, : «Взгляд на государство и общество»

: взгляд на государство и общество.

Знакомясь с творческим наследием (1859—1918) , с его публикациями, с его выступлениями, взглядами, поражаешься не только обилию и разнообразию вопросов, рассматриваемых этим человеком, но и принципиальным совпадением затронутых им проблем с теми, которые стоят сегодня перед нами. Конечно, острота, масштаб, трагичность современности во многом превосходит то, с чем сталкивался, о чем писал и говорил Михаил Осипович, но принципиальное совпадение сути вопросов, порождающих причин и возможных последствий, ну и наконец, предлагаемые Меньшиковым решения, актуальные, в связи с отчетливо видимыми аналогиями, как минимум заставляют задуматься. Приходится признать, что возникающая при сопоставлении прошлого и настоящего картина подчеркивает не только сохранение целого ряда негативных явлений, но и существенное усугубление ситуации. Это позволяет сделать вывод об отсутствии какого бы то ни было позитивного развития социально-государственно системы России, причем еще с тех времен, когда сложилась описываемая Меньшиковым ситуация и, соответственно, вынуждает нас констатировать факт потери Россией и русским народом в своем развитии минимум века. Исключительная острота, злободневность и важность поднимаемых Меньшиковым вопросов делает его наследие крайне интересным, как в историческом аспекте, в плане анализа общественно-политической и государственной обстановки того времени, так и в философском, и в политологическом, при рассмотрении вопросов общественного и государственного устройства, а также непосредственно в практическом - для представителей власти, при решении вопросов государственного строительства, организации работы государственного аппарата и его взаимодействия с обществом. Интересен и военным: его критические замечания по организации армии и воинской службы ничуть не утеряли своей актуальности и могут в равной степени быть адресованы и нашему «военному сословию», как и его государственному руководству. Взгляды Меньшикова на экономику страны, его принципиальное расхождение и несогласие с теми хозяйственными методами, которые определяли жизнь России в то время, по своей радикальности, просто поразительны. В них отчетливо видны весьма любопытные национально ориентированные рациональные идеи, которые до сих пор ждут своего научного осмысления и политической оценки.

Сложившаяся к началу ХХ-го века в России обстановка и особенно положение русского народа, вызывали особую тревогу со стороны Михаила Осиповича: конкретному наполнению, утверждению и формализации государство-образующего статуса русского народа, как и природе и особенностям, созданного им государства, ну и, конечно же, российского общества, он уделял немало внимания. Его взвешенная национально-патриотическая позиция, исключающая какие бы то ни было проявления шовинизма и национальной нетерпимости, и в тоже время направленная на защиту национальной самобытности, естественных прав, культур и традиций народов, вызывают подлинный интерес представителей самых различных социальных слоев и групп.

Оценивая состояние человечества и перспективы его культурного и научно-технического развития считал, что оно «превращается во всемирный собор (народов), где есть, правда, враждебные партии в виде отдельных наций и сословий, но где уже возможен голос, всеми единовременно слышимый, возможно одновременное внимание к одной и той же мысли».

Приветствуя объединение человечества и мирное сосуществование всех народов считал, что высшей ступенью развития человеческого рода является «человек культурный», т. е. такой тип человека, который достиг в своей национальной идентичности абсолютного своеобразия и законченности, и вместе с тем, который совершенно мирно, причем не только без агрессии, но и с восторгом и любовью воспринимает человечество в его многообразии, рассматривая себя при этом как некое синтетическое его отражение. Вот что он писал по этому поводу: «Мы еще во власти невежественных суеверий, и еще немец кичится тем, что он немец, а индус хочет быть индусом. Но это быстро проходит. Суеверие национальности пройдет, когда все узнают, что они – смесь, амальгама разных пород, и когда убедятся, что национализм – переходная ступень для мирового человеческого типа – культурного. Все цветы – цветы, но высшей гордостью и высшей прелестью является то, чтобы василек не притязал быть розой, а достигал своей законченности. Цветы не дерутся между собой, а мирно дополняют друг друга, служа гармонии форм и красок».

Следует подчеркнуть, что при наличии столь позитивного взгляда на человечество, а точнее говоря на его будущее, оставался реалистом, прекрасно представляющим то - фактическое положение, которое имело место в его время, да и в общем-то, которое сохраняется по сей день. Он по-филосовски, хотя и с некоторым сожалением, констатировал наличие вражды между народами, агрессии и угнетения одних народов другими. «Борьба за существование есть глубокое философское требование природы, и есть борьба не за жизнь только, а за нечто высшее жизни: за совершенство, - писал Меньшиков. - Выживают более сильные, более способные, более удачные. Победа дается более отважным, более героическим племенам, тем, в душе которых всего ярче горит божественный пламень любви к родине и национальной чести. Народы трусливые, пьяные, ленивые, развратные составляют преступление в глазах природы, и она беспощадно выметает их как зловонный мусор. Очистителями земли являются по воле Божией воинственные народы».

Будучи верным сыном России и русского народа, видя, как бы это ни показалось странным, но даже до революции, угнетенное, в национальном плане, положение русского человека, стремился мобилизовать его на защиту своих интересов, поднять его дух, национальное самосознание. Считая явно выраженное отстаивание национальных интересов, в рамках проводимой идеологической (в том числе и пропагандисткой) или практической деятельности, национализмом, подчеркивал, что наш русский национализм «вовсе не воинствующий, а только оборонительный, и путать это никак не следует. Мы русские, долго спали, убаюканные своим могуществом и славой, - но вот ударил один гром небесный за другим, и мы проснулись и увидели себя в осаде – и извне, и изнутри. Мы видим многочисленные колонии евреев и других инородцев, постоянно захватывающих не только равноправие с нами, но и господство над нами, причем награда за подчинение наше служит их призрение и злоба против всего русского… Мы вовсе не хотим быть подстилкой для цело рода маленьких национальностей, желающих на нашем теле размножаться и захватывать над нами власть. Мы не хотим чужого, но и наша – русская земля – должна быть нашей. Иначе инородное вселение явится инфекцией; размножение микроплемен ведет гигантское племя к государственной смерти. Это вовсе не воинственность, а инстинкт самосохранения» (. Дело нации.). Здесь следует обратить внимание на два обстоятельства; во-первых, на то, что , несмотря на всю принципиальность, жесткость и решительность его заявлений, выступает сугубо с оборонительных позиций, он выступает как защитник своего народа и Отечества, при этом какая-либо агрессия или неоправданная жестокость ему, как и представляемому им русскому национализму, чужды. Во-вторых, говоря об отдельных народах в принципе ведет речь не об как таковых народах, вообще, а об агрессивных представителях этих народов, а точнее говоря о колонистах, о хищнически настроенных поселенцах, притесняющих и обирающих коренное население, именно против них выступает Михаил Осипович, именно против их агрессии, в защиту ущемленного русского народа.

Анализируя же природу инородного засилья и то, как оно сложилось, писал: «Следует удостоверить, что московское правительство до Пера Великого, само проникнутое народным чувством, незримо мудрее действовало в отношении инородцев, чем правительство последующих веков… Уважая многие полезные знания и деятельность иноземцев, тогдашняя русская власть была высокого мнения о народе русском и государстве нашем: последнему иноземцы приглашались служить, а вовсе не властвовать над нами». Несмотря на это, иноземцы, речь в данном случае идет о немцах, за счет беспошлинной торговли (или попросту говоря контрабанды) и взяток, - как констатировал Меньшиков – весьма успешно осуществляли захват отечественных рынков и оттесняли наших купцов, скупали недвижимость, строили свои храмы, оказывали существенное давление на коренное население. Дело дошло до того, что начали даже пустеть приходы, пределах которых селившиеся иноземцы вытесняли русское население. Тогда, вняв просьбам одиннадцати церквей, царь Михаил Федорович «Соборным Уложением» принял ряд мер, направленных на защиту церкви и русского народа от немецкого засилья: были закрыты немецкие храмы, запрещалось продавать немцам земли и дома, лицам, которые соблазнились продавать недвижимость немцам, после выхода данного закона, была объявлена опала. «Тем-не-менее немецкое засилье, основанное на подкупе и соблазне, все-таки продолжалось, и через несколько лет пришлось принять более жесткие меры: «все иноземцы, как эксплуатирующий элемент были высланы из Москвы в особую Ново-Иноземную или немецкую Слободу» (. Опасное соседство. 1915г.).

Как заметил по этому поводу : «Это была первая «черта оседлости», которую – увы! – постигла участь ее знаменитой тезки в ХIХ столетии. И материальный и моральный соблазн, вносимый немцами, был так велик, что в борьбе с ним Москва изнемогла. Не она переварила немцев, а немцы съели Москву. В лице завоеванного их вниманием Петра на Москву и древнее православное царство наше надвигался чуть ли не единственный в мире переворот, в котором власть государственная лично как бы открыла шлюзы для наводнения своей страны враждебной стихией».

