«Иркутск глазами его жителей» (стр. 1 )

Муниципальное общеобразовательное учреждение

средняя общеобразовательная школа №34 города Иркутска.

Направление исследования:

«Город – единство непохожих»

«Иркутск глазами его жителей»

Выполнила: ученица Горбунова Ольга.

Руководитель:

учитель истории и краеведения

.

Иркутск 2010 г.

История сибирской веха,

Землепроходцев бастион –

В разгар 17 – го века

Наш славный город был рождён.

Посол Руси в Китай – Спафарий,

Иркутск увидя, молвил: - Что ж!

Острог сей новый Государев

Строением зело хорош.

Прошли века, и как нам дорог

Здесь каждый дом,

Проспект, квартал.

Архитектурный древний город

Ещё красивей нынче стал.

Смотрите! В каждое строенье –

И новосёл, и старожил

Талант, любовь и вдохновенье

С великой радостью вложил.

Ему века шуметь садами,

Ему под стать любой подъём.

Иркутск не старится годами,

Коль юность поселилась в нём.

(Виктор Киселёв.)

Введение.

Тема моей исследовательской работы называется «Иркутск глазами его жителей». Свою работу я бы хотела начать словами старейшего жителя нашего города Валентина Распутина:

« Есть города, которые насчитывают многие сотни и даже тысячу лет. Стоят они сановито и важно, из всех сил сберегая с помощью лучших граждан своих старину и доблесть. Иркутск, мой родной город, по этим мерам в среднем возрасте: три и четверть века прошло, как в 1961 году енисейским сыном боярским Яковом Похабовым был срублен на Ангаре «против Иркута – реки на Верхоленской стороне новый государев острог».

И немало пострадавший в новейшие времена от скорых и неумелых пластических операций, от горячей бездумной силы по части сносов и перестроек, Иркутск, однако же, сумел покуда сохранить своё лицо…Больше того – Иркутску повезло даже остаться с именем своим, а были, говорят, и к тому намерения, чтобы сменить, назвать по реке, имеющей обыкновение устраивать потопы для нижней части города, а каким-нибудь самовыражающимся или самогорящим именем. Отнесло, и стоит теперь Иркутск, умудрённый историей и жизнью, спокойно и мудро, зная силу себе и цену, в меру знаменитый и прежней славой и новой, в меру скромный и умудряющийся сохранить свою культуру и в наши дни…» (Сибирский календарь, стр.9)

Иркутск всегда занимал умы учёных, писателей, исследователей. Как огромная кладезь истории, город не оценим в историческом аспекте.

Мне кажется, что работа по изучению Иркутска будет актуальна ещё долгое время.

За более чем 300 – летнюю историю город пережил много событий, которые необходимо знать потомкам, живущим в родном Иркутске.

В данной работе моей целью не является подробнейшее освещение абсолютно всех явлений и процессов, происходивших в городе за всю историю его существования.

Главное, что нужно для понимания Иркутска в современный период – это осознать отношение жителей самого Иркутска к истории своего города.

Ознакомившись с различными материалами, я поняла, что, сколько людей – столько и воспоминаний, столько и мнений. Поэтому основная цель исследовательской работы состоит в том, чтобы сравнить взгляды жителей города Иркутска времён XVIII – XX вв. и современного отношения горожан к родному городу.

При работе над данной темой бесценным материалом для меня явилась подборка журналов «Земля Иркутская». В журналах представлены статьи по истории, архитектуре, археологии, краеведении, имеется рубрика «Свидетельство очевидца». Именно она помогла мне в написании работы.

В работе важное место занимает использование материалов из журналов «Сибирь», которые содержат богатые данные о жизни иркутян в XVIII – XX вв. Много воспоминаний современников того времени о городе.

Исторический интерес вызывает книга Калашникова «Записки иркутского жителя», в которой автор делится и детскими воспоминаниями, и воспоминаниями уже более зрелого человека о городе.

Ценный материал собран Екатериной Авдеевой в её книге «Записки и замечания о Сибири». Благодаря её наблюдательности и литературным способностям, я узнала, как выглядел город в её время.

В качестве источников использовала вырезки из отдельных газет, а именно, «Ямщик», «См Номер один», «Пятница» и другие. Кроме того, в моём распоряжении были книги: «Иркутск о планировке и архитектуре города» Бориса Иосифовича Оглы и «Иркутск» Ф. Кудрявцева и Г. Вендрих. В книгах своими впечатлениями делятся отдельные жители Иркутска.

