Эгоистичная дочь (стр. 3 )

- Вот, папа, я принес бутылочку и закуски. Давайте-ка посидим и поговорим по-мужски. У меня к вам накопилось много вопросов, и я хотел бы получить на них откровенные, как и раньше, ответы. Ведь мы друг друга никогда ни разу не обманули, ведь так?

- Да, это так, - ответил Владимир Сергеевич, взял пакет и понес его на кухню, а зятю предложил пройти в комнату.

Войдя туда, Николай увидел приготовленный столик и понял, что тесть так же настроен на откровенный с ним разговор. Налив по рюмочке, они чокнулись и выпили за встречу. Первое время разговор как-то не клеился. Выпили еще по одной просто так, без тоста. Владимир Сергеевич не хотел говорить, что Мария Ивановна умерла, а зять тоже об этом молчал и не интересовался, где же в настоящее время теща. Так они, разговаривая на отвлеченные темы, просидели, примерно, полчаса.

И вот наступил момент, когда Владимир Сергеевич сказал:

- Ну, так какие у тебя ко мне есть вопросы, дорогой зятек?

Николай, как будто давно ожидавший удобного случая, быстро спросил:

- Папа, а что, мама, то есть, Мария Ивановна действительно умерла?

- А откуда ты это знаешь? - спросил его Владимир Сергеевич.

- Да уж знаю и очень давно. Вот только, правда это или нет, не знаю. Может, это была какая-то шутка, довольно-таки глупая, бывает же такое. Если это в корыстных целях, люди идут на любой подвох.

- Нет, дорогой мой, это не шутка, а истинная правда. Марии Ивановны действительно нет среди нас уже полгода. Но откуда тебе это известно?

- А вот откуда..., - и Николай рассказал отцу тот самый случай с пропавшей телеграммой.

Владимир Сергеевич, кивая головой, внимательно слушал рассказ своего гостя, а когда тот закончил свою исповедь, поинтересовался:

- А почему ты не сказал Елене о том, что читал телеграмму?

- А потому, дорогой папа, что было уже поздно, прошло много времени, это во-первых. Во-вторых, мне хотелось узнать, почему она не сказала мне сразу о телеграмме, я ждал, что Елена в конце концов сама мне расскажет обо всем и интересно было какую версию она придумает себе в оправдание, ведь она - большая фантазерка по этой части.

- Да, ты прав. Она действительно большая интриганка, и при этом выкрутится из любой ситуации и всегда считает себя правой.

- То есть, выходит сухой из воды, как говорится в народе, - добавил зять. И после небольшой паузы решительно произнес: - Я с вашей дочерью больше жить не хочу.

Выпив рюмку, он продолжал:

- Мне хочется пожить спокойно у своей мамы, ведь она уже очень старая, и здоровье у нее плохое. А жена ведет себя по отношению к ней очень нетактично, чем раздражает мою мать, которая привыкла жить в спокойной, дружеской обстановке. Ведь не зря же я после свадьбы пошел к вам в примаки, хотя у моих родителей квартира и больше, и удобнее, чем ваша. Но причина размолвки не только в этом. Мне надоели ее выкрутасы, ее жадность, ее высокомерие и т. д. и т. п. Да вы сами знаете характер своей дочери. Но раньше это были только цветочки, а вот сейчас созрели ягодки, и с каждым годом они становятся все спелее и спелее. Рано или поздно это должно было произойти, да и наступило бы давно, если бы не вы и эти заграничные командировки, да членство в КПСС. Это тормозило меня, хотя решение было принято уже давно. А чего от нее можно ожидать после этого случая с телеграммой? Если она из-за своих амбиций нарушила святая святых народного обряда, проводить в последний путь свою родную мать, какой жестокостью надо обладать, чтобы принять такое решение? К тому же, скрыла все от меня. Даже сейчас, по прошествии полугодового срока, побыв вчера у вас, она безо всякой печали и озабоченности сказала мне, что не знала все это время о смерти матери. Она принимает меня за дурачка и думает, что я ничего не знаю. Я, конечно, виду не подал, наоборот, с большим удивлением поинтересовался у нее, почему папа не сообщил нам о случившемся. На что она мне язвительно ответила: "Наверное, ему было не до нас, да и вообще, не хотел вводить нас в растраты. А впрочем, я не знаю, почему он нам о смерти матери не сообщил". В общем, с таким человеком очень опасно жить. Она может сотворить любое зло и ради своей корысти пойдет на любой подвох, не пожалеет ни отца, ни мать для своего благополучия.

- Да, - согласился с ним Владимир Сергеевич. - Я тебя хорошо понимаю, но советов давать не буду, скажу только одно: как тебе душа подсказывает, так и поступай. И еще, по-моему, ты принял правильное решение, но все-таки, обдумай все хорошенько, а не руби с плеча.

За окном уже сгущались сумерки, а они все говорили и говорили, при этом помаленьку выпивали, да так, что не заметили, как выпили почти две бутылки, не почувствовав при этом в себе особого хмеля. И, видимо, было от чего.

Владимира Сергеевича озаботили слова зятя о разводе прежде всего тем, что в результате Елена переедет жить к нему, а это не обещало ничего хорошего, особенно после сегодняшнего разговора с Николаем. Она наверняка подумает, что он не сдержал своего слова и рассказал о телеграмме зятю, ни за что не поверит, что тот уже давно в курсе всех событий.

Николай вышел покурить на балкон, и в это время раздался телефонный звонок. Владимир Сергеевич взял трубку и услышал голос дочери.

- Папа, ты один дома, или у тебя кто-то есть?

- Да нет, у меня твой муж, наверное, минут через двадцать поедет домой. Мы уже поговорили обо всем том, что он хотел у меня узнать.

- Я надеюсь, папа, ты свое слово сдержал?

- А его и сдерживать не надо было.

- Почему? - спросила дочь.

- Да потому, что он все знал уже давно и ждал, пока ты сама ему все это расскажешь. Но ты этого не сделала и поступила очень глупо. Вот теперь и расхлебывай эту кашу.

Елена на этом не успокоилась и начала расспрашивать отца, что именно известно Николаю, каким образом он об этом узнал. Но Владимир Сергеевич ничего говорить ей не хотел и грубо ответил:

- Я уже сказал тебе, что заварила, то и изволь кушать. Спросишь его самого, когда вернется домой. Если захочет, то сам тебе все расскажет, а если не соизволит, то это его право. А я в ваши дела больше впутываться не намерен, у меня и своих забот достаточно, так что решайте свои вопросы между собой, - и он положил трубку на рычаг.

В это время в комнату вошел зять. Он сел на свое прежнее место, взял стоящую на столике бутылку, в которой было уже меньше половины, разлил по стопкам и предложил выпить на посошок. Владимир Сергеевич поддержал этот тост, но о том, что звонила Елена, умолчал. Он не хотел портить зятю настроение здесь у себя, зная, что дома ему его испортит жена. Они подняли стопки, чокнулись и выпили. Съели по кусочку лимона и сервелата, чтобы закусить выпитый коньяк. Николай встал со словами:

- Ну ладно, папа, я пойду. Мы хорошо поговорили, я выяснил все, что меня интересовало. Теперь могу идти домой со спокойной душой.