Но не только приток и деятельность агрессивных иностранцев вызывала тревогу Меньшикова, но и враждебность отдельных коренных российских племен. И здесь «цель русского национализма, - по мнению должна была заключаться не в том, - чтобы обрусить чуждые племена (задача мечтательная и для нас непосильная), но в том, чтобы обезопасить их для себя, а для этого есть одно лишь средство - оттеснить инородческий наплыв, выжать его из своего тела, заставить уйти восвояси». Под этим «восвояси» Михаил Осипович понимал создание и предоставление некоторым народам автономий. «Гораздо легче для нас, дешевле, выгоднее, - писал Меньшиков 4 августа 1912 года в «Письмах к русской нации», - предоставить этим племенам их исторические гнезда при условии, чтобы они ограничивались этими гнездами и не расползались (!) оттуда по нашей территории. Покорение народов не имеет иного нравственного оправдания, кроме обезоруживания врагов, но раз они обезоружены, дальнейшие к ним претензии входят уже в область грабежа». И опять хочется обратить внимание на позицию русского человека, на позицию Меньшикова: «покорение народов» он представляет не как американец, европеец или азиат: не в подавлении, не в угнетении, не в ограблении или вовсе уничтожении народов, а в «обезоруживании врагов», и при этом какой-либо дальнейший нажим на них, он считает уже неуместным.

Михаил Осипович хорошо понимал, что создание автономий может способствовать развитию сепаратистских тенденций на окраинах страны и отделению некоторых территорий, но подобного рода процессы, надо полагать, при условии сохранения целостности геополитического пространства России (Примечание: Речь велась о возможном предоставлении автономий полякам, финнам и армянам.), оценивал положительно: «Я лично был бы счастлив дожить до этого, - писал Меньшиков, - я счел бы Россию сбросившей наконец своих маленьких врагов и очистившейся от чужеродных паразитов. В качестве маленьких соседей все эти народцы не только безвредны, но отчасти даже полезны, играя роль буферов на границе с крупными державами. Территория Империи нашей сократилась бы едва заметно (взгляните на карту), а территория русского народа не сократилась бы ни на один вершок. Она освободилась бы только от болезненных наростов и гнойных прыщей. Россия вернула бы себе национальное единство, в чем заключается истинный секрет силы и процветания рас».

Уделяя пристальное внимание внутренним проблемам и угрозам Михаил Осипович видел и осознавал постоянное нависание и внешних. В связи с чем, считал, что «быть России или не быть – это главным образом зависит от ее армии. Укреплять армию следует с героической поспешностью, вот как черноморские моряки укрепляли Севастополь. Армия - крепость нации, единственная твердыня, которую держится наша государственность» (Молодежь и армия. 13 октября 1909г.).

Анализируя общие проблемы российской армии отмечал, что преобладание военной теории над практикой, военно-книжной учености над живым военным искусством, является гибельным началом для военной систем. А лозунг: поменьше военщины, а побольше гражданских добродетелей и школьных заслуг – просто разрушительным. При этом Михаил Осипович подчеркивал: «Героизм далеко не исчез из нашей армии. Он задавлен чиновничеством, он уничтожен и оскорблен, но гремучая струя его бежит где-то в толще военного сословия и способна вырваться на свет Божий… Армии нужны не реформы, а военные вожди, которые нашли бы в героической душе своей страсть и долг сделать нашу армию военной, вновь военной, какой она была в век побед. Нужны не реформы, а постепенное возвращение к старой органической системе, в которой герои преобладали над чиновниками, а не наоборот. Та система создала нашу империю и окружила ее громоносной славой». По мнению Меньшикова, общий тон той армии был «собакевичевского, т. е. грубоватого, но очень твердого склада. Над бессмертным полковником Скалозубом издевается до сих пор вся Россия, забывая, что этот герой, вероятно еще суворовских и уже наверное, - кутузовских походов. Именно Скалозубы водили военную армию к Стокгольму, Берлину, Парижу, Константинополю. На Скалозуба солдаты смотрели как на полубога, но и любили его, как полубога: «Полковник наш рожден был хватом, слуга Царю, отец солдатам»… И как крестьяне у Собакевича, - солдат у полковника Скалозуба был хорошо накормлен, одет и обут…»

Произошедшие в XIX столетии в армии, да и в целом в дворянской среде перемены, как отмечал Меньшиков, в корне изменили ориентиры и ценности: «Если при Минихе и Суворове благородством в армии считалось самопожертвование, отвага, способность переносить великие труды и лишения, то в эпоху декабристов благородством начали считаться фрондерство против высшей власти, начитанность, ученость, и главное – гуманизм». Все это, в купе с маниловщиной, в которой погрязло дворянское общество, и привело, по мнению Меньшикова, армию в то надломленное состояние, в котором он ее наблюдал и критиковал.

В своих статьях неоднократно подчеркивал, что армия и военная школа в опасности; причем их внутренняя опасность сильнее, внешней. «На армию и военную школу наваливается отвратительно пошло-либеральный дух, - писал Михаил Осипович. - Идет вольное или невольное стремление рассолдатить строй, обмещанить его, растворить в буржуазной гражданственности, в штатском демократизме. Военную армию со всех сторон хотят сделать штатской, т. е. в стиле времени – возможно менее государственной, возможно менее национальной. В состав русской армии на целую треть ее подмешивают инородчины, разновероной, разноязычной, давно вспомнившей о своей древней вражде к России. Офицерский корпус также засорен инородцами до невозможного».

Непосредственно касаясь принципов комплектования армии, ставил под сомнение целесообразность всеобщей воинской повинности. «Не составляет ли глубокого предрассудка привлечение к военному делу всех без разбора, желающих и не желающих, способных и не способных? – писал . - …Всеобщая воинская повинность есть частный опыт введения социалистического строя, и представляет глубокое извращение понятий о естественном обществе. Принудительный труд, труд как повинность, пренебрегая призванием и способностью, это мечта тех фантазеров, которые под предлогом освобождения ведут человечество к рабству».

По мнению Меньшикова, «армия, состоящая из вчерашних штатских людей, которые завтра будут опять штатскими, не есть армия, а есть милиция, со всеми плачевными недостатками этого рода войск. «Вооруженный народ» всегда будет вооруженной толпой, и чем более сокращаются сроки службы, тем менее армия делается военной». Принципиальной чертой такого объединения, как подчеркивал Михаил Осипович, будет именно повинность, а не геройство. Соответственно, его уставы будут сообразованы с учетом трусости штатских обывателей, солдат дилетантов, наряженных в униформу; «прежде военным делало человека, его львиное сердце, нынче – костюм», - негодовал Меньшиков.

Михаил Осипович активно поддерживал, обсуждаемую в то время в обществе, идею введения военного налога, для освобожденных от военной повинности лиц. «Если воинская повинность считается всеобщей, - писал Меньшиков, - то несправедливо освобождать от нее кого бы то ни было, и те молодые люди, что получают те или иные льготы (по семейному положению и т. п.), обязаны все-таки нести известные жертвы для войны, хотя бы денежные. Затем, неспособные к войне тем не менее ведь пользуются военной защитой, стало быть, и он должны вкладывать в нее свой, хотя бы денежный пай. Наконец, не желающие идти в строй, питающие отвращение к войне и болезненно-трусливые люди не должны браться в армию вовсе, как дурной материал ее, но они должны оплатить ту военную защиту, которую дает им нация… В категорию неспособных к воине должны, мне кажется, зачисляться и враждебные к России инородцы. (Вместе с финляндцами следовало бы обложить военной данью евреев, поляков, армян и т. п.) Гарнизоном государственности следует считать только господствующее племя. Золотой век нашей военной славы был тогда, когда армия набиралась из чисто русских… Сильная армия должна быть строго национальной… Отстаивать державное могущество страны может только то племя, которое тысячу лет строило его и для которого это здание священно, как дом родной». считал, что введение военного налога «даст значительные средства казне и отчистит армию от негодных элементов».

