Медведь Пилли (стр. 2 )

Пришёл Злой Охотник в королевскую конюшню, обозрел задумчиво Верблюда. Куда вот его в путешествие на край Срединного Царства? А вдруг он по пути упадёт? Ни шкуры с него не снять, ни игрушкой не сделать. Хотя… почему игрушкой не сделать? Сделать. Уменьшить до размера ёжика и в ранец бросить.

Хорошо, что он захватил из дома любимые свои лассо. Первое – Змеиное лассо-удавка. Оно злобнее и ухватистее обычного в три раза. А второе лассо – Вечношейное. Если его на шею самой драчливой, изворотливой добычи накинуть – то ни сама она его не скинет, ни чужак какой. Очень удобные лассо. Очень нужные.

Верблюд испуганно таращил на Злого Охотника глаза, непроизвольно жуя что-то узкой пастью. Очень уж ему не хотелось оставаться у Злого Охотника.

Но Злой Охотник на то и злой, что обдумывать самые злые дела. Конечно, он зловеще искривил рот в задумчивой усмешке и пробормотал, оценивающе щурясь на Верблюда:

– Возьму-ка я тебя с собой, юдо-блюдо полевое двугорбое. И буду звать тебя… А так и буду звать: Юдо-блюдо.

– Верблюд! – негодующе пискнул из-под его воротника мальчик-кроха Лукки, сиречь Медведь Пилли.

Злой Охотник подпрыгнул, пригнулся и ошарашено огляделся по сторонам. Лукки чуть было не грохнулся с его плеча и оскалил острые зубки (всё-таки, не забывай, он был настоящим медведем!).

– Верблюд? – прошипел Злой Охотник, никого в округе не углядев.

Бывшая лошадь огрела своего грабителя высокомерным взглядом и сказала:

– Вообще я была лошадью. Это теперь я Верблюд. А зовут меня Пегас. Я сама себя так назвала. Понятно?

Отзвучало последнее слово. У бывшей лошади сердце ухнуло в пятки, и ноги её задрожали и подогнулись. До неё дошло – с кем она так смело говорила. Она что, спятила?!

От ужаса бывшая лошадь, а ныне Верблюд, поседел и покрылся крупными мурашками.

Оправившийся Злой Охотник выпрямился и обошёл Верблюда кругом, внимательно его рассматривая.

– Ого, – проговорил он с удовольствием. – Верблюд. Говорящий. Несомненно, я возьму тебя с собой в моё дальнее путешествие. Ты явно мне пригодишься. Отправляюсь я на рассвете, а пока схожу в замковую библиотеку, погляжу в энциклопедии Срединного Царства, откуда ты взялся, Верблюд по имени Юдо-Блюдо, и на что ты годишься, и чего от тебя ожидать.

Медведю Пилли самому было интересно узнать, в какую такую животинку обратилась по его повелению старая лошадь деда Алфея, и он крепче ухватился за чёрный воротник камзола Злого Охотника.

Надеюсь, мой умный дружок, ты знаешь, как ответить на вопросы Злого Охотника? Тогда не будем задерживаться на посещении Злым Охотником замковой библиотеки, где он узнал, где живут верблюды, чем питаются и что могут делать.

И вот наутро он выехал из замка Короля Эверарда, предусмотрительно взяв с собою обыкновенную лошадь – огромного чёрного косматого жеребца, подкованного острыми подковами. Вдруг с Верблюдом что неприятное приключится?

Так. А теперь, милый мой дружочек, пора тебе спать-почивать, чтобы сны увидать, носиком посопеть, Боженьку узреть. И к следующей сказке проснуться…

Сказка пятая

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ИЗВИЛИСТОЙ ТРОПЕ

Долго ли, коротко ли, милый дружочек, а вот ты и выспался, и Богу помолился, и кашу покушал, и компота напился. Теперь пора сказку слушать – тоже работа!

Почему, спрашиваешь? Потому что обыкновенно людям хочется говорить, а не слушать. Как, то есть, почему? Потому что каждый неповторимый, и неповторимость свою изо всех сил доказать стремиться. Вот и получается: говорят многие, а слушать некому. Только детки малые слушать умеют и любят. За что низкий им поклон и любовь.

Ну, милый мой дружочек? Все дела-то переделал, что мама сказала? Вот и ладно, вот и чудно. Садись, покомпотничаем, сказку послушаем…

Итак, загорелась заря, и Злой Охотник отправился в путь. Он сидел на Чёрном Жеребце, подкованном острыми подковами, вёл в поводу Верблюда Пегаса (Юду-Блюду) и вёз на плече Медведя Пилли в образе крошечного мальчика Лукки.

О последнем своём попутчике он, понятное дело, не догадывался. И хорошо, верно? Иначе бы вмиг признал в малютке Лукки свою охотничью страсть – Медведя Пилтараторуса, медвежонка с сияющей шёрсткой.

Малым краешком задел Злой Охотник Живой Лес, и что ты думаешь? Попалась ему навстречу Извилистая Тропа. Обрадовался Злой Охотник. Ему Извилистая Тропа оч-чень была полезной. Оседлав и подчинив её себе, Злой Охотник мог бы больше не шагать, а просто ехать на ней! Мол, вези меня к Серебряному Пятирогу, где бы он ни находился, и всё тут! И повезла бы, рябясь и корчась от негодования и бессилья: кому ж охота злу подчиняться?