Владимир Сергеевич про себя подумал: "Спокойной душа твоя будет только во время пути, а дома тебе ее взбудоражит жена". Они распрощались, и зять поехал домой...

4.

Владимир Сергеевич убрал все со столика, помыл посуду, включил телевизор, но смотрел все, что там показывали, без внимания. Мысли его были заняты другим, тем, о чем он уже думал: если Николай и Елена разведутся, то дочь непременно переберется жить к нему. А какая она будет после всех этих передряг, мог знать только он, ее отец, и это ничего хорошего ему не предвещало. В то же время он думал о том, что она, может быть, поумнеет и перестанет быть такой, как была, может, этот урок ее чему-нибудь научит, и она, проанализировав все свои жизненные проступки, в конце концов придет к выводу, что таким человеком быть невозможно.

"Ну да ладно, - подумал Владимир Сергеевич. - Будь, что будет. Ведь, чему быть, того не миновать, а от нее мне никуда не деться: она прописана в этой квартире, так что право на проживание в ней имеет юридически. Да и не могу же я оставить ее без жилья! Этот вопрос отпадает автоматически, надо быть готовым к совместному проживанию".

На следующий день, часов в одиннадцать приехала дочь. В ее руках были сумка и чемодан. Владимир Сергеевич ее, конечно же, ожидал, но не так скоро. Войдя в квартиру, она ласковым голосом произнесла:

- Вот, папочка, я приехала к тебе жить. Кое-что из вещей взяла, а остальное привезет твой любимый зять, с которым мы решили разойтись. Да ты об этом, наверное, уж догадался?

- Раз уж такое случилось, то проходи и располагайся в своей комнате, в которой вы жили с мужем. Я там ничего не трогал, все, как было, так и осталось.

Так они стали жить вместе... Поначалу все шло нормально. Елена хорошо относилась к отцу, готовила пищу, убиралась в квартире, была очень внимательна и предупредительна, ни в чем не перечила ему. Да и перечить то, в общем, было нечему. Он ею не командовал, ничего не указывал, все она делала по своей воле, как и когда хотела. К тому же, искала себе работу.

На старое место ее не брали, видимо, хорошо помнили ее старые проступки, а новых подходящих мест не находилось. Но Елена от этого не нервничала, а спокойно продолжала поиски, и в конце концов, они увенчались успехом. Она начала ходить на работу, но и домашние обязанности продолжала безропотно выполнять, ни в чем не упрекая отца. Они мирно разговаривали по вечерам, обсуждая различные житейские мелочи. По негласному уговору они старались не вспоминать старые обиды.

Так прошел год. Владимир Сергеевич не работал, а все время проводил за чтением книг, текущей прессы, частыми пешими прогулками по парку. Старался он и помогать дочери в домашних делах, иногда готовил пищу, убирал комнаты, стирал. Со временем его часть домашних хлопот все возрастала, а дочери - уменьшалась. Может быть, он сам виноват в том, что начал брать на себя ее обязанности, видимо, из жалости к дочери, или ей самой это надоело. Со временем Елена стала приходить после работы домой с опозданием. Сначала где-то задерживалась на час-два, а потом и больше. Мотивировала она это различными предлогами: то с подружкой зашли в кино, то ходили в ресторан по тому или иному поводу и т. д. И Владимир Сергеевич, как отец, решил ей помогать по мере возможности. Так он "допомогался" до того, что практически вся домашняя работа легла на его плечи. Но он не роптал и делал все с душой. Раньше его кулинарные способности ограничивались яичницей с колбасой, а сейчас Владимир Сергеевич научился хорошо и, главное, с выдумкой готовить. Дочь его даже за это хвалила, а он воспринимал все, как должное.

Однажды Елена не пришла ночевать, не предупредив его и не позвонив. Он, конечно, переживал всю ночь. На следующий день он пытался дозвониться до дочери по номеру, который она ему дала, как свой рабочий, но никто не брал трубку. Все это было странно... Вечером дочка пришла, можно сказать, сразу же после работы и с порога начала объясняться:

- Папа, ты меня извини за то, что я вчера не пришла домой и к тому же, не позвонила тебе, просто там, где я была, нет телефона. А днем сегодня я дважды пыталась до тебя дозвониться, но тебя, видимо, не было дома.

Владимир Сергеевич слушал ее и думал, что она от него что-то скрывает, то есть, опять начинает врать. Это можно было понять хотя бы по тому, что он весь день был дома, и никаких звонков не было. Но он не стал ничего говорить ей по этому поводу. Его, в общем то, не очень интересовало, где она провела ночь, в конце концов, она не маленькая девочка, и может проводить свое время, где хочет и с кем хочет.

Елену бесило молчание отца, почему он не интересуется и не спрашивает ее ни о чем, значит, решила, она его это не волнует. Но почему? И она сама решила ему все рассказать:

- Папа, я недавно познакомилась с одним из коллег. Он холостяк, с женой разошелся два года назад, а по какой причине, я пока не знаю. Он мне очень нравится, и он признался мне, что влюбился в меня с первого взгляда. Я это заметила сразу, но вида и повода не давала. Вчера у его друга был день рождения, и он пригласил меня с собой. Я охотно согласилась, и мы вшестером поехали загород на дачу друга, где очень хорошо отпраздновали, а утром поехали прямо на работу. Вот почему я отсутствовала дома.

- Насколько это знакомство серьезное, как ты думаешь? - поинтересовался Владимир Сергеевич.

- Думаю, что очень серьезное. Он предложил мне выйти за него замуж, но точного ответа я пока не дала, сказала, что подумаю. В0-первых, я еще не получила документы о разводе с бывшим мужем. А во-вторых, у него нет своего жилья, он снимает где-то комнатку, потому что все оставил прежней жене и делить с ней двухкомнатную квартиру не собирается. Он оставил ее ей и двум дочерям, на которых платит алименты. Думаю, папа, если у нас с ним действительно что-то получится, а в этом я почти уверена, то, может быть, ты разрешишь ему переехать к нам, ведь места у нас хватит. Я и раньше хотела с тобой об этом поговорить, но все как-то повод не представлялся.

Владимир Сергеевич молча смотрел в окно, обдумывая услышанное.

- Ну что же ты молчишь, папа? Одобряешь ты мои планы или нет? Ведь без твоего согласия я не смогу привести его сюда, так как ты - настоящий хозяин этой квартиры. И еще, выйти замуж я решила окончательно и бесповоротно, так что, если ты не дашь разрешения на то, чтобы он жил у нас, то я должна буду уйти от тебя и жить, где придется.

- Ну зачем же так ультимативно? Ведь можно и без этого спокойно договориться обо всем полюбовно и прийти к единому знаменателю. Правда, я не могу понять, почему ты так быстро пришла к такому решению, ведь ты его совсем мало знаешь. По возрасту и по жизненному опыту ты уже давно не девочка, должна понимать, что такие вопросы или проблемы (как хочешь, так и называй) с ходу не решаются. Тут нужно семь раз отмерять и один раз, и то, очень осторожно, отрезать. Если случится ошибка, она будет смерти подобна и для тебя, и для меня, так что, пошли на кухню, попьем чайку и все спокойно обсудим.