Немало внимания уделял Михаил Осипович и вопросам вооруженности армии, а также проблемам российского военно-промышленного комплекса, его технологическому и инженерно-техническому отставанию и неразвитости. Но больше всего, в этом спектре проблем, его тревожило то, и с чем он никак не мог согласиться, так это с закупками вооружения за рубежом. В частности, вот что он писал в августе 1905г. по вопросу восстановления российского флота после неудачной Русско-японской войны, которое осуществлялось тогда путем размещения заказов за рубежом: «Посчитайте, сколько Россия теряет оттого, что такое колоссальное производство, как постройка флота, идет за границей, из чужого материала, чужими рабочими и мастерами. Вместо того, чтобы поддержать свою железную и лесную промышленность, мы даем развитие чужой, нам враждебной. Заказывая за границей, мы обрекаем себя на государственную кабалу у тамошних фирм». считал, что отказ от собственного судостроительства ведет Россию не только к неисчислимому прямому ущербу, но и создает угрозу потери вообще всех средств, выделенных на приобретение флота: «Представьте – война, - рассуждал Меньшиков по этому поводу, - объявлена блокада, и сделанный заказ не получите. Целые золотые займы наши, как показала эта война, остаются за границей, орошают собою не нашу промышленность, не наш народный труд» (Где строить флот? Август 1905г.).

Отстаивая национальные интересы, указывал на коррупционную составляющую такого размещения заказов. Признавая факт отсутствия собственных специалистов, он отказывался считать его преградой для развития отечественного кораблестроения, в связи с чем, ставил следующие весьма резонные вопросы перед своим оппонентам: «Почему не пригласить иностранных техников и не поручить им наше кораблестроение здесь, в России? Почему не соединить западную честность, знание и энергию с русской рабочей силою и с русской промышленностью, хиреющей от безделия? Почему мы должны отказаться от мечты всякого великого государства иметь все необходимое у себя, чтобы хоть в будущем не кланяться иностранцам? Почему не создать серьезной кораблестроительной школы, серьезно оборудованных верфей, заводов и доков и т. п.?»

Но не только военно-промышленный комплекс и его проблемы, но и состояние других отраслей, как и экономики Российской Империи в целом, интересовали Меньшикова. В частности, он с сожалением констатировал факт затянувшегося производственно-технологического отставания России от Запада. Анализируя причины такого состояния и факторы, влияющие на него, Михаил Осипович пришел к выводу, что именно внешнеэкономическая деятельность во многом определяет его. Сложившийся характер торгово-экономических отношений России с Западом, по мнению Меньшикова таков, что он не только сохраняет, но и усугубляет производственно-технологическое отставание России от западного мира. В существующих условиях Россия оказывается ориентированной (Западом!) на выпуск сырьевого продукта, причем все более сырого, а Запад, со своей стороны, - на производство и поставку в Россию как можно более передового высокотехнологичного продукта. Такое положение дел крайне негативно сказывалось на экономике. Конечно, в то время перекос производства, от высокотехнологичного, в сторону сырьевого продукта, не носил столь критического характера, как в наши дни, но его деструктивное влияние отчетливо было видно и тогда. Что вызывало обеспокоенность общества и самое пристальное внимание со стороны . В частности, вот, что он писал по этому поводу: «Страны, отпускающие сырье, торгуют, в сущности, собственной кровью, они не только истощают весьма исчерпаемые запасы своей природы - почву, леса, недра гор, - но и как бы ставят крест над собственной народной энергией. Последняя обрекается на самые тяжкие, наименее производительные, рабские формы труда. Задержанный в качестве труд вынужден рассчитываться в количестве: чтобы получить из-за границы фунт обработанного металла или шерсти, нужно отпустить туда 3 пуда хлеба или масла» (Все – свое. СПб., 1902).

Проявляя искреннюю обеспокоенность по поводу тяжелого положения русского народа и ущербности российской экономики, Михаил Осипович подчеркивал, что «народ наш обеднел до теперешней столь опасной степени не потому, что работает мало, а потому, что работает слишком много и сверх сил, и весь избыток его работы идет в пользу соседей. Энергия народная – вложенная в сырье – как пар из дырявого котла – теряется напрасно, и для собственной работы ее уже не хватает» (Замкнутое пространство. СПб.,1902г.) .

Анализируя историю развития нашей экономики, а также факторы, влияющие на нее, Михаил Осипович подчеркивал, что существующие состояние сложилось под влиянием враждебной нам силы западного богатства, пустившей корни в нашу бедность и высасывающей из нее соки. «Когда к нам вторгаются иностранные капиталы, - писал в связи с этим Меньшиков, - мы знаем, что не для нашей, а для своей выгоды они пришли в Россию, и что вернуться они нагруженные нашим добром. Но товар иностранный есть скрытая форма капитала – он всегда возвращается за границу, обросший прибылью» (Китайская стена. СПб., 1902). Обобщая и выражая более строгим современным языком мысли следует отметить, что он проявлял обеспокоенность и констатировал факт угнетающей Россию экономической экспансии Запада, выраженной в различных формах научно-технического, производственного и экономического доминирования и диктата, в фактическом захвате в России определенных отраслей, финансовых и потребительских рынков.

Отчетливо представляя всю убогость, а в ряде случаев и порочность сложившейся экономической системы, Михаил Осипович обращал внимание на то, что существующий характер торгово-экономических отношений с западными странами определяется во многом не государственными интересами и нуждами, а далеко неострыми потребностями частных лиц, от удовлетворения которых вполне можно отказаться. Более того, по его мнению, в основе этих потребностей лежит совершенно неоправданное следование западным стандартам потребления. Со свойственной ему выразительностью и эмоциональностью, вот как он описывал эту ситуацию в августе 1902 г. в опубликованной в «Новом Времени» статье «На ту же тему»: «Мы глаз не сводим с Запада, мы им заворожены, нам хочется жить именно так и ничуть не хуже, чем живу «порядочные» люди в Европе. Под страхом самого искреннего, острого страдания, под гнетом чувствуемой неотложности нам нужно обставлять себя той же роскошью, какая доступна западному обществу. Мы должны носить то же платье, сидеть на той же мебели, есть те же блюда, пить те же вина, видеть те же зрелища, что и видят европейцы. Но для нас это несравнимо труднее осуществимо, чем для них. Верхний класс на Западе, путем промышленности и торговли ограбивший половину земного шара, не только может позволить себе то, что мы зовем роскошью, но озабочен, чтобы развить ее еще глубже, еще махровее, еще неслыханнее. Великие открытия механики, физики, химии еще едва сделались известными, они не сразу проникнут в толщу публики, но уже весь Запад кипуче перестраивается, меняя быт в своих жилищах, одежде, способах передвижения и питания, в способах труда и счастья. Мы, образованные русские, как сомнамбулы следим за Западом, бессознательно поднимая уровень своих потребностей». В итоге, как констатировал Меньшиков, Западная Европа «берет верх не только совершенством и дешевизной товаров, имеющих широкий сбыт, но и привлекательностью всего того, что чужое». (Примечание: Как мы видим, еще в начале ХХ-го века ставит, крайне актуальный, в том числе и для нас, для сегодня живущих людей, вопрос об оптимальности потребления, о необходимости определения и установления пределов потребления и, соответственно, порочности, уже тогда сформированного на Западе, и сегодня изживающего себя в глобальном масштабе, общества потребления.)

Но и при всем при том, представляя имеющийся в стране потенциал, Меньшиков считал, что «достаточно хоть ненадолго избавиться от этой конкуренции, чтобы наша промышленность набрала ход, приобрела инерцию, пустила корни и приняла бы формы здорового явления. Теперь она и недоброкачественна, и дорога, как все незрелое. Теперь она - государственный паразит, искусственно вскармливаемое парниковое растение, народу мало доступное. Явится сильный спрос – возможна будет широта предприятий, товары сделаются разнообразнее, лучше и дешевле». (Россия – для русских. СПб., 1902)

Следует подчеркнуть, Михаил Осипович был сторонником сотрудничества и партнерства с Западом, но только на равноправной основе. А для того, чтобы оно в принципе было таковым, по его мнению, необходимо догнать Запад в производственно-технологическом развитии. В связи с чем, Меньшиков ратовал за ускоренное развитие экономики. Считая при этом, что «догнать Запад совершенно не возможно, пока границы открыты» (объясняется это, с одной стороны, осуществляемой западным капиталом жесткой эксплуатацией экономических ресурсов России и, с другой стороны, тем, что западные партнеры, при существующем характере отношений, получают большие выгоды, чем российская сторона; соответственно, направляя их в развитие своей экономики, они обеспечивают для нее более благоприятные условия, при которых она неизбежно будет развиваться быстрее, нежели чем российская, а экономический разрыв между странами будет лишь расти.), Михаил Осипович предлагал закрыть их, т. е. выражаясь современным языком установить ряд таможенных ограничений, защищающих отечественного производителя, а также в некоторой степени и потребителя (по отдельным позициям). «Мне кажется, первым последствием закрытия границы, - писал по этому вопросу Меньшиков, - будет стремительный подъем русского производства. К нам точно упадет с неба тот рынок, отсутствие которого угнетает все промыслы, и которого мы напрасно ищем в Персии, Туркестане, Турции. К нам вернется наш русский покупатель – все образованное общество, весь богатый класс». (Россия – для русских. СПб., 1902)

В этом, конечно же, был прав Михаил Осипович: в случае закрытия границы отечественный потребитель, речь в данном случае идет о представителях состоятельной части общества, вынужден будет пользоваться продуктом отечественного производства, что приведет к росту спроса, цен, расходов, причем, в первую очередь, у представителей «образованного общества и богатого класса»; соответственно: увеличатся объемы оплаты труда, возрастут доходы населения, производство получит дополнительные стимулы к своему развитию, и сможет развиваться более ускоренным образом. Но это как-бы формальная цепочка причинно-следственных связей, наблюдаемых при закрытии границы, тогда как внутренний смысл этого акта заключается в том, что состоятельные отечественные потребители понесут дополнительные расходы в пользу отечественного производителя и производства, т. е. возникает своеобразный скрытый налог на богатство, доходы от которого идут на поддержку отечественного товаропроизводителя и отечественного производства. И в этом есть определенная справедливость: богатства, сформированные в стране, за счет использования ее национальных ресурсов, должны поддерживать эту страну и подпитывать ее экономику.

