Дополнения «К общей теории политической экономии» (стр. 3 )

Это означает, что практически задача уничтожения частной собственности заключается в овладении производственными отношениями – а тем самым в присвоении отчужденных производительных сил – в порядке, обратном тому, в котором происходило их отчуждение. Теоретически же задача сведена к установлению последовательности качественных этапов процесса отчуждения, а затем – к ее обращению, отражению относительно исторической "оси симметрии", разделяющей период становления отчуждения и эпоху его преодоления, эпоху коммунистических способов производства».

Спрашивается, что означают слова «в порядке, обратном тому, в котором происходило их отчуждение»? Означает ли это попятное движение относительно исторической «оси симметрии»? Другими словами, неужели, по мнению Сократа, чтобы от капитализма перейти к коммунизму, сначала следует вернуться в феодализм, затем - в рабовладение, и наконец – в первобытный коммунизм? В этом свете весьма примечательной является следующая фраза Сократа: «Маркс практически больше не имел возможностей возвратиться к проблеме уничтожения частной собственности во всей ее полноте», а ограничился исследованием лишь капиталистической формы частной собственности, что, во-первых, является чистейшим вымыслом, а во-вторых, по мнению Сократа, оказало пагубное влияние на весь дальнейший процесс становления коммунистического общества в СССР. А «…вопрос о том, в чем состоит уничтожение частной собственности, равен вопросу о том, через какие качественные этапы должен закономерно развиваться процесс строительства нового общества, т. е. процесс преодоления отчуждения. Общественная наука, которая оказывается не в состоянии дать точный, конкретный, практически-действенный ответ на этот вопрос, не в состоянии хотя бы осмыслить принципиальный ответ на него, уже данный Марксом, которая пробавляется "обобщением опыта" и конъюнктурной апологетикой – такая общественная наука не имеет ни малейшего отношения к Марксу и марксизму». Не буду оспаривать критику Сократа в адрес конъюнктурной апологетики, однако никак не могу согласиться с его утверждением о том, что наука, изучающая реальный опыт строительства нового общества в СССР и других странах, «не имеет ни малейшего отношения к Марксу и марксизму». Что же касается утверждения Сократа о том, что К. Марксом уже в середине девятнадцатого века был дан принципиальный ответ на вопрос о том, какие качественные этапы должен пройти процесс строительства нового общества, то оно, мягко выражаясь, является преувеличением и противоречит самому духу марксистской философии.

Подтверждением вышесказанного о том, что Сократ превратно истолковывал диалектику исторического развития, открытую К. Марксом и Ф. Энгельсом, служит нижеследующая выдержка из рассматриваемого трактата: «…то, что присваивается обществом в качестве природы в рамках определенного способа производства, представляет собой как бы "матрешку", в самой сердцевине которой скрыта абстрактно-девственная, дочеловеческая природа, присвоенная в форме основного производственного отношения первичного, архаического способа производства. Каждому способу производства, взятому в исторической последовательности, соответствует новый слой этой матрешки – его основное производственное отношение, выступающее как форма присвоения предшествующего способа производства, а следовательно – в его оболочке – и всех предшествующих способов, вплоть до исходного, архаического, который, подобно ореху, заключает в своей скорлупе нетронутые деятельностью человека фейербаховские "коралловые острова". Мной подчеркнута та часть этой фразы, которая особенно карикатурно искажает марксистское учение. Ошибка Сократа состоит в утверждении, что производственные отношения каждой последующей формации являются формой присвоения предшествующего способа производства. Переводя это выражение на человеческий язык, сие означает, что, например, производственные отношения капиталистической формации являются формой присвоения феодального, рабовладельческого и первобытного способов производства и т. д. Образ матрешки, использованный Сократом, - это профанация исторического материализма («В результате развития производственной деятельности между абстрактной природой и присваивающим ее абстрактным индивидом воздвигается цепь посредников, вложенных друг в друга типов производственных отношений, отражающих историческую последовательность способов производства»). В соответствии с логикой Сократа, производственные отношения феодализма, рабовладения и первобытнообщинного строя находятся внутри и коммунистических производственных отношений, которые по своему типу противоположны производственным отношениям эксплуататорских формаций.