- Расскажи мне, пожалуйста, - попросил Владимир Сергеевич, когда они попили чаю и немного успокоились. - Сколько времени ты знаешь этого человека? И почему он развелся со своей женой, ты ведь, наверное, все же в курсе? Я хочу это знать.

- Знаешь, папа, я признаюсь тебе во всем, и на сей раз откровенно, как никогда. Этого человека, Алексея, я знаю со школьной скамьи. Он еще тогда ухлестывал за мной, но я предпочла более богатенького жениха и вышла замуж за Николая. Но с Лешей связь я не теряла, так как тоже его любила и, наверное, сильнее, чем бывшего мужа. Расставались мы с ним только на время наших с Николаем заграничных командировок, а когда приезжали домой, то я непременно встречалась с ним уже на следующий день. Вот так проходили все эти годы, но никто не знал и не догадывался о нашей связи. А разошелся он с женой не из-за меня, ведь у них двое детей, а просто сложились такие обстоятельства в их совместной жизни, что им надо было разводиться, и виновата в этом, насколько я знаю, его жена. Хотя и он был для нее не подарок. Она ревновала его, он - ее, в конце концов, он застукал ее с шефом отдела, где она работала, в подробности я тебя вводить не буду. А вот Алексей изменял ей только со мной, в этом я тебя уверяю. Можешь меня за это ненавидеть, но и я своему мужу изменяла только с ним. Так что, папочка, я его знаю даже лучше, чем того человека, с которым прожила столько лет. Кстати, о его измене со мной, его бывшая жена не только не знает, но и не догадывается. Что касается его натуры, то он подобен мне, и характеры у нас почти одинаковые, в общем, мы с ним, как две капли воды, похожи друг на друга. И это нас сближает еще больше. Особенно сейчас, когда он развелся, и я стала свободной, мы можем соединить наши судьбы в одну и жить так, как нам хотелось все прошедшее время. Только пойми меня, папа, правильно, хотя тебе, с твоими взглядами, сделать это очень трудно. Ведь вы с мамой любили друг друга, я это хорошо знала, ибо это было видно, как вы относились друг к другу, всегда с вниманием, не унижая достоинства другого. Я белой завистью завидовала вам, мне было с кого брать пример. Но увы, в моей семейной жизни такого не получилось, я очень эгоистична и порой несправедлива. Хорошо все это понимаю, но ничего поделать с собой пока что мне не удалось. Я не могу себя перевоспитать, хоть и стараюсь, вот и сейчас думаю, как мне переломить себя, чтобы и этот шанс не упустить. Думаю, что буду контролировать свои действия и поступки.

- Да, это тебе нужно делать и непременно. Но если всю правду ты мне сказала о том, что у вас одинаковые натуры, общие интересы, однообразные стремления и цели, то это хорошо, когда люди одинаково мыслят. Это дает им шанс на понимание друг друга с полуслова, а порой, и просто взгляда хватит, чтобы понять, кто чего хочет.

Но в мыслях Владимир Сергеевич уже провернул все, что может случиться с ним, если он станет жить с двумя равнодушными людьми, а что избранник дочери именно такой, он уже понял, поскольку отлично знал ее характер. Знал и то, что она никогда не изменится, ведь горбатого исправляем только могила, да и то, не всякого, а она уже не в том возрасте, чтобы перевоспитываться. Промелькнула такая мысль: "Сколько я от нее одной натерпелся! А если еще один такой человек прибавится?". Тогда пиши, пропало, и жизни хорошей с ними ему не видать. Хотя, конечно, поначалу все будет хорошо, но это пока, а как попривыкнут, тогда жди неприятностей одну за другой. А ведь здоровье то уже подводит и с каждым годом ухудшается, понадобится уход, а они вряд ли будут за ним ухаживать, будут делать все назло, чтобы побольше расстраивать, усугублять болезнь. Да и мало ли чего еще можно ожидать от таких людей, единомышленников, черт их дери?!

Задумавшись, он опустил голову. Дочь в хорошем настроении, напевая что-то, отправилась в ванную. Владимир Сергеевич хорошо понимал ее, ведь в кои-то веки дочка решилась откровенно высказать свое мнение. Теперь она была уверена в том, что отец не сможет запретить ей поступить по-своему. Не будет же он ей камнем преткновения и не заставит уходить из дома, чтобы она жила в арендованной квартире, а он один в трехкомнатной. И все-таки, что-то подсказывало ему, не принимай ты того человека в дом, подожди, скажи дочери, чтобы она не спешила замуж, а пока получше изучила своего избранника. Ведь одно дело - редкие встречи на несколько часов, и совсем другое - совместная жизнь. Как-то он поведет себя в дальнейшем?

Так он и сделал, но дочка в ответ привела столько убедительных, на ее взгляд, аргументов, горячих заверений и обещаний, что Владимир Сергеевич в конце концов сдался и разрешил им жить в своей квартире.

Получив это разрешение, Елена очень обрадовалась. Она бросилась на шею отцу, расцеловала его и, поблагодарив за то, что он вошел в ее положение, поинтересовалась:

- А скажи, папа, когда нам можно это сделать?

И он ответил:

- В любое время, когда ты этого захочешь сама. И больше меня об этом не спрашивай. А вот насчет того, чтобы прописать его в нашей квартире, я не соглашусь, пока не получу убеждение, что он действительно тот человек, который тебе нужен, а не какой-нибудь прохвост и прощелыга. Ведь может получиться так, что ты вы с ним не поладите, разойдетесь, так что, в этом вопросе мое решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Елена не стала уговаривать отца, хотя ей очень хотелось это сделать, а сказала:

- Хорошо, папа, я на такое условие согласна, как ты хочешь, так я и поступлю.

На следующий день она в отличном настроении пошла на работу, предвкушая, как расскажет своему возлюбленному о принятом отцом решении. Теперь они спокойно могут поселиться вместе, а прописка - вопрос второстепенный, его можно будет решить и позже.

После обеда Владимиру Сергеевичу позвонил его бывший зять и поинтересовался, как здоровье, как они живут вдвоем с дочерью, не нужна ли какая-нибудь помощь. Владимир Сергеевич обрадовался этому звонку и охотно рассказывал:

- Здоровье уже далеко не то, что было, но крепиться можно. А вот, что будет дальше, загадывать не будем. Елена работает. Да, а как у вас с разводом, вы оформили все документы или еще нет?

- А почему вас это интересует?

- Да так. Просто моя дочь нашла себе жениха и хочет, чтобы он жил вместе с нами. А я с ним не знаком, а знаю только по ее рассказу, а ей верить, сам знаешь, нельзя.

- А мне вы можете поподробнее об этом рассказать? - поинтересовался Николай.

- Да, - ответил Владимир Сергеевич. - Это разведенный человек, имеет двух дочерей, да к тому же, ее старый, еще школьный знакомый.

- А как его зовут, она случайно не сказала?

