Комментарий к главе 23 уголовного кодекса Российской Федерации "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях" (стр. 6 )

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений в части осуждения К. по ст. 148.3 УК РСФСР и оправдания его по п. п. "б", "в", "г" ч. 4 ст. 290 УК РФ, а также в части оправдания К-ова по ч. 1 ст. 291 и ч. ч. 4, 5 ст. 33 и ч. 2 ст. 291 УК РФ и направлении дела на новое судебное рассмотрение.

Президиум Верховного Суда РФ 26 июня 2002 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Вывод суда о том, что управляющий Омским отделением Пенсионного фонда РФ К. не являлся должностным лицом и, следовательно, субъектом должностных преступлений, сделан без исследования и оценки правового положения и статуса указанного юридического лица и полномочий управляющего его отделением.

Согласно Положению о Пенсионном фонде РФ он по своему юридическому статусу и организационно-правовой форме является государственным учреждением со специальной правоспособностью, установленной Верховным Советом РФ.

Учредителем Пенсионного фонда РФ и его собственником является Российская Федерация. Как уполномоченный орган государства Верховный Совет РФ в качестве учредительного документа утвердил Положение о Пенсионном фонде РФ, в п. 1 которого указал статус фонда - самостоятельное финансово-кредитное учреждение.

Пенсионный фонд РФ как учреждение был создан государством - Российской Федерацией, которое определило его правовое положение и специальную правоспособность (ст. 49 ГК РФ), а сам фонд и его денежные средства находятся в государственной собственности Российской Федерации (п. 2 Положения), поэтому Пенсионный фонд является государственным учреждением. Председатель этого фонда назначается на должность органом государственной власти (п. 10 Положения). Средства фонда формируются в основном за счет страховых взносов, которые являются обязательными.

Отношения Пенсионного фонда Российской Федерации с работодателями и индивидуальными предпринимателями, обеспечивающие целевой сбор и аккумуляцию страховых взносов, направляемых на пенсионное обслуживание, носят административно-властный характер и являются для указанных лиц обязательными.

Как видно из показаний К. на предварительном следствии и в судебном заседании, страховые платежи в Пенсионный фонд производятся юридическими и физическими лицами в обязательном порядке. Возглавляемое им отделение имело право проводить проверки юридических и физических лиц по вопросу правильности начисления и уплаты страховых взносов, а также направлять инкассовые распоряжения, обязательные для исполнения банком, независимо от воли юридического или физического лица - владельца счета.

Отделение Пенсионного фонда РФ, а соответственно, и К., как его руководитель, вправе осуществлять распорядительные и властные действия в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

Согласно п. 2 указанного Положения денежные средства Пенсионного фонда не входят в состав бюджетов, других фондов и изъятию не подлежат.

В силу ст. 13 Бюджетного кодекса РФ (БК РФ) государственный внебюджетный фонд - фонд денежных средств, образуемый вне федерального бюджета и бюджетов субъектов Российской Федерации и предназначенный для реализации конституционных прав граждан, в том числе и на пенсионное обеспечение.

В соответствии со ст. 144 БК РФ Пенсионный фонд РФ является государственным внебюджетным фондом Российской Федерации.

Согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. N 9-П по делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 01.01.01 г. N 1709 "О мерах по совершенствованию управления государственным пенсионным обеспечением в Российской Федерации" в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы образование и деятельность единых региональных пенсионных служб и Пенсионного фонда РФ в целом в качестве организационной системы единой пенсионной службы Российской Федерации легитимированы как на уровне субъектов Российской Федерации, принявших соответствующие нормативные акты о создании таких служб, так и на федеральном уровне.