Далее в произведении Сократа «…речь идет об общезначимой логической конструкции, контуры которой – применительно к конкретному материалу "Капитала" – очерчены Ильенковым: ”...Вся логическая структура "Капитала" вырисовывается с новой, очень важной стороны. Любая конкретная категория предстает как одна из метаморфоз, через которую проходят стоимость и потребительная стоимость в процессе их взаимного превращения друг в друга. Становление товарно-капиталистической системы в теоретическом анализе Маркса выступает как процесс усложнения той цепи опосредующих звеньев, через которые вынуждены проходить оба взаимно тяготеющих и одновременно исключающих друг друга полюса стоимости. Путь взаимного превращения стоимости и потребительной стоимости становится все длиннее и сложнее, напряжение между полюсами растет и растет. Относительное и временное разрешение его осуществляется через кризисы, окончательное – в социалистической революции" (. Диалектическая логика. М., Политиздат, 1974, с.246).

Постараемся вникнуть в суть вышеприведенной выдержки. Итак, стоимость и потребительная стоимость – это взаимоисключающие полюсы, тяготеющие друг к другу. То, что стоимость и потребительная стоимость – две неразрывные стороны продукта труда, принимающего форму товара, это доказано К. Марксом. А вот то, что они взаимно исключают друг друга, – это уже результат игры буйной фантазии диалектика Э. Ильенкова. В товаре стоимость и потребительная стоимость не могут существовать друг без друга, хотя в природе могут быть предметы, имеющие потребительную стоимость без стоимости, например, воздух или морская вода. Но вот каким образом и в каких случаях стоимость вдруг исключает потребительную стоимость, лишая себя вещественной формы бытия – это не понятно. Не понятно и другое утверждение Э. Ильенкова, повторяемое Сократом, о том, что все конкретные категории представляют метаморфозу, через которую проходят стоимость и потребительная стоимость в процессе их взаимного превращения друг в друга. Например, было бы любопытно узнать, как рождается такая важнейшая категория, как «собственность», путем взаимного превращения стоимости и потребительной стоимости?

К числу фундаментальных «открытий» Сократа следует отнести обнаружение им в истории человечества 9 способов производства (архаический, первично-коллективный, родовой, первобытнообщинный, азиатский, рабовладельческий, феодальный, абсолютистский, капиталистический).

. Помимо открытия такого большого числа формаций, он дает очередную оригинальную интерпретацию производственных отношений («Основным производственным отношением феодального способа производства выступает право в форме вассалитета, феодального права… Деньги обмениваются на право, а право обменивается на деньги. Имеющие деньги постепенно приобретают права, имеющие права спускают их за деньги»). Теперь мы знаем, что производственные отношения не только тождественны производительным силам, но и праву.

Грубые ошибки в трактовке марксистской версии исторического материализма неизбежно приводят нашего Сократа к неверному выводу и в отношении коммунистического способа производства. Он утверждает, что: «Отличие переходного периода от коммунистических способов производства состоит в том, что основная форма деятельности при социализме – развитие унаследованных от капитала производительных сил, в то время как в коммунистических способах производства – превращение производственных отношений в контролируемые обществом производительные силы, снятие отчуждения.

Эта деятельность требует для своего осуществления принципиально нового вида средств производства, для которых "присваиваемой природой" являются сложные комплексы производственных отношений. Каждый из коммунистических способов производства включает в себя проектирование качественно нового "хозяйственного механизма", посредством которого осуществляется присвоение соответствующего слоя отчужденных производственных отношений. Субъектом этой деятельности, а тем самым – субъектом общественного самосознания выступает коммунистическая партия. Эту ключевую роль партия продолжает играть на протяжении всех девяти коммунистических способов производства, в том числе и после того, как в результате снятия соответствующего слоя отчуждения в рамках пятого способа отмирает государство. Во вскрытии сущности этих этапов, стратегическом обеспечении деятельности партии на каждом из них – а вовсе не в придворной историографии – состоит миссия истинной общественной науки».