- Почему, сказала. Алексей, по-моему. Но оно мне было не нужно, я точно и не запомнил, но, кажется, Алексей.

- О-о-о, папа, я этого человека хорошо знаю. Это ее друг детства, он с ней дружил до моего знакомства. Так что, это мой соперник. Но, честно говоря, я его уже давно не видел, а раньше мы частенько встречались и были, хотя не друзьями, но хорошими знакомыми.

"Да уж, хорошими, и даже очень", - подумал про себя Владимир Сергеевич.

- А что, это у них настолько серьезно, раз она решила жить с ним вместе в вашей квартире?

- Да, наверное, серьезно. Послушай, Николай, а ты можешь мне о нем рассказать то, что тебе известно? Какой он человек, каковы его характер и натура, чем он занимается и почему разошелся с женой, оставив двух дочерей без отца? Ведь для такого шага нужно иметь веские основания, как ты думаешь?

И бывший зять начал рассказывать ему все, что он знал.

- Во-первых, это очень эгоистичный и самолюбивый человек. Все, что не может принести ему пользы, для него не существует. Во-вторых, с женой они жили хуже, чем я вашей дочерью, кстати, по-моему, его жена очень хороший человек, добродушная, скромная, отзывчивая женщина, к тому же, не жадная, как была моя. Она отдаст последнюю копейку, если нужно помочь кому-то в беде. И по этому поводу у них с мужем всю жизнь были ссоры. А перестроить себя под его натуру она не хотела или просто не могла. Но я не знал, что они разошлись. А как давно это произошло, Лена не говорила вам?

- Да нет, я не знаю, дочь мне не говорила об этом. А вот, что они официально разведены, это она сказала.

- Так-так, - услышал он голос зятя. - Я сегодня же постараюсь разузнать. Мне это интересно. А об Алексее с женой я так и думал: жить вместе они все равно не будут. Так оно и получилось. А вам, папа, я скажу только так, вы уж сами делайте вывод: если они сойдутся и будут жить вместе с вами оба, то вам через год, а то и меньше придется или их выгонять, в прямом смысле этого слова, или самому искать пристанище в другом месте. Это я вам говорю, как сын, любящий своего отца.

- А почему ты так думаешь?

- Да потому, что они "съедят вас заживо", и мне вас очень жаль.

Владимир Сергеевич не ожидал услышать такой совет, и ему стало не по себе. Пересилив себя, он спросил:

- Это правда, или ты так шутишь?

- Сущая правда, - ответил зять. - Но вы не расстраивайтесь, ведь не все потеряно. Предложите дочери, пусть они снимут квартиру и для начала, чтобы получше узнать другу друга, поживут некоторое время вдвоем. Предложите им материальную помощь, если у них не хватит средств, чтобы платить за эту квартиру.

- Но я уже пообещал, что он в любое время может ко мне переезжать. Как быть с этим, я не привык брать свои слова обратно? Что они обо мне подумают?

- , разве это сейчас так важно? Вы вспомните, сколько ваша дочь причинила вам неприятностей, не задумываясь о том, что вы о ней подумаете? Так что, сейчас это не самое главное. А главное, чтобы вы не совершили и эту роковую ошибку, именно роковую, я это повторяю, ибо потом уже вы ее не исправите, а будете только локти кусать. Ведь они, как две капли воды, похожи друг на друга во всех отношениях, и ни один, ни другая не остановятся ни перед чем, чтобы добиться своих целей, пусть даже кому-то от этого будет очень плохо. Они очень жестоки, еще раз вам об этом повторяю. Впрочем, решать вам. Мое дело было вас предупредить. И еще, Владимир Сергеевич, звоните мне в любое время дня и ночи, если что-то произойдет из рук вон выходящее. Я обязательно окажу вам поддержку, чего бы мне этого не стоило.

- Спасибо, сынок, - невольно вырвалось из уст Владимира Сергеевича. - Не дай Бог этому случиться, но я так и поступлю.

На этом они закончили этот разговор. Владимир Сергеевич все время до прихода дочери обдумывал, как же ему поступить, может, действительно, прислушаться к совету Николая и не соглашаться на переезд нового зятя к нему? Но как это будет выглядеть? Они будут снимать жилье неизвестно где, а он один будет слоняться по пустой квартире. Да он же просто умрет от тоски и одиночества! А быть может, они действительно любят друг друга, а любовь меняет людей, делает их добрее, она смягчит их характеры. Они с уважением будут относиться к отцу, ведь он не будет им ни в чем мешать, пусть делают, что хотят, лишь бы его не задевали.

На этих мыслях его застал приход дочери. Но она пришла не одна, а со своим новым "мужем". услышал стук двери, он вышел из своей комнаты в прихожую, где раздевались его дочь и будущий новый зять. Они поздоровались, Елена представила их друг другу, и Владимир Сергеевич сказал:

- Проходите, будьте, как дома.

Дочь сразу же потащила принесенные пакеты с продуктами на кухню, а мужчины прошли в комнату и уселись в кресла. Алексей молчал, да и Владимир Сергеевич никак не мог завязать разговор и, чтобы выйти из неловкой ситуации, направился на кухню и предложил Елене свою помощь в приготовлении ужина.

- Нет, я сама справлюсь, - категорически отказалась она. - Ты иди лучше поговори с Алексеем. А о чем, думай сам.

Владимир Сергеевич возвратился на свое место, Алексей листал журнал, лежавший на журнальном столике.

- Скажите, Алеша, - начал разговор Владимир Сергеевич. - Вы москвич или приезжий, как и я. Я ведь родом не отсюда, в Москве оказался по долгу службы, правда, уже очень давно.

- Я все знаю. Об этом мне рассказывала ваша дочь, ведь мы с ней учились в одной школе и в одном классе, так что, дочь вашу я знаю тоже очень давно. И честно скажу, хотел на ней жениться, но, увы, она предпочла другого человека, а я остался при своих интересах. Я не мог понять, почему так получилось, ведь мы любили друг друга. Хотя, теперь я понимаю, тот жених был богаче меня, может быть, это и сыграло роль в принятии ею решения о замужестве. А мы жили бедно, да и в плохой квартире. Может, я и ошибаюсь, мне бы очень хотелось в это верить. Но всю свою прожитую после этого случая жизнь я старался учиться и иметь престижную работу, что мне и удалось сделать. Правда, я ни разу не был за границей, но об этом не жалею: мне и здесь удалось жить не хуже, чем там. Хотя в семейная жизнь моя не задалась, ведь я женился не по любви, а так, назло вашей дочери, потому что она почему-то ненавидела эту девушку. Они были хорошо знакомы. В конце концов, с женой моей мы разошлись, и вот теперь я живу один, мать живет с моей младшей сестрой и ее мужем в нашей старой квартире, у них и так тесно, поэтому приходится снимать комнату. С женой мы разведены, и я плачу алименты на двух дочерей. Зарабатываю хорошо, так что хватает и им, и мне. А теперь думаю, что моя мечта осуществится хоть и под старость лет, я хочу жениться на любимом мною всю жизнь человеке, вашей дочери. Считайте, что я прошу у вас разрешения на совершение этого акта.