(Примечание: Если рассматривать данную ситуацию с формально-экономической точки зрения, то следует отметить, что в рамках краткосрочного периода, подобного рода шаг будет представлять из себя ничем не оправданное навязывание неконкурентоспособных отечественных товаров и соответственно товаропроизводителей отечественному потребителю. Вместо того чтобы повышать свою конкурентоспособность и конкурентоспособность выпускаемых товаров, вместо реорганизации и модернизации производства, вместо поиска и освоения новых позиций, в рамках краткосрочного периода создается благоприятная среда для паразитирования и существования нежизнеспособных элементов хозяйственного механизма. Что, естественно, является неоправданным: зачем переплачивать потребителю и содержать неэффективного производителя? – лучше отказать отечественному производителю и приобретать импортный товар.

Если же следовать этой логике и такому решению, но уже в рамках долгосрочного периода, - а долгосрочный период в экономике определяется не просто продолжительностью временного промежутка, а таким сроком, в течение которого возможно принципиальное изменение ситуации, в результате изменения структуры и характера задействованных основных фондов, сырья, технологий, а в ряде случаев и базовых условий сотрудничества, - то отказ в поддержке отечественному производителю, вероятнее всего, приведет нас к крайне негативным последствиям: произойдет принципиальное усиление позиций зарубежного производителя и поставщика: будь то в результате деградации отечественного производства или модернизации зарубежного, а также в следствие каких-либо социально-политических потрясений, воин или стихийных бедствий.

В такой ситуации, в затруднительном положении окажется не только отечественный производитель, лишенный поддержки, но уже и потребитель: он опять оказывается вынужденным переплачивать, но только теперь не отечественному производителю, а зарубежному монополисту, диктующему свою цену и условия. При этом последствия отказа от поддержки отечественного производителя могут быть гораздо тяжелее, чем затраты на нее. Следовательно, в долгосрочной перспективе поддержка отечественного производителя – обязательна: она носит антимонопольный характер, защищающий отечественного потребителя, ну и конечно же - выгодна и нашему производителю.

Сказанное подтверждает правоту позиции , который указывая на существующие для нашей стороны угрозы и негативные тенденции, и призывая к защите отечественных рынков (производителей и потребителей) и закрытию границ, выбор, необходимых для достижения таких целей, конкретных мер и инструментов, равно как и объемы их применения, не рассматривал, оставляя этот вопрос в компетенции специалистов.)

Кроме этого, в закрытии границы Михаил Осипович видел возможность образования сбалансированной самодостаточной экономики, обеспечивающей аккумуляцию и рост национального богатства, о чем, соответственно, и писал: «Если страна – подобно России или Англии – достаточно обширна, то закрытие границ не только не понижает народного богатства, но и повышает его. Замкнутость дает богатству регулирующий принцип, обыкновенно расстраиваемый внешней торговлей. Все организмы замкнуты, и только при этом условии возможно здоровье и полнота сил. Раз в самой стране тратится все то, что в ней приобретается, получается круговорот сил, жизненное равновесие, как в древнем лесу, как в Китае, пока он был замкнут. Можно сказать даже, что раз богатство тратится в своей стране, оно не тратится вовсе, а в общей сумме накапливается. …Замкнутые страны – если они культурно организованы – способны только богатеть. Беднеют лишь те государства, у которых есть коммерческая течь, у которых часть народного достояния непроизвольно уходит за границу». (Замкнутое богатство. СПб., 1902г.)

Но самое главное, что может дать закрытие границы России, с учетом ее природных и климатических ресурсов, по мнению Меньшикова, так это – возможность создания «идеального замкнутого государства», обеспечивающего «абсолютную народную независимость». Именно к этому, как считал Михаил Осипович, и следует всячески стремиться. Именно это является высшей национальной и государственной целью. (Закрытое государство. Август 1902г.)

Следует подчеркнуть, что весьма резонные призывы к автаркии, не ставят себе целью экономическую самоизоляцию, а направлены на достижение «народной независимости», в основе которой лежит независимость хозяйственного механизма страны, т. е. ее экономический суверенитет и обеспечивающая его защищенность отечественных производителей и потребителей. При этом степень замкнутости, степень закрытости, также как и способы и средства ее достижения, следует выбирать по каждому параметру, по каждому типу продукции или товара, с учетом конкретной ситуации в соответствующей отрасли и степени ее влияния на экономику страны.

Как перечисленные, так и многие другие проблемы тревожили и находили живой отклик со стороны . Поражает широта взгляда, обилие вопросов и проблем, на которые реагировал этот незаурядный, принципиальный и мудрый человек. Его исключительно здравая, рациональная позиция, основанная на глубочайшей любви и служении России и русскому народу, находила искреннее признание и поддержку в самых широких общественных кругах. Явно выраженные национально-патриотические взгляды Михаила Осиповича проявлялись в консолидирующей право-центристской позиции консервативного толка. Считая процветание Отечества и благополучие своего народа высшими ценностями, он, с одной стороны, избегал губительных и катастрофических, как преобразований и реформ, прежде всего революционных, так и консервативных крайностей, и с другой стороны, - объединял эти два начала (т. е. консервативное и реформаторское), сохраняя и стремясь воплотить все то лучшее, в национально-патриотическом плане, из того, что они предлагают. Понято, что при таком подходе огромный культурный пласт, накопленный человечеством за все время его существования, и обычный здравый смысл делает человека в большей степени консерватором, нежели чем реформатором; соответственно, именно таковым и был Михаил Осипович. Меньшиков выступал за крепкую государственную царскую власть с сочетанием определенных демократических начал, в виде парламентского представительства и ряда конституционных свобод.

Понимая, что, если не корень основных проблем России и русского народа, так их большая часть, связана с изъянами царской власти и ее крайне несовершенным взаимодействием с российским обществом, тем не менее Михаил Осипович считал, что из всех существующих форм организации государственной власти, именно монархия (при условии ее конструктивного взаимодействия с обществом) может самым лучшим образом обеспечить благополучие страны и ее населения. Понять здесь позицию , позицию, отражающую его представления об идеальной форме власти, об идеальной монархии также несложно: монархия – это единственная форма власти, при которой высшее руководство самым естественным и органичным образом отождествляет себя и всех своих потомков с государством и страной, более того - не видит и не представляет иного, в результате чего, именно монархия наиболее надежным образом обеспечивает независимое искреннее бескорыстное благожелательное отношение к своей стране и обществу со стороны высшей власти. Именно монархия, а точнее говоря, самодержавная форма власти, обеспечивает самым простым образом наивысшую степень концентрации полномочий, что в свою очередь позволят, при решении стоящих перед государством и обществом задач, достигать максимально-возможной концентрации государственных сил. Именно монархия, в сравнении с другими формами организации власти, максимально сужая рамки борьбы за власть, создает в обществе наиболее стабильную политическую обстановку и тем самым способствует его процветанию и благополучию. Этими и другими своими позитивными качествами привлекала монархия. Если же говорить о ее недостатках, то они представлялись Михаилу Осиповичу не только как существенные, но даже как критические - о них он неустанно писал и говорил - но при этом всем, он, склоняясь, при виде гибнущей Империи, даже к крайним формам национальной диктатуры и единовластия, не видел ей никакой принципиальной альтернативы.

