всеобщего блага. Народному воззрению более соответствует признание сильного Российского государства, в тоже время имеющего оправдание не в силе своего могущества, а в правде и справедливости своего назначения.

С учетом все возрастающей роли безопасности в жизни современного общества следует говорить о необходимости обоснования, рассмотрения и закрепления в Конституции России права человека на безопасность. Право на безопасность, закрепленное в Основном законе страны, максимально бы способствовало раскрытию и реализации духовно-нравственного потенциала человека в развитии российского общества и государства на основе его самобытного правопонимания и адекватно угрозе неизбежной экспансии западной либеральной идеологии. Именно концепция нравственно-правовой безопасности человека может лечь в основу альтернативного российского понимания и обоснования западной концепции прав человека.

Следует констатировать, что российская политическая система в настоящее время практически сформировалась. В тоже время, как видится, Конституция России не оправдывает себя ни в общественной жизни, ни в государственном строительстве, порождает массу противоречий в них. Конституцию 1993 г. следует определить как «переходную», так как была принята в необоснованно кратчайшие сроки кризисного, переходного периода истории нашей Родины без учета ее богатого духовного наследия. Назрела необходимость принятия нового Основного закона страны. При этом право должно проецироваться на конституционную систему таким образом, чтобы гражданин воспринимался не как лицо, действующее безнравственно свободно, а как патриот, живущий на благо своего Отечества, а государственная политика не вступала в противоречие с ментальными устоями общества, способствовала обеспечению физической, материальной и духовной защиты своих граждан.

Параграф 4.2. «Современные аспекты безопасности человека в отраслевом законодательстве России: реалии и перспективы» посвящен правовым механизмам обеспечения безопасности. Правовая безопасность лиц от преступных посягательств представлена уголовным и уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, нормы которого в последние десятилетия подвержены постоянной корректировке.

Проведенное исследование показывает противоречивость, неэффективность и бесперспективность либерально-стандартизиро­ванной российской политико-правовой системы, оторванной от собственного преемственного опыта и культуры. По справедливому выражению , «правовая идеология определяет доминирующий принцип построения правопорядка, который, по “идее”, должен целиком зависеть от правового менталитета, народного правосознания»[10]. «Налицо кризис модернистских правовых конструкций: “права человека” как высшая и универсальная ценность дискредитированы политикой двойных стандартов западных стран, а также новыми, во многом провоцируемыми рядом стран, тенденциями мирового развития – глобализацией и унификацией политико-правовых режимов, проводимых “под прикрытием” необходимости установления общечеловеческих ценностей во всепланетном масштабе; кризисом идеи правового государства, что вызвано во многом стандартизацией и примитивизацией мышления и поведения современного западноевропейского обывателя, которому можно под “демократическим соусом” подать с помощью СМИ любую идею, а также сформировать любое общественное мнение»[11].

Подобной точки зрения также придерживается : «В сфере правовой политики Кремля можно отметить, что многие законы не продиктованы жизнью народа. Ряд правовых институтов заимствован на Западе, что свидетельствует о гетерономности российской правовой системы в целом. В духовной области государственная власть не отстаивала исторически сложившуюся народную мораль, не вела борьбу за российскую культуру, что свидетельствует о гетерономности сознания самих властвующих субъектов»[12].

Правовая политика, будучи частью государственной политики должна способствовать развитию политической системы и ориентирована на российский путь развития, опирающихся на духовно-исторических детерминантах.

Параграф 4.3. «Институализация самозащиты в российском законодательстве» исследует процессы становления и реализации самозащиты граждан и их политическое закрепление в законодательных актах.

В связи с тем, что самозащита во многом обусловлена инстинктивным поведением человека, устранить которое невозможно без изменения сущности последнего, государство призвано устанавливать границы самозащиты в правовых нормах в целях обеспечения безопасности естественно сложившихся нравственных отношений между гражданами. В соответствии со ст. 45 Конституции России предусматривается что «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». Соответствие законодательства правдоментальным представлениям российского народа, его традициям, политической и правовой культуре во многом предопределяет эффективность реализации, соблюдение пределов юридической самозащиты.

Защита – это комплексная система мер, применяемых для обеспечения свободной и надлежащей реализации субъективных прав, включающая различные средства и мероприятия[13].