Злой Охотник – мастер по отлову, отстрелу, западням. Несколько минут погони на чёрном жеребце, а Верблюд Пегас Юдо-Блюдо в поводу, извивы Змеиного лассо и острота гарпуна – и он заарканил, загарпунил Извилистую Тропу.

– Ну, теперь я быстро Серебряного Пятирога найду! – во всеуслышанье похвастал Злой Охотник.

У-у, ты не представляешь, как он доволен был! Невыносимо смотреть! Медведь Пилли загрустил, запереживал: что б ему такое придумать, чтобы освободить Извилистую Тропу от Змеиного и Вечношейного лассо и гарпуна Злого Охотника, на плече которого он сидел в образе крохотного мальчугана Лукки? Но ничего ему не придумывалось, хоть на весь лес по-медвежьи реви или по-человечески плачь.

Едут на Извилистой Тропе Злой Охотник, Верблюд Пегас Юдо-Блюдо, Чёрный Жеребец и Медведь Пилли, едут, и проголодались, наконец.

А тут, видишь, голодный – не голодный, а с тропы не сойдёшь, ягод не соберёшь, травы не пожуёшь.

Нахмурился Злой Охотник: как ему быть? Как себя и скотину накормить? Стоя на бегущей Извилистой Тропе, можно бутерброды заглотнуть, огурцы погрызть, колбасу порвать или об сухарик зубы обточить, а потом из бутылки с узким горлышком компота выпить. А толком кашу, салат, борщ, жаркое и чаю не отведаешь. А с животиной так вообще не придумаешь, как же и чем же её брюхо набить.

Но Злой Охотник хитрым был, изворотливым, и он придумал, как на время обуздать строптивую Извилистую Тропу.

Он взял Вечношейное лассо, аркан и новый гарпун и заарканил, загарпунил выступ скалы и толстый дуб, а концами верёвок Извилистую Тропу обвязал. Тропа бежала, верёвки разматывались, и как кончились их петли – натянулись и остановили пойманную Извилистую Тропу.

Тропа хмурилась, рябилась, дрожала, но стояла на месте. И Злой Охотник сам поел, животных накормил, и, сам того не ведая, и Лукки крошечку подарил.

Только последний разок глотнули, как возмущённая Извилистая Тропа сдёрнула со скалы и с дуба верёвки Вечношейного ласса, аркана и гарпуна и помчалась дальше.

Не понравилась Злому Охотнику строптивость Извилистой Тропы. Но что он мог поделать? Побить? А вдруг, рассвирепев, она скинет его с себя вместе с животными? Наругать? Бесполезно. Наказать? А что для Извилистой Тропы будет наказанием? Битьё плёткой? Резание ножом? Пиление? Рассекание топором? Удары молотком? Огонь?..

Но она же, как ты понимаешь, до-ро-га, хоть и волшебная.

Поковырял Злой Охотник твёрдую землицу Извилистой Тропы, ямочку проковырял. На его глазах ямочка затянулась, и поверхность снова ровной стала. Вот и наказывай её!

Нахмурился Злой Охотник. А Медведь Пилли забеспокоился: вдруг он и вправду придумает что-нибудь эдакое, чего Извилистая Тропа не переживёт? Он немного высунулся из-под чёрного воротника Злого Охотника и крохотной своей человечьей ручкой дотронулся до его шеи.

Доброе прикосновение Медведя Пилли не сделала, конечно, Злого Охотника добрым. Но он заметно успокоился и даже перестал скрежетать зубами.

Долго ли, коротко ли – совсем, как в настоящей сказке, правда? – с огрызаньями и спотыканьями, с шипеньями и сопеньями Извилистая Тропа подкатилась к окраине Срединного Царства, , охраняемого прекрасным Серебряным Пятирогом.

Злой Охотник не хотел отпускать на волю Извилистую Тропу: она б ему и не обратном пути пригодилась бы. С другой стороны, эта Тропа совершенно непредсказуема: глядишь, и как раз на обратном пути взбрыкнёт и завезён не в Черные Скалы Каменного Леса, где жил Злой Охотник со своим страшным игрушечным Зверинцем, а в горы Пятирога, а там нечистому человеку сгинуть – как сухой листик переломить. Даже если самого Серебряного Пятирога пленить и увезти в заведомо неведомую даль!

Ух! Хоть бы она это сделала, правда?! Надо ей подсказать. Дружок, давай сделаем это, а? Ну, или хотя бы Медведю Пилли шепнуть в малюсенькое ушко.

Шепнёшь, солнышко?..

Спасибо.

Услыхал тебя Медведь Пилли. Обрадовался. Потихоньку, словно альпинист, соскользнул с плеча Злого Охотника прямо на Извилистую Тропу, прижался к ней лицом и прошептал:

– Миленькая Тропа, сверни в горы Пятирога, чтобы Злой Охотник не нашёл Серебряного Пятирога и не погубил Срединного Царства.

Тихо-тихо повторил он это три раза. Извилистая Тропа будто и не слышала. Им точно: ушей-то у Извилистой Тропы нет. Какие могут быть уши у дороги, правда?