Не всегда в библиотеке можно было взять интересующую книгу или какой-нибудь документ, так как эти издания находятся в редком фонде и их даже в читальном зале нельзя просмотреть.

Моя исследовательская работа состоит из двух частей. Первая часть посвящена воспоминаниям горожан об Иркутске XVIII – XX вв. Вторая часть – взгляды на город современных жителей.

Для того чтобы выяснить, как современные жители относятся к своему городу, я использовала данные социального опроса, который я провела.

Социальный опрос проводить было сложно, так как некоторые неохотно отвечали на поставленные мной вопросы, а многие ответы оказались однозначными: «да» и «нет».

Самые интересные сведения я получила от людей пожилого возраста. Но и среди отзывов молодёжи были любопытные данные. Полученные результаты я систематизировала и оформила работу, которая предложена для изучения родного города Иркутска.

Иркутск XVIII-XIX веков.

Иногородних, впервые попавших в Иркутск, приятно удивляет такая фраза: «У нас город солнечный, как Армения, - 200 дней в году!»

Город, действительно, яркий, и не только из-за блеска морозной зимой. Он примечателен и своей историей, и ролью в азиатской России, и архитектурным наследием, которое не смог истребить напористый нигилизм.

Поэтому «Каждый человек обязан знать, среди какой красоты и каких нравственных ценностей он живёт. Он не должен быть самоуверен и нагл в отвержении культуры прошлого без разбора и суда. Каждый обязан принимать посильное участие в сохранении культуры», - подсказывает нам Дмитрий Сергеевич Лихачёв - выдающийся академик.

Так каким же был Иркутск в те далёкие времена? Мне очень хотелось это узнать. Мной было переработано огромное количество материала. Мне пришлось прочитать очень много воспоминаний не только жителей г. Иркутска, но и приезжих, например, («Очерки бурсы»), (воспоминания «40-е годы Иркутска»), Н. Трапезникова (записка «О состоянии г. Иркутска в 1836»), («Иркутск и иркутская губерния»), («По Сибири (путевые очерки и письма)»), и многих других. Но, следуя теме моей исследовательской работы, остановилась лишь на некоторых из них. А именно, это были: М. Александров (писатель), (писатель), Е. А, Авдеева (писательница), П. Ровинский (этнограф), ссыльный Бенедикт Дыбовский (выдающийся учёный биолог, врач, зоолог).

В первой четверти XIX века Иркутск по своей величине занимал первое место среди других городов Сибири. Иркутск называли столицей Сибири, но он не имел столичного вида. Из 1645 домов каменных было только 53, а остальные – деревянные. Писатель М. Александров, проживавший в городе долгое время, летом 1827 года следующим образом описывал свои впечатления о городе:

«Мы осмотрели самые тёмные, самые узкие переулки города, строившегося во время своего возникновения как бы наскоро, без всякого плана. Многие старинные, ветхие деревянные дома выходили на улицы (впоследствии прорезанные по плану), иные углами, иные задними надворными стенами, иные полуразвалившимися сараями. Тротуары, и то до крайности жалкие, существовали только на двух улицах, именно на Заморской и Благовещенской. На площади большого гостиного двора каждодневно производилась перегрузка российских и китайских товаров. На так называемом малом базаре продавалось всё, кроме птичьего молока, как говорит русская пословица. Иркутск в то время имел физиономию чисто сибирского города.

В продолжение дня по улицам двигался простой народ, женщины под накидками, мужчины промышленного разряда в синих кафтанах и буряты в своих национальных костюмах с озабоченными угрюмыми лицами» (стр.58-59, книга «Иркутск (очерки по истории города)»).

Александров замечает, что трудно было в то время определить общий характер жителей Иркутска; казалось, он не имел тогда никакого местного колорита. Торговля и нажива – вот два термина, которые ярко блистали на горизонте иркутском в то время и в центре которых, как в фокусе зажигательного стекла, сосредоточилась жизнь и жизненная деятельность.

В 1809 – 1816 гг. изданы указы о благоустройстве городов.

Первый указ гласил об устройстве домов в городах по утверждённым стандартам, второй – о содержании городов в чистоте. Исполнителем этих указов в Иркутске стал губернатор Трескин.

Писатель , живший тогда в Иркутске, рассказывал в своих воспоминаниях, что по распоряжению Трескина площади были подняты и осушены, кривизна улиц выправлена. С домами, стоявшими не по плану, поступали без всякой церемонии. Бывало, является команда, занимавшаяся «выправлением» города, и дом поминай, как звали. Если же не весь дом, а только какая-нибудь часть его вылезла вперёд, то её просто отпиливали по линии улицы. Вот, например, один из подобных случаев ломки.

