Международное частное право, Постатейный комментарий раздела VI Гражданского кодекса Российской Федерации (стр. 7 )

Несмотря на то что в российском праве нормы об исковой давности относятся к императивным, положения ст. 1192 ГК РФ не применяются. Исковая давность, как ее продолжительность, так и другие моменты (исчисление, приостановление, перерыв, восстановление, требования, на которые исковая давность не распространяется, и т. д.) определяются по праву страны, подлежащему применению к соответствующему отношению, как на основании принципа выбора права сторонами, так и на основании коллизионных привязок (см. комментарии к ст. 1, 1216 ГК). При отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению к договору праве используется право страны, с которой договор наиболее тесно связан. Правом страны, с которой договор наиболее тесно связан, считается, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договоров (ст. 1211 ГК).

3. В отличие от российского права в ряде стран институт исковой давности относится к категории не материального, а процессуального права, например в Великобритании и США, в связи с чем необходимо учитывать, что процессуальные отношения, как правило, регулируются исключительно законодательством страны суда. В то же время в большинстве стран, где исковая давность рассматривается в качестве института процессуального права, имеет место тенденция применения подхода о выборе закона.

В числе международных договоров, посвященных вопросам исковой давности, можно выделить Конвенцию об исковой давности в международной купле-продаже товаров (Нью-Йорк, 14 июня 1974 г.) <1>, которую СССР подписал 4 июня 1974 г., но до настоящего времени она не ратифицирована. Названная Конвенция имеет значение для российских участников договорных отношений в том случае, если их контрагенты имеют предприятие в стране, право которого применимо к данному контракту при наличии следующих условий: государство участвует не только в Конвенции, но и в Протоколе к ней 1980 г. и при этом не сделало оговорку, исключающую применение Конвенции к контрактам, коммерческие предприятия сторон которых находятся в государствах, не участвующих в Конвенции. Положения Конвенции применяются в отношении договоров с участием российских предпринимателей, если они регулируются правом Аргентины, Республики Беларусь, Венгрии, Гвинеи, Египта, Кубы, Мексики и других стран. Согласно ст. 8 данной Конвенции срок исковой давности устанавливается в четыре года. При этом согласно ст. 23 независимо от положений настоящей Конвенции срок исковой давности в любом случае истекает не позднее 10 лет со дня, когда началось его течение. Многие другие положения Конвенции существенно отличаются от норм российского законодательства, что препятствует ее ратификации.

<1> Вестник ВАС РФ. 1993. N 9.

Нормы об исковой давности содержатся и в других международных договорах, в частности ст. 43 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 22 января 1993 г.), п. "з" ст. 11 Соглашения стран СНГ от 01.01.01 г. "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" <1>, ст. 32 Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов (Женева, 19 мая 1956 г.) <2> и др.

<1> Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ "Содружество". 1992. N 4.

<2> См.: Международные перевозки грузов. СПб., 1993.

Статья 1209. Право, подлежащее применению к форме сделки

Комментарий к статье 1209

1. Положения комментируемой статьи не новы. В Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. (ст. 165) содержались аналогичные коллизионные нормы. Правда, в отношении формы внешнеэкономических сделок, заключаемых советскими юридическими лицами и гражданами независимо от места совершения этих сделок, действовала привязка к законодательству Союза ССР.

Подобные коллизионные привязки закреплены во многих международных договорах. В частности, в п. "г", "д" ст. 11 Соглашения от 01.01.01 г. "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" установлено, что форма сделки определяется по законодательству места ее совершения. Форма сделок по поводу строений, другого недвижимого имущества и прав на него определяется по законодательству места нахождения такого имущества, а форма и срок действия доверенности определяются по законодательству государства, на территории которого выдана доверенность. Статьи 39, 40 Минской конвенции о правовой помощи стран СНГ повторяют данные положения.

2. Комментируемая статья применяется как к односторонним сделкам, так и к договорам независимо от того, указаны они в настоящей главе или нет. В соответствии с принципом свободы договора стороны могут заключить в том числе и непоименованный договор.

