Материалы 2 Библиотечных павленковских чтений (стр. 1 )

Содружество павленковских библиотек ЮНЕСКО

Кировская областная научная библиотека им. А.И. Герцена

Павленковская библиотека

Материалы 2 Библиотечных павленковских чтений

Киров,2000

.

- 2 -

78.381:26.891

П12

Отв. за выпуск

Ярославцева

Компьютерный набор

Почти 100 лет минуло с тех пор, как в России появились библиотеки, открытые на средства из "Павленковского фонда", завещанные книгоиздателем, миллионером-меценатом, просветителем Флорентием Федоровичем Павленковым.

Этот сборник, включающий материалы 2 Библиотечных павленковских чтений - дань памяти человеку в год его 160-летия со дня рождения, знак уважения ко всем тем, кто начинал историю библиотек, кто и сегодня работает в них.

П12 Павленковская библиотека: Материалы 2 Библиотечных павленковских чтений / Кировская ОУНБ им. А.И. Герцена; Сост. Н.Н. : Отв. за вып. М.А. Мамаева. - Киров,20с.

ББК 78.381:26.891

(С) Кировская ордена Почета областная научная библиотека им. А.И. Герцена,2000

Список сокращений

ГАКО - Государственный архив Кировской области

ГАПО - Государственный архив Пермской области

ГТРК - Государственная телерадио компания

ГТГ - Государственная третьяковская гелерея

КФС - Кировский филиал Содружества Павленковских библиотек

ЮНЕСКО

НБ - Национальная библиотека

НМО - научно-методический отдел

ОУНБ - областная универсальная научная библиотека

СБФ - сельская библиотека-филиал

ЦБ - центральная библиотека

ЦБС - централизованная библиотечная система

ЧОУНБ - Челябинская областная универсальная научная библиотека

ЮНЕСКО - Организация Объединенных Наций по вопросам образования,

науки и культуры

Предисловие

Состоялись 2 Библиотечные павленковские чтения. Они прошли благодаря совместным усилиям Содружества Павленковских библиотек ЮНЕСКО, департамента культуры и искусства администрации Кировской области и Кировской областной научной библиотеки им. А.И. Герцена.

Город Киров принял эстафету от небольшого уральского городка Верхнего Тагила Свердловской области. 1 Библиотечные павленковские чтения состоялись в библиотеке, которая первая в России вернула себе имя .

Местом проведения 2 Библиотечных чтений город Киров стал неслучайно. Город Киров один из немногих городов России, где улицы и дома помнят Флорентия Федоровича Павленкова: 130 лет тому назад началась восьмилетняя Вятская ссылка известного книгоиздателя. Чтения прошли в дни празднования 160-летия со дня его рождения. На территории бывшей Вятской губернии было открыто около 200 библиотек - самое большое количество Павленковских библиотек в России.

Эти события определили направленность выступлений участников чтений. Прозвучали выступления, посвященные личности , его пребыванию в Вятке; целый блок выступлений был посвящен истории отдельных библиотек, участию в Павленковском движении библиотек Кировской, Пермской, Свердловской и Челябинской областей, Удмуртской республики. Тексты выступлений подготовлены к печати.

Цель издания - дальнейшее развитие Павленковского движения под эгидой ЮНЕСКО, объединение усилий общественности, интеллигенции; рассказать о творческом поиске библиотечных работников по возрождению духовности, возвращении к глубинным основам Российской культуры.

Материал в сборнике расположен по 3 основным разделам. В первом разделе " в Вятке" помещены статьи, которые знакомят с пребыванием известного книгоиздателя в губернском городе Вятке, уездном Яранске; много интересных данных об уржумских знакомых и авторах "Вятской незабудки" содержатся в материале Ручниковой раздел "История библиотек. Связь времен" посвящен истории библиотек Вятской, Пермской, Свердловской областей, библиотек крупных и небольших сельских. Третий раздел "Читатель и библиотека в современной провинции" содержит много интересных материалов: это и материал-размышление И. Гильфанвой о "Библиотеке и ее имени", материал о библиотеке-музее.

Сбоник предназначен для библиотечных работников, всех тех, кто интересуется историей библиотечного дела Кировской области и России.

