Комментарий к главе 23 уголовного кодекса Российской Федерации "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях" (стр. 4 )

<1> Архив Дзержинского районного суда г. Оренбурга, 2004. Уголовное дело N 1-386.

<2> Архив Куйбышевского районного суда г. Омска, 2004. Уголовное дело N 1-129.

При этом интересно отметить, что в отличие от ч. 2 ст. 290 и ч. 2 ст. 291 УК РФ дача/получение незаконного вознаграждения за незаконные деяния в ст. 204 УК РФ не являются квалифицирующими признаками. Незаконные действия могут быть как преступными, так и содержать признаки иных правонарушений. В пункте 19 Постановления N 6 разъясняется: "Ответственность за дачу и получение взятки или коммерческий подкуп не исключает одновременного привлечения к уголовной ответственности за действия, образующие самостоятельное преступление. В таких случаях содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений". Следовательно, привлечение к уголовной ответственности за получение предмета коммерческого подкупа может быть квалифицировано по совокупности, например, со ст. 201 УК РФ, если деяние, совершенное за вознаграждение, содержит признаки такого состава преступления. Это правило распространяется и на преступления, предусмотренные в других главах УК РФ.

Вторая ситуация. Свидетельством незаконности получения предмета коммерческого подкупа является его вымогательство (п. "б" ч. 4 ст. 204 УК РФ). В соответствии с п. 15 Постановления N 6 вымогательство означает требование лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, передать незаконное вознаграждение при коммерческом подкупе под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина либо поставить последнего в такие условия, при которых он вынужден совершить коммерческий подкуп с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов. По мнению Пленума, вымогательство незаконного вознаграждения будет иметь место только в случае, если в результате неправомерных требований со стороны лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, могут пострадать законные интересы гражданина. Так, если управленец организации электрических сетей выявляет факт безучетного пользования электроэнергией со стороны потребителя и предлагает последнему за денежное вознаграждение сокрыть выявленное нарушение правил учета электроэнергии, то в его действиях отсутствуют признаки вымогательства коммерческого подкупа, поскольку вред законным интересам гражданина не причиняется. Наоборот, если гражданин выполнит требование управленца, то он реализует свои незаконные интересы, ибо не будет привлечен к административной ответственности.

Третья ситуация. Лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, является инициатором получения вознаграждения, но при этом в его действиях отсутствуют признаки вымогательства такого вознаграждения. Так, М. исполнял обязанности начальника ЖЭК. Данная организация осуществляла эксплуатацию зданий, состоящих на ее балансе. В числе прочего к компетенции М. относилось выделение гражданам жилых комнат и выдача разрешений на регистрацию в общежитиях муниципального жилого фонда. К нему обратилась С. с просьбой предоставить ей право постоянного проживания и регистрации в общежитии. Впоследствии за вознаграждение в сумме 3 тыс. руб. он решил этот вопрос <1>. В юридической литературе отмечается, что "применительно к коммерческому подкупу незаконными следует считать всякую передачу кем бы то ни было лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, вознаграждения, прямо не оговоренного законом, иными нормативно-правовыми актами, учредительными документами организации-работодателя либо условиями трудового или иного договора, а равно безвозмездное либо на льготных условиях, не основанных на законе, оказание ему услуги имущественного характера за совершение действий (бездействия) по службе, в которых заинтересован дающий" <2>.

<1> Архив Ленинского районного суда г. Омска, 2003. Уголовное дело N 1-486.

<2> Коммерческий подкуп // Законность. 2000. N 9. С. 42.

Например, Б. работал руководителем группы продаж в Омском филиале ООО "Кока-Кола Новосибирск". Имея право самостоятельно распределять торговое оборудование между клиентами этой организации, он незаконно извлек имущественную выгоду за предоставление частным предпринимателям во временное безвозмездное пользование торгового оборудования. Так, за передачу во временное безвозмездное пользование 10 комплектов пластиковой мебели, принадлежащей ООО "Кока-Кола Новосибирск", частному предпринимателю А. он получил от последнего деньги в сумме 1 тыс. 500 руб. В ходе проведенного расследования было установлено еще несколько аналогичных эпизодов <1>. Его действия были квалифицированы по признаку неоднократности получения коммерческого подкупа (в настоящее время он исключен из ч. 4 ст. 204 УК РФ).