3. Основная коллизионная привязка отсылает к праву места совершения сделки. Так, местом совершения сделки в нотариальной форме является место ее удостоверения у нотариуса. Несмотря на то что государственная регистрация не порождает новую форму сделки, требование о государственной регистрации должно также подчиняться праву места ее совершения; для недвижимого имущества это страна нахождения недвижимого имущества, внесения недвижимого имущества в государственный реестр.

Местом совершения сделки определяются и понятие сделки, ее форма, реквизиты, государственная регистрация с учетом других требований к оформлению сделки. Так, в соответствии со п. 1 ст. 160 ГК РФ законом, иными правовыми актами и соглашением сторон могут устанавливаться дополнительные требования, которым должна соответствовать форма сделки (совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т. п.), и предусматриваться последствия несоблюдения этих требований. Если такие последствия не предусмотрены, применяются последствия несоблюдения простой письменной формы сделки, что свидетельствует о применении в Российской Федерации к требованиям о печати, бланке сделки требований права места ее совершения.

За рубежом могут быть предусмотрены и другие требования. Так, при рассмотрении вопроса о несоответствии договора, заключенного на территории Российской Федерации, и передаточного распоряжения законодательству острова Мэн арбитражный суд со ссылкой на п. 1 ст. 1209 ГК РФ сделал вывод, что российское право не устанавливает такой специальной формы документа, как "договор за печатью", соответственно специальные требования к порядку заключения таких договоров и последствия заключения договора в такой форме, определенные законодательством острова Мэн, к рассматриваемому договору не применяются <1>.

<1> Определение ВАС РФ от 5 марта 2007 г. N 16036/06 по делу N А/.

4. Требования российского права к форме сделок предусмотрены как ст. ГК РФ, так и другими нормативными правовыми актами. Применительно к отдельным видам сделок в законодательстве могут содержаться иные коллизионные привязки, например в отношении завещания (см. комментарий к ст. 1224 ГК).

5. Пункт 2 комментируемой статьи посвящен внешнеэкономическим сделкам, понятие которых в законодательстве отсутствует.

В Федеральном законе от 01.01.01 г. N 183-ФЗ "Об экспортном контроле" <1> дается понятие внешнеэкономической деятельности, под которой понимается внешнеторговая, инвестиционная и иная деятельность, включая производственную кооперацию, в области международного обмена товарами, информацией, работами, услугами, результатами интеллектуальной деятельности (правами на них).

<1> Собрание законодательства РФ. 1999. N 30. Ст. 3774.

Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 164-ФЗ "Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности" приводит понятие внешнеторговой деятельности как деятельности по осуществлению сделок в области внешней торговли товарами, услугами, информацией и интеллектуальной собственностью. В науке <1> выделяют самые разнообразные признаки внешнеэкономической сделки, из которых выводится ее понятие.

<1> См., например: Зыкин операции: право и практика. М., 1994. С. 72; Лунц международного частного права: В 3 т. Т. 1. М., 2002. С. 446; Звеков частное право: Учебник. М., 2004. С. и др.

Обобщая различные точки зрения и обращаясь к Венской конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров, применяемой к договорам купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах, целесообразно в качестве двух основных признаков внешнеэкономической сделки выделить:

- ведение участниками сделки предпринимательской деятельности на территории разных государств;

- связь с перемещением имущества (в широком смысле слова) через государственные границы.

Как отмечается в п. 2 ст. 1 Венской конвенции, то обстоятельство, что коммерческие предприятия сторон находятся в разных государствах, не принимается во внимание, если это не вытекает ни из их договора, ни из имевших место до или в момент его заключения деловых отношений или обмена информацией между сторонами.

Было бы целесообразно в законодательстве использовать термин "сделка, осложненная иностранным элементом", охватывающий сделки с участием субъектов предпринимательской деятельности, и выделять ее подвиды, например внешнеторговую сделку, т. е. сделку, связанную с перемещением товара через государственные границы, заключаемую между субъектами предпринимательской деятельности, и другие виды сделок.