Вторые Библиотечные Павленковские чтения состоялись. На очередном рабочем совещании Содружества павленковских библиотек было принято решении о проведении 3 Библиотечных павленковских чтений на базе Павленковских библиотек Саткинского района Челябинской области.

ДУШЕПРИКАЗЧИК ПАВЛЕНКОВА - В. И.ЯКОВЕНКО.

Екатеринбург

Павленкова как русского издателя-демократа и просветителя, инициатора открытия в России двух тысяч бесплатных народных библиотек, сегодня достаточно известно в библиотечных кругах. Но как-то уж очень в тени этого действительно, впрочем, неординарного человека пребывает практический реализатор павленковской идеи - Валентин Иванович Яковенко.

А между тем именно его усилиями за удивительно короткий срок было претворено в жизнь духовное завещание Павленкова: продолжилось издательство, велась обширная переписка с уездными земством, формировались и рассылались книжные посылки, положившие начало в России двум тысячам провинциальных читален. Именно его трудами и заботами библиотечное дела в провинции получило сильный практический импульс. Еще слабые к началу века земские усилия соединились с частной инициативой, а библиотечное дело провинции впервые оказалось напрямую связано с издательской практикой. Ведь издательство Павленкова в результате осуществления его завещания практически работало на библиотеки, выполняло их со-

циальный заказ. На это я хочу особо обратить внимание.

Вот почему личность в истории библиотечного дела провинции играет значительную роль. А сегодня есть и прямой повод завести о нем разговор - в этом году исполнилось 140 лет со дня его рождения.

Валентин Иванович Яковенко(), статистик и публицист, издатель и общественный деятель, родился в местечке Шишаки на Украине (ныне районный центр Полтавской области) в семье небогатого помещика, получившего дворянство за военную службу.

Систематического образования он получить не сумел. За год до окончания бросил гимназию и поступил в Московское техническое училище.

Но уже через год он - студент столичной медико-хирургической академии. Однако и здесь ему довелось проучиться только год: за участие в студенческом движении и сношения с рабочими он был арестован и сослан в Холмогоры. Свое дальнейшее образование Яковенко продолжает самостоятельно. В восьмидесятые годы он несколько раз подвергается арестам, ссылкам, тюремному заключению - то за принадлежность к "тайному революционному обществу", то за укрывательство бежавшего революционера, то за участие в похоронах .

Между арестами и ссылками, а также находясь под гласным надзором и даже в тюрьмах, Валентин Иванович неутомимо занимался самообразованием, изучал языки, вел статистические исследования, сотрудничал в прогрессивных журналах. Особенно много внимания уделял он земской статистике.

В 1884 году, находясь под гласным надзором в Твери, он познакомился с прогрессивными местными земцами , , братьями И. И. и и активно включился в работу земского статистического бюро. Земство поручило Яковенко продолжить начатый обширный труд. Эти исследования дали ему богатый материал для актуальнейших публицистических статей в "Отечественных записках" и "Северном вестнике". Салтыкова-Щедрина публикует его заметку "Из области экономической жизни и экономических отношений", а "Северный вестник" - большую статью "Тверское земство перед вопросом о поднятии экономического благосостояния населения".

Хотя это и интересная для меня тема, я не буду сейчас углубляться в анализ публицистики нашего автора, скажу только, что никогда не был представителем чистой статистики - только собирателем, накопителем цифровых и фактических данных. Последние служили для него полуфабрикатом, сырьем для более общего социально-экономического исследования действительности, для формирования у себя и у читателя определенного отношения к ней. Яковенко статистик неотделим от Яковенко - публициста.

Читая сегодня его статьи в старых забытых журналах, невольно поражаешься их актуальности в наши дни. Оказывается, мы живем в практически параллельные эпохи: та же стремительная капитализация страны, то же поголовное подчинение всех интересов рублю, то же резкое расслоение населения на бедных и богатых. Но прямо-таки болезненно ощущается в наши дни отсутствие такого практического института помощи народным нуждам, каким было земство, которое , образования, медицины, быта или того же библиотечного дела, которые допускались в период резкой капитализации страны и передела собственности. Яковенко-статистик, публицист, деятель земского движения представлял в нем именно ту часть - думающую, болеющую прежде всего о народных нуждах.