Владимир Сергеевич не ожидал такой откровенности и не был готов к такому обороту разговора, и все же, он быстро сообразил, что к чему, и уверенным голосом произнес:

- Да, я это уже знаю. У нас с дочерью вчера состоялся разговор на эту тему, - и помолчав немного, он добавил: - Любовь заочно - это одно, а вот любовь при совместной жизни - это совсем другое. При постоянном общении узнаешь человека со всех сторон, и, как правило, со временем достоинств видишь меньше, а недостатков - больше. Почему-то человек становится совсем другим, когда каждый день мелькает у тебя перед глазами, и когда между вами становятся бытовые мелочи. И выясняется, что любовь-то была не та! Как вы думаете, я прав? Ведь у вас есть личный опыт в этом вопросе.

- Да, вы правы, но мы настолько себя изучили, что такое не произойдет, и мы будем жить, хорошо понимая друг друга.

- Ваши бы слова да Богу в уши, - сказал в ответ Владимир Сергеевич.

В этот момент в комнату вошла дочь.

- Ну, дорогие мои, ужин готов. Где прикажете накрыть стол?

- Да давай на кухне, - почти в унисон произнесли мужчины и, посмотрев друг на друга, улыбнулись тому, как синхронно работают их мысли.

- Тогда идите, мойте руки. Я, как знала, уже накрыла на кухне. Прошу к столу, закуски поданы, - с иронией сказала Елена.

Они встали и, уступая друг другу дорогу, взяли курс на ванную комнату. Первым, конечно же, как хозяин, прошел Владимир Сергеевич, на этом настоял Алексей. Усевшись за стол, Владимир Сергеевич взял бутылку, откупорил ее и, налив в рюмки, спросил:

- Ну, кто будет произносить первый тост?

- На правах хозяина этого стола вы и произносите, - ответил Алексей.

- Право, не знаю за что и предложить этот тост. Но, думаю, надо выпить за наше знакомство.

Они дружно чокнулись по старому русскому обычаю, выпили и стали с аппетитом закусывать, нахваливая приготовленные Еленой закуски. Ей было приятно это слышать, к тому же, она была довольна тем, что, как ей показалось, мужчины нашли общий язык и испытывали друг к другу, если не симпатию, то взаимное расположение. Она мило улыбалась, шутила, в общем, вела себя очень и очень необычно. Владимир Сергеевич следил за ее поведением, и ему было радостно на душе. Может быть, дочь действительно с новым мужем будет другой, изменит свой невыносимый характер в лучшую сторону.

Так, за разговорами на разные темы они просидели за столом более двух часов, после чего пошли в комнату, включили телевизор. Около одиннадцати, когда закончился телефильм, Алексей сказал, что ему пора уходить, время уже позднее, а добираться до его квартиры нужно еще около часа. Елена, взглянув на отца, с улыбкой произнесла:

- Я ведь тебе уже говорила, милый, что папочка разрешил тебе переехать в нашу квартиру, так как намерения наши очень серьезные и непреклонные. Ведь правда, папа, я не обманываю Алешу?

Вот тут-то и наступил самый критический момент для Владимира Сергеевича. Он не ожидал такого оборота и думал, что действительно, Алексей, побыв у них, пойдет домой, а они с дочерью обсудят его впечатления от знакомства и решат, как поступить дальше. Не зная, как выйти из сложившейся ситуации, Владимир Сергеевич молчал. Елена и Алексей вопросительно смотрели на него и ждали, что же он скажет. Но первым, все-таки нашелся Алексей:

- Знаешь что, Лена, не надо мне сегодня оставаться у вас, ведь я сюда пришел впервые, и как-то неудобно будет Владимиру Сергеевичу, да и мне тоже, чувствовать себя в этих условиях. Я правильно говорю, Владимир Сергеевич?

- Да, наверное, вы правы. На сей раз нам так и надо поступить, - облегченно произнес отец.

Алексей встал, подал ему руку.

- Спасибо за прием и беседу, я остался всем очень доволен. Надеюсь, эта встреча сблизит нас, и мы с вами подружимся, ведь я люблю вашу дочь. Да и вы мне понравились, как человек, а это самое важное, когда будешь жить рядом с таким милым человеком, как вы.

Держа руку Алексея в своей, Владимир Сергеевич слушал его слова, и ему было приятно их слушать. Он подумал о том, что ему рассказывал об Алексее бывший зять, Николай. Может быть, первое впечатление обманчиво, и Николай прав? А может, он со зла наговорил лишнего, как никак, а это - мужчина его бывшей жены. "Но ничего, в дальнейшем посмотрим, что будет, а дочери я разрешу выйти за него замуж, и пусть они живут вместе со мной. Данного слова я не нарушу, будь, что будет".

- До свидания, Алеша, - сказал он. - Мне тоже очень приятно было познакомиться с вами, и я остался доволен этой встречей.

Елена стояла рядом и со стороны наблюдала за всем происходящим. Несмотря на то, что отец не разрешил остаться Алексею на ночь, она не сердилась на него, а наоборот, после этого прощания и разговора осталась очень довольна. Она уже точно знала, что ее мечта осуществится, и никаких препятствий этому не будет.

Еще раз попрощавшись, Алексей ушел. Елена вышла его проводить. Вернулась она примерно через полчаса, застав отца на том же месте, где он сидел весь вечер. Увидев дочь, он подумал: "Ну вот, сейчас начнет меня "пилить" за то, что я так поступил. Но иначе поступить я не мог, было бы не по-человечески, с первой встречи с родителем и сразу - в спальню. Нет, такое быть не может, я поступил абсолютно правильно". Но вопреки его опасениям дочь подошла к нему, поцеловала в щеку и сказала:

- Ты, папочка, молодец. Иного я от тебя и не ожидала, ты поступил правильно. А я предлагала ему остаться, чтобы проверить, как ты поступишь, и ты оправдал мои надежды. Поступил, как любящий отец, спасибо тебе. И Алексею ты очень понравился, он сказал тебе об этом истинную правду, не кривя душой, и я очень рада этому. Настаивать на его переезде к нам я не буду до тех пор, пока мы не распишемся, и думаю, поступлю правильно. Да, папа?

- Да, - ответил Владимир Сергеевич. - Это очень правильное решение, так и должны поступать порядочные люди. А то ведь сплетен не оберешься и от друзей, и от соседей, будут пальцем показывать, вот, мол, какая непутевая дочь у Владимира Сергеевича, а мне под старость лет слышать это не хочется. Слава Богу, я не слышал подобного и в прежние годы...

5.

Через три месяца, еще не расписавшись с Еленой, Алексей переехал-таки в квартиру Владимира Сергеевича, и стали они жить вместе. А еще через полгода началась откровенная травля его со стороны дочери и нового зятя, который начал показывать свои "зубы". Да и дочь, как в былые времена, стала грубой и придирчивой. Все время делала замечания отцу за то, что он не там сел, не так сделал, не то говорит...