Следует отметить, что самозащита прав относится к так называемой негосударственной форме защиты, под которой понимаются действия субъектов права по защите своих прав без обращения к компетентным органам. Кроме того, право на самозащиту нарушенных прав существует независимо от наличия или отсутствия возможности защиты нарушенных прав при помощи компетентных органов. Иными словами, лицо вправе реализовать свое право на самозащиту (при наличии на то оснований) при любом нарушении его прав и законных интересов, а не только в случае невозможности его защиты в юрисдикционной форме.

Согласно действующему российскому законодательству, в зависимости от количества субъектов, которые участвуют в процессе самостоятельной защиты прав можно выделить следующие две формы реализации права на самозащиту: индивидуальная и коллективная.

В соответствии с российским законодательством допускается самозащита уголовно-процессуальных прав, самозащита гражданских прав, самозащита трудовых прав.

Уголовно-правовая самозащита связана с использованием, прежде всего, права на необходимую оборону (самооборону).

Практическое функционирование института самозащиты в России в настоящее время затруднено взятым курсом политической элиты на безоглядную либерализацию законодательства, «правовую» бюрократизацию, абсолютизацию прав индивида в ущерб коллективной форме самосознания российского народа, приводящим в итоге к криминализации общественных отношений, развитию внесудебных внеправовых форм разбирательства дел.

Пятая глава «Гражданская идентичность в политическом пространстве России» посвящена проблемам идентичности российских граждан в условиях современных модернизационных политических процессов.

В параграфе 5.1. «Угрозы и риски, связанные с юридизацией общественных отношений» отмечается, что в сложном процессе заимствований, смешений, рецепций разнородных политических институтов, происходящих в последние десятилетия на фоне реформирования и поиска оптимальных, приемлемых путей развития российской государственности, отчетливо прослеживается тенденция к идеологическому поражению, потере способности к самоидентификации. Перенятый, а иногда и навязанный извне опыт государственного строительства, основанный на либерально-индивидуалистических ценностях западного мира, вступает в конфликт с условиями жизни, культурой, обычаями, традициями и ментальностью российского народа. Отечественная либеральномыслящая политическая элита воспринимает историю, традиции и культуру своего народа как «не отвечающие» эталону совершенства, под которым подразумевают исключительно американо-европейский стандарт общества индивидуальной свободы человека.

Угрозы и риски для человека и социума в России создают следующие факторы политического характера:

– либеральное российское законодательство, пропагандирующие в основном западные нормы жизнедеятельности, а именно безнравственный плюрализм и безграничное материальное потребление, и не соответствующее архетипам народного правосознания, воспринимающих право, прежде всего, как нравственный регулятор общественных отношений, соответствующий традиционным представлениям граждан о добре и зле, правде и справедливости, что в конечном итоге приводит к построению общественных отношений вразрез и несоответствующих действующему законодательству. Например, существующая система бандитских «понятий», основывающаяся на народном понимании справедливости, правды и братства, воспринимается населением более положительно, поддерживается и уважается, нежели действующее либеральное законодательство и деятельность органов власти, нередко носящая антинародный и коррупционный характер;

– искусственный формализм и юридическая зарегулированность политического процесса ограничивают и порождают противоречия в политико-властных отношениях во имя общественного блага, приводят к механическому воспроизводству законодательных предписаний. Например, оказание постоянного политического давления как со стороны российских прозападных правозащитных организаций и СМИ, так и самими западными странами на ведение властями «незаконного» вооруженного противостояния бандформированиям в Чеченской республики в 90-х годах XX века затрудняло, а порой и подрывало национальную безопасность всей Российской Федерации;

– юридическая бюрократизация бытовых отношений между гражданами создает почву для развития коррупции в органах власти и мошенничества, угрозу абсолютизации юридической формы разрешения споров, не имеющей связи с их фактическим истинным разрешением.

Все вышеперечисленное свидетельствует о том, что российской политической либерально настроенной элите пора приостановить процесс «штамповки» законодательства в угоду «могущественному» Западу и повернутся лицом к своему народу, к своей культуре, к своей исторической государственной преемственности, где определяющие значение в регулировании общественных отношений имели и продолжают иметь нормы нравственности. Необходима открытая апелляция власти в своих действиях к высшей правде своего народа – нравственной справедливости, призванной заменить избыточное формально-правовое регулирование общественных отношений.