В статье "Что думает о грамотности и народной школе крестьянин

Кромского уезда" он утверждает, что русскому крестьянину нужна "грамотность вообще, ... образованность вообще, гуманитарные знания вообще, ... а не только ремесленные, технические, сельскохозяйственные, или какие-либо специальные знания, которые делают его... пригоднее в каком-либо известном, специальном отношении".

Это как раз те идеи, которые практически претворял в жизнь издатель Павленков, формируя из своих книг самообразовательную библиотеку

для народа, обнимающую все отрасли знания и все культурные аспекты. Яковенко тоже стоит за то, чтобы книга не способствовала превращению цельной личности в однобокого ремесленника, а, напротив, дав ремесло в руки, помогала цельной личности отстаивать себя, как таковую".

В 1890 году, поселившись в Москве, работает земским статистиком под руководством знаменитого профессора - гигиениста , участвует в гигиеническом обследовании фабрик и заводов губернии.

Наконец, летом 1892 года он добивается разрешения постоянно жить в Санкт-Петербурге и занимает должность заведующего статистико-экономическим отделением в Петербургском губернском земстве. В том же году он публикует солидный социологический труд "Материалы по статистике народного хозяйства в С-Петербургской губернии. Вып. VII".

В 1894 году Яковенко становится заведующим статистическим отделом Петербургского губернского земства и остается на этой должности в течение семи лет. В эти годы выходят в свет несколько его работ. Среди них: "Материалы по статистике народного хозяйства в С-Петербургской губернии. Вып. VIII", ряд выпусков "Статистического сборника по С-Петербургской губернии". Эта земская практика потом сильно помогла Яковенко в формировании павленковских библиотек.

Около трех лет Яковенко ведет в журнале "Северный вестник" постоянный отдел "Из провинциальной печати".

Сколь ни актуальна литературная и земская работа Яковенко, мы не будем на них подробно останавливаться, скажем только, что земские и литературные занятия и взгляды Яковенко явились фундаментом его работы на книгоиздательском поприще - сначала в издательстве , а затем в своем собственном. К этой работе Яковенко пришел не случайно, не с целью нажить состояние, а руководствуясь глубокими идейно-нравственными соображениями.

В конце 1880-х годов он знакомится в Петербурге с Флорентием Федоровичем Павленковым, который был уже широко известен как идейный издатель демократического направления, своими книгами способствовавший разностороннему образованию народа, популяризировавший достижения отечественной и мировой науки. Валентину Ивановичу импонировали взгляды издателя и его практическая хватка. Павленков всегда безошибочно угадывал, какая книга в данный конкретный момент нужна его активному, думающему, развивающемуся читателю.

Как раз в это время Павленков задумал одно из самых грандиозных своих предприятий - издание первой в России биографической библиотеки для юношества "Жизнь замечательных людей". Дело было начато очень энергично. Выпуск всей библиотеки предполагалось осуществить за три года.

В эту работу, прежде всего, как автор, деятельно включился и Яковенко. Одной из первых в серии вышла написанная им биография Джонатана Свифта - первая и долгое время единственная на русском языке популярная работа о великом английском писателе-сатирике. Затем последовали биографические очерки о Томасе Карлейле и Томасе Море, Адаме Смите и Огюсте Конте, Тарасе Шевченко и Богдане Хмельницком.

Выбор Яковенко его героев был далеко не случаен.

Участие в биографической библиотеке Павленкова давало ему возможность опосредованно, через историческую реальность, воздействовать на умы современников. В самом деле, если не считать его выдающихся земляков Тараса Шевченко и Богдана Хмельницкого, написать биографии которых заставляла его сама по себе гордость малоросса, то большинство остальных, выбранных им, объектов литературного исследования имеют то или иное отношение к социальным утопиям, новейшим экономическим системам и философским теориям. Кстати, исследователи творчества и Д. Свифта в последнее время обратили внимание на биографии написанные Яковенко, считая, что, несмотря на свой сравнительно небольшой объем и популярный характер, эти работы стали заметным достижением дореволюционного русского историко-биографического жанра.