Закручинился Медведь Пилли и чуть было не прозевал момент, когда Злой Охотник себе под ноги глянул, чтоб проверить, не морщится ли поверхность пойманной им дороги. Прижался Лукки к ноге Верблюда Пегаса Юдо-Блюдо. Слился с ним, и Злой Охотник его не заметил. Как не заметил, что Извилистая Тропа чуть повернула в другую сторону.

Что-что? Думаешь, он и так не знает, где живёт Серебряный Пятирог. Поэтому какая разница, куда уж там свернула Извилистая Тропа?

… Что ж… Возможно. Рискну тебе поверить. Однако, мой умный дружочек, помни: ведь Злой Охотник заарканил, загарпунил Извилистую Тропу, как её хозяин – пусть временный – вполне мог знать, куда она там не туда сворачивает.

Ой, ш-ш-ш… тихо… Злой Охотник принюхивается… У-у, зловредина какая! Всё чует, всё слышит!

– Эй, ты, Извилистая Тропа! – крикнул Злой Охотник. – Туда ли ты бежишь – торопишься, куда мне надо? Не забыла, что я к Серебряному Пятирогу спешу?

– Ох, – уныло прошептал Верблюд Пегас Юдо-Блюдо, опустив башку с мохнатыми ушками к своим мягким трём пальцам. – И зачем я с собой связался? Зачем ты мне встретился? Остался бы старой клячей – глядишь, и померла бы уже от натуги, надрыва и старости.

– Что ж хорошего, что померла бы? – шепнул в ответ Медведь Пилли.

– Вернулась бы к Серебряному Пятирогу, в его Невидимое Войско, служила б ему молодой и сильной! – тихо пояснила бывшая лошадь. – А теперь я кто? Верблюд какой-то. Юдо-Блюдо.

– Молодой и сильный зато! – тихо возразил Лукки. – И вообще, перестань ныть. Я тебя верну твоему деду Алфею, не бойся.

– Ну, ладно тогда… – успокоился Пегас.

Злой Охотник обернулся на него, цыкнул свирепо:

– Замолчи, горбатая скотина! Ты мешаешь мне думать и наблюдать!

И он повёл вокруг себя зорким всевидящим оком, раздул свои чуткие ноздри. Учуял что, не учуял – фыркнул негромко, нагнулся, зачерпнул водицы из ручейка, мимо которого ползла, извиваясь, Извилистая Тропа.

Опытным ловцом был Злой Охотник, но не унюхал он – и это неслыханная удача, дружок! – что водица-то в ручейке текла не простая, а волшебная!

Ну, как в чём волшебная… В самой воде, я же говорю! Дело в том, малыш, что ручей, из которого напился Злой Охотник, назывался Сонным ручьём. И впадал он не куда-нибудь, а в реку Сбывающихся Сновидений, а река эта вливалась в озеро Сладких Зеваний, которое находилось в самом центре уютной долины между гор, называемой Заспанной Долиной.

Между прочим, жили там в деревеньке Спальнёнки существа, которых все называли засонями и засоньками.

Так. Что-то я далеко забралась от сказки о Медведе Пилли. Может, мы и вернёмся к ним когда-нибудь… а может, и не придётся: вдруг ты, послушав о жизни засонь и засонек, тоже захочешь стать ленивым толстеньким засоней. Или ленивой толстенькой засонькой.

Итак. Выпил Злой Охотник воды из Сонного ручья и что ты думаешь? Точно! Заснул!

Тебе бы такой воды, правда? Выпил – проснулся и бодреньким побежал в детский садик. И маме тогда не понадобится с огромным трудом заталкивать тебя в постель…

Медведь Пилли сперва и не поверил, что Злой Охотник уснул. А потом обскакал его со всех сторон, пощекотал в его носу травинкой, но Злой Охотник хоть и чихнул, но не проснулся.

Медведь Пилли тут же превратился из крохотного мальчугана Лукки в медвежонка с сияющей шёрсткой и подкатился пушистым сверкающим клубком к Верблюду Пегасу Юду-Блюду.

– Пегас! Давай помоги мне скорее!

Юдо-Блюдо взволнованно затоптался на месте.

– Чем, чем помочь-то?! Говори же!

– Давай его потихонечку столкнём с Извилистой тропы! – прошептал Медведь Пилли, блестя своими яркими глазками.

Верблюд величаво повернул назад голову, похлопал тёмными очами и смущённо пролепетал:

– Как его скинуть?

– А что такого? Потихоньку раз – и всё! – не понял Медведь Пилли.

– Ага, потихоньку! – не согласился Пегас. – Вон он как зыркает, страх просто!

Медведь Пилли опешил:

– Кто зыркает? Он же спит!

– Это теперь так называется? – фыркнул пренебрежительно Пегас. – Спит с открытыми гляделками?!

Медведь Пилли всполошился.

– Он проснулся?!

Пегас презрительно раздул ноздри.

– Он и не спал вовсе. Вот ещё. Когда он спал?

Медведь подкрался к Злому Охотнику, заглянул в ему в лицо, убедился, что он крепко спит, и озадаченно плюхнулся на хвост.

– Да спит же он, тебе говорю! – подтвердил он.

Пегас покосился назад, удостоверился в чём-то и настоял:

– А я говорю – нет! Вон он – стоит и зыркает.

– Да ничего он не стоит! Он лежит! – раздражённо воскликнул Медведь Пилли.