Параграф 5.2. «Правовая безопасность человека в контексте сохранения цивилизационной идентичности России» посвящен исследованию взаимосвязи между правовой безопасностью и цивилизационной идентичностью.

Юридическая основа современной западной демократии – тезис о «естественных» (прирожденных) правах человека, на реализацию которых посредством формального законодательства должна быть направлена вся деятельность государственного механизма. Формирование российской политико-правовой системы на основе идеи о «правах человека», возведенной в правовую догму и не уравновешенной ни нравственно, ни юридически идеей «естественных обязанностей», свойственных каждому россиянину, ведет к неизбежной деградации общественной морали и нравственности. По сути своей «естественные права» являются лишь абсолютизацией индивидуализма, свойственного западно-европейскому менталитету и исторически глубоко чуждого русскому религиозному самосознанию.

Русское общество, всегда стремившееся развивать свое бытие в унисон с требованиями христианского мировоззрения, строилось на воспитании в человеке прежде всего твердого осознания своих религиозных, гражданских и семейных обязанностей.

Исторический выбор России должен быть обусловлен содержанием ее тысячелетней культуры, сущность государственности вытекать из ценностных доминант ее народа. Только при таком подходе русская идея сможет стать национальной, интегрирующей, органичной для формирующихся институтов и учреждений и обеспечить легитимность государства. Лишь реализация институтов соборности и самобытности может привести к адекватным современным реалиям формам российской государственности.

В последнее время в российском обществе появились многие серьезные попытки осмыслить самобытность России через призму ее духовно-исторической традиции. К их числу можно отнести зарождающиеся идеи о суверенной демократии, православной империи, воссоединении исторической России, воссоздании славянской цивилизации. Россия сегодня должна избрать модель развития, основанную на синтезе научно-технического прогресса и модернизации, не наносящем ущерба любви и верности российского народа своим культурным корням, на творческом соединении православной традиции с европейской образованностью, очищая последнюю от одностороннего формализма, рационализма и прагматизма, на включении элементов русского правдосознания в отечественную политико-правовую систему.

В заключении диссертации отражены основные выводы, ставшие результатом решения поставленных научных задач, а также сформулирован ряд практических рекомендаций.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии.

1. Пушкарев человека в России: политико-правовой концепт и реальное состояние. Монография. – Ростов н/Д: Изд-во СКАГС, 2010. – 13,4 п. л.

2. Пушкарев безопасность человека. Монография. – Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2009. – 11,8 п. л.

3. Пушкарев гарантий законности деятельности органов внутренних дел по обеспечению прав и свобод российских граждан. Монография. – Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2008. – 11,8 п. л.

Статьи в ведущих журналах

4. Пушкарев модель политико-правового управления в России // Государственное и муниципальное управление (Ученые записки СКАГС). 2011. №1. 0,7 п. л.

5. Пушкарев -правовые основания эффективного управления // Социология власти. 2011. №1. 0,6 п. л.

6. Пушкарев эффективности политико-правового взаимодействия в управлении // Власть. 2010. №12. 0,8 п. л.

7. Пушкарев и международное правосудие: политико-правовые приоритеты // Философия права. 2009. №4. С. 45-48. 0,6 п. л.

8. К вопросу о конституционной реформе в России // Юристъ-Правоведъ. 2009. №4. С. 6-9. 0,6 п. л.

9. Пушкарев государственно-правовой идентичности русского народа как основа обеспечения национальной безопасности в России // Философия права. 2008. №5. С. 47-52. 0,8 п. л.

10. Пушкарев потенциал юридизации общественных отношений в России // Юристъ-Правоведъ. 2008. №5. С. 94-99. 0,9 п. л.

11. Пушкарев юридической безопасности человека в истории политико-правовой мысли // Юристъ-Правоведъ. 2007. № 3. С. 92-98. 0,9 п. л.

12. Пушкарев человека в системе политико-правового обеспечения национальной безопасности России // Философия права. 2007. №4. С. 51-54. 0,5 п. л.