В биографиях, написанных Яковенко, проявились земская скрупулезность и дотошное отношение биографа к историческому факту, стремление найти в жизни замечательного человека нечто новое, чем-то обогатить читательское представление о нем.

Познакомившись с Павленковым и подружившись с ним, найдя в нем человека, близкого по взглядам, складу характера, отношению к общественному долгу, Яковенко постепенно втягивается в работу его издательства - в качестве редактора, автора и переводчика. Кроме семи биографических очерков, в издательстве Павленкова выходят переведенные Яковенко беседы Т. Карлейля "Герои и героическое в истории" с большим предисловием переводчика. В качестве автора Яковенко участвовал также в составлении знаменитого однотомного энциклопедического словаря .

Издательство Павленкова, имея немалый по тому времени финансовый оборот, обходилось однако очень незначительным числом сотрудников. По сути дела их было трое: , и . Их называли "лебедь, рак и щука". "Тем не менее, - пишет близкий к издательству , - все эти три человека были не только друзьями, а и надежными сотрудниками Павленкова, и каждый по-своему был необходим для успехов его дела".

Человек огромной работоспособности, привыкший, во что бы то ни стало добиваться конечного результата, ради любимого дела почти совсем отказавшийся от личной жизни, Павленков многое в издательстве брал на себя, был неумолим и беспощаден к себе и такой же безусловной самоотдачи требовал от всех, кто вступал с ним в деловой контакт. Работать с ним было интересно и легко только тому, кто так же беззаветно был предан полезной демократической книге и так же бесконечно верил в ее могущество. По словам , "мало кто понимал этого замечательного человека. Может быть, лучше других понимал его . В. Черкасов больше любил его, чем понимал, а больше уважал, чем любил и понимал".

Павленков сгорел быстро. В 60 лет это был уже больной, физически уставший старик. Только духом он был по-прежнему бодр и полон творческих планов. В 1900-м году на 61-м году жизни Павленков скончался в Ницце. Весь свой капитал в виде изданных и подготовленных к изданию книг он завещал на создание в российской провинции двух тысяч бесплатных народных библиотек. Исполнить завещание Павленкова взялись его сотрудники по издательству: Яковенко, Черкасов и Розенталь. Их усилиями издательство продолжалось и после смерти Павленкова.

Я хочу еще раз напомнить, что говоря об издательской деятельности Павленкова и его душеприказчиков, мы ведем речь о книгах, которыми комплектовались первые провинциальные читальни. Такой непосредственной связи издательства с библиотекой мы не наблюдаем ни до ни после Павленкова.

Одним из самых крупных предприятий, осуществленных по завещанию Павленкова, было издание первого в России собрания сочинений Герцена. Сам Павленков после долгих хлопот в цензурном ведомстве так и не добился успехов. Только в 1900 году получено было разрешение цензуры, обставленное, однако, условиями: что цена собрания будет не ниже 10 рублей, что тома не пойдут в розницу, что будет очищено от "нападок" и "резкостей" все, касающееся царя Николая I, и что будут изъяты все рассуждения о Польше.

Редактируя Герцена по этому шаблону, цензура вымарывала не только статьи, страницы и куски текста, но даже отдельные слова и обороты. Не даром же на эту работу ей потребовалось пять лет! И вот в 1905 году появился в продаже цензурный вариант первого на русском языке "полного" собрания сочинений Герцена, мало удовлетворивший и наследников писателя, и душеприказчиков Павленкова, не говоря уже о русской читающей публике.

Воспользовавшись "глотком" свободы, дарованным революцией годов, душеприказчики, чтобы хоть как-то поправить дело, стали выпускать отдельными брошюрами статьи, наиболее пострадавшие от цензуры, возвращая им первоначальный вид. Было издано одиннадцать брошюр. Все они потом оказались в павленковских библиотеках, формировавшихся в это время.

Душеприказчики, таким образом, унаследовали не только издательство Павленкова, но и его изощренные, всегда неожиданные методы противоборства с охранительными органами российского самодержавия.