<1> Архив Центрального районного суда г. Омска, 1999. Уголовное дело N 1-705.

В юридической литературе при характеристике коммерческого подкупа обращается внимание на то, что в ст. 204 УК РФ говорится именно о подкупе. "Это значит, что получателя подкупают, т. е. передают или хотя бы обещают вознаграждение до совершения соответствующих служебных действий. Следовательно, последующая (после совершения действий) и заранее не оговоренная передача вознаграждения подкупом вообще не считается" <1>. В пункте 9 Постановления N 6 отмечается: "Суду следует указать в приговоре, за выполнение каких конкретных действий (бездействия)... лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, получило... предмет... коммерческого подкупа от заинтересованного лица. Время их передачи (до или после совершения действия (бездействия) в интересах дающего) на квалификацию содеянного влияет". Отсюда однозначно не следует вывод о том, что при коммерческом подкупе договоренность о передаче соответствующего предмета заключается до выполнения ответных действий в интересах дающего. В толковом словаре русского языка говорится, что подкупать означает задаривать, ослеплять мздою, привлекать на свою сторону подарками, деньгами и т. п. <2>.

<1> Горелик ответственность за коммерческий подкуп // Юридический мир. 1999 (январь-февраль). С. 17.

<2> См.: Даль словарь русского языка. Современная версия. М.: Эксмо, 2002. С. 490.

В этом же пункте Постановления N 6 указывается: "Если имущественные выгоды в виде денег, иных ценностей, оказания материальных услуг предоставлены родным и близким должностного лица с его согласия либо если он не возражал против этого и использовал свои служебные полномочия в пользу взяткодателя, действия должностного лица следует квалифицировать как получение взятки". Приведенное разъяснение касается состава получения взятки. Однако возникает вопрос, можно ли это толкование распространить на состав коммерческого подкупа. Представляется, что такой вывод вполне правомерен, несмотря на ограничительный характер отмеченного выше разъяснения.

Передаваемое/получаемое незаконное вознаграждение вручается/принимается за совершение действий (бездействия) в связи с занимаемым лицом служебным положением. Таким образом, лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, использует свое служебное положение (компетенцию) и совершает соответствующее деяние в интересах дающего предмет коммерческого подкупа.

4. Составы преступлений, предусмотренных в ст. 204 УК РФ, являются формальными. В пункте 11 Постановления N 6 указывается: "Дача... незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе, а равно его получение... лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, считаются оконченными с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей. В случаях, когда... лицо, осуществляющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, отказалось принять... предмет коммерческого подкупа... лицо, передающее предмет... подкупа, несет ответственность за покушение на преступление, предусмотренное... соответствующей частью статьи 204 УК РФ. Если обусловленная передача ценностей не состоялась по обстоятельствам, не зависящим от воли лиц, пытавшихся передать или получить предмет... подкупа, содеянное ими следует квалифицировать как покушение на получение либо дачу... незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе. Не может быть квалифицировано как покушение на... коммерческий подкуп высказанное намерение лица дать (получить) деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало".

Вместе с тем коммерческий подкуп может состоять и в незаконном оказании услуг имущественного характера или пользовании ими. В этом случае преступления признаются оконченными с моментов, соответственно, начала оказания услуг имущественного характера или пользования ими.

5. Субъекты коммерческого подкупа различаются в зависимости от составов преступлений, предусмотренных в ст. 204 УК РФ. Субъект передачи коммерческого подкупа (ч. ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ) - общий, им является физическое, вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Субъект получения предмета коммерческого подкупа (ч. ч. 3, 4 ст. 204 УК РФ) - специальный, т. е. лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации (см. п. п. 5, 6, 7 комментария к ст. 201 УК РФ).