Ошибочные выводы мною, как и выше, мною подчеркнуты. Особенно экстравагантным из них является вывод о снятии при коммунизме слоя азиатского способа производства. Ну и, конечно же, не может не впечатлить вывод о снятии девятым по счету коммунистическим способом производства архаического способа производства.

Превращение же производственных отношений в производительные силы должны происходить, согласно версии Сократа, во всех девяти коммунистических способах производства («В этом проявляется общая родовая черта, сущность всех коммунистических способов производства, состоящая в целенаправленной деятельности по превращению производственных отношений в производительные силы»).

Этим фантастическим выводом Сократ заканчивает свою первую часть произведения.

Вторая часть уже посвящена социализму-коммунизму. Начинается она с описания парадокса № 1. Вот его содержание:

«Чем же характеризуется новый, коммунистический тип общественного развития? Прежде всего, тем, что по всем сущностным, принципиальным пунктам он является прямым отрицанием предшествующего типа развития. Маркс и Энгельс не делали тайны из своих взглядов на этот счет. Из "Манифеста", "Анти-Дюринга" мы узнаем, что с момента революции имманентное саморазвитие производительных сил прекращается, и на смену ему приходит их сознательное и планомерное развитие и регулирование, что объективные, отчужденные производственные отношения, господствовавшие до этого над людьми, поступают под их сознательный контроль, что бывшая двигателем истории борьба классов исчезает вместе с самими классами... Тем самым переворачивается само отношение общественного бытия к общественному сознанию: на последней странице работы Энгельса "Развитие социализма от утопии к науке" можно прочесть, что "люди, ставшие, наконец, господами своего общественного бытия, становятся вследствие этого... господами самих себя – свободными".

Но если только приведенная ранее и ставшая традиционной трактовка материалистического понимания истории является верной – повторяем, если, – то, соотнеся ее с представлениями Маркса и Энгельса о новом, коммунистическом типе общественного развития, мы немедленно натолкнемся на вопиющий, скандальный, немыслимый

Парадокс 1

Стоит лишь совершиться социалистической революции – как кардинально меняется механизм общественного развития, а тем самым <...>коммунисты незамедлительно и полностью сами себя лишают главного теоретического оружия, своего "руководства к действию" – материалистического понимания истории, и обречены отныне двигаться к своей коммунистической цели "эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок" (по выражению ).

Провалившись в бездну этого парадокса, мы обнаруживаем, что стоим на унылом распутье двух одинаково бесперспективных дорог: или признать, что коммунистический тип развития не подвластен никаким объективным законам – тогда нас ждет испытанный путь в царство "идей Чучхе"; или же предположить, что таковые законы существуют – тогда нам предстоит начать их познание с нуля, ибо исторический материализм Маркса-Ленина оказался здесь неприменим...

Нам остается вернуться к спасительному "если" и предположить, что материалистическое понимание истории состоит в чем-то совсем ином. Но тогда в чем же?

В любом случае абсолютно безнадежным является положение политэкономии социализма и научного коммунизма. Общеизвестно и начертано на фамильном гербе этих почтенных дисциплин, что исторический материализм в его "классической" трактовке (приведенной выше) есть их методологическая основа. Тогда, если подразумевать под историческим материализмом именно это – он не может иметь никакого отношения ни к социализму, ни к коммунизму, и не в силах помочь в их изучении, т. к. относится к абсолютно другому типу развития. Если же он состоит вовсе не в этом – тогда две весьма уважаемых отрасли общественных наук начисто лишаются какой-либо методологической основы и превращаются в лирико-патриотический сборник заклинаний. И это уже не следствие Парадокса 1. Это просто печальный, для многих очевидный, но упорно не замечаемый факт. Непризнанный, но от этого ничуть не менее реальный, он находит свое эмпирически-конкретное существование в десятилетиями вращающейся в замкнутом кругу дискуссии "о характере объективных законов при социализме", сооружающей шаткие словесные мостки между Сциллой объективных законов и Харибдой сознательности субъекта...»