«На Тихвинской улице был старинный дом Останина, который, по крайней мере, на тир сажени выходил за линию других домов. И вот, по словам хозяев этого дома, они ещё спали, как вдруг слышатся над самыми головами стук и гром, встают и видят, что над ними уже разобрали крышу и рубят потолки. Так и отсекли часть дома, выдававшегося на улицу» (стр.57, «Иркутск (очерки по истории города)»).

А вот как такие моменты запечатлела детская память писателя: «Долго и дом моего отца, родное моё пепелище, находился в опасном положении, и детское воображение уже пугало грозною картиною приближения гущинской команды. Но туча прошла как-то стороною, и наш дом во всё губернаторство Трескина простоял благополучно» («Записки иркутских жителей», стр.261).

Много лет прожила в Иркутске Екатерина Алексеевна Авдеева – выдающаяся женщина старой Сибири. Она превосходно знала быт старинного иркутского купечества и зажиточного городского мещанства. Природа одарила её наблюдательностью и несомненными литературными способностями. «Записки и замечания о Сибири» до сих пор остаются ценнейшим источником для изучения быта русского городского населения старой Сибири.

В своей книге она отмечает, что местоположение Иркутска прелестно. В городе около 16-ти тысяч жителей. Его народонаселение составляют чиновники, купцы, мещане и цеховые.

«Жители Иркутска почти все бреют бороду и стригут волосы, не носят русских кафтанов, и даже чёрный народ носит летом халаты, а зимою тулупы, крытые китайкою или нанкою; летом круглые шляпы и картузы, а зимою шапки и меховые картузы. Отличительный наряд женщин низших сословий – покрывало, которое они называют накидкою.…Прежде все купчихи носили юбки и кофты, а на головах платки». Ныне все молодые женщины, купчихи, одеваются точно так же, как и в столице…» (стр.3, книга «Записки и замечания о Сибири»).

По словам писательницы Авдеевой, «в начале XIX века дома в Иркутске строились «старинным манером», они были высокие, в два жилья: вверху – горница, а внизу – подклеть (подвальный этаж). Дворы обносились высокими заборами. В некоторых домах имелись мезонины, которые назывались чердаками» (стр. 57-58 книга «Иркутск (очерки по истории города)»).

Из книги Авдеевой я узнала, что все жители Иркутска, от богатого до бедного, любили гулять за городом. Любимое гулянье простого народа около Ушаковки. Люди шли семействами, несли ношу, которую разделяли по частям: один нес самовар, другой чашки, третий булки, калачи, пироги, вели и несли детей, потому что почти все выбирались из дома…

«Окрестности Иркутска прелестны, как сельская красавица: одна природа всё украшает, но какова эта природа! Местами дремучие леса, где вековые деревья свалились от бури и грома и, лежавши, истлели так, что прикоснись и они рассыпаются прахом. В глубоких оврагах ключ нередко образует ручей, опушённый зелёным мохом. Вот узкая тропинка: она ведёт вас в густой лес, где коренья дерев высунулись из земли и, кажется, свидетельствуют о своей древности…» (стр.11, книга «Записки и замечания о Сибири»).

Во второй половине XIX века Иркутск заметно растёт. Интересную характеристику Иркутску 70-х годов XIX века дал известный этнограф П. Ровинский (человек, который некоторое время проживал в Иркутске):

«Как и все русские города, Иркутск не имеет ничего особенного в своих постройках, ни в расположении. Как и везде, есть в нём так называемая Большая улица с тротуарами и шоссированной мостовой, на ней красуется до 5 каменных домов, несколько магазинов при домах, 3 фотографии… Множество вывесок молочных лавочек, колбасных, питейных заведений, часовщиков и др. улица вообще очень живая днём и не засыпающая до глубокой ночи…

Есть улицы, напоминающие именитых граждан Иркутска старого и нового времени. Все они, за исключением Большой, далеко не могут похвалиться чистотой, а чуть настанет мокрое время, на них образуются топи и болота, и иногда во всю ширину улицы расплывается такая лужа, глубокая и топкая, что ни пройти, ни проехать…».