6. В пункте 12 Постановления N 6 разъясняется, что лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, предложившее подчиненному ему по службе работнику для достижения желаемого действия (бездействия) в интересах своей организации дать взятку должностному лицу, несет ответственность по соответствующей части ст. 291 УК РФ как исполнитель преступления, а работник, выполнивший его поручение, - как соучастник дачи взятки. Здесь же отмечается, что лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, предложившее подчиненному ему по службе работнику для достижения желаемого действия (бездействия) в интересах своей организации передать лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, деньги, ценные бумаги, иное имущество, несет ответственность по ч. ч. 1 или 2 ст. 204 УК РФ как исполнитель преступления, а работник, выполнивший его поручение, - как соучастник коммерческого подкупа.

7. Субъективная сторона коммерческого подкупа характеризуется виной в форме прямого умысла.

8. Квалифицирующими признаками коммерческого подкупа в виде незаконной передачи вознаграждения (ч. ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ) являются совершение данного деяния группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Их понятия раскрываются в ч. ч. 2 и 3 ст. 35 УК РФ.

Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой - квалифицирующий признак и получения незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе (п. "а" ч. 4 ст. 204 УК РФ). Однако в данном случае эти признаки обладают рядом особенностей, которые необходимо учитывать при квалификации. В соответствии с п. 13 Постановления N 6 "предмет коммерческого подкупа надлежит считать полученным по предварительному сговору группой лиц, если в преступлении участвовали два и более лица, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации, которые заранее договорились о совместном совершении данного преступления с использованием своего служебного положения. При этом не имеет значения, какая сумма получена каждым из этих лиц". Таким образом, данная группа может иметь место при наличии как минимум двух соисполнителей, являющихся лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческой или иной организации. Отмеченное разъяснение, видимо, основано на том, что вообще группа лиц с предварительным сговором отличается от простой группы лиц (без сговора) в первую очередь наличием предварительной договоренности о совместном совершении преступления. Простая группа лиц - это всегда группа соисполнителей (двух или более). Соответственно, группа лиц с предварительным сговором также должна характеризоваться данным признаком. Однако в ней уже может иметь место и разделение ролей, т. е. помимо соисполнителей в ней могут быть и иные соучастники преступления.

В пункте 13 Постановления N 6 также отмечается, что организованная группа характеризуется устойчивостью, более высокой степенью организованности, распределением ролей, наличием организатора и руководителя. В нее могут входить лица, не выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации, которые заранее объединились для совершения одного или нескольких преступлений. При наличии к тому оснований они несут ответственность согласно ч. 4 ст. 34 УК РФ как организаторы, подстрекатели или пособники преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ. В таких случаях преступление признается оконченным с момента принятия предмета коммерческого подкупа хотя бы одним из лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Вымогательство предмета коммерческого подкупа (п. "б" ч. 4 ст. 204 УК РФ) - еще один квалифицирующий признак рассматриваемого преступления (см. п. 3 комментария к этой статье).

В пункте 18 Постановления N 6 подчеркивается, что "квалифицирующие признаки, характеризующие повышенную общественную опасность... коммерческого подкупа (вымогательство, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору и др.), следует учитывать при юридической оценке действий соучастников получения... незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе, если эти обстоятельства охватывались их умыслом".

9. В пункте 20 Постановления N 6 отмечается, что получение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг и других материальных ценностей якобы за совершение действий (бездействия), которое оно не может осуществить из-за невозможности использовать свое служебное положение, следует квалифицировать при наличии умысла на приобретение указанных ценностей как мошенничество по ст. 159 УК РФ. Действия владельца ценностей в таких случаях следует квалифицировать как покушение на коммерческий подкуп, если передача ценностей преследовала цель совершения желаемого для него действия (бездействия) со стороны лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации. Таким образом, передающий ценности должен осознавать незаконность своих действий.

В пункте 21 Постановления N 6 Пленум обращает внимание на квалификацию действий лжепосредника при коммерческом подкупе и в этой связи разъясняет: "Если лицо получает от кого-либо деньги или иные ценности якобы для передачи... лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, в качестве... предмета коммерческого подкупа и, не намереваясь этого делать, присваивает их, содеянное им следует квалифицировать как мошенничество. Действия владельца ценностей в таких случаях подлежат квалификации как покушение... на коммерческий подкуп. При этом не имеет значения, называлось ли конкретное... лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, которому предполагалось передать... незаконное вознаграждение при коммерческом подкупе".