13. Пушкарев политико-правовых представлений о юридической безопасности человека // Гуманитарные и социально-экономические науки. 2006. № 5. С. 107-113. 0,9 п. л.

14. Пушкарев личности в системе национальной безопасности России // Гуманитарные и социально-экономические науки. 2006. № 6. С. 152-155. 0,5 п. л.

15. Пушкарев основы безопасности российских граждан // Социально-гуманитарные знания. 2006. № 11. С. 22-30. 0,6 п. л.

16. Пушкарев теоретические аспекты становления и развития гражданского общества в российской политической действительности // Философия права. 2005. №2. С. 42-47. 0,9 п. л.

17. Пушкарев реализации прав личности в контексте становления российской правовой государственности // Юристъ-Правоведъ. 2005. №2. С. 9-13. 0,8 п. л.

Статьи, доклады, тезисы, брошюры

18.  Пушкарев становления гражданского общества в современной российской государственности // Государственность и право славянских народов начала XXI века: Тезисы докладов научно-практической конференции. Рост. гос. ун-т путей сообщения, Межд. инст. предприн. и права – Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2003. С. 42-44. 0,2 п. л.

19.  , Пушкарев человека и права народа в условиях межнационального конфликта // Современные проблемы совершенствования законодательного обеспечения глобальной и национальной безопасности, эффективного противодействия международному терроризму: Сборник материалов международной научно-практической конференции. – Ростов н/Д: РЮИ МВД России, 2003. С. 98-101. 0,25 п. л. (0,2 п. л.)

20.  , Пушкарев прав человека в борьбе с терроризмом // Современные проблемы совершенствования законодательного обеспечения глобальной и национальной безопасности, эффективного противодействия международному терроризму: Сборник материалов международной научно-практической конференции. – Ростов н/Д: РЮИ МВД России, 2003. С. 148-150. 0,2 п. л. (0,1 п. л.)

21.  Пушкарев прав человека в аспекте совершенствования федеративных отношений на юге России // Федеративные отношения на юге России: современное состояние и перспективы развития. Тезисы докладов и сообщений всероссийской научно-практической конференции 17-18 апреля 2003 года. – Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2003. С. 245-248. 0,25 п. л.

22.  , Пушкарев прав и свобод человека – важнейший фактор устойчивого развития Северо-Кавказского региона // Конфликты на Северном Кавказе и пути их разрешения: Сборник материалов международного круглого стола. – Ростов н/Д: Изд-во СКАГС, 2003. С. 127-130. 0,25 п. л. (0,2 п. л.)

23.  Пушкарев аспекты обеспечения прав личности в контексте формирования в России социального государства // Социальный порядок, толерантность и право: Материалы международной научно-практической конференции 29-31 мая 2002 года. Ч. 2. – Краснодар: КЮИ МВД России, 2003. С. 53-58. 0,5 п. л.

24.  Пушкарев человека и национальная традиция России: проблемы соотношения // Славянские народы на Северном Кавказе: проблемные вопросы. Материалы региональной научно-практической конференции 4 октября 2003 года. – Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2003. С. 45-47. 0,2 п. л.

25.  Пушкарев оформление прав человека в современной России // Политико-правовая система России начала XXI века: Серия «Славянский мир». Выпуск 1. – Ростов н/Д: Изд-во , 2004. С. 32-37. 0,5 п. л.

26.  , Пушкарев прав человека в современной российской государственности: философско-правовой аспект // Правовое и политическое взаимодействие: Сборник тезисов всероссийской научно-теоретической конференции. – Ростов н/Д: РЮИ МВД России, 2004. С. 11-15. 0,4 п. л. (0,2 п. л.)

27.  Пушкарев перед мировым сообществом за нарушения прав человека // Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики. Материалы международной научной конференции. Правоотношения и юридическая ответственность
. Ч. I. – Тольятти: Волжский университет им. , 2004. С. 206-212. 0,5 п. л.

28.  Пушкарев контроль за деятельностью власти как одна из форм обеспечения прав человека посредством институтов гражданского общества // Прокуратура и институты гражданского общества в противодействии экстремизму и ксенофобии: Тезисы выступлений международной научно-практической конференции 1-2 февраля 2005 г. – СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 2005. С. 146-148. 0,25 п. л.