Любопытно, что Ровинский, считая относительно благоустроенной только одну Большую улицу, называл Иркутск щёголем: «Иркутск – щёголь: ни в одном из сибирских городов вы не найдёте таких магазинов с предметами роскоши и изящного вкуса, таких изящных экипажей, такого блестящего, так сказать общества, нигде нет такого движения, таких проявлений более развитого вкуса к литературе, науке, изящным искусствам. Иркутск – первый город в Сибири, в нём вкус и интеллигенция…

Всего с первого раза Иркутск очарует своей общественностью; то вы в учёном обществе, то в благотворительном комитете, то на литературном вечере. А сколько там учебных заведений: институт для девиц, гимназия мужская и женская, реальная прогимназия, духовная семинария, училище для девиц духовного звания, юнкерское училище…

Иркутский базар Ровинский называет «выставкой местных типов, костюмов, произведений, вкусов и нравов». Здесь много русских и бурятских крестьян, продававших дрова, муку, сено, овощи, ягоды, мясо, рыбу, рябчиков, тетеревов и куропаток... Тут и китайцы с ганзами (медными трубками), кисетами, ножами, шёлком, чаем, леденцами и разной мелочью… На базаре ходят татары, приехавшие из Томска с товарами». Они продают телеги и лошадей. (Стр.102-105, книга «Иркутск (очерки по истории города)»).

Для журнала «Земля Иркутская», посвящённого 340-летию Иркутска, была подготовлена публикация мемуарно-очерковых произведений ссыльного Бенедикта Дыбовского, в которой содержатся интересные записки о столице Восточной Сибири.

Бенедикт Дыбовский – выдающийся учёный биолог, зоолог и врач, некоторое время проживавший в Иркутске. Со слов Дыбовского, «Иркутск в глазах сибирских патриотов рассматривался как центр интеллигенции, очаг торговли и промышленности, которому при этом сулили они замечательное будущее» (ж. Земля Иркутская №17 2001г, стр. 45).

Учёный заметил, что от других городов Сибири Иркутск отличался в ту пору наличием среди местного населения значительного числа монгольских типов.

«Впрочем, в 60 –70-х годах XIX века это был город достаточно убогий и грязный, скучного и заурядного вида, не имевший никаких мостовых. Дома были преимущественно деревянными, обычно одноэтажные, реже двухэтажные…Деревьев в городе не было почти никаких, бульвары, места для прогулок не были известны, и самые красивые части города, как, например, набережная величественной Ангары, были забросаны мусором, вывозимым из города…Тротуары сооружались из досок, которые под ногами пешеходов чаще всего производили клавишные движения.

Если днём город имел невзрачный вид, то вечерами, производил очень грустное впечатление, ибо освещение было столь скудным, что в уличной тени грабежи и разбои совершались не менее безопасно и безнаказанно, чем за городом…».

Бывший житель Иркутска сообщает, что в те времена в городе и окрестностях было большое количество преступников. Ведь Иркутск расположен на тракте, по которому скитаются беглые кандальники, рядом с городом находились каторжные заводы, например, Усольский. А ещё в город стекались на зимнюю стоянку толпы рабочих с северных рудников.

Дыбовский пишет, что в те годы в Иркутске было много православных церквей, существовал «католический костёлик с прекрасным резным алтарём», евангелический костёл, синагога, устроенная в частном доме.

В годы, о которых идёт речь, в Иркутске имелись: классическая гимназия, женская гимназия, юнкерская школа, православная семинария и так далее.

Учреждения в Иркутске, имевшие целью расширение просвещения среди лиц зрелого возраста, были следующие: Публичная городская библиотека, Общество врачей и научное общество, носящее название «Восточно-Сибирского отдела географического общества» (ж. Земля Иркутская №17 2001г, стр. 45-46).

Таким образом, из всего выше сказанного, т. е. из первой части, следует, что:

Ø  Иркутск «строился без всякого плана, был завален мусором», - писал М. Александров;

Ø  «Местоположение Иркутска прелестно», - говорила . По словам Екатерины Алексеевны, в начале XIX века дома в Иркутске строились «старинным манером», они были высокие, в два жилья: вверху горница, а внизу – подклеть (подвальный этаж).

Ø  «Как и все русские города, Иркутск не имеет ничего особенного в своих постройках, ни в расположении. Как и везде, есть в нём так называемая Большая улица с тротуарами и шоссированной… Иркутск – щёголь: ни в одном из сибирских городов вы не найдёте таких магазинов с предметами роскоши и изящного вкуса, таких изящных экипажей…» - писал П. Ровинский.