Шёрстка его брызнула разноцветными искрами. Пегас помолчал. На всякий случай обернулся и уточнил:

– Чёрный Жеребец?

– Что?

– Ты говоришь о Чёрном Жеребце?

– Вовсе нет, – сообщил Медведь Пилли. – Я говорю о Злом Охотнике.

– И всё время о нём говорил? – с паузой отреагировала бывшая лошадь.

– Всё время.

– Ужас.

– Почему?

Верблюд нагнулся к спящему медвежонку и прошептал ему в ухо:

– Мне он нравится. Понимаешь?

Медведь Пилли оторопел.

– … Злой Охотник?

– При чём тут Злой Охотник?.. Я говорю о Чёрном Жеребце!

– Тьфу!

Медведь Пилли фыркнул. Вздохнул глубоко и сказал:

– Пегас. Успокойся. Мы сейчас аккуратненько спихнём Злого Охоотника с Извилистой Тропы. И вообще, что за чувства у тебя? Ты ж теперь Верблюд, а не лошадь. А Верблюды с конями вместе не ходят.

Пегас заупрямился и высоко вздёрнул горбоносую башку.

– А я буду, буду ходить! Понятно? Превращай меня быстро обратно, слышишь? Я снова в лошадь хочу! Только молодую.

Медведь Пилли успокаивающе положил бежевый верблюжий бок пушистую лапу.

Лошадь… до есть, бывшая лошадь (ты же это понял, дружок?) поддалась его волшебной силе и умиротворённо протяжно выдохнула тёплый воздух.

– Ну, ладно, – согласилась она. – Я, так и быть, погожу ещё в старую лошадь превращаться… Ну, а Верблюду конь не товарищ… Хотя, за между прочим, неизвестно ещё, кто кого обгонит! Особливо в пустыне по прямой!

– Точно! – поспешил кивнуть Медведь Пилли и убрал с верблюжьего бока лапу. – А пока давай скинем Злого Охотника с Извилистой Тропы.

Вместе они спихнули Злого Охотника под проползающий мимо куст дикого крыжовника с большими сочными ягодами (очень колючего, между прочим!). И Злой Охотник даже не чихнул. Представляешь? Извилистая Тропа проползла в зелёных зарослях. Медведь Пилли вырвал из неё гарпун, разорвал аркан и смиренно попросил прощенья за то, что не освободил её раньше.

Раны на ленте Извилистой Тропы от этих слов затянулись, зажили, – да так, что и тонюсенького шрамика не осталось. И вся она посвежела, помолодела: из серой стала золотистой, поблёскивающей мелкими частичками кварца, будто огранёнными бриллиантами…

С новой силой рванулась Извилистая Тропа куда-то вдаль, а куда – лишь ей самой и ведомо.

Медведь Пилли, Верблюд Пегас Юдо-Блюдо и Чёрный Жеребец так и остались на ней.

– Куда она нас везёт? – тревожно поинтересовалась бывшая лошадь.

– А что? – спросил Медведь Пилли. – Боишься, что обратно к Королю Эверарду помчалась?

Верблюд Пегас Юдо-Блюдо длинно фыркнул мягкими губами, медленно хлопнул громадными очами.

– Извилистая Тропа – она сама по себе ползёт, бежит, извивается. Что ей делать у Короля Эверарда в Чёрном Замке Шипастого Королевства? Я думаю, она в Живой Лес вернётся.

Верблюд обрадовался: как же! Он домой вернётся! И не надо бегать от Злого Охотника и сражаться в невидимой армии Серебряного Пятирога! Пусть уж другие разбираются с угрозами и бедами, надвигающимися на Срединное Царство.

… Что ты говоришь? Трусость?.. Да, вполне можно назвать это трусостью. Но что ты хочешь от бедной старой крестьянской лошади, которая в жизни ничего, кроме пахотного поля да конюшни-развалюшки, не видела?

Пахать и везти – это больше труд и упорство. Храбрость – это для подвига. Верно?.. Не верно? Почему?.. А-а… Говоришь, храбрость без труда – фальшивая? Возможно, возможно…

– Живой Лес – это хорошо, – помечтал Верблюд Пегас Юдо-Блюдо. – Я б туда хоть щас вернулась.

Он покосился на гордого Чёрного Жеребца, который статуей стоял на Извилистой Тропе.

– А ты не можешь не меня в лошадь, а его – в Верблюда превратить? – заканючил Пегас Юдо-Блюдо.

Медведь Пилли сперва озадачился, потом нахмурился, затем с сердцем воскликнул:

– Да что ж ты всё о себе да о себе думаешь?! А что с Серебряным Пятирогом станется? А со Срединным Царством?! Хватит ныть! На счёт четыре спрыгиваем с Извилистой Тропы и бежим к Озеру Чистой Воды! Змей Кулебруш из Пещеры Водяной Завесы сказывал, будто именно в Белолиственной Роще близ Озера Чистой Воды обитает Серебряный Пятирог! Так что нам туда!

Медведь Пилли взял под уздцы Чёрного Жеребца, и Пегаса Юдо-Блюдо и спрыгнул с Извилистой Тропы в кудрявые заросли.

Ой, чуть на лягушонка не наступил!.. Ух, ты, а лягушонка-то в коробчонке едет!..

