Урок здоровья

В баню – за здоровьем

Урок здоровья

Сегодня вниманию читателей предлагаю часть статьи Надежды Семеновой.

НАРОДНЫЙ ЛЕКАРЬ - так исстари называют русскую баню. О пользе бани как для здоровых, так и для больных людей можно читать и рассказывать бесконечно. Все больше любителей парилок и саун, индивидуальных русских бань и прекрасно, со вкусом оборудованных банных залов с парными при стадионах и оздоровительных комплексах.

С чего же начать? Сколько ни читай популярной литературы, везде один и тот же совет - с медицинского осмотра и разрешения врача. Лично мой опыт в использовании бани иной. Исходный момент моего нездоровья перед первым походом в баню таков, что ни один врач не разрешил бы мне посетить парную. Кроме того, даже на данном этапе, через много лет моего похода к здоровью, я не знаю ни одного врача, который приобщал бы к этому своих пациентов.

Мой участковый врач, цеховой доктор, узнав, что я хожу в баню, сказала мне:

- Умрешь в парилке, на полке.

В баню я пошла сама. Было это зимой 1979 года. Частый грипп измотал меня вконец. Из носа постоянно текло. В нашем тысячном трудовом коллективе я была самой сопливой. Глаза постоянно слезились, были красными, нос растертым и опухшим.

Простуда мучила постоянно. На работе мне не хватало никаких платков, и я пользовалась старыми мягкими полотенцами и пеленками. Однажды поздно вечером, во время суточного дежурства (больничный листок не брала под страхом упреков на работе), я оставила рабочее место и ушла, задыхаясь - даже с открытым ртом. Нос был заложен. Ночь прошла в муках сморкания, паровых ингаляций над кастрюлей с сеном, горячих ножных ванн и редких минутах сна. Утром я плюнула на все и решила - пойду в баню!

В бане я была еще в давние студенческие годы. Помню, что мне было плохо, теряла сознание. Обморок в бане в 20 лет засел в памяти, и я никогда не парилась. Через 20 лет в значительно худшем состоянии я намеревалась принять тепловую процедуру. С утра стала собираться.

Приготовила чистое белье, большую чистую простыню, мелькнула мысль о смерти, подумала - будет чем укрыть меня. Взяла шапку, чтобы предохранять голову от перегрева. Не надеясь, что вернусь на своих ногах, не стала надевать хорошую шубу, чтобы не пропала, не стала обувать сапоги. Вчерашним вечером я ушла с работы даже не переодевшись, в фуфайке и валенках. Так и пошла в баню - в фуфайке и валенках, с большой сумкой с запасом белья. И на смерть тоже. Лекарства не взяла. Было 11 часов утра, когда я сдала свою фуфайку в гардероб, и пошла в моечное отделение с твердой решимостью: избавиться от насморка и удушья любой ценой.

Разделась, натянула на голову шерстяную шапку, на ноги - «сланцы» и медленно, с поникшей головой побрела в парную. Никто не заметил, казалось, моей отрешенности. Я была в этом мире голая, больная, не нужная ни на работе, ни дома, ни в обществе - совсем одна.

Каждый суетится, трудится, пока не заболеет. Потом его вытесняют из круга пока счастливых, трудоспособных. Хоровод здоровых будет трудиться, а больной будет угасать в одиночестве, при бесконечной болтовне о великой гуманности лучшего из миров на этой Земле, - так думала я, открывая дверь в парную. Здесь было как в Сахаре. - «Не задохнусь ли я тут? - подумала. Сделала несколько шагов вдоль нижней ступеньки. В открытый рот вкатился жаркий воздух.

На верхней полке лежали и сидели женщины. Потные, красные, ловко работали вениками, о чем-то весело шутили. Чувствовали себя явно хозяевами этой обстановки. Постояла я, пообвыкла. Жара уже не казалась страшной, стало как-то приятно. Шмыгнула носом, из которого опять полилось. В нем что-то свистнуло, крякнуло. Одна ноздря стала с визгом пропускать воздух.

Страх стал отступать. Решив, что пока хватит искушать судьбу, я вышла из парной, зашла под горячий душ, вымылась с мочалкой, высморкалась и пошла в раздевалку - отдохнуть. Чтобы излишне не охладиться, завернулась в простыню (приготовленную для иной цели), сверху укуталась полотенцами.

Скоро нос заложило опять полностью, глаза заслезились, я сбросила простыню и двинулась в парную. Второй заход был смелее, я уже принесла полотенце и присела на второй снизу ступеньке. Страху не было, Я чутко прислушивалась к себе. Что со мной происходит? Особого сердцебиения не было. При очередной сдаче больничного начальнику цеха бывало хуже. Я тихо сидела, ‘как обреченная, которой уже не доступны никакие человеческие радости.

Где-то шумел мир, там были люди с чувствами - любви, радости, удовольствий, желаний, со страстями - ненавистью, ревностью, завистью. А мне - все равно.