Следовательно, Пенсионный фонд РФ наделен публично-властными полномочиями по обеспечению конституционного права на государственную пенсию, в том числе полномочием по назначению указанных пенсий именно законом. Такие полномочия по смыслу ч. 2 ст. 7, ст. 10, ч. 1 ст. 11, ч. 2 ст. 15, ст. 39, ч. 1 ст. 45, п. п. "в", "ж" ст. 71, п. "ж" ч. 1 ст. 72, ч. 1 ст. 78, ст. 110, п. п. "в", "г", "е" ч. 1 ст. 114 и ст. 115 Конституции РФ относятся к сфере функционирования исполнительной власти и ее органов.

Изложенные обстоятельства и требования закона не учтены судом при рассмотрении дела, что могло повлиять на правильность юридической оценки действий К. и К-ова.

При таких данных приговор суда и определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ в части осуждения К. по ст. 148.3 УК РСФСР и оправдания его по п. п. "б", "в", "г" ч. 4 ст. 290 УК РФ, а также в части оправдания К-ова по ч. 1 ст. 291 и ч. ч. 4, 5 ст. 33 и ч. 2 ст. 291 УК РФ отменены и дело передано на новое судебное рассмотрение.

* * *

Решение Президиума Верховного Суда РФ о том, что К. может быть признан должностным лицом, является правильным. С точки зрения действующего гражданского законодательства, между фондом и учреждением, как двумя разновидностями некоммерческих организаций, имеются различия. Например, в соответствии с ч. 1 ст. 7 Федерального закона "О некоммерческих организациях" имущество, переданное фонду его учредителями, является собственностью фонда. Учреждение же распоряжается имуществом на праве оперативного управления (ст. 296 ГК РФ). В пункте 2 Положения о Пенсионном фонде РФ (ПФР) закрепляется, что ПФР и его денежные средства находятся в государственной собственности России <1>. Кроме того, Президиуму Верховного Суда РФ следовало сослаться на ст. 5 Федерального закона от 01.01.01 г. N 167-ФЗ "Об обязательном пенсионном страховании в РФ", в которой прямо говорится о том, что ПФР - это государственное учреждение <2>. Таким образом, необходимо учитывать, что название некоммерческой организации не всегда четко отражает ее организационно-правовую форму.

<1> Утверждено Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 01.01.01 г. N 2122-1 "Вопросы Пенсионного фонда Российской Федерации" // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1992. N 5. Ст. 180; N 24. Ст. 1287; 1993. N 8. Ст. 293; СЗ РФ. 1997. N 19. Ст. 2188; 2000. N 32. Ст. 3341.

<2> Российская газета. 20декабря.

Для возбуждения уголовного дела о преступлении, предусмотренном ст. 160 УК РФ, не требуется получения заявления либо согласия руководителя коммерческой организации <1>.

<1> Обзор судебной практики за первый квартал 2005 г. Определение N 6-Д04-12 по делу Мысина // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 10. С. 21.

Постановлением следователя возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. "в" ч. 2 ст. 160 УК РФ, в отношении начальника ГКС "Павелецкая" М. и начальника участка филиала "Липецкая ПМК-7" Л.

Постановлением судьи городского суда данное постановление следователя отменено.

Областной суд оставил постановление судьи без изменения, указав в определении, что как по форме, так и по существу уголовное дело было возбуждено с явным нарушением норм уголовно-процессуального и уголовного законов. Кроме того, согласно ст. 405 УПК РФ данное судебное решение, как влекущее за собой ухудшение положения обвиняемых, не может быть предметом надзорного пересмотра.

Заместитель Генерального прокурора РФ в надзорном представлении поставил вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных решений. По мнению автора представления, вывод судьи о причинении вреда исключительно интересам коммерческой организации является небесспорным. В представлении также оспаривались выводы судей, отказавших в возбуждении надзорного производства, о том, что постановление судьи городского суда в силу ст. 405 УПК РФ не может быть отменено в порядке надзора, так как это ухудшает положение обвиняемых. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ удовлетворила надзорное представление по следующим основаниям. Признавая постановление о возбуждении уголовного дела незаконным и необоснованным, суд первой инстанции указал на то, что оно не могло быть возбуждено без заявления и согласия руководителя коммерческой организации, которой причинен вред.