С приближением событий годов издательство стало заметно революционизироваться, но в целом характер его не изменился: оно осталось по преимуществу просветительским, дававшим печатную продукцию в основном для провинции, для народного самообразования. В активе издательства даже в период относительной свободы печати, не было книг откровенно тенденциозных, революционно-пропагандистских. Издательство было ориентировано скорее на постепенное просветительство, чем на кратковременную взрывоподобную пропаганду.

В то же время свою позицию по отношению к социальному преобразованию общества издательство выражало вполне недвусмысленно. В этом можно убедиться хотя бы на примере переиздания "Энциклопедического словаря" Павленкова.

Второе исправленное его издание предваряется предисловием В. Яковенко, где он говорит об основных принципах пересмотра. Это издание появилось в 1905 году.

Прошло всего два года, и в книжных магазинах вновь появился "Энциклопедический словарь" Павленкова, отпечатанный со стереотипа второго исправленного издания. Казалось бы, перепечатка и только. Но на самом деле книга содержала 88 столбцов нового текста, озаглавленного "Добавление". В нем авторы и издатели достаточно полно откликнулись на события первой русской революции, дав им резко антиправительственную оценку. В статьях развернута панорама драматических событий этих лет дана характеристика российских политических партий и их лидеров. Отдельные статьи посвящены деятелям "Народной воли" и первой русской революции, а также представителям реакционного лагеря. Многие из статей напоминают короткие и насыщенные фактами прокламации. Против издателей было возбуждено судебное преследование с наложением на издание ареста.

Последовал приговор судебной палаты: "Стр. включительно уничтожить вместе со стереотипами и другими принадлежностями тиснения, заготовленными для печатания вышеозначенных страниц дополнения к вышеупомянутому словарю".

Еще через год петербургский градоначальник сообщил в Главное управление по делам печати, что в типографии Санкт-Петербургского градоначальства в комиссии уничтожены посредством разрывания на части вырезки из "Энциклопедического словаря" Павленкова..." К этому времени из 21.000 экз. "Словаря", выпущенных в свет в 1907 году, в руках властей оказалось только 30с лишним тысяч экземпляров "Словаря" с "Добавлением" успели разойтись, в том числе и по сельским читальням им. Ф.Павленкова, которые в это время интенсивно открывались в российской провинции.

Как о прямой инициативе Яковенко следует сказать также и об издании "Иллюстрированной гоголевской библиотеки" - в дополнение к уже существующим и получившим широкое распространение в народе "пушкинской " и "лермонтовской" библиотекам. Это - 30 дешевых выпусков(стоимостью от 2 до 25 копеек каждый), включивших в себя все художественные произведения писателя - реалиста. Кроме того по аналогии с подобными изданиями Пушкина и Лермонтова Яковенко предпринял издание однотомного богато иллюстрированного полного собрания сочинений , к которому сам написал обстоятельный биографический очерк.

, по всей видимости, был сторонником расширения художественной полки павленковских изданий. Об этом он писал в 1907 году:"Относительно будущих Павленковских изданий дело стоит так же неопределенно, как и было. Я склонился бы все же к классикам, но, во-первых, классиков трудно переводить по заказу, а предложений мало, во-вторых, - и это особенно важно - издание их стоит очень дорого, а мои сотоварищи по делу, как Вы знаете, так скупы, так скупы..." Тем не менее в 1907 году под фирмой Павленкова увидел свет полный перевод романа Сервантеса "Дон Кихот", выполненный . В том же 1907-м появился первый полный перевод на русский язык драмы Г. Гауптмана "Ткачи" - из жизни немецких рабочих 40-х годов. Наконец, полку зарубежной классики пополнил в 1912 году том повестей и рассказов Вольтера.

Иллюстрированная сказочная библиотека Павленкова стараниями душеприказчиков продолжилась десятью книжками арабских сказок и тремя книжками сказок Леандера - все в переводе . Все эти книжки наверняка попали в комплекты посылок, предназначенных для пополнения павленковских библиотек.

Гораздо интенсивнее продолжали душеприказчики научно-популярные серии павленковской самообразовательной библиотеки. Теперь каждая новая книга была как бы социальным заказом для народной библиотеки. Этим во многом объясняется и тот факт, что редкая павленковская книга выходила у него одним изданием: две тысячи родившихся читален требовали системы, постоянного возобновления самообразовательного "древа".