Судя по всему хорошо представлял и понимал, что имеющее место противоречие между (идеальными) возможностями монархии и ее (фактическими) недостатками, объясняется именно тем отрывом власти от общества и ее (последующей) социальной дезориентацией, о котором у нас ранее уже шла речь; причем, отрывом, приведшем государственную структуру к тому времени уже к системным деформациям, заключающимся в перерастании монархии в олигархию, точнее говоря в фамильную олигархию, т. е. в такую форму правления, в рамках которой реальная власть принадлежит не самовластному монарху, как единому независимому правителю, а фамильному клану и его окружению. Соответственно, в таких условиях принцип независимого бескорыстного единоначалия, в интересах всех подданных, оказался нарушенным и на его смену пришло: зависимое корыстное безответственное манипулирование властью лицами, зачастую далекими от интересов государства и общества; лицами, случайно получившими возможность проявить свое влияние, а потому лицами, спешащими несмотря ни на что воспользоваться выпавшей им, в этом плане, удачей, и добиться своего, что, естественно, и приводило к весьма негативным последствиям.

Противодействуя в такой обстановке нарастающим деструктивным процессам Михаил Осипович всячески стремился, если не устранить полностью, так по крайней мере сократить отрыв власти от общества, гармонизировав тем самым их отношения. Приветствуя и поддерживая фактическое единовластие, он хотел наладить взаимополезное взаимодействие власти и общества, он побуждал царскую власть последовательно и неуклонно служить интересам страны и народа, т. е. склонял ее к тому, что она, как это подчеркивалось ранее, в принципе должна делать, а народ – к активному участию в процессах обеспечения и поддержки жизни страны и власти, в частности.

В вопросе расширения и гармонизации взаимоотношений власти и общества, предпринимал усилия одновременно по нескольким направлениям. Так, говоря современным языком, он стремился достичь полноценного эффективного информационного обеспечения и взаимодействия власти и общества. В частности, с одной стороны, своевременного и полноценного информирования власти и непосредственно Царя о реальном состоянии дел, о проблемах общества и о существующих путях их решения. И с другой стороны, Михаил Осипович считал необходимым сделать обстановку и состояние дел в стране и в частности все то, что касается власти и ее решений, более прозрачными для общества. Он полагал целесообразным более тщательно и в больших объемах освещать, и насколько это возможно, публично обсуждать все эти вопросы, включая конечно же деятельность власти, ее проблемы и сложности. Он полагал, что это будет побуждать соотечественников к принятию более активной позиции по отношению к стране, обществу и власти. Понятно, что в этом вопросе основную ставку Меньшиков делал именно на печатных изданиях, с которыми он и сам, как это хорошо известно, самым активным образом сотрудничал.

Другое, благодатное, для обеспечения гармоничных отношений власти и общества, поприще, Меньшиков видел в их взаимодействии на законотворческой почве. В связи с чем, не видел никаких противоречий между самодержавной монархией и существованием Государственной думы и ряда конституционных свобод. В отличие от западных конфронтационных парламентов, предлагал смотреть на Государственную думу, «как на новый фундамент, подведенный под одряхлевшее здание государственности. Представители народа вызываются не для борьбы с властью, - утверждал Михаил Осипович, - а для ее поддержки, но для поддержки, однако, не слабых сторон чиновничества, не его бездействия и злоупотреблений, а в качестве опоры Верховной власти во всех ее державных заботах. Как армия вызывается из того же народа для защиты Престола и Отечества, так представители народа вызываются для обсуждения законов и надзора над чиновничеством. Обе законодательные палаты называются государственными потому, что они неотделимы от интересов Государя и государства и только государственности одной и служат». На основании такой постановки вопроса Меньшиков высказал ряд требований к депутатам: «Первое требование к депутату - личный аристократизм, то духовное благородство, которое, в конце концов, является единственной гарантией добросовестности со стороны безответственных законодателей. Второе требование - русский национализм, хорошо понятый, то есть доведенная до инстинкта верность своему народу… Выбирайте в парламент людей безупречных, людей национального склада и людей государственных, но не слишком крайних. Жизнь держится равновесием, крайности же всегда маниакальны». Хочется обратить внимание на эти слова: в них отчетливо проявляется характер Меньшикова: взвешенный, умеренный, исключающий крайности и обострения, причем, несмотря на всю его решительность, принципиальность, а порой и жесткость, особенно при отражении агрессии, при защите исконный прав и справедливости. Людей «национального склада», причем, благородных, безупречных, умеренных, Михаил Осипович призывает выбирать в парламент, именно такой национализм: национализм без крайностей, - в том числе и с их стороны (т. е. со стороны предлагаемых им парламентариев) он и поддерживает. «Третьим требованием к депутату я поставил бы государственность его, - продолжает . - Решительно необходимо, чтобы в Государственную Думу выбирались люди с политическим развитием, а не просто полупочтенные обыватели, которым ни до какого государства на свете нет ни малейшего дела». Таким образом, депутатский корпус виделся собранием высококвалифицированных (имеющих соответствующий образовательный ценз и опыт работы) специалистов, проникнутых внутренним благородством и чувством любви и верности Отечеству и своему народу.

Предлагая собственные и поддерживая близкие к своей политической позиции, законодательные инициативы, также стремился обеспечить участие и представительство самых широких слоев русского общества и его политических объединений и в первую очередь - национально ориентированных, в законотворческом процессе, он стремился к тому, чтобы мнения и пожелания людей были бы донесены и учтены при принятии решений.

Следует подчеркнуть, что несмотря на стремление к гармонизации взаимоотношений власти и общества, к их сближению и взаимодействию, в том числе и на законотворческой почве, было бы большой ошибкой воспринимать его в качестве сторонника демократизации власти, и тем более демократии как таковой. В ней он видел всеобщую деградацию, либеральную уловку и обман: не безграмотные и случайные люди, а национально ориентированные аристократы ума и духа, по мнению Михаила Осиповича, должны управлять обществом. Размышляя над упадком античной цивилизации в статье «Чернь и власть» в 1913г. писал : «Пока пружиной древних государств служило стремление к совершенству (принцип аристократизма), пока обществом правили лучшие люди, культура богатела и народы шли вперед. Как только совершился подмен классов, едва лишь худшие втерлись на место лучших, началось торжество низости, и в результате -- крах. Отчего пала Греция, эта неприступная цитадель среди морей и гор? Отчего пала русская Греция? Босфорское царство, находившееся почти в тех же условиях? Каким образом случилось, что целые столетия те же народы умели отбивать варваров, а тут вдруг разучились это делать? Все это объясняется чрезвычайно просто. Вместо органического, века слагавшегося строя, где лучшие люди были приставлены к самой высокой и тонкой общественной работе, к последней подпустили "всех". "Все" сделали с обществом то же, что "все" делают, например, с карманными часами, когда "сами" начинают исправлять их кто чем умеет: иголкой, шпилькой, спичкой и т. д.».

Немало также внимания уделял Михаил Осипович практическому взаимодействию общества с властью; взаимодействию, предполагающему ряд практических шагов, обеспечивающих поддержку власти обществом и проявление общественных инициатив на государственном поприще. И здесь речь велась не только о моральной поддержке широкими слоями населения действий власти, но и об участии общества в формировании, укреплении, регулировании и направлении деятельности государственных органов, а также непосредственной работе в них. Спектр народных инициатив, продвигаемых Меньшиковым, был весьма широк: от выдвижения и поддержки наиболее надежных, достойных и квалифицированных кандидатур на различные государственные посты, включая и должность Премьер Министра, до конкретных предложений по организации работы госаппарата и его органов. Меньшиков стремился к тому, чтобы не чиновники самовольно управляли народом, а Царь вместе с народом управлял ими.

Следует подчеркнуть, что к квазигосударственным структурам, а именно: к общественным объединениям, претендующим на выполнение государственных функций, - т. е. к укреплению и расширению за счет возможностей общества государственного потенциала, относился положительно, но следил за этими процессами внимательно и настороженно. Народная инициатива там, где не хватает сил и возможностей у действующей власти, там, где нет государства, но где его поддержка и присутствие крайне необходимы; создание конструктивно настроенных общественных объединений и структур, различных народных дружин, а военное время – и народного ополчения, решающих насущные и неотложные практические вопросы государственного характера, - по мнению , крайне важны и необходимы, но только тогда, когда существует взвешенное понимание и представление обстановки, когда существует ясная программа действий, когда есть взаимопонимание и согласованность с действующей властью, когда четко определены принципы организации и взаимодействия формируемых сил. В противном же случае, подобного рода инициативы могут лишь породить неоправданные конфликты, и массовые беспорядки, дестабилизировав и без того сложную обстановку, особенно тогда, когда это касается межнациональных взаимоотношений. Михаил Осипович считал, что установление определенного межнационального баланса и поддержание соответствующего порядка взаимоотношений, а также отстаивание национальных интересов народов Российской Империи, в том числе и русских, должно быть прерогативой государственной власти, исключающей, соответствующими своими действиями, возникновение в обществе конфликтов на национальной почве. И в этом, кстати сказать, мы видим не только ранее подчеркнутый не агрессивный и самооборонительный, но и миротворческий характер русского национализма, проповедуемого .