Да и вообще, он понял, что его попросту хотят изжить из его собственной квартиры. Владимир Сергеевич часто вспоминал слова своего бывшего любимого зятя, который предупреждал его, советовал не пускать Алексея в свою квартиру. Теперь, вспоминая те предостережения, он ругал себя за то, что не послушался. Все именно так и получилось, на все сто процентов! А повернуть все вспять было уже невозможно...

Сначала он молча воспринимал их придирки, не огрызался, а просто уходил в свою комнату и там обдумывал, что ему предпринять, чтобы исправить сложившееся положение. Потом он решил давать им словесный отпор, если замечания будут несправедливыми. Это удивило дочь и зятя, и они вроде бы поменьше стали придираться к нему, но со временем до того обнаглели, что еще больше стали ему делать все назло. И нервы Владимира Сергеевича начали сдавать, он решил жить замкнутой жизнью. Выходил из своей комнаты все меньше и меньше, в основном, только поесть в кухню да в туалет. Очень редко ходил и на улицу. Все это сказалось на его самочувствии. Он осунулся, похудел и стал похож на девяностолетнего старика. Как ни старался он поменьше встречаться со своими домочадцами, те все равно находили повод уколоть его язвительными словами.

заболел, и ни утром, когда они уходили на работу, ни вечером, когда вернулись, следов его пребывания на кухне не обнаружили, еда стояла не тронутой. Из комнаты отца не доносилось ни звука. Часов в девять вечера Елена постучала в дверь его комнаты, и не получив никакого ответа, вошла. Отец лежал вниз лицом и молча корчился от боли.

- Что с тобой? - спросила она, подойдя поближе.

Владимир Сергеевич молчал, а она минут пять стояла рядом и ждала ответа, но его так и не последовало. Тогда она наклонилась и еще раз спросила:

- Что с тобой, папа? У тебя что-нибудь болит?

- Да, - тихо простонал тот. - У меня болит живот, вот уже почти сутки я ничего не ел.

Дочь вышла из комнаты и, ничего не говоря мужу, вызвала "Скорую помощь". Минут через двадцать прибыл врач, осмотрел Владимира Сергеевича и сказал Елене:

- Больного надо везти в больницу.

Не вдаваясь в подробности, она стала собирать отца, помогла ему переодеться в чистое белье. Когда он был готов к транспортировке, Елена, как будто невзначай, поинтересовалась у доктора:

- А куда вы его повезете?

Тот назвал больницу и ее адрес. Тогда она предложила свой вариант.

- Вы знаете, доктор, - нерешительно начала она. - Мне кажется, его целесообразнее увезти в окружной военный госпиталь, он ведь у нас полковник в отставке, и несколько раз уже там лежал. Его история болезни находится там, да и врачам, ранее лечившим его, будет легче разобраться. Так что, может, вы его сразу отвезете туда? Как он, выдержит этот путь?

- Выдержит, - ответил врач.

- Тогда давайте так и поступим.

- Хорошо, - согласился тот. - Только сначала я должен позвонить своему диспетчеру и получить разрешение на этот маршрут. Где у вас телефон?

Разрешение он получил. оказался госпитализированным. Пройдя все формальности в приемном покое, он очутился в гастрологическом отделении окружного военного госпиталя в г. Подольск, в котором раньше был два раза. Первый - когда проходил медицинскую комиссию перед увольнением из рядов Советской Армии, а второй - через десять лет лечил здесь желудок. И вот сейчас попал в то же отделение, что и прошлый раз. Все врачи были ему, пусть не очень хорошо, но знакомы. И лечащий врач сразу же узнал своего бывшего пациента.

После обследования выяснилось, что это было отравление, правда, не очень сильное и опасное, и с ним организм справлялся самостоятельно до прибытия в госпиталь. Ему сразу же назначили процедуры, медикаменты, т. е. приступили к лечению. Чувствовал он себя, по его определению, нормально. Через день его навестила дочь, чтобы справиться о его здоровье, а самое главное, попытаться решить свой, так сказать, бытовой вопрос. Да, именно свой, а не отца. Ее коварная задумка не давала ей покоя уже долгое время, и вот настал шанс осуществить ее. Елена решила приступить к делу.

Поговорив сначала с отцом (при этом была очень ласкова и внимательна, даже нежна), она отправилась к лечащему врачу узнать о его состоянии. Подробно расспросив врача обо всем и получив обнадеживающий для Владимира Сергеевича (и вовсе нежелательный для нее) ответ, она предложила:

- А нельзя ли обследовать отца более тщательно. Мне кажется, он очень болен и нуждается в постоянном уходе, - и, развивая свою мысль, не удержалась и добавила: - А так как у меня нет возможности ухаживать за ним дома, может быть, можно будет направить его в дом инвалидов и престарелых участников Великой Отечественной войны?

Врач был чрезвычайно удивлен такими словами.

- Вы в своем уме, что вы такое предлагаете? Ведь ваш отец еще вполне здоров, и в состоянии сам себя обслуживать, без посторонней помощи. Так что, рановато пока говорить об этом. Лучше проявите к нему больше чуткости.

Поняв, что помощи от лечащего врача в этом вопросе она не получит, Елена сухо попрощалась с ним и вышла из кабинета. Постояв немного в коридоре и обдумав, что же еще можно предпринять, она решила поговорить с заведующим отделением. Но того на месте не оказалось, и она, не заходя к отцу, в отвратительном настроении домой. Всю дорогу Елена думала только об одном: как избавиться от надоевшего отца, кто сможет ей в этом помочь, и чем быстрее, тем лучше. Но ответа не находила.

Уже дома, рассказывая о результатах поездки мужу, она, осененная внезапной мыслью, воскликнула:

- А что, если я поговорю с отцом сама и предложу ему самому отправиться в дом для инвалидов войны, нуждающихся в постоянном уходе, а мы с тобой будем его навещать, а иногда брать домой. Ведь там ему будет лучше, есть постоянный уход, сыт, одет и никаких забот.

Но муж, выслушав ее, спокойно возразил:

- Нет, дорогая, этого тебе делать не стоит, ибо ты его так можешь обидеть, что он возненавидит тебя еще больше, чем сейчас, и будет проклинать всю оставшуюся жизнь. Так что, если ты задумала избавиться от него, то это надо делать через других людей, которые могли бы его убедить в том, что у него очень плохо со здоровьем, и он должен хотя бы на время пойти в этот дом инвалидов, а когда поправится, то сможет вернуться домой. Вот если в госпитале ему это внушат, то, я думаю, он согласится. А если нет, то ничего не изменишь, все останется на своих местах.

На том и порешили... Утром Елена отпросилась с работы, сказав, что ей нужно срочно ехать к отцу в госпиталь, и действительно поехала туда, надеясь еще раз поговорить с лечащим врачом и завотделением по вопросу дальнейшей судьбы отца.

Она не знала, что накануне, после ее ухода, лечащий врач решил прозондировать почву по поводу предложения дочери своего пациента. Он позвал Владимира Сергеевича в ординаторскую, чтобы поговорить с ним. О состоянии его здоровья врач знал хорошо, никаких заболеваний у него не было, кроме как старческих, по возрасту ему положенных, да и ранения, полученные на войне давали о себе знать, так что об этом спрашивать его не было нужды. Да и сам Владимир Сергеевич знал о себе все лучше, чем врач, и ни на что не жаловался.