10. В соответствии с примечанием к ст. 204 УК РФ: "Лицо, совершившее деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, освобождается от уголовной ответственности, если в отношении его имело место вымогательство или если это лицо добровольно сообщило о подкупе органу, имеющему право возбудить уголовное дело".

Возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием в данном случае предусмотрена только для лица, являющегося субъектом преступлений, предусмотренных в ч. ч. 1 и 2 ст. 204 УК РФ. Данные посягательства относятся к категории преступлений средней тяжести (ст. 15 УК РФ).

Прекращение уголовного дела, уголовного преследования осуществляется в соответствии со ст. 28 УПК РФ. В примечании к ст. 204 УК РФ говорится о нереабилитирующих основаниях. Если лицо, в отношении которого прекращается уголовное преследование, против этого возражает, то такое прекращение не допускается (ч. 4 ст. 28 УПК РФ). В пункте 24 Постановления N 6 отмечается, что освобождение от уголовной ответственности в связи с добровольным сообщением не означает отсутствия в действиях лица, сделавшего этого сообщение, состава преступления. Поэтому такое лицо не может признаваться потерпевшим и претендовать на возвращение ему ценностей, переданных в виде коммерческого подкупа.

Законодатель в примечании к ст. 204 УК РФ называет два самостоятельных основания освобождения от уголовной ответственности. При этом понятие вымогательства идентично квалифицирующему признаку, предусмотренному в п. "б" ч. 4 ст. 204 УК РФ. Следовательно, при его толковании необходимо руководствоваться разъяснением этого признака, данным в п. 15 Постановления N 6.

В пункте 22 Постановления N 6 отмечается, что "...сообщение (письменное или устное) должно признаваться добровольным независимо от мотивов, которыми руководствовался заявитель. Не может признаваться добровольным сообщение, сделанное в связи с тем, что о... коммерческом подкупе стало известно органам власти". Таким образом, если лицо знало о том, что о передаче предмета коммерческого подкупа стало известно органам, имеющим право возбудить уголовное дело, и такая осведомленность может быть доказана, то сделанное им сообщение нельзя признать добровольным.

В соответствии с п. 2.1 ч. 1 ст. 81 УПК РФ деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления, признаются вещественными доказательствами.

В пункте 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ закрепляется, что при вынесении приговора, а также определения или постановления о прекращении уголовного дела деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления, и доходы от этого имущества подлежат возвращению законному владельцу. В пункте 4.1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ отмечается, что деньги, ценности и иное имущество, указанные в пунктах "а" - "в" части первой ст. 104.1 УК РФ, подлежат конфискации в порядке, установленном Правительством РФ, за исключением случаев, предусмотренных п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

В пункте 23 Постановления N 6 указывается: "Изъятые деньги и другие ценности, являющиеся предметом взятки или коммерческого подкупа и признанные вещественными доказательствами, подлежат обращению в доход государства на основании пункта 4 части третьей статьи 81 УПК РФ, как нажитые преступным путем".

Однако "не могут быть обращены в доход государства деньги и другие ценности в случаях, если в отношении лица были заявлены требования о незаконной передаче денег, ценных бумаг, иного имущества в виде коммерческого подкупа, если до передачи этих ценностей лицо добровольно заявило об этом органу, имеющему право возбуждать уголовное дело, и передача денег, ценных, бумаг, иного имущества проходила под их контролем с целью задержания с поличным лица, заявившего такие требования. В этих случаях деньги и другие ценности, явившиеся предметом... коммерческого подкупа, подлежат возвращению их владельцу" (п. 24 Постановления N 6).

11. В пункте 14 ч. 1 ст. 6 Федерального закона от 01.01.01 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" <1> (далее - Федеральный закон N 144-ФЗ) в качестве одной из разновидностей оперативно-розыскных мероприятий назван оперативный эксперимент. В соответствии с ч. 8 ст. 8 Федерального закона N 144-ФЗ проведение оперативного эксперимента допускается только в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. В настоящее время (в отличие от прежней редакции данной нормы, а также ст. 204 УК РФ) осуществление оперативного эксперимента в отмеченных выше целях по делам о коммерческом подкупе основано на законе.