Продолжая же мысль об отстаивании национальных интересов, следует подчеркнуть, что в отношении русского народа этот вопрос, по мнению , имеет исключительное государственное значение: Михаил Осипович рассматривал защиту и соблюдение интересов русского народа государством, как условие взаимной поддержки русскими людьми самого государства, а, следовательно, как условие его как такового существования. При этом выступал за признание за русским человеком ряда естественных и справедливых, для него, но исключительных в целом, для российского общества, прав. Речь велась не об ответственности за преступления, здесь, по мнению Михаила Осиповича, «конечно, все должны быть более или менее равны перед законом», а о политических и хозяйственных правах. «А как же быть с инородцами? Разве они не такие же граждане, как коренные русские? – рассуждал . - Конечно, не такие и не должны быть такими. В угоду довольно глупой либеральной моде инородцам дали было полное равноправие, полное разделение с нами господства… Говорят: инородцы несут те же самые повинности и налоги, стало быть, имеют право и на все права. Но это совершенно неверно. Инородцы несут совсем не те повинности и налоги. У них совсем не тот вклад в русское государство, что у коренных русских… Мы с начала истории делали вклад в наше народное достояние, а они... В таком явлении, каково национальное государство, живущее из глубины веков, нельзя довольствоваться лишь сегодняшними счетами». считал, что естественное неравенство людей, а также их различное участие в формировании и поддержке государства, закономерно должно быть отражено неравенством прав (этих людей в рамках этого государства). Михаил Осипович был сторонником принципа неравенства прав и социальной дифференциации. Он видел в нем, т. е. в неравенстве прав и в социальной дифференциации, те естественные закономерности, на которых зиждется и развивается человеческое общество и его результативность; нарушение же их либеральным принципом «равенства прав», неизбежно подрывает общество. Меньшиков считал Россию русским государством, – государством, созданным русскими людьми для себя, а не для кого-либо еще, следовательно, именно русские люди в России должны обладать исключительными политическими и имущественно-хозяйственными правами и возможностями. Все те огромные жертвы и лишения, которые вынес ранее и продолжает нести на себе русский человек, по мнению Меньшикова, должны быть компенсированы - и это вполне справедливо - теми исключительными правами, которыми Михаил Осипович считал необходимым наделить государство-образующий, т. е. русский народ.

И здесь имеет место не только защита Меньшиковым интересов своего народа, не только защита естественных прав государство-образующего субъекта, т. е. русского народа, на результаты своей деятельности, а именно, - на Россию и главенствующее положение в ней, но и социально-стабилизирующий и прогосударственный подход в условиях поляризованного по национальному признаку общества. Русские, в многонациональном по своему составу российском обществе, составляют абсолютное большинство, следовательно, единственной позицией государства, при котором оно будет действовать в интересах абсолютного большинства, а, следовательно, и будет пользоваться поддержкой абсолютного большинства населения России, будет проведение именно прорусской национальной политики, т. е. - русский государственный национализм; в любом другом случае, в том числе и при проведении нейтральной в национальном плане политики (интернациональной или так сказать вненациональной), абсолютное большинство населения России будет находится в ущемленном состоянии, будет видеть в государстве чуждую, а то и враждебную силу, что неизбежно будет ослаблять Россию, русский народ и все российское общество. Прорусская национальная внутренняя политика России – обязательное условие ее благополучия. (Примечание: то аморфное состояние, в котором находится Россия и Российская Федерация, в частности, есть прямое следствие проводимой на протяжении практически ста лет, так называемой интернациональной, антирусской политики; и ничто не изменит состояние дел в России, в лучшую сторону, пока эта политика будет продолжаться.)

Конечно, позиция, которую выражал и отстаивал Меньшиков, не устраивала явных и скрытых врагов России и русского народа, а также всех тех, кто толкал страну в революционную смуту или стремился парализовать ее косностью и мракобесием. Но она полностью соответствовала и отвечала интересам и настроениям абсолютного большинства из числа не только русских людей, но и вообще всех тех, кто проживал в пределах, Российской Империи и имел взвешенную позицию, основанную на представлении сложившейся обстановки и справедливой оценке реальной роли русского человека. (Кстати сказать, аналогичное отношение к позиции наблюдается на землях уже бывшей Российской Империи и сегодня.) Доказательством тому, доказательством той широкой поддержки, которой пользовалась позиция , являлась та необычайная популярность, какую обрела газета «Новое время», с приходом в нее Михаила Осиповича. Вот, что писал по этому поводу , сам активно сотрудничавший с этим изданием: «Было впечатление, как бы других газет не было… Голос всех других газет – при том довольно читаемых – был до того глух в России, до того на них всех, кроме одного «Нового времени», не обращал никто внимания – не считались с ними, не отвечали им, не боялись их ругани и угроз и, увы, не радовались их похвалам и одобрениям, как бы они все печатались на «гектографе» и вообще домашним способом… как ученические школьные журнальчики. На много лет, на десятки лет – «Новое время» сделало неслышным ничей голос, кроме своего». И это при всем при том, что до начала сотрудничества с Меньшиковым данное издание отличалось конфликтными, а порой и остро-скандальными материалами, своей, хотя и правой, но до конца неопределенной позицией. Оно обладало во многом деструктивным и социально-подрывным характером и пользовалось соответственно популярностью в довольно-таки своеобразных и весьма ограниченных кругах. В частности, характеризовал его тогда так: «Газета Суворина «Новое время» возбуждала раздражение до ненависти между сословиями и народами… Газета эта сеет смуту, когда вооружает одну часть населения, одну национальность, против другой, подобно тому, как она время от времени возбуждает неприязнь одного сословия против другого. Фельетонное отношение Суворина к мерам государственной важности и к весьма сложным общественным интересам порождает дух раздражения и отрицания, который ничего не творит, ничего не создает и который способен только озлоблять и мертвить».

Заметные перемены, как во взглядах и ценностных ориентирах Алексея Сергеевича Суворина, так и в позиции «Нового времени», ставшей в результате сближения с Меньшиковым и еще рядом лиц консервативно-умеренных взглядов, более конструктивной, прогосударственной, социально-стабилизирующей, подняли это издание на пик исключительной популярности и, кстати сказать, как следствие тому, – на пик коммерческого успеха.

Переоценить здесь роль Меньшикова очень сложно, как невозможно не признать его значительного, если не решающего, влияния в другом масштабном социальном проекте того времени, в проекте, воплотившем на практике взгляды и позицию Меньшикова – в создании общероссийской русской национальной партии – «Всероссийского национального союза». Представляя русскую национальную православно-монархическую либерально-консервативную партию, (в своих политических установках) сочетающую, на базе умеренного (русского) национализма, аристократические (монархические) и демократические принципы, «Всероссийский национальный союз» объединил в себе ряд ранее существовавших партий, организаций, общественных и политических объединений национально-патриотического толка. Будучи созданным в июне 1908 года он просуществовал до 1917г., оказав заметное влияние на общественную и политическую жизни предреволюционной России. Это объединение отразило в себе представления и его единомышленников об идеальном парламенте и русской национальной парламентской партии. Всероссийский национальный союз собрал в свои ряды благородных, национально и патриотически ангажированных, конструктивно мыслящих государственными категориями, взвешенных в своих суждениях и делах, хорошо образованных русских людей. Членами этой партии были уважаемые в обществе люди: профессорско-преподавательский состав учебных и научных учреждений, отставные военные, священнослужители, журналисты, общественные деятели, инженеры и чиновники, представители деловых кругов.

В противоречивом и поляризованном парламенте Всероссийский национальный союз занял право-центристскую позицию, позволяющую конструктивно взаимодействовать со своим политическим окружением, и преодолевать парламентский паралич. Поддерживая в Государственной думе решения, отвечающие своим политическим установкам, вне парламента Всероссийский национальный союз направлял свои усилия на оказание (идейного) влияния на высшие слои общества и власти.

Этим сформированное объединение (внешне) походило на ярко, хотя и неоднозначно, проявившую себя в то время в Мексике, действующую под опекой генерала Порфирио Диаса, группу «сьентификос», т. е. «ученых», но внутренне - представляло прямую ей противоположность. Также как сьентификос, «Всероссийский национальный союз» представлял из себя группу интеллектуальной поддержки власти, объединяющую специалистов, способных формировать государственно-политические, социальные и экономические решения, но при этом, в отличие от сьентификос, находился в неразрывной связи со своим обществом и действовал не в либеральных и эгоистических, а в национальных интересах. В силу чего обеспечивал не только интеллектуальную, но и общественно-политическую поддержку власти и государства в целом.