Итак, вопрос Сократом поставлен. Как же он на него отвечает?

Перед тем, как поискать ответ на парадокс № 1, хотел бы заметить, что, как это ни парадоксально, Сократ вдруг делает поворот на 180 градусов в отношении трактовки понятия «производственные отношения». Он теперь уже дает верную, марксистскую трактовку этого важнейшего понятия, как будто вторую часть рецензируемого произведения писал другой Сократ. Читаем: «Поскольку производительные силы имеют коллективный, общественный характер, эта новая природа может быть присвоена, использована человеком не непосредственно, а только в конкретной социально-экономической форме. Эта общественная форма присвоения, взятая в одном своем аспекте, как форма присвоения производительных сил, – есть конкретная форма отношений собственности, а в другом аспекте, как форма общения между людьми в процессе производства, – есть конкретная форма производственных отношений. И в этом смысле, по Марксу, собственность есть совокупность всех производственных отношений».

Однако, по-видимому, необоримое стремление быть во что бы то ни стало оригинальным, привело Сократа к следующему выводу: «…не люди присваивают свои производительные силы как собственность, а отношение собственности, превратившись в субъекта, присваивает людей. Перед нами не человеческая история, а история отчуждения, история развития собственности. Именно в этом смысле Маркс называл всю предшествующую историю, включая и капитализм, человеческой предысторией». Более нелепого вывода о сущности предыстории человечества, которую предложил Сократ, придумать невозможно. Отношения собственности (экономические отношения) превращены Сократом в субъекта, которое присваивает людей и все это происходило на протяжении сотен и сотен тысяч лет.

Вслед за этой нелепостью Сократ преподносит нам еще несколько удивительных «открытий»: во-первых, оказывается, что «…идеал коммунистов – всестороннее гармоническое развитие личности – может влачить существование лишь в качестве художественной самодеятельности в свободное (от уничтожения отчужденных отношений) время»; во-вторых, что «…бытие человека – совокупность общественных производительных сил – полностью разворачивается на протяжении эпохи "предыстории", а сущность человека "возвращается" ему в эпоху коммунизма». Согласно второму открытию, после "предыстории" прекращается развитие производительных сил, а в период "предыстории" совсем не происходило развитие сущности человека. Другими словами, с наступлением коммунизма останавливается развитие производительных сил, а к человеку возвращается его сущность. Вот что значит бездумный талмудизм!

Однако «творческая» интерпретация идей раннего К. Маркса, вдохновила Сократа на еще одно поистине фундаментальное открытие, «…высвобождая из-под слоев казуистики и преодолевая подлинный "заговор молчания", – определение трех эпох истории человечества. Они следующие:

"Царство естественной необходимости" = "Предыстория"

"Царство осознанной необходимости" = "Эпоха коммунизма"

"Царство свободы" = "Эпоха гуманизма"

Итак, после коммунизма человечество наконец-то освободится от тяжкой бремени необходимости, лишившую коммунизм гуманности. Какая замечательная перспектива открывается у людей, которые, преодолев наконец-то тяготы коммунизма, окажутся в царстве абсолютной свободы, и не должны больше будут считаться с всякими там объективными закономерностями, не говоря уже об ограничениях, устанавливаемых в виде норм морали! Сбудется вековечная мечта анархистов и каждый индивидуум возлюбит другого, как самого себя и даже еще больше.

Но до сих пор были только цветочки в познании Сократом истинного марксизма, а ягодки обнаруживаются в нашей корзинке только сейчас с парадоксом № 2.

«Парадокс 2

Сущность социализма и коммунизма – вовсе не "совершенствование", "развитие" и т. п. производственных отношений, а их планомерное и полное уничтожение».

Вот так и никаких гвоздей! Надо взять и уничтожить производственные отношения – планомерно и полностью, чтобы даже следа от них не осталось! Откровенно говоря, мне жаль расставаться с этим понятием, однако не это самое страшное. А вот что будут делать люди, если их лишить возможности устанавливать отношения с другими себе подобными? И как это сделать технически? Ведь на планете не хватит необитаемых островов, чтобы всех превратить в Робинзонов.