- Владимир Сергеевич, - начал врач. - Ко мне сегодня заходила ваша дочь, интересовалась вашим состоянием и когда закончится курс лечения, т. е. когда вас выпишут. Но это не самое главное, главное то, что она просила меня помочь ей определить вас в дом инвалидов и престарелых, чтобы я дал вам направление туда по состоянию здоровья.

Услышав сказанное, Владимир Сергеевич сидел и ничего не мог сообразить, как будто на него ушат холодной воды вылили, и от этого его бросило в дрожь. Он с трудом сидел на стуле, ноги и руки его тряслись. Врач никак не ожидал, что его пациент так болезненно воспримет это сообщение, предполагая, что у них с дочерью уже был разговор на эту тему, и это не окажется для него новостью. Видя такое состояние собеседника, он вызвал дежурную медсестру. Через пять минут она вошла в ординаторскую со шприцем в руках и, сделав больному укол, вышла, а врач начал объяснять ему, что просто хотел выяснить, знал ли Владимир Сергеевич о планах дочери, или же ведутся какие-то закулисные переговоры.

Владимир Сергеевич после сделанного ему укола немного успокоился, дрожь утихла. Наконец, он произнес:

- Такое я впервые слышу, на такой разговор с дочерью даже не было намека, и я никогда не думал, что могу такое услышать, да еще от постороннего человека. Если это действительно так, то большое спасибо за то, что поставили меня в известность. Теперь я буду знать истинные намерения моей дочери.

Врач посоветовал ему не беспокоиться и позабыть об этом разговоре, не говорить ничего дочери, т. е. вести себя так, будто вы ничего не знаете.

- А помощи ей в исполнении коварного замысла мы не окажем, ведь со здоровьем у вас проблем нет, и в постороннем уходе вы не нуждаетесь, так что будете жить дома, пусть она не надеется нашими руками избавиться от вам, - сказал он в заключение разговора.

Войдя в палату, Владимир Сергеевич лег на кровать, закрыл глаза и начал думать о дочери, о ее планах: родного отца, который еще вполне может жить без посторонней помощи, отправить в дом инвалидов, да еще не посоветовавшись с ним, просить в этом помощи-содействия у посторонних людей. Мыли эти не выходили из головы всю ночь. Он все время думал, что же ему предпринять, ведь ему стыдно смотреть в глаза не только врачу, но и дочери, если ее после этого можно так называть. А может, и соседи уже знают о ее намерении? Каково ему будет видеться с ними и объяснять каждому, что произошло недоразумение, и надобность в этом прошла. Но он не привык жить на обмане и этого не выдержит, а ведь через два дня его выпишут, и он поедет домой.

Так, не заснув, он пролежал до утра. Встал он с примерно часов в шесть, умылся, побрился и вновь прилег на кровать, продолжая все время думать о том, что же ему предпринять в создавшемся положении. А за ночь он придумал только один выход: покончить жизнь самоубийством. Это и не давало ему покоя, так как он не мог решить, как это можно совершить. И вот, встав с постели, он почему-то подошел к окну, одна рама которого была открыта, облокотился о подоконник и посмотрел вниз. Вмиг его осенило: да вот же выход! Выпрыгнуть из окна, и на этом все будет кончено, благо, палата находится на девятом этаже, а окно выходит во двор. Соседи по палате, а их было двое, ничего особенного в его поведении не заметили, да не особенно-то и интересовались, у каждого были свои болячки, а значит, и заботы.

Наступило время идти на завтрак, Владимир Сергеевич первым вышел из палаты и направился по коридору в сторону столовой. Пройдя шагов десять, он оглянулся, увидел идущих за ним следом соседей, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел им навстречу. Один из соседей, высокий, широкоплечий подполковник в отставке, спросил его:

- Ты что, Владимир Сергеевич, забыл что-нибудь?

- Да, забыл. Вы идите, я вас догоню.

Ничего не подозревая, они отправились в столовую. А Владимир Сергеевич, войдя в палату, плотно прикрыл за собой дверь и прямиком направился к открытому окну...

В это самое время его дочь сидела в вагоне электрички, которая прибывала в Подольск в девять тридцать. С вокзала она на автобусе она поехала в госпиталь. Во время пути она обдумывала, что сказать лечащему врачу и завотделением, как убедить их помочь ей. А если они ей в этом не помогут, то она сама поговорит с отцом и предложит ему хотя бы на полгода попроситься в дом инвалидов и престарелых, а потом она его заберет обратно домой. Конечно же, это она ему так скажет, а на самом деле, если его туда определят, то останется он там навсегда, и забирать его она не будет даже ни на один день. Елена очень надеялась уговорить отца, предполагала сослаться на занятость, на то, что ей очень тяжело работать по дому, готовить пищу, стирать белье, да и вообще, они с мужем хотят пожить одни без хлопот хотя бы полгода.

Но все получилось совсем не так... Когда она вошла в отделение, то не нашла там ни заведующего, ни лечащего врача, а увидела только больных, которые группами стояли у окна в вестибюле. Дежурной медсестры на посту тоже не было, и Елена прямиком направилась к палате, где лежал отец, но дверь в нее была закрыта на замок. Напротив стояли трое больных, одного из них она узнала, это был подполковник, сосед Владимира Сергеевича.

- А почему ваша палата закрыта, и где Владимир Сергеевич? - спросила у него Елена.

В ответ она услышала то, о чем никак не думала, да ей и в голову не могло такое прийти.

- Ваш отец выбросился из окна сегодня утром, а почему он это сделал, никто пока что не знает. Вот потому-то и закрыли палату, ждут следователя и криминалиста, чтобы обследовать это место, мы там после завтрака не были. Вот стоим, ждем дальнейших событий.

- А где весь медперсонал?

- Мы не знаем. Наверное, там, где находится ваш отец.

Больше она ни о чем не спрашивала, а пошла к выходу из отделения, чтобы узнать все о происшедшем у кого-нибудь из медперсонала. Но когда она подошла к двери и взялась за ручку, с другой стороны дверь открыл лечащий врач ее отца, и они чуть не столкнулись. Врач извинился и, по виду Елены поняв, что она уже знает о случившемся, пригласил ее в ординаторскую. Она молча пошла за ним, в глубине души надеясь, что отец уже мертв, и надо думать о его похоронах. Но Владимир Сергеевич был жив и находился в настоящее время в реанимации. Об этом ей и сообщил врач безо всяких предисловий.

Это сообщение было для нее еще одним потрясением. Она то уже решила, что сама судьба послала ей избавление от отца безо всяких посредников, и ее мечтания сбылись. Минуты три она молчала, так как не находила слов, что же еще спросить у врача. Но все-таки она нашлась, и как будто не поверив врачу, спросила:

- А как это произошло, и почему он остался жив, упав с такой высоты?

От пристального взгляда врача не ускользнуло, что сообщение о том, что отец остался жив, а не разбился насмерть, не только не обрадовало Елену, но даже огорчило.