Что-то мне это зрелище напоминает… Но что?..

Сказка шестая

СНЕГОВИХРЬ

Срединное Царство – страна, как ты догадываешься, волшебная. И дело не только в том, что живут в ней удивительные существа, которые все-все собраны в Мифологических словарях Иного, Несказочного Мира, границы с которым стережёт Серебряный Пятирог. О, конечно, ты прав: о некоторых существах иномиряне не знают…

Что? Почему они вообще знают о жителях Срединного Царства? Так потому, что когда-то, давным-давно, его создали сами иномиряне… то есть, люди, как ты и я. Создали, а потом закрыли, чтоб жила новая страна, не тревожимая ничьим грубым вмешательством.

Видишь ли, чужое вмешательство редко оказывается благотворным. Это Сам Бог определил. И дал человеку свободу выбора: к Нему с трудностями пробираться или от Него по торной дороге бежать, подпрыгивая. К Свету стремиться, или во тьме таиться.

У Короля Эверарда и у Злого Охотника, между прочим, тоже выбор этот имелся. Но ты сам видишь дружок, что именно они выбрали… Увышеньки…

Я забыл тебе сказать, мой драгоценный читатель, что волшебство Срединного Царства и в том, что границы и ландшафты его могут меняться. Ну… конечно, по прихоти или, там, капризу, ни одна речка русла не изменит, ни одна гора не рассыплется, ни одна долина высоким холмом не прикинется.

Однако, в случае Великой Нужды и Смертельной Опасности всё это вполне может произойти. Даже лето зимой обернётся, а весна – осенью. И наоборот.

Поэтому не удивляйся тому, что пробирались Медведь Пилли, Верблюд Пегас Юдо-Блюдо и Чёрный Жеребец в зелёных зарослях, а вышли на простор огромного поля без единого деревца, и поле сие утопало в снегу. На горизонте же сгустились тучи, из которых дымкою валил снег.

Медведь Пилли разинул от удивления свою зубастую пасть.

– Ничего себе! Это что такое? Почему всё такое… странное?

Верблюд Пегас Юдо-Блюдо набрал воздуха, чтобы ответить. Но его кто-то опередил. Знаешь, кто?.. Нет, не Злой Охотник. А Чёрный Жеребец. Медведь и Верблюд вздрогнули, услыхав позади себя громкий бас:

– Снег. Это зимний снег. На границах Срединного Царства всегда зима.

Изумлённые Медведь и Верблюд с шумом выдохнули воздух, который заклубился белым паром.

– Ты разговариваешь?! – вместе воскликнули они.

Чёрный Жеребец презрительно фыркнул:

– А то. С вами тут всему научишься.

– Да ты разве с Иного Мира? – удивился Верблюд Пегас Юдо-Блюдо.

– С чего ты взял?

Чёрный Жеребец взметнул своей густой гривой. Верблюд от восхищения разомкнул челюсти.

– Просто ты так говоришь, будто лишь недавно научился разговаривать, – пояснил Медведь Пилли.

– О, нет! Я здешний. Просто при дворе Короля в Чёрной Маске молчание – жизнь, а слово – смерть.

– Ужас какой, – нахмурился Медведь Пилли.

– А… кхм… как тебя зовут? – рискнул спросить Пегас, как никогда, ощущая себя лошадью.

– Буонарриканти, – ответствовал Чёрный Жеребец и склонил голову. – К вашим услугам.

– Ой! А я… а у меня всё так сложно, – пробормотал Пегас Юдо-Блюдо. – Вообще-то я лошадь. Бывшая.

– Да-а?! – вежливо сказал Буонарриканти.

– Просто заколдованная, – поспешил объяснить несчастный Верблюд.

– Кто же вас посмел заколдовать, многоуважаемый… многоуважаемая?

Медведь Пилли фыркнул. Пегас Юдо-Блюдо неприязненно покосился на него.

– Вот этот вот зверь меня заколдовал, – обвинил он наше сияющее чудо.

Медведь Пилли фыркнул.

– Не фыркай, – строго велел Верблюд. – Это непристойно – фыркать, когда ты виноват.

– Глупости, – проворчал Медведь Пилли. – Фырканье – это просто фырканье. Ничего тут непристойного нет. Сейчас я поднатужусь и верну тебе прошлое обличье. Только имей в виду, ты окажешься в том возрасте, в котором и была до встречи со мной.

Верблюд испугался.

– Ой, нет! Не надо, не надо, миленький! Уж лучше я пока Верблюдом… по крайней мере, сил полно, и сердце ровно постукивает!

– Ну, смотри.

Медведь Пилли оглядел Чёрного Жеребца.

– Неудобно тебе в сбруе-то, а, Буонарриканти?

– Неудобно, конечно, как ты думаешь? Сам-то вон без сбруи!

– Я дикий, а ты домашний, – сказал Медведь Пилли.

Чёрный Жеребец пробурчал, опустив голову к снегу:

– А, может, я тоже дикий и беспощадный, а домашним только прикидываюсь.

Бывшая лошадь робко спросила:

– А короткое имя у тебя есть?

Чёрный Жеребец Буонарриканти ответил через долгие десять… нет, одиннадцать секунд.

– Вообще – да.

– Ух, ты! – обрадовалась бывшая лошадь. – И какое?