Выходили книги по социологии и политэкономии; вторая серия научно-популярной библиотеки для народа , содержащая общедоступные сведения из общественной и политической жизни; увидела свет культурно-историческая библиотека Андреева-Николина, впоследствии преподавателя ленинградских вузов. Жизнеописаниями Наполеона, Некрасова, и Меттерниха завершилась 200-томная павленковская биографическая библиотека. Далее продолжались только переиздания. Вышло много новинок по естественным наукам. В частности, продолжилась полюбившаяся читателям научно-популярная библиотека для народа . Спустя десять лет после смерти Павленкова газета "Новая Русь" сообщила читателям, что "павленковское издательство" дало возможность не только исполнить все завещательные указания, но и накопить дополнительно свыше 200 тысяч рублей. Оно "и теперь еще, - писала газета, -

продолжает играть крупную роль в книжном деле".

Самым значительным делом Яковенко не общественном поприще было, несомненно, создание на средства Павленкова бесплатных народных читален. Эта работа потребовала от него колоссальных затрат времени душевных сил. Опорой ему стали уездные земские управы.

Определив на каждую читальню по 50 рублей, Павленков надеялся, что его инициативу подхватят земские учреждения, общества, частные лица и, как всегда, не ошибся. Подавляющее большинство уездных земских управ с энтузиазмом откликнулись на почин издателя. Они подыскивали помещения для библиотек (поначалу, как правило, в народных училищах),библиотекарей и попечителей, разрабатывали уставы читален и утверждали их у губернатора. И в дополнение в 50 павленковским рублям добавляли, как минимум, еще столько же земских. Вот на эти-то совместные средства Яковенко и присылал в управы посылки с книгами, в большинстве своем состоящие из изданий самого Павленкова. С этих книг начинались первые деревенские читальни - это было условие завещателя: открывать библиотеки там, где их до сего времени не существовало.

К 1910 году, как можно судить по докладу на I Всероссийском съезде по библиотечному делу, две тысячи читален затеплились в провинции. А накопленный 200-тысячный капитал и книжное имущество стоимостью в 800 тысяч рублей позволили начать их пополнение.

Удостоверившись, что библиотека здравствует, в каждую посылали на 50 рублей книжек павленковских и еще на сто - других издательств. А кое-где по просьбе уездных земцев открывали новые читальни. Все они носили имя Павленкова. Наиболее активными оказались уездные земства Вятской, Пермской, Саратовской, Новгородской, Воронежской губерний. Павленковские читальни стали поистине первыми 100-рублевыми свечками, поставленными на алтарь сельской культуры.

Яковенко внимательно следил за всеми книжными новинками, отбирал подходящие и прилагал все усилия, чтобы заполучить их для павленковских народных библиотек. "Недавно,- пишет он в январе 1902 года,- я прочел в журнале Министерства Народного Просвещения о допущении Вашей книги "Слепой музыкант" в бесплатные народные библиотеки. Я хотел бы включить ее в комплект книг, рассылаемых в библиотеки, устраиваемые на средства, завещанные . Так как книга эта издана журналом "Русское богатство", то я обращаюсь к Вам с просьбой сообщить мне, какую скидку Вы могли бы сделать для закупки значительного числа экземпляров (до 400) Вашей книги".

Вот список книг, посланных Яковенко в 1908 году в Глазовскую (Вятской губернии) уездную земскую управу для создаваемых в уезде библиотек имени Павленкова. В числе 162 названий много изданий Павленкова, и в том числе "Энциклопедический словарь", выпущенный в 1907 году, т. е. с известным уже нам "Добавлением". Основное место среди книг занимает русская и мировая классика: дешевые издания , Герцена, Салтыкова-Щедрина, Короленко, Успенского, Вересаева, Гаршина, Андреева, "Спартак" Джованьоли, "Овод"Войнич, "Ткачи"Гауптмана, "Углекопы"Золя, произведения Гюго, Ж. Санд, Мопассана, Франко, Эркмана-Шатриана, множество сказок, научно-популярная литература. Вот на чем воспитывались первые читатели павленковских библиотек.