6. Требование п. 2 комментируемой статьи корреспондирует с п. 3 ст. 162 ГК РФ, в котором установлены последствия несоблюдения простой письменной формы внешнеэкономической сделки. Такая сделка является недействительной. Как отмечается в Концепции развития гражданского законодательства, "данное правило было введено в отечественный правопорядок в условиях государственной монополии внешней торговли и отражало особое отношение государства к внешнеэкономическим сделкам. В настоящее время подобное регулирование является редкостью среди развитых правопорядков. Выделение особых последствий несоблюдения простой письменной формы для внешнеэкономических сделок по сравнению с обычными сделками в современных рыночных условиях ничем не оправдано и ставит стороны внешнеэкономических сделок в неравное положение по сравнению со сторонами обычных сделок". При исключении п. 3 из ст. 162 ГК РФ, как предлагается Концепцией, необходимость в норме п. 2 настоящей статьи в целом отпадет, учитывая, что не всегда однозначно можно определить, является сделка внешнеэкономической или нет.

Формально не утратило силу письмо ЦБ РФ от 01.01.01 г. N 300 "О Рекомендациях по минимальным требованиям к обязательным реквизитам и форме внешнеторговых контрактов" <1>, содержащее требования к реквизитам внешнеэкономических сделок, призванных обеспечить защиту государственных интересов и интересов российских предприятий при осуществлении внешнеэкономической деятельности, а по существу - основные (не только существенные) условия договоров.

<1> Вестник Банка России. 1996. N 33.

7. Положения Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров менее жестки к форме сделки по сравнению с российским законодательством. Согласно ст. 11 Конвенции не требуется, чтобы договор купли-продажи заключался или подтверждался в письменной форме или подчинялся иному требованию в отношении формы. Он может доказываться любыми средствами, включая свидетельские показания.

Учитывая нормы ст. 12 Венской конвенции, Российская Федерация (в 1990 г. - СССР) присоединилась к Конвенции с оговоркой о неприменении ст. 11, т. е. об императивном характере письменной формы сделки. Любое положение ст. 11, 29 или ч. II настоящей Конвенции, которое допускает, чтобы договор купли-продажи, его изменение или прекращение соглашением сторон либо оферта, акцепт или любое иное выражение намерения совершались не в письменной, а в любой форме, неприменимо, если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие в договаривающемся государстве, сделавшем заявление на основании ст. 96 настоящей Конвенции. Стороны не могут отступать от настоящей статьи или изменять ее действие.

При этом из ст. 13 Конвенции следует, что под "письменной формой" договора понимаются также сообщения по телеграфу и телетайпу. Заключение внешнеэкономического договора посредством передачи документов по факсимильной связи не влечет признания его недействительным в связи с несоблюдением формы договора. Это положение корреспондирует с п. 2 ст. 434 ГК РФ, согласно которому договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

8. Согласно п. 3 рассматриваемой статьи форма сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации, - российскому праву. (Об отнесении имущества к недвижимому см. комментарий к ст. 1205 ГК.) Это положение охватывает и требования к государственной регистрации сделки. Согласно п. 1 ст. 164 ГК РФ сделки с землей и другим недвижимым имуществом подлежат государственной регистрации в случаях и в порядке, которые предусмотрены ст. 131 ГК РФ и Федеральным законом "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним".

К сделкам, подлежащим государственной регистрации, в отношении недвижимого имущества, находящегося в Российской Федерации, относятся:

- договор об ипотеке - залоге недвижимого имущества (ст. 339 ГК);

- договор продажи жилого дома, квартиры, части жилого дома или квартиры (п. 2 ст. 558 ГК);

- договор продажи предприятия (п. 3 ст. 560 ГК);

- договор дарения недвижимого имущества (п. 3 ст. 574 ГК);

- договор ренты, объектом которого является недвижимость (ст. 584 ГК);

- договор пожизненного содержания с иждивением (ст. 601 ГК);

- договор аренды недвижимого имущества, если иное не установлено законом (п. 2 ст. 609, п. 2 ст. 651 ГК);

- договор аренды предприятия (п. 2 ст. 658 ГК);

- договор доверительного управления недвижимым имуществом (п. 2 ст. 1017 ГК).

Аналогичное требование подлежит применению и к договору участия в долевом строительстве (ст. 17 Федерального закона от 01.01.01 г. N 214-ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" <1>).

<1> Собрание законодательства РФ. 2005. N 1 (ч. 1). Ст. 40.