Столь необычный вывод надо было как-то обосновать. И вот оно появилось: «Отношение рыночного обмена между двумя производителями средств производства в условиях высокоспециализированного капиталистического производства суть частный случай производственных отношений. Как и в каком смысле оно может быть уничтожено? Очень просто. Единый общегосударственный планирующий центр устанавливает норматив, предписывающий каждому из производителей поставлять определенные узлы или детали в таком-то количестве, в такие-то сроки по указанному адресу. Транспортная система осуществляет перемещение этих деталей в качестве анонимных грузов между анонимными адресатами. Отношение между людьми тем самым исчезло, превратившись в сознательно установленное отношение между неодушевленными элементами, компонентами общественных производительных сил. Производственные отношения превратились в производительные силы. В этом конкретно выражается "диалектика понятий производительные силы (средства производства) и производственные отношения" (Маркс)». Вот и все. Написанное – карикатура на экономику государственного социализма в СССР. И, как и следовало ожидать, умозаключение Сократа о том, что производственные отношения превратились в производительные силы, со ссылкой вдобавок на К. Маркса, - это чистейшей воды абсурд. К этому выводу Сократ добавил еще один не менее абсурдный вывод: «Уничтожение производственных отношений по своей сути полностью совпадает с уничтожением труда». Сократ даже придумал соответствующий его абсурдному выводу лозунг призывом: «Необходимо срочно совлечь категорию "производственных отношений" с кафедральных эмпиреев, где она превращена в неприкосновенную "священную корову".

После столь фундаментальных и впечатляющих выводов зазвучал в устах Сократа гимн гуманизму и похоронный марш по производственным отношениям: «Гуманизм – свободная ассоциация всесторонне развивающихся индивидов, уже не состоящих друг по отношению к другу в каких-либо отчужденных, производственных отношениях. Их отношения друг к другу – это чисто человеческие отношения в их совместной деятельности по овладению формами общественного сознания, по реальному воплощению в жизнь заоблачных до этого идеалов Истины, Блага, Красоты». В новой посткоммунистической эпохе люди уже не пачкают руки работой, не занимаются производством средств к существованию, а посвящают себя деятельности по овладению формами общественного сознания, по реальному воплощению в жизнь заоблачных до этого идеалов Истины, Блага, Красоты.

Но до эпохи гуманизма предстоит еще пройти через эпоху коммунизма. И вот в этом походе не обойтись без организующей и руководящей деятельности коммунистической партии ("…соль соли, двигатель двигателей" механизма общественного развития в эпоху коммунизма – сознательная деятельность субъекта – правящей партии»). Далее следует детальное описание 6 функций деятельности партии. Квинтэссенция всей деятельности партии – «…теория, служащая средством сознательного преобразования общественного бытия, скорее должна быть заключена в совершенно непривычную для сегодняшних теоретиков форму, отдаленным прообразом которой могут служить системы автоматизированного проектирования, конфигурационного управления, концептуальные автоматизированные базы данных и т. п.

Превращение общественной науки в непосредственную производительную силу и означает создание подобных специальных средств социального проектировании».

А как же быть с объективными экономическими закономерностями, составляющими сердцевину производственных отношений?

На этот вопрос Сократ отвечает очень просто: предстоит ликвидация производственных отношений и замена их общественной наукой, создающих специальные средства социального проектирования.

В 1986 году Сократом была написана ЧАСТЬ 9 «ОТ ИДЕОЛОГИИ — К ТЕОРИИ ТЕЗИСЫ». В ней в 7 параграфе он писал: «…капитализм в развитых странах в целом перестал существовать после «великого экономического кризиса» 1929—1933 годов, то есть уже в первые полтора десятилетия после Октябрьской революции. Противостоящее нам сегодня эксплуататорское общество является сложным многоукладным социальным организмом, в котором развитый капиталистический уклад продолжает существовать, но уже не является при этом господствующим. Уклад, который господствует сегодня над капиталом (и над всеми прочими, включая государство) — финансовая элита, которая, реализуя научное понимание части объективных закономерностей общественного развития, используя развитые методы и средства планового руководства, опираясь при необходимости на механизмы тайной власти, шаг за шагом ограничивает сферу «анархии общественного производства» и постепенно овладевает системой общественных отношений, преобразуя их в интересах правящего меньшинства.