В начале 900-х годов , параллельно с участием в делах издательства Павленкова, основал свое издательство. По направлению оно было близко павленковскому, но выглядело более радикальным. Издательство Яковенко - это особая тема. В этом сообщении я не смогу дать даже краткое о нем представление. Скажу только, что борьба с цензурой, полицией, доставшаяся Яковенко как бы по наследству от Павленкова, пронизывает всю жизнь Яковенко - публициста, общественного деятеля и издателя. Многие из его книг подвергались конфискации, издатель не раз представал перед судом и даже сидел за издательскую деятельность в тюрьме. На 12 марта 1915 года тоже был назначен очередной суд над ним. От суда Яковенко "спасла" только скоропостижная смерть в результате воспаления легких, последовавшая 7 марта.

Яковенко на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге.

Такова в кратком изложении жизнь и работа на книжном и общественном поприще Валентина Ивановича Яковенко. Она заслуживает памяти и уважения. Я очень надеюсь, что и библиотеки, в том числе и павленковские, в своих краеведческих изысканиях отдадут должное .

Недавно, кстати сказать, в Москве вышла книга о его старшем брате Владимире Ивановиче Яковенко, известном русском психиатре и общественном деятеле, написанная его внучкой Мирой Мстиславовной Яковенко. В ней есть теплые страницы, посвященные и Валентину Ивановичу, его семье, детям, жизни в Шишаках. Это совершенно новый материал, впервые введенный в научно-популярный оборот, материал, основанный на достоверных семейных источниках, взятых из первых рук.

Мира Мстиславовна жива, проживает в Петербурге, часто бывает в Шишаках. Живы и некоторые родственники , с которыми можно наладить связь. Было бы время и желание спасти от забвения имя одного из подвижников библиотечно-книжного дела в российской провинции.

Павленков и Вятка.

и его завещание.

Киров

8 октября исполнилось 160 лет со дня рождения Флорентия Федоровича Павленкова. С нашим городом его многое связывало. 16 июля 1869 года он приехал в Вятку в бессрочную административную ссылку с учреждением над ним строгого полицейского надзора и с воспрещением на будущее время издательской деятельности и въезда в столицы. Поводом для ареста и ссылки в Вятку (июля 1869 - декабрь 1877) послужила его страстная речь на похоронах критика , сочинения которого ранее он издал. Было тогда Флорентию Федоровичу почти 30 лет. В Петербурге остались друзья, любимая женщина, незаконченное издание. Издательские дела Павленкова в Петербурге успешно вели его друзья и , которые выпустили 2-й том сочинений Писарева в 1869 году. Флорентий Федорович жил первое время в Вятке лишь мечтой об издании этой книги:"Я жил этой книгой, я два с лишним года бился с ней в один пульс. Я утешал себя последние скверные месяцы приближением минуты, когда получу возможность видеть, чувствовать, осязать дорогой для меня совершившийся факт".

Новый человек в городе, окруженный постоянным вниманием вятской полиции, Флорентий Федорович был вынужден на первых порах держаться замкнуто и настороженно. Это обстоятельство вызывало несправедливое суждение о нем, как вообще о человеке "замкнутом, малообщительном", жившем в Вятке "отшельником".

Много сведений о пребывании Павленкова в Вятке содержится в мемуарах вятской писательницы Марии Егоровны Селенкиной. Вот как она писала о первой встрече с Павленковым: "Вскоре мы встретили на улице какого-то совершенно особенного человека в серой мягкой шляпе с флером, в очень короткой визитке и в серых брюках. Особенность была и в этом костюме и в этой походке. По тому, что этого господина сопровождал солдат, мы догадались, что это Павленков". Солдат был приставлен для того, чтобы предотвратить "возможные неприятности", так как в бумагах нового политического ссыльного значилось - "со зловредными намерениями". Дом Селенкиной стал теплым пристанищем для Павленкова, где он "бы-

вал запросто и ежедневно". В доме Селенкиной часто бывали публицист , политический ссыльный , художник * и другие интересные люди. Кроме того Павленков в Вятке сходится с широким кругом "политически неблагонадежных людей": с ссыльными - , ; известным прогрессивным деятелем , его братом мировым судьей ; известным просветителем и педагогом, автором ряда учебных пособий, трудов по статистике, этнографии, истории, повестей и рассказов, священником ; врачом, публицистом и активным участником революционного движения ; председателем Вятской земской управы ; учителем гимназии ; агрономом и другими. В документах Государственного архива Кировской области отражены самые разнообразные связи Павленкова.