29.  Пушкарев аспекты реализации цивилизационной идеи прав человека в России // Политическая и правовая система России начала XXI века: Сборник научных статей. – Ростов н/Д: Изд-во РГУПС, 2005. С. 76-79. 0,3 п. л.

30.  Пушкарев -правовая безопасность российских граждан // Путь в науку: молодые ученные об актуальных проблемах социальных и гуманитарных наук. Вып. 7. – Ростов н/Д: СКНЦ ВШ, 2006. С. 110-114. 0,3 п. л.

31.  Пушкарев формирования нравственно-правовой безопасности российских граждан // Уголовно-правовая политика: Материалы всероссийской научно-практической конференции. – Ростов н/Д: РЮИ МВД России, 2006. С. 127-131. 0,3. п. л.

32.  Пушкарев -методологический анализ юридической безопасности человека // Рубикон. Сборник научных работ молодых ученных. Выпуск 4. – Ростов н/Д: ГОУ ВПО «Ростовский государственный университет», 2006. С. 45-48. 0,6 п. л.

33.  Пушкарев политико-правовых представлений о юридической безопасности человека // Рубикон. Сборник научных работ молодых ученных. Выпуск 4. – Ростов н/Д: ГОУ ВПО «Ростовский государственный университет», 2006. С. 48-53. 0,9 п. л.

34.  Пушкарев личности в системе национальной безопасности Российской Федерации // Рубикон. Сборник научных работ молодых ученных. Выпуск 4. – Ростов н/Д: ГОУ ВПО «Ростовский государственный университет», 2006. С. 53-55. 0,5 п. л.

35.  Пушкарев -правовая безопасность российских граждан // Материалы II международной научно-практической конференции «Перспективные разработки науки и техники – 2006». Том 4. – Днепропетровск (Украина): Наука и образование, 2006. С. 23-27. 0,5 п. л.

36.  Пушкарев основы юридической безопасности российских граждан // Материалы II международной научно-практической конференции «Перспективные разработки науки и техники – 2006». Том 4. – Днепропетровск (Украина): Наука и образование, 2006. С. 40-44. 0,5 п. л.

37.  Пушкарев основы юридической безопасности человека в России // Теория и практика общественного развития. 2006. № 2. С. 25-27. 0,4 п. л.

38.  Пушкарев человека в системе национальной безопасности России // Общество и право. 2006. № 4. С. 56-58. 0,5 п. л.

39.  Пушкарев основы юридической безопасности российских граждан // Глобальные и региональные факторы правового обеспечения национальной безопасности: Сборник материалов международной научно-практической конференции. Ч. 1. – Ростов н/Д.: РЮИ МВД России, 2006. С. 175-181. 0,4 п. л.

40.  Пушкарев человека в системе национальной безопасности России // Материалы V международной научно-практической конференции «Наука и образование - 2007». Том 6. – Днепропетровск (Украина): Наука и образование, 2007. С. 52-57. 0,5 п. л.

41.  Пушкарев человека в России: конституционный аспект // Региональная власть: политико-правовые аспекты реализации и осуществления / Под общ. ред. и . Т. 2. – Ростов н/Д: Изд-во Южного федер. ун-та, 2007. С. 135-144. 0,6 п. л.

42.  Пушкарев народа в системе национальной безопасности России // Теория и практика общественного развития. 2006. № 3. С. 5-8. 0,5 п. л.

43.  Пушкарев реалии системы международного правосудия // Материалы II международной научно-практической конференции «Научная мысль информационного века - 2007». Том 5. – Днепропетровск (Украина): Наука и образование, 2007. С. 18-28. 1 п. л.

44.  Пушкарев слов о юридической безопасности граждан в России // Труды участников всероссийского межвузовского научно-практического семинара «Юридическая наука и образование в XXI веке». – Ростов н/Д: Рост. гос. ун-т путей сообщения, 2007. С. 57-60. 0,25 п. л.

45.  Пушкарев развития правозащитного сектора в России // Материалы III международной научно-практической конференции «Наука и инновации 2007». Том 9. – София (Болгария): «Бял ГРАД-БГ» ООД, 2007. С. 57-61. 0,5 п. л.