Независимо от гражданства и места жительства участников сделки такой договор подлежит регистрации, поскольку объект недвижимого имущества внесен в государственный реестр прав на недвижимое имущество.

Подобное требование должно быть учтено применительно не только к недвижимости, но и к зарегистрированным в Российской Федерации результатам интеллектуальной деятельности и средствам индивидуализации, в частности к договорам коммерческой концессии (п. 2 ст. 1028 ГК); договорам об отчуждении исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, подлежащие государственной регистрации (п. 2, 3 ст. 1232 ГК); лицензионным и сублицензионным договорам в отношении результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, подлежащих государственной регистрации (п. 2, 3 ст. 1232 ГК); договорам залога в отношении результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, подлежащих государственной регистрации (п. 2, 3 ст. 1232 ГК).

Статья 1210. Выбор права сторонами договора

Комментарий к статье 1210

1. В комментируемой статье нашел свое отражение один из широко признанных принципов международного частного права - принцип автономии воли (lex voluntatis). Данный принцип в договорном праве в материальном смысле включает в себя следующие положения:

- стороны могут избрать применимое к их правам и обязанностям право. Стороны не могут избрать право для определения недействительности договора и его последствий;

- стороны могут избрать применимое право как в момент заключения договора, так и после и отразить это в самом договоре, либо в ином соглашении, либо другими способами, с тем чтобы из совокупности обстоятельств дела это определенно вытекало;

- стороны могут исключить применение каких-либо элементов права, в том числе, например, международных договоров с учетом диспозитивных норм. Не допускается исключение императивных норм страны, с которой договор реально связан;

- стороны могут выбрать применимое право в отношении как договора в целом, так и отдельных его частей, причем на разные части договора можно распространить действие разных правопорядков;

- стороны могут избрать или исключить действие не только в отношении права в целом, но и в отношении отдельных элементов, например отдельных нормативных правовых актов (но с учетом императивных норм страны, с которой договор реально связан), обычаев, судебной практики, если она является источником права;

- стороны не обязаны избирать применимое право и максимально урегулировать все отношения в договоре. При наличии неурегулированных отношений применению подлежат материальные нормы международных договоров, а также право, определяемое с помощью коллизионных норм.

При разрешении споров, вытекающих из внешнеэкономической сделки, в отношении которой стороны определили применимое право, арбитражные суды, учитывая принцип автономии воли сторон, исходят из того, что договорные отношения осложнены иностранным элементом, например вытекают из внешнеэкономической сделки (участники находятся в разных государствах); стороны свободны в выборе права, применимого к обязательствам сторон по сделке; включение в контракт условия о применимом праве означает, что стороны принимают на себя обязательство руководствоваться в своих отношениях нормами данного права <1>.

<1> Пункт 6 информационного письма Президиума ВАС РФ от 01.01.01 г. N 29 "Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц".

2. Принцип автономии воли был закреплен в ранее действовавших Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., согласно ст. 166 которых права и обязанности сторон по внешнеэкономическим сделкам определялись по праву страны, избранному сторонами при совершении сделки или в силу последующего соглашения.

Возможность выбора применимого права была предусмотрена и в ст. 566 ГК РСФСР 1964 г., в соответствии с которой права и обязанности сторон по внешнеторговой сделке определялись по законам ее совершения, если иное не установлено соглашением сторон, а возникновение и прекращение права собственности на вещь по внешнеторговой сделке определялись по закону места ее совершения, если иное не установлено соглашением сторон.

Принцип автономии воли закреплен и в международных договорах. Согласно ст. 5 Конвенция УНИДРУА о международном финансовом лизинге <1> применение настоящей Конвенции может быть исключено только в случае, если каждая из сторон договора поставки и каждая из сторон договора лизинга даст на это согласие. Если применение настоящей Конвенции не исключено, стороны могут в своих взаимных отношениях отступать от тех или иных ее положений или вносить изменения в возможные их последствия, кроме положений, предусмотренных п. 3 ст. 8, подп. "б" п. 3 и п. 4 ст. 13 Конвенции.

<1> Собрание законодательства РФ. 1999. N 32. Ст. 4040.