Чёрный Жеребец пожевал губы.

– Аррик, – с достоинством изрёк он.

– Очень… достойно, – с уважительным придыханием отметила бывшая лошадь.

Медведь Пилли во время сих разговорных реверансов сосредоточенно обозревал простирающиеся перед ними снега и нечто клубящееся далеко вдали.

– Как же нам Серебряного Пятирога найти? – пробормотал он задумчиво. – Моя матушка, Медведица Квилликайзе, ничего не успела мне об этом рассказать. У кого бы спросить? Ни кодрилл здесь нету, ни ксан, ни белых камен, ни крылатых ёжиков… Куда они все подевались? Ну, хоть бы ёжик пролетел!.. Ни-ко-го…

Ветер взвихрил неподалёку от них пласт снега, и вдруг из мириад снежинок слепилось странное существо из трёх разных по величине вращающихся шаров, словно нанизанных друг на друга.

Большой шар метелью крутился в самом низу, средний шар пургой вертелся на нём, а маленький вихрился на самом верху, и в нём голубели самые настоящие глаза в густых белых ресницах, краснел пупырышек носа и розовел длинный улыбающийся рот, уголке которого застряла тоненькая корявая палочка.

Трое наших невольных путешественников не сводили со снежного существа очей…

… Чего?.. А! Ты думаешь, что это существо – снеговик? Похож, говоришь?.. А что, натурально похож, ты прав, наблюдательная моя голуба!

Вот если бы он ещё прекратил вращать сразу всеми своими шарами…

Конечно, жители лета испугались жителя зимы: очень уж непривычное существо явилось перед ними.

– Что вы тут забыли, чужестранцы?! – загудело оно.

– Оно разговаривает, – в страхе шепнул Верблюд Пегас Юдо-Блюдо.

– Ещё как! – подтвердило зимнее существо. – Так что вы делаете на границе Срединного Царства с Иным Несказочным Миром?

– А как тебя зовут? – полюбопытствовал Медведь Пилли.

– Снеговихрь, – прогудело снежное существо. – Но это невежливо – не отвечать на вопрос.

Медведь Пилли переступил лапами:

– Прости, пожалуйста, Снеговихрь, – сконфузился он. – Но вообще-то, мне кажется, не след раскрывать свои тайны незнакомцам.

Шары Снеговихря на целых пять секунд отделились друг от друга и повисели в воздухе, вертясь вокруг невидимой оси. Холодные звёздочки кололи путешественникам чувствительные носы.

Когда шары соединились вновь, Снеговихрь сказал:

– Это неплохо, что вы умеете хранить свои тайны, ребята. Однако я Страж Границы и вполне могу либо помочь вам и пропустить в Просторы Зимней Радуги, либо навредить и выгнать в Пустыню Пронзительных Ветров. Выбираёте, в общем, сами.

Ну, Как ты думаешь, умный мой малыш? Что выберут звери? Я согласна с тобой! Совершенно очевидно, что первое. Они ж не злые глупцы, верно?

Медведь Пилли сильно выдохнул белый пар своего дыхания.

– Я всё расскажу тебе, Снеговихрь.

И он поведал необыкновенному существу из замёрзшей и кружащейся воды всё, что ты знаешь, мой солнечный малыш.

Дослушав до конца, Снеговихрь снова на пятнадцать секунд растроúлся… растроúлся – значит, не огорчился, а разделился на три шарика – маленький, средний и большой. А когда снова воссоединился, то сказал:

– Странная у вас история, страшная и запутанная. Такого не придумаешь. А о тебе, Медведь Пилли, я уже слышал пару лун назад. Говорят, в тебе нет злобы, хитрости и жестокости.

– Я не знаю, – признался Медведь Пилли. – Может, и есть. Ведь спихнул же я сонного Злого Охотника с Извилистой Тропы. Без защиты оставил. А вдруг он не проснётся? Будет спать и спать… Не поест, не попьёт. Так и помрёт. И я буду виноват, и никто другой.

Из прозрачных голубых глаз Снеговихря выпали две льдинки-слезинки. Из среднего шарика выросла рука без пальцев – знаешь, как в мультиках снеговика рисуют? Вот-вот, именно так.

И этой холоднючей рукой Снеговихрь тихонько дотронулся до лба Медведя Пилли и погладил его легонько... Нет, Медведь Пилли абсолютно не замёрз, что ты! Во-первых, у него теплющая шубка, а во-вторых, прикосновение снежной лапы обдало его не лютым морозом, а зимней свежестью. И Медведю Пилли показалось, что в нём прибавилось твёрдости духа.

– Значит, вы хотите спасти Серебряного Пятирога от Злого Охотника? – печально спросил Снеговихрь.

– Разве это сложно? – спросил Медведь Пилли, а Верблюд Пегас Юдо-Блюдо заверещал:

– Понятное дело, что сложное! Его ж найти сперва надо! А если и найдёшь, то вот скажи, скажи-ка мне, как ты Злого Охотника одолеешь? А он точно за нами придёт! На то он и Охотник! Ему все хитрости охотничьи ведомы, понимаешь, ты, медведь бестолковый?!

Медведь Пилли обнажил острые свои зубки и рыкнул, напоминая, что он – настоящий зверь из Живого Леса.