Этот уклад естественно назвать элитаристическим. Элитаризм является (как это можно доказать с помощью теоретических средств, завещанных Марксом и Лениным) неизбежной «тенью» коммунизма на всем протяжении коммунистической эпохи. Его появление в наиболее развитых капиталистических странах было закономерно обусловлено победой российского пролетариата и осуществилось в различных формах (от Рузвельтовской до фашистской) в условиях великого экономического кризиса».

В вышеприведенной выдержке не соответствующими реальной действительности являются следующие выводы:

1) «Противостоящее нам сегодня эксплуататорское общество является сложным многоукладным социальным организмом, в котором развитый капиталистический уклад продолжает существовать, но уже не является при этом господствующим».

2) «Уклад, который господствует сегодня над капиталом (и над всеми прочими, включая государство) — финансовая элита, которая, реализуя научное понимание части объективных закономерностей общественного развития, используя развитые методы и средства планового руководства, опираясь при необходимости на механизмы тайной власти, шаг за шагом ограничивает сферу «анархии общественного производства» и постепенно овладевает системой общественных отношений, преобразуя их в интересах правящего меньшинства». Этот уклад Сократ назвал элитаристическим.

Экономические кризисы, потрясшие мировую капиталистическую систему после Великого кризиса 1930-х годов, особенно текущий экономический кризис неопровержимо доказали отсутствие механизма, ограничивающего «анархию общественного производства», возрастающую стихийность глобальной экономики, в которой все возрастающую роль приобретает огромный по масштабам спекулятивный финансовый капитал.

И в этом свете совершенно неадекватным и нелепым представляется следующий вывод Сократа: «…тезис о «неизбежности гибели капитализма» не имеет к современному элитаризму никакого отношения. Наблюдаемые в последнее время спады и подъемы производства в странах Запада в большинстве своем отражают не столько стихию кризисов, сколько сознательно осуществляемые, запланированные качественные и структурные сдвиги в экономике».

О некоторых интерпретаторах марксизма

Нет предела изобретательности человеческого мозга. Объявился еще один интерпретатор современного глобального капитализма с позиций якобы «…методологии Маркса по распознанию смены формаций» в лице некого Е. Волобуева, который на рассылке «Импульс» заявил буквально следующее: «…отмена золотопаритетности денег приводят к формационным изменениям<…>Капитализм намертво был привязан к товарно-денежным отношениям (производственным отношениям, общественным отношениям), в свою очередь, привязанных к золотопаритетным деньгам. Только в условиях золотопаритетных денег прибавочная стоимость могла присваиваться предпринимателем (капиталистом) через постоянный и переменный капитал, присваиваться деньгами, выпускаемые на производимое на производстве же золото. Теперь, после отмены золотопаритетности денег, эта возможность исчезла, прибавочная стоимость стала сниматься прямым выпуском денег вдали от производств и товарно-денежных отношений (рынка), в частных банках, выпускающих сегодня деньги…

Какой может быть капитализм, если предприниматель не может присвоить постоянным (собственностью) или переменным капиталом прибавочную стоимость на производстве или в ходе товарно-денежных отношений? Какой может быть капитализм, если прекращено автоматическое действие закона стоимости и других законов, открытых Марксом для капиталистического способа производства? Разве можно отнести к капиталистическому способу производства появившийся новый мощнейший способ производства, в котором все возрастающий (неограниченный!) поток выпускаемых товаров идет рядом с соответствующе все возрастающим потоком выпускаемых денег? Где рассмотрение этих доказательств? Где хотя бы попытка рассмотрения всего этого, с точки зрения пользы народной, то есть с точки зрения марксистско-ленинской идеологии?».