Когда отложило нос, пот на мне еще не показался, я решила опять выйти на отдых. Обмылась под душем горячей водицей, обернулась полотенцем, укутала голову. И подольше посидела, оглядываясь на то, как опытные парильщицы «чистят перышки». Кое - кто тер пемзой стопы ног, другие делали педикюр, молодые женщины накручивали волосы на бигуди, на диване устроились любители массажа.

Много раз я заходила в парную в этот день. Не знаю сколько. Подолгу сидела, отдыхала. День был будничный, народу было мало, никто меня не торопил. А может быть, дежурная банщица, бывшая фронтовая медсестра, понимала мое жалкое состояние и не мешала наслаждаться теплом и приходить в себя. Неспешно и бесцельно текли в голове сами по себе мысли. Так бывает, когда на отдыхе в каком-то заветном уголке уединишься и подолгу смотришь на закат, на зеркало прудов, на бездонный купол звездного неба. Каждый раз все смелее заходила в парную, и мне казалось, что ласковый жар щедро прогревает меня насквозь, пропитывает мягким светом, гладит, вычищает из меня ржавчину боли телесной и душевной.

Короткий зимний день был на исходе, окна моечного отделения посинели; наступили ранние, снежные сумерки, я решила заглянуть последний раз в парную. Поднялась еще на ступеньку. Бросила полотенце, с удовольствием вытянулась на теплых досках. Жарко жгло от белых кафельных стен, шумно дышал, зажатый в ребристые батареи, пар. Когда искушенные парильщицы плескали на серебрянку сердитых батарей настой трав, вверх поднимались душистые клубы пара. Они жарко обнимали все тело и размаривали. Хотелось закрыть глаза и нежиться в жаркой душистой невесомости. Но закрывать глаза было страшно.

Осторожно, держась за поручни, сошла вниз. Едва порозовела от прогрева моя серовато-зеленоватая бледная кожа. А лицо стало очень красным. Легче было дышать. Было ощущение, что нос мой уменьшился в несколько раз. Я помыла голову, еще раз обмылась под душем, вышла в раздевалку и присела отдохнуть. Впервые за многие годы легко дышалось, но голова была тяжелой. Глянула на себя в зеркало: жидкие, обожженные химической завивкой, истонченные, с посеченными белесыми концами всклоченные волосы, красные глаза, распаренное воспаленное лицо. Но что-то гнетущее, давившее меня годами ушло за те часы, что я провела в бане. Долго отдыхала, собираясь с чувствами. Медленно двигались руки; как в замедленном фильме шевелились ноги. Веки были тяжелыми. Натянула нижнее белье и - устала, как от тяжелой работы.

Отдохнула, одела майку. Спустя несколько минут - носки, трико, брюки, свитер. Отдохнула. Собрала сумку. Улыбнулась, гляди на мокрую простыню. Жива! И пошла вниз, в гардероб. После спуска по лестнице на первый этаж решила, что надо еще отдохнуть, присела на стул у открытой двери парикмахерской. Прошло несколько минут, и освободившаяся мастер пригласила причесаться, и я послушно села в кресло перед зеркалом. Через 40 минут, уже причесанной, мне предложила маникюр, с чем я тоже согласилась, В 18 часов ЗО минут я вышла из бани, плотно застегнув фуфайку, натянув на лоб шапку. Поскрипывал под валенками снег. Я очень устала. Хотелось спать. Нос работал, значит. моя «программа максимум» была реализована.

Когда я добрела домой, оказалось, что моя семья в тревоге! Муж ( как он еще не сбежал от меня все эти годы) пошел в баню разыскивать меня. На женскую половину заходить было неловко, и он спросил у гардеробщицы, не вызывали ли сегодня для кого-нибудь «скорую помощь»?

- Да нет. Бог миловал. А как выглядит ваша жена?

- Маленькая, больная, в фуфайке и валенках.

- А, была такая. Сама ушла совсем недавно.

Оказывается, мы разминулись с мужем.

После бани я крепко спала, нос мой остался открытым до утра. Первый поход в баню прибавил мне храбрости.

С того самого памятного дня, когда я совершила свой первый в жизни прогул (но меня почему-то никто даже не призвал к ответу за него), перешагнула страх перед баней и стала завсегдатаем парилки. Лихорадочно хваталась за каждую печатную строку о бане, влюбилась в книжку Алексея Галицкого «Щедрый жар». По сей день наслаждаюсь парилкой и сауной. В баню иду как на праздник, с большой сумкой, где есть все - мыло, шампунь, массажер, щетки для ног, пемза, махровая простыня, коврик для парилки, «сланцы» на ноги, шапка на голову, мочалка натуральная, крем питательный и, конечно же, веник, а то и два. В сумке обязательно виноград, яблоки, сливы, лимон, рябина или другие фрукты - по сезону.

Царикаева Продолжение следует

Рубрику ведет Владимир Царикаев, профессор СК ГМИ