Статья 6 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 11 апреля 1980 г.) <1> дает возможность сторонам исключить применение настоящей Конвенции либо, при условии соблюдения ст. 12, отступить от любого из ее положений или изменить его действие. В том случае, если стороны в договоре определили в качестве применимого право государства, входящее в противоречие с Венской конвенцией ООН о договорах международной купли-продажи, то приоритет имеют нормы Конвенции, а в части вопросов, ею не урегулированных, применению подлежит выбранное право государства <2>.

<1> Вестник ВАС РФ. 1994. N 1.

<2> См., например: решение МКАС при ТПП РФ от 01.01.01 г. N 26/2006. МКАС удовлетворил требования о взыскании суммы основного долга, убытков и расходов по уплате арбитражного сбора, поскольку ответчик в нарушение условий контракта и приложения к нему поставил товар, который истец не мог использовать по назначению, что подтверждается представленными доказательствами и признано ответчиком.

В рамках реализации принципа автономии воли стороны в договоре могут определить в качестве применимого не только право государства - стороны договора, но и законодательство другого государства. Такой подход иногда рассматривается в практике как применение только той части российской правовой системы, которая включает в себя нормативные акты, регулирующие гражданско-правовые отношения внутри страны, и не охватывает международные договоры Российской Федерации. А с учетом ст. 6 Венской конвенции стороны своим соглашением таким образом исключают применение Венской конвенции. МКАС при ТПП РФ в решении от 4 декабря 2008 г. N 36/2008 в подобной ситуации сделал вывод, что к отношениям сторон по контракту подлежат применению нормы законодательства Российской Федерации и не подлежат применению нормы Венской конвенции <1>.

<1> Информация о деле (по материалам решения МКАС при ТПП РФ от 4 декабря 2008 г. N 36/2008): МКАС удовлетворил исковые требования о взыскании суммы основного долга, штрафа по поставке продукции, так как материалами дела подтверждается, что ответчик не исполнил свое обязательство по оплате продукции // СПС "КонсультантПлюс".

Принцип автономии воли сторон предусмотрен и в ряде других универсальных и региональных международных соглашений. К ним относятся Кодекс Бустаманте 1928 г., Гаагская конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров, 1955 г., Гаагская конвенция о праве, применимом к агентским соглашениям, 1978 г., Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам, заключенная в 1980 г. странами Европейского сообщества (Конвенция вступила в силу с 1 апреля 1991 г.), Гаагская конвенция о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г., Межамериканская конвенция о праве, применимом к международным контрактам, 1994 г. и др.

Этот принцип предусмотрен и в соглашениях, заключенных между странами СНГ: в Киевском соглашении 1992 г. (ст. 11), в Минской конвенции 1993 г. (ст. 41), в Кишиневской конвенции 2002 г. (ст. 44), а также в двусторонних соглашениях о правовой помощи.

Большинство стран допускают применение принципа автономии воли внутренним законодательством, в частности Австрия, Азербайджан, Венгрия, Вьетнам, Венесуэла, Грузия, КНР, Польша, Турция, Швейцария, ФРГ, Эстония и др.

3. Принцип автономии воли ограничен выбором материального права и не распространяется на коллизионные нормы. Так, согласно ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" <1> третейский суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. Любое указание на право или систему права какого-либо государства должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам. При отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми.

<1> Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 32. Ст. 1240.

Кроме того, во всех случаях третейский суд принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке.

Аналогичные положения содержатся и в Приказе ТПП РФ от 01.01.01 г. N 76 "О Регламенте Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации" <1>.

<1> СПС "КонсультантПлюс".

4. В п. 2 комментируемой статьи говорится о форме, в которой должно быть выражено соглашение сторон о выборе подлежащего применению права. В Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, предусматривается, что выбор права сторонами должен быть прямо выражен в условиях договора или в обстоятельствах дела или определенно следовать из них. Если стороны не определили в договоре, какое право подлежит применению, то согласно данной Конвенции допускается возможность учесть молчаливую волю сторон, так называемые конклюдентные действия (возможность применить этот принцип и в границах (пределах) его применения, установленных законом).

Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи говорит о необходимости учитывать при определении намерения стороны или понимания, которое имело бы разумное лицо, все соответствующие обстоятельства, включая переговоры, любую практику, которую стороны установили в своих взаимных отношениях, обычаи и любое последующее поведение сторон (п. 3 ст. 8).

Относительно правовой природы соглашения сторон о выборе подлежащего применению права и его формы в науке существуют разные точки зрения, в частности позиция, согласно которой такое соглашение рассматривается как внешнеэкономическая сделка <1>, для которой соответственно требуется письменная форма, и как соглашение особого рода <2>, которое может быть выражено и в иной форме, в том числе путем занесения в протокол судебного заседания при рассмотрении спора в суде.

<1> См.: Покровская о праве, применимом к гражданско-правовым сделкам, осложненным иностранным элементом // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 5. М., 2002. С. 355.

<2> См.: Розенберг купля-продажа товаров. Комментарий к правовому регулированию и практике разрешения споров. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2003; Он же. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000.

Исходя из позиции законодателя, выраженной в п. 2 комментируемой статьи, такое соглашение не имеет самостоятельного значения в отрыве от внешнеэкономической сделки, однако необходимо учитывать, что единственным условием такого соглашения является выбор сторонами права, а не непосредственное установление материальных прав и обязанностей (по аналогии с коллизионными нормами, которые непосредственно не регулируют общественные отношения, а носят отсылочный характер), что делает сходным данное соглашение с условиями арбитражной оговорки, пророгационного соглашения. При этом волеизъявление сторон может быть установлено на основании не только условий договора, но и совокупности обстоятельств дела, к которым может быть отнесена переписка сторон, порядок заключения, исполнения договора, а также возможность выражения воли непосредственно в протоколе заседания арбитража.

Так, по спору из договора займа решением от 1 апреля 2005 г. N 125/2004 МКАС при ТПП РФ определил в качестве применимого право Российской Федерации при отсутствии на него указания в договоре, учитывая, что истец в исковом заявлении сослался на законодательство РФ, а от ответчика не поступало никаких возражений по вопросу применимого права <1>.

<1> Информация о деле (по материалам решения МКАС при ТПП РФ от 1 апреля 2005 г. N 125/2004): МКАС удовлетворил исковые требования о взыскании задолженности по договору займа, расходов по конвертации валюты и выплате вознаграждения банку за перевод валюты, процентов за просрочку возврата суммы займа, так как в назначенный договором срок ответчик не возвратил полученную им сумму займа.

5. В соответствии с п. 3 комментируемой статьи стороны при выборе применимого права придают ему обратную силу. Так, МКАС при ТПП РФ в одном из решений пояснил, что согласно общепризнанному в международном торговом обороте принципу автономии воли сторон, нашедшему отражение в ст. 6 Венской конвенции и ст. 421 ГК РФ, стороны были вправе распространить действие заключаемого ими соглашения на ранее сложившиеся правоотношения и датировать его днем их фактического возникновения <1>.

<1> Информация о деле (по материалам решения МКАС при ТПП РФ от 01.01.01 г. N 4/2005): МКАС отказал в иске о взыскании суммы основного долга по контракту и банковского процента, поскольку ответчик выполнил свое контрактное обязательство по поставке партии товара, полностью покрыв осуществленную истцом предоплату.

Исключение из общего правила об обратной силе имеет место в тех случаях, когда при этом ухудшается правовое положение третьих лиц, которые исходили из применения к договору иного права.

6. В п. 4 комментируемой статьи предусматривается возможность применения норм разных правовых систем к разным элементам договора. При возникновении противоречия в таких ситуациях необходимо руководствоваться коллизионными нормами. Так, стороны во внешнеэкономическом контракте в качестве применимого права в общей форме указали на законодательство нескольких государств - в дополнительном соглашении к договору стороны установили, что споры по настоящему договору разрешаются в порядке, установленном действующим законодательством Республики Беларусь и законодательством ответчика. В качестве органа, разрешающего спор, избран российский арбитражный суд.