Любой читатель, мало-мальски разбирающийся в политической экономии, наверняка обратил внимание на то, как одно абсурдное положение наслаивается Е. Волобуевым на другое. Ну, чего стоят такие утверждения великого знатока капитализма, как «отмена золотопаритетности денег приводят к формационным изменениям», или «предприниматель не может присвоить постоянным (собственностью) или переменным капиталом прибавочную стоимость на производстве или в ходе товарно-денежных отношений», или «прекращено автоматическое действие закона стоимости и других законов, открытых Марксом для капиталистического способа производства» и т. д.

Не могу не привести еще одной поистине анекдотической выдержки из теоретических опусов Е. Волобуева, в которой он обращается с призывом к коммунистам: «…на нашем пути стоят не капиталисты, а личности, незаконно выпускающие сегодня себе деньги, преступно присвоившие себе выпуск наших общих (коммунистических!) денег, выпускаемых теперь не на золото, а на общий (коммунистический!) труд населения страны. Выпускаемые сегодня воровски, незаконно, преступно, потому что ни в одной стране нет закона о выпуске безналичных денег, основных наших денег сегодня и единственных денег в будущем. Наличные же деньги выпускаются за наш счет, чтобы эти незаконные безналичные деньги могли легализовываться, обмениваться на наличные, обмениваться на валюты и выводиться за границу. Нам пора покончить с этой вакханалией разворовывания выпускаемых наших общих денег, с вакханалией, соответственно, разворовывания нашей прибавочной стоимости».

Еще одним интерпретатором марксизма является кандидат юридических наук В. Дьяченко - член Объединения сторонников классической марксистской теории коммунизма (ОСКМТК), который написал несколько трактатов на тему марксизм об уничтожении частной собственности как продукта разделения труда, в том числе статью «Еще раз к вопросу о преодолении общественного разделения труда как о главном коммунистическом действии» (журнал «Эволюция». 2010. № с. 49-65. http://www. *****/journals/evolution/nomera/number12.pdf).

Суть его теоретической позиции, якобы являющейся истинно марксистской, элементарно проста: «…в марксизме речь идет об упразднении частной собственности, то, конечно же, имеется в виду не уничтожение имущества, принадлежащего частному лицу, а уничтожение причин, порождающих частный характер присвоения. И такими причинами являются общественное разделение труда и обмен. Их уничтожение начинается, прежде всего, с изъятия источников существования всего общества из частных рук и передаче их в общие руки посредством преодоления разделения труда, товарно-денежного обмена и государственности. Но отношения частной собственности ликвидируются не только применительно к средствам производства, но и к предметам индивидуального потребления и деньгам, которые имеют свойство накапливаться. Накопленные излишки затем дают возможность эксплуатировать чужой труд».

Итак, согласно версии выдающегося сторонника классической марксистской теории коммунизма, чтобы покончить с капитализмом следует ни много ни мало, а в первую очередь преодолеть разделение труда, а затем ликвидировать товарно-денежный обмен и государство. Каким же образом В. Дьяченко пришел к таким фундаментальным выводам? Естественно, опираясь на высказывания классиков марксизма, которых он интерпретирует, как ему вздумается. Так, например, К. Маркс закономерно противопоставляет развитие человеческих потребностей при социализме, вызывающее появление новых предметов производства и как следствие - развитие системы разделения труда, механизму их удовлетворения при капитализме, но уже в целях обогащения, которое также сопровождается процессом разделением труда. И в результате погони за прибылью вместе с ростом массы новых предметов потребления растет царство чуждых сущностей, под игом которых находится человек, и каждый новый продукт представляет собой новую возможность взаимного обмана и взаимного ограбления. И наш интерпретатор, превратно толкуя К. Маркса в угоду своей надуманной версии, приходит к абсурдному выводу о губительности развития в обществе системы разделения труда.

Приведу еще один поразительный пример ложной интерпретации мыслей классиков. В работе Ф. Энгельса «Принципы коммунизма» ( Сочинения. Изд. 2. Т. 4.) приведены вопросы и ответы на самые злободневные вопросы коммунистического учения.