<1> СЗ РФ. 1995. N 33. Ст. 3349; 1997. N 29. Ст. 3502; 1998. N 30. Ст. 3613; 1999. N 2. Ст. 233; 2001. N 13. Ст. 1140; 2003. N 2. Ст. 167; 2004. N 27. Ст. 2711; 2005. N 49. Ст. 5128.

Вместе с тем при проведении оперативного эксперимента запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация) (ч. 8 ст. 5 Федерального закона N 144-ФЗ). Таким образом, если инициатива передачи предмета коммерческого подкупа исходит, например, от сотрудников правоохранительных органов, которые тем самым стремятся изобличить лицо в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 204 УК РФ, то в данной ситуации имеет место провокация преступления.

Кроме того, важно отметить, что оперативный эксперимент проводится на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность (ч. 7 ст. 8 Федерального закона N 144-ФЗ). Таким образом, если названное постановление было утверждено ненадлежащим лицом, то полученные на его основе доказательства не могут быть признаны допустимыми.

В пункте 25 Постановления N 6 указано, что не является провокацией коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ) проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о вымогательстве имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе.

12. Уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 204 УК РФ, подсудны районному суду.

Глава 2. СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА И КОММЕНТАРИЙ К НЕЙ

Квалификация преступления как хищения чужого имущества либо как злоупотребления полномочиями зависит не от форм собственности, а от характера совершенных в отношении нее действий, направленности умысла и цели виновного <1>.

<1> Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 6 декабря 2001 г. по делу Терешонка // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 1. С. 17.

Старооскольским городским судом Белгородской области 23 октября 2000 г. Т. осужден по п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ.

Он признан виновным в хищении вверенного ему чужого имущества путем растраты, совершенном с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Т., работавший с 1992 г. генеральным директором ОАО "Оскольский комбинат хлебопродуктов", 25 июня 1997 г. подписал от имени ответственного хранения хлебопродуктов государственного резерва между Центрально-Черноземным территориальным управлением Госкомрезерва России, согласно которому на себя обязательство обеспечить количественную и качественную сохранность материалов государственного резерва - продовольственного зерна - и расходовать только в соответствии с Федеральным законом от 01.01.01 г. N 79-ФЗ "О государственном материальном резерве".

На основании указанного договора в заложено 15192 т пшеницы. По специальному распоряжению Госкомрезерва России от 01.01.01 г. N 1/252 3 тыс. т государственного резерва пшеницы отгружено Воронежскую область. В связи с отсутствием каких-либо специальных распоряжений относительно оставшихся 12192 т пшеницы это зерно должно было храниться в ОАО. Однако по личному указанию Т. оно в период с 1 февраля по июль 1999 г. переработано в продукцию - муку, которая использовалась на нужды ОАО. В результате изъятия 12192 т пшеницы из государственного материального резерва государству причинен ущерб на сумму 24384 тыс. руб. Пеня и штраф за необеспечение качественной сохранности пшеницы, предъявленные Центрально-Черноземным территориальным управлением Госкомрезерва России в ОАО, составили руб.

Судебная коллегия Белгородского областного суда приговор оставила без изменения.

Президиум Белгородского областного суда протест первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении приговора оставил без удовлетворения.

Первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене постановления президиума и об изменении приговора и определения: переквалификации действий осужденного с п. "б" ч. 3 ст. 160 на ч. 2 ст. 201 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 6 декабря 2001 г. удовлетворила протест, указав следующее.

Суд, правильно установив обстоятельства совершенных Т. действий, ошибочно квалифицировал их как хищение. В соответствии с законом ответственность за хищение наступает в случае безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновных или других лиц. По делу такие обстоятельства не установлены.

Т., соглашаясь с фактом использования возглавляемым им на хранение пшеницы, отрицал наличие у него умысла на безвозмездное изъятие этого зерна из государственного резерва, утверждал, что надеялся и намеревался вернуть пшеницу, для чего составил график ее возврата до 1 марта 2000 г., который одобрил начальник Центрально-Черноземного территориального управления Госкомрезерва России. Но в отношении него возбудили уголовное дело, он был арестован, находился под стражей, и это все препятствовало осуществлению мер, направленных на возврат зерна.