Ø  Я также узнала, что «в 60 –70-х годах XIX века это был город достаточно убогий и грязный, скучного и заурядного вида, не имевший никаких мостовых. Дома были преимущественно деревянными, обычно одноэтажные, реже двухэтажные…Деревьев в городе не было почти никаких, бульвары, места для прогулок не были известны, и самые красивые части города, как, например, набережная величественной Ангары, были забросаны мусором, вывозимым из города…», - так высказывался ссыльный Б. Дыбовский.

Иркутск в XX веке.

Таким был Иркутск XVIII-XIX веков.

Даже любопытно, как изменился наш город в XX веке? Что говорят о нём его жители? Интересны и своеобразны наблюдения и их записи. Меняется внешний облик Иркутска, появляется много нового.

Далее в своей исследовательской работе я хотела бы обратиться к жителям XX века. Одна из них – Лидия Ивановна Тамм.

Она родилась в 1907 году в Иркутске. Лидия Ивановна – участница

городского скаутского движения, активистка иркутского комсомола. В 1931 году окончила Иркутский государственный университет. Более 30 лет проработала в общественной приёмной газеты «Восточно-Сибирская правда». 25 марта была удостоена звания «Почётный гражданин города Иркутска».

Интересны её воспоминания о нашем городе.

Иркутск – город торговый и ремесленный… Об этом говорили многочисленные вывески лавок и магазинчиков…

Угловые дома строились со скошенными углами для дверей лавочки. Двери красились в яркие цвета, над дверями – вывеска с фамилией торговца.

«На прилавке в лавке чего только нет. Тут и водка, и вино, табак, сахар, свечи, мыло. Только хлеба и овощей нет, их хранить негде. Почти все хлеб сами пекут, во всех домах русские печи есть. А уж если кому нужно что хлебное, то на базаре «Булочные» есть.

Ремесленников в городе много. Идёшь по улице, а перед тобой и слева, и справа вывески. На них имена владельцев, а рядом изображение товара…

Пестрят приколотые к дверям или окнам объявления. Предлагают свои услуги учителя музыки и танцев, репетиторы…

Вывески «Кухмистерская». Слово – русское, а владельцы, зачастую, кавказцы, которых в Иркутске немало. Здесь можно съесть шашлык и запить настоящим грузинским вином» (ж. Земля Иркутская, стр. 68).

Старейшая жительница Иркутска вспоминает, что на улицах было много морожениц. Цена сливочного и молочного мороженого – 5 копеек.

На Большой улице много цветочниц. Торговали цветами в букетах и бутоньерках. Бутоньерка прикалывалась к платью…

Рядом слышался голос чистильщика обуви…

Иркутский базар гудел с самого утра. Тут крестьяне продавали живность. На овощных рядах – сплошное разноцветье. Молочные ряды богаты своей продукцией.

На базаре можно было купить янтарный мёд, разную ягоду, бочками продавались солёные рыжики и грузди. Рыбные ряды были полны рыбы.

«Там, где сейчас на центральном рынке расположено ателье «Силуэт», были мясные лавки».

Буряты продавали мясо с подвод, кавказцы торговали яблоками, виноградом, сушёными фруктами для компотов, острым перцем, сыром, вином и красивыми вязаными цветными варежками и носками.

Самыми заманчивыми были для детей прилавки с китайскими товарами. Тут и вкусные жёлтого цвета липучки, и чёрная пастила с орехами. Но главное – это игрушки из яркой гофрированной бумаги: различные веера, фонарики, драконы, хлопушки. Продавались таинственные бутылки с различными проволочными фигурками внутри. Продавец бросал в воду порошок, и фигурки обрастали цветными кристаллами, превращаясь то в человечка, то в дерево, то в птицу, они занимали чуть ли не всё пространство бутылки…

На каждом базаре летом обязательно бывали цыгане. Свой табор они раскидывали около Ушаковки, неподалеку от устья реки…

Такими иркутские базары были до революции. После революции на базаре деньги не ценились. Одни купюры появлялись, другие обесценивались, и потому к деньгам не стало доверия ни у продавцов, ни у покупателей.

Крестьяне требовали за свой товар только вещи: шубы, граммофоны, платья. Шли на базар покупатели уже не с кошельками, а с узлами…

Все новости узнавались на базаре. Что ни день, то новость: то кого-то ограбили, то ворвались в дом вооружённые бандиты и убили хозяев. Грабежи и убийства начались с началом 1-ой мировой войны, а потом год от года становилось всё хуже.