– Я Медведь не бестолковый. Я просто медведь. И разве мы с тобой и с Арриком не на свободе?

Если б Верблюд мог, он бы покраснел от неловкости. А ты бы не покраснел?.. Ну, подумай, подумай.

– Я это... нечаянно сболтнул чего-то не то, – пробормотал Пегас Юдо-Блюдо.

Медведь Пилли поклонился Снеговихрю и сказал:

– Мы бы хотели предупредить Серебряного Пятирога о том, что Злой Охотник идёт его захватить для Короля Эверарда.

– Для Короля Эверарда? – эхом откликнулся Снеговихрь, и печаль томила его голос...

Что? Почему печаль? Ну-у, что ты, что ты, славная моя голуба-голубок, в коем воплотилось само терпение! Я, честно сказать, не могу тебе ответить, поскольку пока не знаю этого. Но знаешь, я уверен, что печать лишь временна. Пройдёт. Как проходит всякая боль. Кроме боли греха...

Нет-нет, это я так, о своём... Ты слушаешь меня? Что? Мама велела Богу молиться, на бочок ложиться? Очень, очень важно слушаться маму, слышать Бога и с Ангелом своим Хранителем дружить. А всяких Злых Охотников остерегаться. Они, эти Злые Охотники, без сердца, без души, без жалости, без совести.

Трудно от таких выбраться, коли в лапы их попадёшь. Поэтому так важно, чтобы наш Злой Охотник не пленил Стража Границ – Серебряного Пятирога...

Ну, всё. Ложись-ка, дружочек, спать. Завтра ввечеру снова сказочку начну...

… Здравствуй, здравствуй, мой дружочек! Что скажешь? Всё думал, как Медведь Пилли, Пегас Юдо-Блюдо и Аррик через снеговые просторы пойдут искать Серебряного Пятирога? Пустая затея! Зачем придумывать то, что было на самом деле?

Потому что сверкнуло ярче солнце, и повёл Снеговихрь зверей по белым по полям, по блистающим просторам, в дыхании холодных ветров...

И знаешь, что было странного, дружок? То, что ни есть никто не хотел, ни пить, никто не просил. Не странно, скажешь? А по моему, очень.

А ещё странно, что в снег они лишь на десять сантиметров проваливались – и не больше. А сугробы-то наверняка глубокие были. Прямо глубочайшие!

И вот всё шли они и шли к Белолиственной роще близ Озера Чистой Воды, и конца-края не виделось им в этом белом однообразном путешествии, опасном уж из-за того, что усталость накапливалась постепенно, и грозила бессильем утопить всех в сугробах...

И когда силы совсем кончились, клубы чего-то непонятного на горизонте внезапно близко придвинулись, и оказалось, что это вовсе не туман и совсем не низкие облака, а... скалы.

Необычные эти были скалы. Одни на грибы со шляпкой похожи. Будто они из иномирянской Каппадокии сбежали (погляди-ка в атласе иномира, то есть, нашего с тобой мира, где находится это удивительное место).

Другие скалы похожи на волшебный город с арками, мостами, пещерами, гротами, колоннами, застывшими водопадами.

Остановился Снеговихрь перед дорогой, пролегающей между скалами. И звери остановились тоже.

– Красии-во... – протянул Медведь Пилли, озирая местные достопримечательности... (ты знаешь, что такое достопримечательности? Да, это означает нечто необычное, которое нигде больше нет; какой ты умница!).

– Красиво, – подтвердил Снеговизрь, любуясь Границей, на линии которой находились Просторы Зимней Радуги, где жил Серебряный Пятирог.

Аррик фыркнул.

– Глупости. Что может быть красивого в скалах? Это просто камни.

– И никаких верблюжьих колючек, – печально вздохнул Верблюд Пегас Юдо-Блюдо и вдруг спохватился: – То есть, сена – я хотел... хотела сказать... травки.

– Если ты Верблюд, то ешь верблюжьи колючки, – изрёк Чёрный Жеребец Аррик. – Если лошадь, то жуёшь траву. Всё должно быть гармонично.

– А почему здесь много детей? – спросил Медведь Пилли, ощущая пристальным взглядом причудливые скалы Серебряной Границы, называемые Горами Пятирога. – И почему сейчас из здесь нет?

Снеговихрь разделил на шары своё тело. Шары покружились в воздухе, свернули искрами снежинок и вновь слепились между собою. Знаешь, как?.. Правильно: маленький на средний, средний на большой.

А глаза – хлоп, хлоп!.. И улыбка такой доброты, что и злому хочется её изведать, как живую воду.

Прозвенело невесть откуда звонкими перезвонами латунных колокольчиков, и с голубого неба на снежную дорогу стали опускаться длинные яркие стразы радуги.

А ещё они приземлялись на выступы скал, на арки и мосты, на пороги пещёр и гротов. И превращались в мальчиков и девочек. Мальчиков – в белых рубашечках и штанишках ниже колен. Девочек – в белых платьицах и с бантиками в длинных волосах.

... Что, малыш? Почему радуги превращались в белых, а не в радужных девочек и мальчиков? Это легко. Потому что белый цвет как раз и состоит из семи цветов. Соединились семь цветов в один и образовали белый.

Понятно? Ну, почти понятно, да? Будешь в школе физику учить, там тебе подробнее и понятнее расскажут...