«17-й вопрос: Возможно ли уничтожить частную собственность сразу?

Ответ: Нет, невозможно, точно так же, как нельзя сразу увеличить имеющиеся производительные силы в таких пределах, какие необходимы для создания общественного хозяйства. Поэтому надвигающаяся по всем признакам революция пролетариата сможет только постепенно преобразовать нынешнее общество и только тогда уничтожит частную собственность, когда будет создана необходимая для этого масса средств производства».

Какой же вывод из этого ответа Ф. Энгельса делает наш «теоретик»?

Этот вывод следующий: «…только необходимая масса средств производства, т. е. высокий уровень развития производительных сил позволит преодолеть общественное разделение труда и довести производительность труда до такой степени, которая позволяла бы распределять продукты по разумным потребностям, а не посредством наличия денег». Отдает ли себе отчет В. Дьяченко в том, каким образом развитие производительных сил обуславливает преодоление разделения труда? Сомневаюсь. Поразительно и непонимание мысли К. Маркса, содержащееся в известном его высказывании в «Критике Готской программы». «На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы…» и т. д. Маркс пишет не о ликвидации разделения труда, а об исчезновении порабощающего человека подчинения отрицательным последствиям разделения труда. Вот так интерпретаторы «развивают» и «совершенствуют» теоретическое наследие марксизма!

Заключение

В заключение хочу заметить, что я согласен с мнением Б. Скляренко, что монография «К общей теории политической экономии» - постановочно-проблемная. Представляя себе огромный объем работы по созданию общей теории, я не взял на себя смелость утверждать, что ее создание принадлежит мне, тем более что краеугольные камни в основы общей теории политической экономии заложены были К. Марксом. Именно поэтому, завершая работу над предложенной на суд читателя монографией, я отдавал себе отчет в том, что в ней содержится еще немало спорных проблем и белых пятен. Ряд проблем в книге только обозначены и требуют дальнейшего серьезного исследования, о чем свидетельствует данная статья, а также оба приложения к ней. Кстати, размещение двух статей в приложении совершенно не означает, что я целиком и полностью согласен с выводами их авторов. Однако я не склонен рассматривать и свои умозаключения, как единственно верные.

Приложения

Приложение

Опубликовано в «Альтернативах» professor-v в вт,

Владислав Фельдблюм

Февральские тезисы: от экономической теории Карла Маркса - к междисциплинарной общеэкономической теории

(Эти февральские тезисы"- в память о моей маме, Вере Захаровне Майман, которой 15 февраля 2011 года исполнилось бы 100 лет. Она была убеждённой коммунисткой, а в годы Великой Отечественной войны работала инструктором Ярославского обкома партии)

Скажу сразу - в отличие от некоторых "продвинутых" представителей нашей либеральной интеллигенции я с большим уважением отношусь к жизни, деятельности и научному наследию Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Как показывает ход событий в мире, научные труды этих великих людей отнюдь не устарели. Более того, их актуальность в будущем может возрасти. Но любая наука развивается. Это должно в полной мере относиться и к марксизму. Экономическое учение полуторавековой давности нуждается, как минимум, в переосмыслении. Я занимаюсь созданием междисциплинарной общеэкономической теории (современной политической экономии) более тридцати лет. Эти разработки являются обобщением и развитием экономических трудов Карла Маркса и Фридриха Энгельса, а также Альфреда Маршалла, Василия Леонтьева, Гардинера Минса и других выдающихся экономистов. Отношение читателей к этим моим попыткам разное. В письмах и дискуссиях одни иронизируют, другие возражают в принципе, третьи называют меня научным авантюристом, гордецом с манией величия и даже Лысенко от экономической науки. Но есть и те, кто проявляет неподдельный интерес. Некоторые из них, ссылаясь на дефицит времени и отсутствие необходимой подготовки, просят меня тезисно сравнить результаты моих исследований с известными положениями экономической теории Маркса. Заранее сознавая всю ущербность подобного краткого сравнения, я всё-таки решил уважить просьбу этих читателей. Разумеется, без особых надежд на удачность этой попытки.