Более того, Всероссийский национальный союз всячески способствовал гармонизации отношений государства и общества. Призывая власть действовать в интересах всего общества, он предлагал возвести умеренный русский национализм, как позицию, отвечающую интересам абсолютного большинства, в ранг государственной политики (позиции), а по тем вопросам, по которым такой консолидации нет, - (государству) придерживаться нейтралитета и стремиться к компромиссным решениям.

Сьентификос же придерживались совершенно иной позиции: они игнорировали не только мнение общества, но и проблему взаимоотношений государства и общества. Создав в Мексике, в конце ХIX – начале ХХ веков, режим открытой интенсифицированной экономики, исключавший, фактически насильственной смены собственника, не только слабых хозяйствующих субъектов, но и субъектов с умеренными темпами развития, - режим, ориентированный, соответственно, на привлечение иностранных инвестиций, - сьентфикос наживались при этом сами на распродаже национальных активов и спекуляциях с инвестициями. В отличие от них, Всероссийский Национальный союз, в экономическом плане, выступал за ограничение внешнеэкономических отношений и поддержку отечественного производителя и русского населения. Внимание уделялось, как дотациям и преференциям, так и страховой и кредитной поддержке русских людей, оказанию им помощи в организации различных форм потребительской и производственной кооперации. В итоге: если на начальном этапе деятельность сьентификос способствовала, за счет подрыва экономического суверенитета Мексики и лишения ее, как и ее населения, исторически принадлежащих активов, невиданным темпам роста, объясняемым в том числе и спешкой алчных стяжателей, то в последующем она привела к оттоку капитала (вывоз дивидендов), длительной стагнации, крайнему раздражению населения и социальным потрясениям, приведшим к краху режима Порфирио Диаса. Полномасштабных результатов (экономической) политики «Всероссийского национального союза», по причинам воин и революций, увидеть обществу так и не удалось, но можно предположить, что они были бы совершенно иные.

Продолжая разговор о «Всероссийском национальном союзе», следует отметить, что Михаил Осипович Меньшиков был не только активным участником его создания, но и являлся его идеологом. Основной стратегической целью этой партии он считал восстановление и утверждение «господства русской народности», хотя и замечал по этому поводу: «Но уж, какое тут господство! … У нас же, при отсутствии либеральной конституции, инородцам предоставили права даже не равные, а несравненно более высокие, чем "господствующему" (!) народу… Для начала хоть бы уравняли нас в правах с покоренными народностями! Для начала хоть бы добиться только пропорционального распределения тех позиций власти, богатства и влияния, что при содействии правительства захвачены инородцами». В связи с чем, главное призвание этой партии он видел в защите «русского племени как господствующего в России». Оценивая угрозы, стоящие перед русским народом он считал, что русская национальная партия должна вести оборону нации «не только против внешних врагов, а и от внутренних условий, слагающихся крайне неблагоприятно для державного племени». В частности, Михаил Осипович Меньшиков воспринимал существующий государственно-правовой статус русского народа как несправедливый: русские, будучи государство-образующим народом, - народом, несущим на себе практически всю тяжесть российской государственности, бремя помощи и поддержки, бремя культурно-просветительской миссии в отношении других народов, населяющих Империю, не имеют статуса и прав, соответствующих их реальной роли. Такое положение, с одной стороны, является моральным и материальным ущемлением русского народа, а с другой стороны – оставляет в формально-государственном устройстве Российскую Империю без ее основы, без ее скрепляющего и поддерживающего стержня. На основании этого Меньшиков определил в качестве одной из важнейших целей «Всероссийского национального союза» - «восстановление русской национальности не только как главенствующей, но и государственно-творческой», т. е. говоря современным языком – государственно-образующей.

Анализируя стоящие перед Россией и русским народом проблемы, систематизируя их, определяя причинно-следственные связи, ключевые моменты и обстоятельства, Михаил Осипович, как идеолог русской национальной партии, учитывая ее реальные возможности, указал не только направление основных усилий и стратегические цели, но и порядок распределения сил, и вытекающие из него тактические цели и задачи. Будучи сторонником практических дел и весьма конструктивным человеком, Михаил Осипович подчеркивал, что «национальная партия, конечно, есть политическая партия, ибо она пользуется участием в законодательстве для осуществления своих национальных целей. Но национальная партия сделала бы преступную и самоубийственную ошибку, если бы позволила увлечь себя в мелкое парламентское политиканство, во фракционную борьбу ради борьбы. Все силы нашей партии должны быть посвящены выработке общенационального органа – правительства, по средствам которого народ вообще осуществляет все то, что он может осуществить» (Национальный съезд. Январь 1914г.).

Конечно, многое, о чем мечтал, к чему стремился , так и не удалось воплотить, но у нас сегодня есть возможность проанализировать и оценить по достоинству его творческое наследие, его мысли и идеи, его пожелания и планы. Здесь, если следовать истине, нельзя не признать того факта, что абсолютно правильно оценивал видимую им обстановку и предлагал адекватные, точные и своевременные меры для ее стабилизации и улучшения. При этом также следует признать и то, что целый ряд обстоятельств объективно был вне его поля зрения, как по причине естественной ограниченности возможностей самого Меньшикова, так и по причине закрытого характера информации. Речь в данном случае идет о тайной и скрытой подрывной деятельности конкурирующих и враждебных России, и существующему в ней порядку, финансово-промышленных кругов, политических партий и организаций, специальных служб ряда государств, религиозных и оккультно-мистических союзов и объединений, орденов, сект, лож и т. д. В этом вопросе многое до сих пор-то окутано тайной, а тогда вообще - было закрыто, тем более от таких национально и государственно-ориентированных личностей, к каким относился . В большинстве случаев, Михаил Осипович в силу независящих от него причин мог оценивать складывающуюся ситуацию лишь по видимым ее проявлениям, которые, очень часто являлись (необратимыми) последствиями различного рода деструктивных процессов, и повлиять уже на их ход было крайне тяжело. Тем не менее, предлагаемые решения были практически безукоризненны.

В силу тех же объективных причин, Михаил Осипович, обладая далеко неполной информацией, не имел целостного, во всех деталях и подробностях, представления о нависшей над страной угрозе и ее масштабе. Но при всем при том, он в общих чертах, и следует признать, - довольно подробно представлял и правильно оценивал складывающуюся в обществе ситуацию, соответственно, предлагая точные и адекватные меры.

Не знал также Михаил Осипович, что уже в его время был подробно разработан и использовался на практике целый ряд социально и государственно-подрывных, а также так называемых «революционных технологий», технологий манипулирования общественным сознанием, технологий дестабилизации общественно-государственной обстановки, технологий управляемого конфликта, используемых для разжигания классовых, религиозных и межэтнических противоречий. Это все сегодня нам стало известно. Это сегодня мы воочию наблюдаем за их действием на примерах «арабской весны» или «оранжевых революций», а тогда, увы! – все это было сокрыто. Но и тут интуиция и логика была на высоте.

Кроме этого, у , как и у многих его современников, было весьма искаженное, идеализированное представление монархии. В частности, с одной стороны, он относил фигуру царя не к государству, а к обществу, т. е. видел в нем в большей степени представителя общества во власти, а не главу этой власти, также дистанцированную от общества, как и весь ее аппарат. Кстати сказать, такое же представление монарха сохранилось в монархических кругах и после революции, к примеру, аналогичное мы видим и у И. Солоневича в его «Народной монархии» и у многих других представителей эмиграции.

С другой стороны, идеализированное восприятие монархии проявлялось в недостоверном представлении и оценке субъективного фактора высшей власти, а именно взглядов, устремлений, настроений, волевых качеств монарха и его непосредственного окружения. , как и абсолютное большинство окружающих его лиц, находился в отчасти иллюзорно-позитивном восприятии монархии, и непосредственно самой личности монарха и его окружения, причем это касается не только предшествующих царствующих особ, но и непосредственно Николая II. К последнему, несмотря на неоднозначное восприятие его личности, и тем более его (непосредственного) окружения, Михаил Осипович относился, до его отречения, гораздо лучше и терпимее, чем он того заслуживал. Здесь, конечно же, имели место и определенная политкорректность, и цензурные ограничения, со своей «силой закона», но и иллюзии в том числе…

Следует подчеркнуть, что в оценке плюсов и минусов монархии, до конца своей жизни так и не успел увидеть в полном объеме те катастрофические последствия, к которым она может привести, и в силу чего недооценил того разрушительного влияния, которое может оказать бездарная личность самовластного монарха на государство и общество.

Оценивая роль в протекавших в его время исторических процессах, следует обратить внимание на то, что даже самые дельные предложения, обращенные к власти, ее самая конструктивная критика, если на нее не реагирует власть, не ведут к стабилизации и улучшению ситуации. Более того, они не только не спасают от революционного накала, но и, подпитывая недовольство, независимо от тех благих намерений, с которыми они высказываются, ведут к обострению обстановки, а в некоторых случаях и к крушению власти.