Однако при этом не принято во внимание, что такой порядок возбуждения уголовного дела определяется ст. 23 УПК РФ лишь в том случае, если деяние, предусмотренное гл. 23 УК РФ, причинило вред интересам исключительно коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, и не причинило вреда интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства.

Таким образом, по заявлению или с согласия руководителя коммерческой организации возбуждаются уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 201 - 204 УК РФ, которыми не причинен вред интересам граждан, общества и государства.

Данное уголовное дело было возбуждено по п. "в" ч. 2 ст. 160 УК РФ. По делам этой категории не требуется получения заявления либо согласия руководителя коммерческой организации, которой причинен вред, так как все формы собственности сохраняются законом от хищения в равной степени. Вывод суда о причинении вреда исключительно интересам коммерческой организации также является небесспорным, так как ГКС "Павелецкая" является структурным подразделением ООО "Мострансгаз", входящего в состав ООО "Газпром", около 40 процентов акций которого принадлежит государству. В случае причинения вреда организации, в которой имеется доля акций государства, безусловно, будут затронуты и интересы государства.

Кроме того, связывая правильность квалификации с тем, что ГКС "Павелецкая" является негосударственной организацией, суд не принял во внимание, что квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит не от формы собственности организации, а от характера совершенных в отношении ее действий, умысла и цели виновного.

При возбуждении уголовного дела следствие располагало лишь данными о хищении средств ГКС "Павелецкая", а не о злоупотреблениях полномочиями ее руководителей, поэтому дело и было возбуждено по ст. 160 УК РФ, а не по одной из статей гл. 23 УК РФ.

Что касается вопроса о недопустимости поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора, то в соответствии со ст. 405 УПК РФ при пересмотре в порядке надзора не допускается ухудшения положения осужденного, оправданного либо лица, дело в отношении которого судом прекращено. В данном случае М. и Л. ни осужденными, ни оправданными не являлись и уголовное дело в отношении их судом не прекращалось.

Суд не рассматривал уголовное дело по существу, не исследовал доказательства, собранные по уголовному делу органами предварительного расследования, не давал им своей оценки и не имел права этого делать, поскольку в досудебной стадии он должен проверять только законность процедур возбуждения уголовного дела.

Исходя из этого вывод о невозможности пересмотра в порядке надзора судебных постановлений о признании незаконным постановления о возбуждении уголовного дела, в связи с ухудшением положения обвиняемых, нельзя признать обоснованным.

Постановление судьи и определение областного суда отменены. Материалы направлены на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.

* * *

Решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ представляет интерес по нескольким основаниям. Во-первых, в нем сформулирована позиция о том, что если часть акций коммерческой организации принадлежит государству, то при причинении вреда такой организации будут затронуты интересы государства. Следовательно, в этом случае уголовное дело должно возбуждаться на общих основаниях, а не с учетом примечания 2 к ст. 201 УК РФ. Во-вторых, правильно подчеркивается, что особый порядок уголовного преследования, закрепленный в примечаниях 2 и 3 к ст. 201 УК РФ, распространяется только на преступления, предусмотренные в гл. 23 УК РФ. В приведенном примере уголовное дело было возбуждено по ст. 160 УК РФ, устанавливающей ответственность за хищение чужого имущества, совершенное путем присвоения или растраты. Даже если такое хищение было совершено в коммерческой или некоммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, порядок уголовного преследования не должен ограничиваться особыми положениями, закрепленными в примечаниях 2 и 3 к ст. 201 УК РФ и ст. 23 УПК РФ. Хотя в этом случае может возникнуть вопрос о правомерности и логичности подобного подхода законодателя. В самом деле, почему, например, за злоупотребление полномочиями, причинившее вред интересам коммерческой организации, уголовное преследование осуществляется по заявлению такой организации или с ее согласия, а за хищение в аналогичной ситуации - на общих основаниях. Ссылка на то, что Конституцией РФ предусмотрена равная охрана всех форм собственности, вряд ли является достаточным и убедительным аргументом. В-третьих, в ст. 405 УПК РФ указывается: "Пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не допускаются". Конституционный Суд РФ своим Постановлением от 01.01.01 г. N 5-П признал ст. 405 УПК РФ в той мере, в какой она в системе действующего уголовно-процессуального регулирования пересмотра вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда, не допуская поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора, не позволяет тем самым устранить допущенные в предшествующем разбирательстве существенные (фундаментальные) нарушения, повлиявшие на исход дела, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 15 (ч. 4), 17 (ч. 1), 18, 19, 21, 46 (ч. 1), 52, 55 (ч. 3) и 123 (ч. 3), во взаимосвязи со ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и п. 2 ст. 4 Протокола N 7 к ней (в ред. Протокола N 11) <1>.