доказательствами не опровергнуты, вывод о наличии у него умысла на безвозмездное изъятие принятого на хранение зерна суд не мотивировал в приговоре. Положенные в основу приговора доказательства подтверждают лишь факт использования Т. 12192 т пшеницы государственного резерва путем злоупотребления своими полномочиями, а также то, что Т. никогда не отказывался от восполнения государственного резерва и, как установлено судом в приговоре, принимал меры к возмещению ущерба.

Однако, сделав вывод о принятии Т. мер к возмещению ущерба, суд не дал должной оценки данному обстоятельству. Момент же принятия этих мер (до или после возбуждения уголовного дела) имеет большое значение для вывода о направленности умысла Т. и квалификации его действий, поэтому суду следовало обратить внимание на то, что территориальное управление Госкомрезерва 27 октября 1999 г. дало согласие на возвращение зерна по графику. Через несколько дней, 1 ноября 1999 г., Госкомрезерв России, не ставя вопроса о какой-либо ответственности Т. за самовольное расходование зерна, поручил Центрально-Черноземному территориальному управлению контроль за возвратом зерна по графику, но Т. к этому времени уже содержался под стражей.

Согласно постановлению о возбуждении уголовного дела оно возбуждено начальником следственной части следственного управления при УВД Белгородской области 26 октября 1999 г. Однако правильность указанной даты вызывает сомнение, поскольку материалы, на основании которых возбуждено дело, зарегистрированы в следственном управлении и переданы начальнику следственной части лишь 27 октября 1999 г. Из чего следует, что раньше 27 октября 1999 г. дело не могло быть возбуждено.

Поэтому нельзя прийти к бесспорному выводу о том, что до возбуждения уголовного дела Т. не принимал меры, направленные на восстановление государственного резерва зерна. Принятие же Т. таких мер до возбуждения уголовного дела либо в день его возбуждения, о чем он не был осведомлен, подтверждает его показания об отсутствии у него умысла на безвозмездное изъятие чужого имущества.

Об этом же свидетельствует и установленный в судебном заседании факт частичного возмещения в период с августа по 7 октября 1999 г. возглавляемым Т. управлению Госкомрезерва пени и штрафа за необеспечение количественной сохранности пшеницы государственного резерва, т. е. факт частичного возмещения понесенных территориальным управлением убытков задолго до возбуждения уголовного дела.

Следовательно, действия Т. ошибочно квалифицированы как хищение путем растраты. Они содержат состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 201 УК РФ, т. е. злоупотребление полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц, повлекшее тяжкие последствия.

Президиум областного суда, оставляя без удовлетворения протест первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении судебных решений, в постановлении указал, что доводы протеста об отсутствии у Т. корыстного мотива противоречат материалам дела, анализ которых показывает, что он, совершая растрату зерна государственного резерва в интересах комбината, 44% акций которого принадлежали ему и его родственникам, действовал в корыстных интересах.

Кроме того, в обоснование своего вывода о правильной квалификации действий Т. по п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ президиум указал, что объектом преступления, предусмотренного ст. 201 УК РФ, является имущество коммерческой организации. Т. же растратил зерно Госкомрезерва России, вверенное ему на ответственное хранение, и его действия полностью охватываются диспозицией п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ.

Таким образом, из постановления президиума областного суда следует, что квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит от формы собственности растраченного имущества. Согласно этому постановлению государственная форма собственности объекта преступления является основанием для квалификации преступления как хищения.

Однако выводы президиума не основаны на законе.

В соответствии с ч. 2 ст. 8 Конституции РФ в Российской Федерации разные формы собственности (частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности) признаются и защищаются равным образом.

На основании этого конституционного принципа защита всех форм собственности от преступных посягательств предусмотрена одной (двадцать первой) главой УК РФ "Преступления против собственности", и каждая из ее статей предусматривает ответственность за преступное посягательство на любую форму собственности.

Согласно УК РФ квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит не от форм собственности, а от характера совершенных в отношении нее действий, направленности умысла и цели виновного.

Ссылаясь на наличие у Т. корыстных интересов как на одно из оснований для квалификации его действий по п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ, суды первой, кассационной и надзорной инстанций не учли, что само по себе наличие корыстной цели, предполагающей извлечение выгоды имущественного характера, не является достаточным основанием для квалификации содеянного как хищения.