При разрешении данного спора по существу суд определил применимое право на основе коллизионных норм, принимая во внимание следующее:

- данный договор поставки относится к внешнеэкономическим сделкам, так как он заключен между сторонами, предприятия которых находятся в разных государствах. Применимое к отношениям сторон право согласовано в контракте (принцип автономии воли сторон);

- стороны имели право согласовывать применимое к сделке законодательство на основании принципа автономии воли, так как последнее закреплено в п. "е" ст. 11 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992).

В то же время, поскольку участники сделки не конкретизировали правоотношений, регулируемых правом Республики Беларусь, и правоотношений, регулируемых правом России, суд не смог конкретно определить, законодательство какой страны выбрали стороны.

В этой ситуации арбитражный суд решил вопрос о применимом праве самостоятельно на основе п. "е" ст. 11 Соглашения, в котором предусмотрено, что "права и обязанности сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения". В силу того что сделка совершена в Москве, суд разрешил спор на основе российского законодательства <1>.

<1> Пункт 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 01.01.01 г. N 29 "Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 4.

7. Принцип автономии воли не ограничивает стороны договора в выборе не только права конкретного государства в целом, но и его отдельных элементов, например отдельных нормативных правовых актов. Те вопросы, которые при этом остаются неурегулированными, разрешаются на основе коллизионных норм. Так, арбитражный суд при разрешении спора между сторонами по внешнеэкономической сделке, указавшими на внутригосударственный нормативный акт отдельного государства в качестве элемента договорного регулирования, решил вопрос о выборе применимого права помимо этого акта, на основе коллизионных норм международного договора или российского закона.

Между казахским производственным объединением и российским акционерным обществом был заключен договор на поставку металлургической продукции. Согласно условиям, оговоренным в контракте, к взаимоотношениям сторон по поставке продукции применялось Положение о поставках продукции производственно-технического назначения, утвержденное Постановлением Совета Министров СССР от 01.01.01 г. N 888.

Исковые требования истец обосновывал ссылками на нормы гражданского законодательства РФ, указывая, что при заключении контракта стороны выбрали в качестве применимого права законодательство РФ, сославшись на вышеуказанное Постановление Совета Министров СССР.

Ответчик отрицал возможность применения законодательства РФ, поскольку во внешнеэкономическом контракте применимое право не определено.

При разрешении данного спора арбитражный суд принял во внимание следующее:

- при заключении внешнеэкономической сделки стороны вправе самостоятельно определить право, применимое к их обязательствам;

- сторонами внешнеэкономической сделки в качестве условий гражданско-правового договора было названо Положение о поставках продукции производственно-технического назначения. В дальнейшем нормы этого Положения применялись в качестве элементов договорного регулирования, предусмотренного сторонами;

- вопрос о праве, применимом к внешнеэкономической сделке, в целом сторонами не был решен, применимое законодательство не определялось.

Россия и Казахстан - участники Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992).

В этой ситуации арбитражный суд выбрал применимое к отношениям сторон право на основе п. "е" ст. 11 Соглашения - по месту совершения внешнеэкономической сделки <1>.

<1> Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 01.01.01 г. N 29 "Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 4.

8. При применении принципа автономии воли необходимо учитывать, что он применяется исключительно в частноправовых отношениях и не затрагивает публичное право, в частности налоговое, таможенное и т. п., на что обращается внимание в нормативных правовых актах отраслевого характера.

Так, в письме ГТК РФ от 01.01.01 г. N 01-13/13244 "О применении правовых актов в таможенном деле" отмечается, что гражданское законодательство основано на принципах автономии воли участников правоотношений, свободы договора, равенства сторон. Для таможенного законодательства характерен императивный метод регулирования, построенный на властном подчинении одной стороны другой. Необходимость властного регулирования таможенных правоотношений диктуется самой сущностью таможенного дела, которая, в том числе изначально, предполагает наличие определенных ограничений в отношении пользования, владения и распоряжения имуществом, но устанавливаемых не произвольно, а в связи с предоставляемыми доступом на рынок, налоговыми льготами и т. п. Исходя из этого, законодатель предусмотрел неприменение гражданского законодательства к имущественным отношениям, основанным на властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям (п. 3 ст. 2 ГК). Таким образом, принципы и нормы гражданского законодательства в таможенном деле используются только в случаях и пределах, предусмотренных таможенным законодательством России.