<1> СЗ РФ. 2005. N 22. Ст. 2194.

В приведенном примере была допущена фундаментальная ошибка, связанная с неверным применением положений Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РФ о порядке уголовного преследования за преступление, предусмотренное ст. 160 УК РФ.

Президиум Верховного Суда РФ не признал частного нотариуса субъектом должностного преступления <1>.

<1> Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за III и IV кварталы 1996 г. Постановление N 448п96 по делу Пешко // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 4. С. 13.

Судом первой инстанции частный нотариус была осуждена по ст. 172 УК РСФСР за халатность. В приговоре указано, что, являясь должностным лицом, она ненадлежаще исполняла свои обязанности, чем причинила существенный вред правам и интересам граждан.

Так, при удостоверении доверенности на право продажи квартиры она указала, что доверенность подписана доверителями в ее присутствии, личность их удостоверена, дееспособность проверена. Фактически доверители доверенность не давали, а подписи от их имени были выполнены неустановленными лицами.

Доверенность была использована для заключения договора купли-продажи квартиры, однако вступить в права владения квартирой покупатель не смог, так как договор купли-продажи в судебном порядке признан недействительным.

Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, приговор и последующие судебные решения отменил и дело производством прекратил за отсутствием состава преступления, сославшись на то, что частный нотариус согласно примечанию к ст. 170 УК РСФСР не является должностным лицом.

Приведенный в судебных решениях довод, что частный нотариус была наделена такими же правами и выполняла такие же обязанности, что и государственный нотариус, в связи с чем являлась представителем власти, необоснован.

В соответствии со ст. 17 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате предусмотрена разная ответственность государственных и частных нотариусов за совершение противоправных действий.

На основании ст. 12 Основ предусмотрен различный порядок отстранения нотариусов от должности.

Кроме того, нотариус, занимающийся частной практикой, образует свою контору без согласия органов исполнительной власти.

В соответствии со ст. 34 Основ органы исполнительной власти не вправе их контролировать.