Базар постепенно умирал. Крестьяне стали опасаться ездить в город с продуктами. В 20-е годы базар в Иркутске вообще перестал существовать и возродился только с учреждением в стране НЭПа.

С гордостью рассказывает иркутянка о том, какой была в её бытность улица Карла Маркса. И в то время иркутяне гордились своим Невским – своей Большой улицей. На ней – самые красивые каменные здания: торговые, служебные, жилые…

В Александровском сквере за ажурной чугунной оградой – массивная статуя царя Александра III. Царь смотрит на восток. В 1920 году статую свергли с пьедестала и разобрали.

Шли годы, одна власть сменяла другую, и только Ангара невозмутимо катила свои воды, стремясь на север. Жил наш Невский, живёт и поныне, но называет его теперь молодёжь: «Наш Арбат».

Не менее интересно повествует в своих записках о витринах. Читаешь и представляешь себе, как всё это было в то время, в начале XX века.

Ах, эти витрины на Большой и на Пестерёвской улицах! Иркутские купцы деньги на них не жалели, их оформляли лучшие художники.

Вообразим витрину магазина Кальмеера, где была представлена сценка «У Лукоморья дуб зелёный». Тут и дуб в натуральную величину, и цепь златая, и заводной кот вокруг ходит, и страшный Леший из-за кустов выглядывает, и сорока на дубе что-то верещит.

Дореволюционный Иркутск был богат местами отдыха горожан в летнее время.

Вот перед нами Александровский сквер на набережной Ангары. В центре его стоял громадный памятник царю Александру III. В сквере было высажено много берёз и рябин.

Интендантский сад. Аллеи с вековыми деревьями, через рукав Ушаковки – горбатый мостик, пруд с плавающими лебедями. Публику развлекал военный духовой оркестр.

Сукачевский детский сад находился против Казанского кафедрального собора (на его месте сейчас здание областной администрации). Этот сад славился массой сирени, детскими качелями в виде лодок.

Сад при усадьбе Сукачёва. В нём росли голубые ели, клёны, акации, были два грота, ажурные два мостика. В усадьбе находилась картинная галерея. По воскресеньям в сад горожан пускали бесплатно.

Циклодром. Здесь был велосипедный трек и прекрасная берёзовая роща.

Ипподром с беговыми дорожками для конных состязаний. Роща «Чёртово озеро». Длинное и узкое, всё в камышах и белых кувшинках.

Тихвинская площадь (после революции – III Интернационала, потом – им. Кирова). На ней не было ни одного деревца или кустика. Это была площадь для парадов и увеселительных заведений. Здесь в праздничные дни бывали цирки Шапито, карусели, балаганы с Петрушкой.

Любимыми местами гуляний горожан были «Дача лунного короля» и местность «Два ключа». Против Московских ворот находился Остров Любви, а против Лисихи – Конный остров, сплошь заросший голубикой.

Познакомимся с автором ещё одних воспоминаний – Ниной Александровной Львовой – геологом, педагогом, кандидатом геолого-минералогических наук. родилась в Иркутске в 1910 году. В 1928 году окончила школу № 5, в 1937 г. завершила обучение в Иркутском горно-металлургическом институте. Работала и на Дальнем Востоке, и в Минске. С 1946 окончательно возвращается в Иркутск.

Выйдя на пенсию, успешно работала по сохранению памяти о людях XIX века, пишет статьи о тех, кого хорошо знала, своих коллегах, родных и близких. Ею собраны материалы о знаменитых певцах, наших земляках.

Нина Александровна хорошо помнит дворы, где прошло её детство, начиная с 1913 года, то есть трёхлетнего возраста. В своих записках она рассказывает о частном бытовом обслуживании иркутян в 1910 – 1920-х г. г., рисует образы торговцев и водовозов, трубочистов и коробейников, молочниц и китайских фокусников. При этом наиболее ярко её память воспроизводит сцены, происходившие в «прекрасном доме», как Нина Александровна его именует, - в доме на углу Спасо-Лютеранской и Саванской улиц.

Ярко в памяти Львовой нарисованы образы китайцев, которые работали в прачечной. Странность облика работающих вызывала у нашей землячки ощущение таинственности, даже чувство страха, когда она видела китайцев в национальных рабочих костюмах и с национальными мужскими причёсками.

С течением времени знакомство с китайцами, обслуживавшими дворы, расширялось.