Диспозиция ст. 201 УК РФ в качестве обязательного элемента субъективной стороны этого преступления также предусматривает цель извлечения различной выгоды, которая может носить как имущественный, так и неимущественный характер, либо цель нанесения вреда другим лицам.

Помимо этого президиум областного суда подверг сомнению факт существования графика возврата зерна и согласования его с Госкомрезервом России и на основании отсутствия у Т. реальной возможности возместить зерно государственного резерва пришел к выводу о совершении им хищения.

Но график возврата зерна и его согласование с Госкомрезервом России судом исследовались, в результате установлено, что Т. принимал меры к возмещению ущерба.

Следовательно, усомнившись в доказательствах, президиум вышел за пределы прав, предоставленных ему ч. 7 ст. 380 УПК РСФСР.

Ошибочен и вывод президиума о том, что о совершении Т. хищения, а не иного преступления свидетельствует время частичного возмещения ущерба (после окончания преступления) и источник возмещения ущерба (не из его личных средств, а за счет ОАО).

Как установлено судом в приговоре, все зерно государственного резерва, в хищении которого Т. признан виновным, было переработано продукцию, которая употреблена исключительно на нужды акционерного общества, в личных целях Т. зерно не использовалось.

Период возмещения ущерба, а также ссылки президиума на отсутствие у Т. реальной возможности возместить зерно государственного резерва сами по себе также не свидетельствуют о хищении.

С учетом изложенного постановление президиума Белгородской области признано необоснованным.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ постановление президиума Белгородской области отменила, приговор и кассационное определение изменила: переквалифицировала действия Т. с п. "б" ч. 3 ст. 160 на ч. 2 ст. 201 УК РФ.

* * *

В данном случае злоупотребление полномочиями ошибочно было квалифицировано как хищение чужого имущества в форме растраты. Во-первых, материалами уголовного дела не были опровергнуты доводы Т. о том, что у него отсутствовал умысел на безвозмездное изъятие зерна из государственного резерва и его показания о намерении вернуть пшеницу. В приговоре не был мотивирован вывод о направленности умысла именно на хищение чужого имущества. Наличие корыстного мотива не свидетельствует однозначно о том, что совершено хищение чужого имущества. Немаловажно отметить, что одним из признаков хищения является корыстная цель, а не мотив. Однако, несмотря на это, следует подчеркнуть, что хотя в ч. 1 ст. 201 УК РФ корыстная цель не указана, законодатель говорит о цели извлечения выгод. Таким образом, стремление получить выгоду имущественного характера может иметь место и при злоупотреблении полномочиями. В данном случае важно учитывать, каким образом была получена такая выгода. В пункте 8 комментария к ст. 201 УК уже отмечалось, что получение выгоды имущественного характера без незаконного безвозмездного изъятия чужого имущества в свою пользу или пользу других лиц не может рассматриваться как хищение чужого имущества. Таким образом, в данном случае имело место временное незаконное заимствование чужого имущества, совершенное с корыстной целью. Это не может быть квалифицировано как хищение, поскольку не предполагает обращения имущества в собственность безвозвратно. Во-вторых, суд установил, что действительно был утвержден график возврата зерна и частично возмещены понесенные территориальным управлением Госкомрезерва убытки. Эти факты, в свою очередь, подтверждают показания Т. об отсутствии умысла на хищение чужого имущества. Кроме того, однозначно не было установлено, что до момента возбуждения уголовного дела Т. не предпринимал мер, направленных на возврат незаконного использованного зерна. В-третьих, по справедливому замечанию Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, нельзя согласиться с доводом о том, что квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит от формы собственности растраченного имущества. Интересно отметить и то, что президиум областного суда признал объектом злоупотребления полномочиями - имущество коммерческой организации. Точнее, имущество - это предмет, а не объект преступления. В-четвертых, суд надзорной инстанции вышел за пределы предоставленных ему прав, усомнившись в доказательствах. В части 7 ст. 410 УПК РФ, так же, как и ранее в ч. 7 ст. 380 УПК РСФСР, закреплено, что суд не вправе этого делать.