- Видно, судьба такая у вашего отца. Ему не суждено было умереть такой вот смертью. Бог смиловался и спас его. А случилось это так. За десять минут до того, как он выбросился из окна, внизу остановилась автомашина, груженая поролоновыми матрацами. В кузове они лежали слоем в два метра, вот это его и спасло. Он упал в самую середину кузова и никаких внешних повреждений не получил. Сейчас, как я уже говорил, он находится в реанимации, его обследует группа врачей. Я думаю, что через пару дней он будет переведен к нам в отделение, а денька через три после этого мы его отпустим домой. Вы не беспокойтесь, мы вам обо всем сообщим, можете спокойно ехать домой, пока он находится в реанимации, вас к нему не пустят. Вот пока все, что я вам могу сказать на данный момент.

- А из-за чего отец решил покончить жизнь самоубийством, вы не знаете? - тут же поинтересовалась она.

- Знаю, - ответил врач. - Да и вы отлично это знаете, так что, давайте не будем об этом говорить.

- А почему, ведь папа о моей задумке ничего не знал? Я ему ничего никогда об этом не говорила. А вы с ним на эту тему не беседовали?

- Беседовал вчера вечером, но намеками. А он, видно, человек догадливый и сделал вывод после нашей беседы именно такой, какой мы видим. Так что, любой намек ему на эту тему когда бы и кем бы он не был сделан, привел бы к такому же результату. Имейте это в виду на будущее.

Но будущее оказалось совсем уж непредвиденным... Возвращаясь домой, раздосадованная тем, что отец и самоубийство совершить не сумел, жив остался, Елена настолько была поглощена собственными мыслями, что попала под грузовик, переходя улицу в неположенном месте. На "Скорой" ее увезли в институт Склифосовского. У нее был поврежден позвоночник. Несмотря на принятые меры, поставить на ноги ее не удалось. Так Елена стала инвалидом, на всю оставшуюся жизнь прикованным к постели. Муж, конечно же, ее бросил. Да официально он и мужем ей не был, они так и не зарегистрировались, а в квартире своей его Владимир Сергеевич не прописал.

А Владимира Сергеевича из реанимации перевели в отделение, но в другую палату, где лежали четыре человека. Их попросили негласно присматривать за ним. В этот же день его приехал навестить бывший зять, Николай. Так же он рассчитывал осторожно рассказать о происшествии с Еленой. Он конечно же, не знал, что случилось с Владимиром Сергеевичем, но в коридоре встретил лечащего врача, с которым был знаком по прошлым посещениям госпиталя, и тот рассказал о поступке его бывшего тестя. Это сообщение его очень взволновало.

- Наверное, в этом виновата его дочь. Вы об этом ничего не знаете? - спросил Николай у лечащего врача.

- Да, она, - ответил тот. - Просила меня оказать помощь в том, чтобы поместить Владимира Сергеевича в дом престарелых и инвалидов, потому что, якобы, он по нашему заключению нуждается в постоянном уходе по состоянию своего здоровья, а я с ним поговорил на эту тему. Вот он, узнав, что родная дочь хочет от него избавиться таким способом, и решил лучше покончить жизнь самоубийством, чем быть так опозоренным. Но к счастью, все обошлось, он упал на машину, груженую матрацами.

- А как он себя чувствует?

- С ним все в порядке. Он уже переведен в общую палату, и через пару дней мы его выпишем, так что приезжайте за ним.

Врач не знал о переменах, происшедших в семье Владимира Сергеевича, и был удивлен, почему за все время, тесть лежит в их госпитале, Николай только сейчас приехал к нему. Но тот перебил его мысли.

- Вы знаете, а ведь мы с дочерью Владимира Сергеевича разведены, и уже давно. А несколько дней назад с ней произошел несчастный случай, она попала под машину. Я случайно узнал о том, что с ней случилось и вот решил навестить Владимира Сергеевича и, посоветовавшись с вами, сообщить ему эту скорбную весть, ведь все равно, рано или поздно, а сказать ему об этом придется.

- Да, - согласился с ним врач. - Но давайте мы вместе с вами это сделаем. Вы никуда не спешите?

- Да нет, у меня времени много. Я только что вернулся из командировки и нахожусь в отпуске. Поэтому-то я здесь и не появлялся раньше. А о том, что Владимир Сергеевич в больнице, и что с его дочерью произошел несчастный случай, я узнал от их соседей. Еще они мне рассказали, что ее новый муж собрал свои вещи и уехал, как только узнал о том, что с ней случилось, а куда, не сказал. Вот я и решил приехать сюда. Ведь с Владимиром Сергеевичем мы были, как родные сын и отец, и развод с его дочерью на наши отношения не повлиял. Когда бывал в Москве, я всегда или звонил ему, или навещал его дома. А в последний раз командировка была длительной, и я ничего не знал о его неладах с дочерью. Но теперь, я вас заверяю, Владимира Сергеевича я не оставлю, а возьму под свою опеку.

- Это очень хорошее решение, - с чувством сказал врач. - Я еще в прошлые наши встречи заметил, что вы - хороший, добрый человек. Я одобряю ваше решение, ведь именно сейчас Владимир Сергеевич особенно нуждается в поддержке и участии. Ну, что ж, сейчас я попрошу дежурную медсестру пригласить его в ординаторскую, и там мы втроем обо всем поговорим.

Через пять минут Владимир Сергеевич уже обнимался со своим любимым, но, к сожалению, бывшим зятем, которого он все равно любил, как родного сына. Было заметно, что Владимир Сергеевич вел себя как-то смущенно, видимо, ему было стыдно за свой необдуманный поступок. Но все старались избегать этой темы, и говорили совсем о другом. Наконец, настало время сообщить ему о трагедии с дочерью.

Врач, пристально посмотрев в его глаза, спокойно сказал:

- Мы должны сообщить вам неприятную новость. Только прошу вас, будьте спокойны и держите себя в руках, ведь вы человек мужественный, прошли огонь, воду и медные трубы, я имею в виду войну, так что крепитесь и на сей раз. Дело в том, что ваша дочь попала в аварию, точнее попала под автомашину. У нее поврежден позвоночник, теперь она инвалид до конца дней своих, так как парализованы ноги и левая рука, а вот правая немного работает. Лечению такие травмы не поддаются. Так что, делайте их этого вывод.

На глаза у Владимира Сергеевича навернулись слезы. Он посмотрел на зятя, тот встал, подошел к нему и, взяв за руки, сказал:

- Владимир Сергеевич, не волнуйтесь. Этому уже не поможешь, что случилось, то случилось. А вас денька через два выпишут из госпиталя, и я за вами приеду, мы вместе поедем домой. Об одиночестве вы не думайте, я буду рядом с вами, если захотите, заберем вас с моей новой женой и мамой к себе, и будем жить все вместе.

Владимир Сергеевич не очень то воспринимал, что ему сейчас говорили его собеседники, да и не хотел он этого понимать. В голове его была одна мысль, как могло такое случиться? Ему было очень жалко свою дочь, несмотря на то, что она причинила ему очень много обид...