«Систематически мы слышали: «Сапоги учиня-я-ла, сапоги учи-ня-я-ла!» И появлялся сапожник. Сапожники-китайцы не были так внешне экзотичны, как работники прачечных, одевались уже по-европейски, ходили без кос» (ж. Земля Иркутская №17, 2001г., стр.51).

«Зачастую следом за «сапоги учиня-я-ла» раздавалось: «Уклопа-а, салата-а, лука-а, редиса-а!» И во дворе, легко ступая и как бы немного приседая при каждом шаге, появляется китаец, чаще в национальной одежде и с перекинутыми через плечо наполненными зеленью корзинами на коромысле» (ж. Земля Иркутская №17, стр51). Эти продавцы, по воспоминаниям Львовой, появлялись редко и вскоре исчезли, но зато местные рынки подучили постоянную, устойчивую китайскую династию огородников, потомки которых и теперь, уже в новом веке, наполняют Иркутск овощами.

И совершенно потрясающим для детворы было появление во дворах китайцев-фокусников. Одеты они бывали по-разному. Но всегда присутствовал таинственный внешне приукрашенный ящичек.

Запечатлелись в памяти Нины Александровны и чарующие встречи с китаянками. Они продавали красивые изделия из цветной бумаги, сложенные в букеты. Причём, сами китаянки в своих ярких одеждах были красивы и изящны, как статуэтки. Красивые безделушки во дворах раскупали охотно. Но приход китаянок был явлением редким.

Наиболее широко велась китайская торговля бакалеей: калачами, знаменитой «липучкой», варенными в масле «плетушками» (типа хвороста).

Сказочным, андерсеновским действом воспринималось появление на крышах трубочистов – черномазосажистых молодых парней, сверкающих белыми зубами и весёлыми глазами. Смена типа городского отопления, естественно, привела к исчезновению профессии трубочистов.

Такой же интерес для маленьких обитателей дворов представляли визиты лудильщиков и точильщиков. Дворовые лудильщики были редкостью, а точильщики появлялись регулярно. В Иркутске их можно было встретить до начала 1960-х годов.

В дореволюционное время совсем «песенно-сказочны» бывали коробейники. В своём «прекрасном дворе» на Спасо-Лютеранской улице (ул. Сурикова) Нина Александровна видела такую торговлю всего один раз.

«На раскинутом коврике коробейник – молодой парень – разложил из тюка свой товар. Здесь была галантерея: ленты, кружева, тесьма, кнопки, пуговки, нитки, косыночки, платочки и несколько кусков разных тканей…

Купля-продажа шла вяло, и, всё разглядев и потеряв интерес, любопытные разбегались по своим делам» (ж. Земля Иркутская №17, стр. 52).

А вот торговля старьём и поношенными вещами представляла собой частое явление и продолжалась ещё долгие годы. Фигуры старьёвщиков были очень выразительны. В годы это были обычно татары. Как правило, уже немолодые мужчины, загорелые и небритые, неряшливо одетые, с тюбетейкой или потерявшей вид шляпе на голове. Их призыв во дворах звучал так: «Шурум-бурум, шурум-бурум!» Впервые «шурум-бурум» иркутянка Львова увидела в квартире на Дёгтевской улице (ул. Российская).

Завершая описание представителей надворной обслуги, Нина Александровна рассказывает о шарманщиках. В их облике воплощались грусть и печаль.

Побельщики, печники, плотники, портнихи и другие мастера имели более устойчивое положение. Они уже не ходили по дворам, их регулярно приглашали в определённые дома и семьи.

Память нашей землячки запечатлела то, что во времена её детства на улицах отсутствовал мусор. Тогда как в настоящее время в этой же – центральной – части города он буквально режет глаз на каждом шагу. Память почти не сохранила картин работы дворников. И это понятно. Они старались всё сделать рано утром.

Очень важным звеном жизни, как всегда было, есть и будет, являлось обеспечение хлебом насущным – продуктами питания. Эту функцию выполняла сеть мелочных бакалейных лавочек. Были, конечно, и большие гастрономические магазины, и хороший крестьянский базар. В округе «прекрасного двора» Львовой существовали и китайские ларьки, и несколько бакалейных лавок. На этом воспоминания Нины Александровны Львовой не заканчиваются. Я к ним ещё вернусь, когда буду вести разговор о нашем городе уже в новом, XXI веке. Мне кажется, что воспоминания старейшей жительницы Иркутска по-своему интересны.