* * *

Это решение было принято Президиумом Верховного Суда РФ в момент действия УК РСФСР. В УК РСФСР законодатель специально не предусматривал ответственность за преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Вместе с тем в примечании к ст. 170 УК РСФСР давалось определение должностного лица. Им признавалось лицо, постоянно или временно осуществляющее функции представителя власти, а также занимающее постоянно или временно в государственных или общественных учреждениях, организациях или на предприятиях должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, или выполняющее такие обязанности в указанных учреждениях, организациях или на предприятиях по специальному полномочию. Вывод о том, что частный нотариус не выполняет функций представителя власти, на мой взгляд, является спорным. В соответствии со ст. 2 Основ законодательства РФ о нотариате при совершении нотариальных действий нотариусы обладают равными правами и несут одинаковые обязанности независимо от того, работают ли они в государственной нотариальной конторе или занимаются частной практикой. В пункте 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. N 15-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 2, 12, 17, 24 и 34 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате" отмечается, что "осуществление нотариусами нотариальных функций от имени государства предопределяет их публично-правовой статус и обусловливает необходимость организации государством эффективного контроля за деятельностью, включая деятельность нотариусов, занимающихся частной практикой и в качестве таковых принадлежащих к лицам свободной профессии". В пункте 3 этого же Постановления подчеркивается, что "возложение на нотариальные палаты обязанности контролировать, исходя из публичных интересов, профессиональную деятельность своих членов и реагировать на выявленные нарушения законодательства свидетельствует, по мнению заявителей, о наделении негосударственных органов государственными (контрольными) полномочиями и потому не соответствует положениям Конституции Российской Федерации (ч. 2 ст. 3 и ч. ч. 1 и 2 ст. 11) об осуществлении государственной власти органами государства. Между тем Конституция Российской Федерации, в том числе названные конституционные нормы, не запрещает государству передавать отдельные полномочия исполнительных органов власти негосударственным организациям, участвующим в выполнении функций публичной власти... Предусмотренные Основами законодательства Российской Федерации о нотариате способы контроля согласуются с международной европейской практикой: Резолюция Европейского парламента от 01.01.01 г. характеризует профессию нотариуса в странах - членах Европейского союза как публичную службу, контролируемую государством или органом, действующим на основании устава и наделенным соответствующими полномочиями от имени государства" <1>. Представляется, что нотариусы, работающие в государственной нотариальной конторе или занимающиеся частной практикой, должны признаваться должностными лицами. Однако законодатель поступил иначе, предусмотрев для них в УК РФ различную ответственность.

<1> СЗ РФ. 1998. N 22. Ст. 2491.

Совершение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, действий, выходящих за пределы его служебных полномочий, не является злоупотреблением полномочиями <1>.

<1> Архив Оренбургского районного суда, 2004 г. Уголовное дело N 1-2.

Главный бухгалтер муниципального унитарного предприятия "Молочник" К. наряду с другим преступлением обвинялась в злоупотреблении полномочиями. Приобретя в одном из колхозов молоко, она незаконно с использованием своих служебных полномочий, не заключив с МУП договор на переработку молока, не оплатив в кассу МУП стоимость за данную услугу, дала указание работникам МУП переработать закупленное ею молоко, а затем отпустить его на принадлежащие ей торговые точки. по ч. 1 ст. 201 УК РФ, суд указал: "Действия по поставке молока на МУП, а также по отдаче распоряжений об отпуске готовой продукции не могут входить в состав преступления, предусмотренного ст. 201 УК, поскольку данные функции управленческой деятельности должностными обязанностями главного бухгалтера не являлись, в связи с чем подсудимая не злоупотребляла своими полномочиями".

* * *

Этот пример наглядно показывает, с какими проблемами сталкивается правоприменитель при квалификации злоупотребления полномочиями. Ранее в п. 3 комментария к ст. 201 УК РФ отмечалось, что УК РФ не предусматривает ответственности за превышение полномочий лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации. Устранение этого пробела путем аналогии недопустимо в силу запрета, установленного на использование данного принципа в ч. 2 ст. 3 УК РФ. На мой взгляд, решение суда, не признавшего превышение полномочий одной из разновидностей злоупотребления полномочиями, является верным. Однако действия К., использовавшей оборудование МУП "Молочник" для переработки молока, могут содержать признаки преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ.

Коммерческий подкуп, как и получение взятки, считается оконченным составом преступления с момента получения или передачи предмета подкупа <1>.

<1> Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 8 сентября 1998 г. по делу Шушканова и Шагалиева // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3. С. 16.

Органами следствия Ш. и Ш-ев, выполняющие управленческие функции в Пермских городских электрических сетях (ПГЭС), обвинялись в незаконном получении денег (коммерческом подкупе) за совершение действий (изменение технических условий электроснабжения организаций) в интересах Пермского филиала АКБ "Транскапиталбанка" в связи с занимаемым ими служебным положением, по предварительному сговору, организованных группой и сопряженных с вымогательством.