Селенкина подчеркивает в своих мемуарах: "В годы ссылки, чтобы не опуститься и не сойти с ума, он (Павленков) ни одной минуты не оставался без дела, и приходится невольно удивляться проявлению его деятельности в различных областях жизни". Он был исключительно разносторонним человеком: замечательным переводчиком, писателем-очеркистом, редактором, издателем, ученым-изобретателем и даже занимался адвокатской практикой. В Вятке он разработал проект нового механического двигателя. Он был автором нескольких педагогических пособий.

В первые годы ссылки, пока не установились и не окрепли связи Павленкова с Петербургом и местными типографиями, он вынужден был ограничиться лишь распространением книг. Подкупает полное бескорыстие издателя: он безвозмездно жертвует книги, напечатанные им самим в Петербурге, и некоторые другие издания тем читателям, у которых нет возможности их приобрести,- ссыльным, арестантам, солдатам. Власти внимательно следили за этими пожертвованиями и в большинстве случаев отклоняли их. Так в 1870 г. Павленков собирался пожертвовать в тюремные библиотеки 10 книг (каждую в десятках экземплярах). Примечательно, что из них только 4 были разрешены к приобретению. Среди запрещенных книг главное место занимали издания самого Павленкова - "Сцены у мировых судей" (СПб.,1867), изданные им книги Г. Омбони "Дарвинизм или теория появления и развития животных и растительных видов"(СПб.,1867,57с.) и

Д. Льюиса "Сердце и мозг" (СПб.,1866).

──────────────────────────────────

Распоряжением Администрации Уржумского района Кировской области 13.05.1998 года имя присвоено Лопьяльской сельской библиотеке-филиалу Уржумского района в связи со 150-летием со дня рождения земляка.

Возможно, что тесные связи были у Павленкова с Вятской публичной библиотекой. Известно, во всяком случае, что в 1872 г. он пожертвовал в библиотеку две книги - собственное издание "Физики" А. Гано и книгу В. Мюллера "Политическая история новейшего времени.1870 год"., изданную при участии в Петербурге. В Генеральном каталоге Кировской областной научной библиотеке имени на карточке, где помещено библиографическое описание сделана приписка от руки "Книга подарена библиотеке в 1872 г". О даре Флорентия Федоровича Вятской публичной библиотеке сообщили "Вятские губернские ведомости(1872, №18).

Несколько позже, в годы русско-турецкой войны, Павленков собирался передать в Общество Красного Креста для библиотек госпиталей 5000 томов. Но ввиду неблагонадежности личности жертвователя книг, дар был отклонен.

В то же время он продолжает работать над переводом некоторых сочинений: по физике Секки "Единство физических сил" и над составлением "Наглядной азбуки" - популярным учебным пособием, выдержавшим 22 издания. На Всемирной выставке в Вене в 1873 году "Наглядная азбука" получила почетный отзыв. До 1900 года она выходила почти ежегодно. Последнее, двадцать второе издание, вышло в 1909 году, уже после смерти издателя, благодаря стараниям его душеприказчиков и друзей. Имени Павленкова на титульном листе "Наглядной азбуки" не было: авторство взял на себя его друг священник , только на десятом издании автор поставил, наконец, свою фамилию. "Наглядная азбука" и борьба за нее

стали, по выражению самого Павленкова, "половиной его собственной жизни и смерти». Кроме того, Павленков выпускает еще ряд книг, теснейшим образом связанных с "Наглядной азбукой", и ряд ее переделок: "Ключ к "Чтению и письму по картинкам"(Киев,1876), "Родная азбука"(ряд изданий), "Азбука копейка"(СПб.,1876) и т. д.