Вот передо мной журнал писателей России «Сибирь». Много интересного сообщает нам он. Есть в журнале и небольшие очерки о нашем городе, о том, каким был Иркутск в воспоминаниях его жителей. Своими воспоминаниями с нами делится Борис Лапин (коренной житель):

«Наш старинный Иркутск за последние десятилетия и помолодел, и похорошел. Немало появилось в нём уникальных, прямо-таки сказочных уголков, европейского типа улиц и ансамблей. Но память возвращает в минувшее…».

Борис Лапин вспоминает: «В годы войны у нас имелся лишь один автобусный маршрут «Вокзал – Марата», который обслуживали два маленьких голубых автобусика. Октябрьский район кончался возле горбольницы, Лисиха почиталась загородной местностью, а плотины ГЭС и в помине не было. Глазково, окружённое сосновым бором Кайской горы, только на пяток кварталов вздымалось от вокзала, а на месте нынешних Академгородка, Первомайского, Юбилейного тянулись лесистые сопки – туда мы всей семьёй ходили за груздями. Синюшина же гора, примыкающие к ней Казачьи луга и Чёртово озеро с его белыми кувшинками казались дальними далями.

Центральные улицы были вымощены булыжником, по которому звонко цокали лошадиные подковы, лишь Большая от улицы Ленина до Ангары – лиственничным торцом.

В уютном парке на берегу, за уникальной чугунной оградой играл духовой оркестр. Через Ангару до рощи Звёздочка ходил неуклюжий колёсный пароход «Баргузин».

На фасаде «Гиганта», поддерживая каменные шары, несли свою вековую службу усталые атланты. Живописный деревянный базар привлекал, прежде всего, рыбным рядом – десятки сортов солёного, копчёного, вяленого омуля! А бескрайний плёс Царь-девицы (чуть ниже нынешней плотины) был усыпан сотнями рыбацких лодок…

Но собственно город ограничивался лишь центром. На окраинах ютились деревянные избы, по заросшим травой улицам, оглашая окрестности пением рожка, пылили коровьи стада.

Велико ли время – одна человеческая жизнь? Но сколько событий промелькнуло за эти годы! Вот и город изменился неузнаваемо. Так что, любуясь новыми и обновлёнными зданиями, площадями, набережными, не будем забывать и прежнего облика Иркутска, его исторического лица» (журнал писателей России «Сибирь», 2002г. №5, стр.61-62).

Таким разным, постепенно меняющимся был наш Иркутск с XVIII по XX век.

Многое уходит из нашей жизни безвозвратно, уходит в прошлое, умирает, исчезает с возникновением нового. Время затягивает над устаревшим и отжившим полог забвения, но вечно обновляющейся жизни обо всём этом надо знать – ведь это наше прошлое, жизнь наших прародителей, история родины, нашего города.

Иркутск в XXI веке.

«Города, как и люди, не похожи один на другой. При условии, если они не обезличены стандартным однообразием. Тем более, когда возраст их измеряется не десятилетиями, а веками. Когда каждое новое поколение, оставляя свой след на земле, бережно сохраняет наследие», - говорит мэр нашего города Владимир Якубовский.

Наступил XXI век. Что произошло нового в Иркутске? Каким он стал? Что о нём думают его жители? Какие проблемы предстоит решить городу и иркутянам?

Откроем иркутскую газету «Пятница». Перед нами заголовок, написанный крупным текстом: «Иркутск как музей бестолковой архитектуры». Здесь подобран материал, с помощью которого мы можем просто взглянуть на Иркутск с разных точек: из окна архитектора и с улицы, глазами прохожего.

Процессы, происходящие в последнее время в местном градостроительстве и городском обустройстве, вызывают весьма противоречивые чувства. То, как выглядит наш город, не нравится ни жителям, ни архитекторам. Тогда кому это нужно?

О том, в лучшую или худшую сторону меняется облик Иркутска, корреспонденту «Пятницы» рассказал Александр Колесников, известный иркутский архитектор, член Союза архитекторов России, заместитель генерального директора . Недавно дом на пересечении улиц Лермонтова и Жуковского, который он проектировал вместе с Александром Юшковым, получил золотой диплом на международном архитектурном фестивале «Зодчество-2002».

Вопросов, затрагивающих архитектурный облик города, очень много. Например: «Кто разрешает возводить псевдоготические замки и другие однозначные сооружения в самых видных местах Иркутска? Почему возникают дома, которые не числятся ни в одном градостроительном документе?»

Александр Колесников поясняет, что они – архитекторы – пытаются защитить общество от недоброкачественной архитектуры, но эти вопросы должны решаться главным архитектором города.