Дети подлетали к новым гостям. Они гладили их, говорили им ласковые слова. В руках некоторых из них появлялись корзинки, и они вынимали и протягивали животным мёд, сено, верблюжьи колючки.

Проголодавшиеся, они с удовольствием съели всё, чем их угостили, и легли почивать, утомлённые долгим переходом.

Дети летали вокруг них, баюкая и сторожа их сон. А Снеговихрь крутился всеми своими тремя шарами и думал крепкую думу. Иногда с его голубых прозрачных глаз срывались слезинки и льдинками уносились в белое от облаков небо.

– Не плачь, – просили дети. – Не плачь… От плача твоего леденеет земля. Ты ведь не хочешь, чтобы она обледенела насовсем? Ты же знаешь, что твоя льдинка-слезинка, которую ты пролил в прошлый раз, загасила последний луч солнца в Просторах Зимней Радуги? Не плчь… не пла-ачь…

– Я не пла-ачу, – гудел Снеговихрь и плотно смыкал глаза, чтобы из глаз его не вырывались в воздух льдинки-слезинки.

Наконец, он успокоился и собрал воедино все три свои шара.

– Я полетел. Проведаю Серебряную Границу, – сказал он детям. – А вы смотрите зорко, пойте звонко, чтобы зло не проникло в горы Пятирога ни с нашего, ни с Иного Мира.

Он было взвился вверх, но приостановился и сказал:

– И, если успею я оглядеть Границу до Первой Утренней Звезды, то слетаю и к Гробнице.

– Не останавливайся там надолго, Снеговихрь! – тихо напутствовали его Белоснежные Дети.

… А? Что за Гробница? Ну-у… Это, знаешь, маленькое… или о-очень большое здание, где лежат усопшие. Те, кто уснул надолго-надолго… Нет, я думаю, при тебе они вряд ли проснутся. Они вправду уснули ну, очень надолго…

… Конечно, они когда-нибудь проснутся, не переживай. А кто в Гробнице Срединного Царства живёт, это я тебе позже расскажу…

Когда-когда… Когда сказку буду сказывать. Ш-ш-ш…

Не буди спящего медведя, спящего Верблюда и спящего Чёрного Жеребца. Пожалуйста…

Вот спасибо.

А, может, и ты поспишь вместе с ними, пока Снеговихрь Границу облетает и к Гробнице наведывается? А завтра вечерком мы с тобою послушаем, что со всеми ними дальше приключилось…

Сказка седьмая

ПУСТЫНЯ ПРОНЗИТЕЛЬНЫХ ВЕТРОВ

Здравствуй, родной. Помнишь, вчера наши герои уснули в Просторах Зимней Радуги, а в это время… Да, дружок, ты помнишь, что случилось со Злым Охотником?.. Помнишь? Какой ты молодец! Правильно! Он уснул, напившись воды Сонного ручья.

Спал он, спал, а проснулся – и будто на всю жизнь отоспался, вот как!

Протёр глаза, огляделся, а никого и нет: ни Чёрного Жеребца из конюшни Короля Эверарда, ни Верблюда Пегаса Юдо-Блюдо с поля деда Алфея. Ни Извилистой Тропы!!! Куда подевалась Извилистая Тропа?!!

… Да-да, мы-то с тобой знаем, куда она подевалась. Но Злому Охотнику откуда знать?

Потыкался Злой Охотник туда-сюда, никого не нашёл, никого не углядел. Даже припасы Извилистая Тропа на себе унесла, вот как! Безобразница какая!

Ну, Злому Охотнику, может, и безобразница, а нам-то это на руку! Как думаешь? И я о том же!

Конечно, снаряжение, что нёс на себе Злой Охотник, осталось. Порыскав вокруг, нашёл он и свои любимые гарпун, аркан и лассо! Он был им кошмарно рад! Протёр их как следует, смотал, на пояс прицепил, сел на кочку и думу стал подумывать. Думу сумрачную, невесёлую. С чего ей весёлой быть, коли цель у этой думы – страшная, лютая: Серебряного Пятирога пленить! Ничего в этой думе хорошего нет. Верно?

Но Злой Охотник – настоящий охотник. Он лес знает так же хорошо, как ты – в своём сундуке игрушки. По веточкам, травинкам, по листочкам; по вмятинкам, царапинкам, по следам и даже по запаху он запросто поймёт, кто тут шёл, что делал, и почему он тут находился.

Конечно, он сразу же раскусил, куда направились его Чёрный Жеребец и Верблюд Пегас Юдо-Блюдо (о Медведе Пилли он и не подозревал: ведь тот ехал на его плече под видом крошечного мальчика Лукки).

А вот Извилистая Тропа пропала в никуда, поскольку следов она не оставляет никаких. Змеи и то тяжелее ползут, чем Извилистая Тропа. Даже если она везёт на себе громадного кимина… ну, по-нашему с тобой, иномирянскому – слона. Слона ж ты видел? О! В зоопарке? На картинке? И фигурки у тебя есть? Какие? Пластмассовые, мягкие и даже фарфоровые? Ух, ты! Здорово!

У Злого Охотника тоже есть фигурки разных зверей, превращённых из живых в игрушечные. Надеюсь, у тебя не такая? Ты тоже надеешься? Ну, ладно.