46.  Пушкарев сектор и национальная безопасность России: политические реалии нашего времени // Национальная безопасность и правопорядок: Сборник материалов международной научно-практической конференции. – Таганрог: Изд-во Таганрог. гос. пед. ун-та, 2007. С. 181-185. 0,4 п. л.

47.  Пушкарев правозащитного сектора в формировании гражданского общества в России // Национальная безопасность и правопорядок: Сборник материалов международной научно-практической конференции. – Таганрог: Изд-во Таганрог. гос. пед. ун-та, 2007. С. 527-533. 0,5 п. л.

48.  Пушкарев общественных отношений как угроза самобытности России // Вестник Иркутского государственного технического университета. 2008. № 1. С. 208-211. 0,6 п. л.

49.  Пушкарев безопасность в государственном правозащитном секторе: проблемные вопросы реформирования // Механизм экономико-правового обеспечения национальной безопасности: опыт, проблемы, перспективы. Коллективная монография. Том 2. – Краснодар: Изд-во Научно-исследова­тельского института Южного Федерального округа, 2008. С. 202-211. 0,6 п. л.

50.  Пушкарев основы безопасности человека в России // Гуманитарные и социально-экономические науки. 2007. № 4. С. 78-81. 0,6 п. л.

51.  Пушкарев правозащитного сектора в формировании гражданского общества в России // Гуманитарные и социально-экономические науки. 2007. № 5. С. 153-155. 0,5 п. л.

52.  Пушкарев и традиционная безопасность России // Актуальные проблемы государственной безопасности Российской Федерации: Сборник трудов научной конференции / Рост. гос. ун-т путей сообщения. – Ростов н/Д, 2008. С.76-79. 0,4 п. л.

53.  Пушкарев человека в системе конституционного правопорядка России // Порядок общества и права человека: конституционный и политико-правовой дискурс / под ред. , С. О Беляева и . – Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2009. С. 197-204. 0,6 п. л.

54.  Пушкарев взгляд на концепцию развития российской государственности // Порядок общества и правовая культура / под ред. , С. О Беляева и . – Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2010. С. 194-202. 0,8 п. л.

55.  Пушкарев основы политико-правовой системы России // Право, экономика, политика и современный российский социум: материалы межвузовской научно-практической конференции 27 ноября 2009 года / под ред. , , . – Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2010. С. 383-389. 0,6 п. л.

56.  Пушкарев -ценностные основания демократического строя России // Порядок общества и правовые ценности / под ред. , , . – М.: Вузовская книга, 2010. С. 58-65. 0,6 п. л.

57.  Пушкарев эффективности политического управления в России // Правовой порядок: актуальные проблемы развития государственно-правовых институтов / под ред. , , . – М.: Вузовская книга, 2010. С. 100-109. 0,9 п. л.

Текст автореферата размещен на сайтах: ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации – www. vak. *****; Северо-Кавказской академии государственной службы – www. *****.

[1] Ильин сочинений: в 10 т. М., 1996. Т. 4. С. 156, 314.

[2] См.: О понятийном аппарате теории безопасности (аксиологический подход) // Безопасность. 2002. № 7–8. С. 185–192.

[3] Мартышин тезисов о перспективах правового государства в России // Государство и право. 1996. № 5. С. 10.

[4] См.: Иванников государства и права России начала XXI века: монография. Ростов н/Д, 2003. С. 140.

[5] См.: Дэвис люди ненавидят Америку? М., 2003. С. 182–187.

[6] См.: Резолюция ПАСЕ по ситуации с правами человека в Чечне 1

[7] Международное уголовное право: проблемы имплементации // Уголовное право. 2003. № 3. С. 12–14.

[8] Церковь и общество. 1998. № 3. С. 40.

[9] См.: , Албастова управления: учебное пособие. Ростов н/Д, 2009. С. 323.

[10] Овчинников мышление в герменевтической парадигме: монография. Ростов н/Д, 2002. С. 218.

[11] Овчинников . соч. С. 255.

[12] Иванников власть в России: проблемы гуманизации. Ростов н/Д, 2006. С. 60.

[13] См.: , Тихомиров энциклопедия / под ред. . М., 1997. С. 169.