Если же говорить в связи с этим о критике власти и сложившейся обстановки, то она, как уже не раз подчеркивалось, носила сугубо конструктивный характер и преследовала стабилизацию и улучшение положения в стране; да и как бы это выглядело, если бы русский человек, видевший нависшие над своим Отечеством и народом угрозы, молча бездействовал?.. И нет, нет вины в том, что власть пала: не Меньшиков и подобные ему лица не реагировали на деструктивные процессы, а непосредственно – власть; непосредственно власть довела ситуацию, в некотором смысле слова, до «критического состояния». Причем, говоря о критическом состоянии, подчеркивается, что оно имело место «в некотором смысле слова», именно по тому, что никакой реальной угрозы крушения власти в феврале 1917 года не было. Да, были недовольные, да был накал общественных отношений, да, были провокации и революционный террор, да, были заговорщики в высших слоях общества, да – все это было, но реальной угрозы власти – не было: со всем этим власть могла вполне сносно существовать еще сколь угодно долго…Лишь полная несостоятельность Николая II как самодержца, его ничтожество и слабость, личная моральная зависимость от других людей, несовместимая, кстати сказать, с позицией суверена, его паникерство и откровенное предательство, о котором в последствие не раз говорил и писал , и привели к отречению и последующему падению России и русского народа.

Приходится признать, что недостаточная информированность, причем, отсутствие именно ключевой информации, привели , как и все российское общество, к тому, что отречение Николая II и последующий крах всего Дома Романовых, были полной неожиданностью. Соответственно, столь резкое изменение ситуации породило переполненную разнообразными мыслями и чувствами, весьма сложную, протекающую в несколько этапов, реакцию; реакцию, в первую очередь, выраженную, шоком и замешательством, затем – наступившим осмыслением ситуации и подведением итогов, причем итогов, как всему монархическому правлению, так и непосредственно царствованию Николая II, который самим фактом своего отречения, сам признал свою несостоятельность и правоту всех тех претензий, которые высказывались в его адрес в период царствования. После чего даже самые верные его сторонники просто не могли не признать этого же. Конечно, встречались и те, кто сохранил верность бывшему монарху, но будучи разобщенными и деморализованными, будучи в явном меньшинстве, повлиять на общую ситуацию они уже не могли. В обществе утвердилось резко негативное отношение к монархии. Более того, оно усугублялось констатацией несбывшихся надежд и связанных с монархией неисполненных ожиданий, констатацией упущенных возможностей и неоправданно потраченных национальных богатств, сил, времени, и, конечно же, человеческих жизней. Подобного рода заключения шли просто нескончаемым потоком со всех сторон. В таком же духе в самых различных вариациях писал об этом и , к примеру, так: «Трагедия монархии состояла в том, что, отобрав у народа его волю, его душу, – монархия сама не могла обнаружить ни воли, ни души, сколько-нибудь соответствующей огромной и стихийной жизни. Энергия народная веками глохла... в центре своей власти... Великий народ обречен был на медленное вырождение, подобно азиатским соседям, от атрофии своих высших духовных сил – сознания и воли».

В свою очередь, осознание сложившейся ситуации, признание и констатация несостоятельности монархии привело к возникновению весьма смешенных и противоречивых выводов и чувств: с одной стороны, радости освобождения от бремени несостоятельной власти, в связи с чем, , также находящийся в восторженном состоянии, пишет: «Весь свет поражен внезапностью русского переворота и взволнован радостью, взволнована радостью и вся Россия... "Да будут благословлены дни, когда свободная речь стала возможной! Вместе с речью освободилась и мысль народная, тот "Дух Божий, который дышит, где хочет". Освобождается в сознании истинная воля народная, и в этом страстном напряжении ума и слова я не вижу ничего худого…"; «Мы должны быть благодарны судьбе, что тысячелетие изменявшая народу монархия, наконец, … сама над собою поставила крест».

А с другой стороны, констатация весьма нерадостных итогов правления привела к всеобщему разочарованию, негодованию и претензиям. "Боже, до чего прав я был, чувствуя задолго до войны глубокое возмущенное и презрительное чувство к Николаю II! Он погубил Россию, как губит огромный корабль невежественный или пьяный капитан…", - пишет в порыве уже таких чувств .

Такая реакция: и радость, и разочарование, претензии и обиды, - строго закономерна для сложившейся ситуации: она определена всем ходом событий и естественными закономерностями поведения человека, и иной просто не могла быть. Это же относится, в том числе, и к , его действия строго закономерны и предсказуемы. Все же обвинения в измене своим принципам и, соответственно, царю, в адрес, как Михаила Осиповича, так и его сторонников - несостоятельны: в них сквозит непонимание ситуации: не общество виновно своей реакцией, а тот, кто привел его в такое состояние. Более того, сам, как бы отвечая на подобные упреки, пишет: «Жаль несчастного царя – он пал жертвой двойной бездарности – и собственной, и своего народа»; «не мы, монархисты, изменники ему, а он нам... Тот, кто с таким малодушием отказался от власти, конечно, недостоин ее. Я действительно верил в русскую монархию, пока оставалась хоть слабая надежда на ее подъем». Говоря об измене, Михаил Осипович неоднократно подчеркивал: "Никакой измены, мне кажется, со стороны нации не было, и нет. Была измена, но со стороны самодержавия, преступно обманувшего народ … Мы … терпели монархию в различных формах свыше тысячи лет…"; "…Если бы московский народ после смерти последнего царя - Рюриковича, просто упразднил бы монархию и вернулся бы к новгородскому народоправству, то не было бы и великой смуты…».

Как видно, эмоции просто переливались через край, все общество бурлило. Оно было переполнено страстями и порывами. В таком же состоянии находился и . Итогом всех этих страстей и переживаний стало полное опустошение: что делать? кого? какую власть поддерживать? – ответа не было. Хотя и пишет: «Надо, наконец, с корнем вырвать безумную надежду на идолов и самим взяться за свое спасение. Непременно самим, подчиняясь новой народной власти не иначе, как вполне сознательно…» - но в этой «народной власти» той состоятельной силы, с которой можно было бы иметь дело, он не видит. «Мы нуждаемся в твердой власти, а каков ее будет титул — не все ли равно? К сожалению, все титулы у нас ложны, начиная с бумажных денег. Все подделка!» - заключает Михаил Осипович. Он растерян и не чувствует почвы, необходимо четкое представление целей, понимание правильности выбора, а единственная устойчивая концепция власти, в которую он верил и которую понимал, - монархия – дискредитирована, и ничего подобного или хотя бы близкого, у него – нет; ему нечего сказать, нечего предложить и он - выпадает из политических процессов, протекающих в стране… К сожалению, в дальнейшем судьба оказалась к нему не только не благосклонной, но и жестокой: он так и не успел до своего трагического, но с честью выдержанного, конца обрести ясность в этом вопросе. Нет, кстати сказать, ясности в нем и у нас самих, так что эта проблема, также как она стояла пред , стоит и перед нами.

Февральский переворот не только изменил весь ход жизни в Российской Империи, смешав и уничтожив сложившийся порядок, да и саму Империю, но и показал многие процессы и явления, которые в условиях относительной стабильности были не видны. В частности, если говорить в связи с этим о и его единомышленниках, то февраль, подорвав монархические принципы, окончательно утвердил их именно как националистов, т. е. людей, для которых именно народ, именно нация является высшей ценностью, а все остальное, включая и формы построения, организации и функционирования государства и общества – вторично. Именно процветание и благополучие русского народа - вот, что составляло истинную цель жизни . Он ей был верен всегда. Он именно к этой цели всячески стремился. Он отдал все свои силы и жизнь своему народу, разделив с ним его горькую участь.

Зная сегодня многое из того, что было недоступно, что было неизвестно , оценивая весь его жизненный путь, исключительную по накалу и актуальности публицистику, его идеи и взгляды, нам следует признать Михаила Осиповича Меньшикова не только ярчайшим публицистом и критиком, не только общественным и политическим деятелем начала ХХ века, но и неординарным мыслителем, мыслителем национально-государственного масштаба… Нам следует как можно бережнее относиться к памяти о нем, к его идейному, творческому и историческому наследию. Нам следует как можно глубже изучать и анализировать его, как можно шире распространять и пропагандировать его. Ну, и что самое важное, нам следует как можно лучше представить и понять ту обстановку, в которой находимся мы сами сегодня, выработать адекватные ей решения и меры, найти силы, и, используя все то лучшее, что было создано, поддержано и выраженно, как Михаилом Осиповичем Меньшиковым, так и многими другими, верными сынами нашего Народа и Отечества, добиться возрождения России и русского народа!

Благодарю за внимание.