Постановлением судьи Ленинского районного суда г. Перми от 01.01.01 г. уголовное дело в отношении Ш-ева и Ш., обвиняемых в преступлении, предусмотренном п. п. "а", "в" ч. 4 ст. 204 УК РФ, направлено для производства дополнительного расследования.

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского областного суда постановление судьи районного суда уточнила: дело направлено на дополнительное расследование со стадии его возбуждения.

Президиум Пермского областного суда судебные решения оставил без изменения.

Генеральный прокурор РФ поставил в протесте вопрос об отмене всех судебных постановлений и направлении дела на новое судебное рассмотрение. По его мнению, суд заблуждался, признав необходимым установление вреда, причиненного коммерческим подкупом. Вывод суда о неполноте предварительного следствия со ссылкой на недоказанность предварительного сговора обвиняемых на коммерческий подкуп, сопряженный с вымогательством, и на то, что часть доказательств была добыта до возбуждения дела, ошибочен. Кроме того, суд не учел, что Ш. не обладал правом принимать решение об изменении технических условий электроснабжения организаций. Решение этого вопроса входило в круг служебных полномочий заместителя главного инженера ПГЭС Ш-ева, что он и сделал после получения денег Ш.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 8 сентября 1998 г. протест удовлетворила, указав следующее.

Согласно п. 2 примечания к ст. 201 УК РФ этот пункт распространяется не только на ст. 201 УК РФ, но и на другие статьи гл. 23 УК РФ, в которых, как и в ст. 201, причинение вреда является необходимым элементом состава преступления.

Между тем коммерческий подкуп, как и взятка, считается оконченным с момента получения или передачи предмета подкупа и относится к формальным составам преступлений, не предусматривающих наступления определенных последствий. В соответствии с требованием п. 3 примечания к ст. 201 УК РФ уголовное преследование за данное преступление должно осуществляться на общих основаниях. При таких обстоятельствах указание суда первой и надзорной инстанций об обязательном установлении вреда не согласуется с материалами дела, а равно противоречит закону.

При выявлении неполноты предварительного следствия суд обязан в силу ст. ст. 20, 70 и 232 УПК РСФСР принимать необходимые меры к ее восполнению, в том числе путем проверки обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, но неполно выясненных органами предварительного следствия, а также исследовать новые факты, о которых стало известно в ходе судебного разбирательства.

Суд не принял это во внимание. Что касается доказательств, которые были, по мнению суда, добыты в нарушение уголовно-процессуального закона, то в соответствии с требованием ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР такие доказательства признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК РСФСР.

Вместе с тем, как видно из материалов дела, аудиозапись от 01.01.01 г. была совершена не оперативно-следственным путем, а службой безопасности филиала банка. Однако это обстоятельство судом не учтено при рассмотрении дела.

Вывод президиума областного суда о том, что инициатива передачи денег обвиняемым исходила от работников банка, нуждается в тщательной проверке. Как показал на предварительном следствии управляющий банком Ш-ин, о требовании сотрудниками ПГЭС вознаграждения за изменение технических условий ему стало известно от П.

Аналогичные показания даны свидетелем М. в суде.

По словам свидетеля П., именно Ш. потребовал 60 млн. руб. наличными. Это обстоятельство не отрицал и обвиняемый Ш.

Таким образом, все судебные решения подлежат отмене, а дело - направлению на новое судебное рассмотрение со стадии назначения судебного заседания.

При рассмотрении дела суду следует выполнить требование ч. 3 ст. 35 УПК РСФСР о том, что с согласия обвиняемого судья единолично рассматривает также дела о преступлениях, за которые не может быть назначено более строгое наказание, чем лишение свободы сроком на пять лет, а равно тщательно проверить и исследовать все собранные по делу доказательства и в зависимости от результатов решить вопрос о доказанности обвинения и квалификации действий лиц, привлеченных к уголовной ответственности.

* * *

В этом решении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ необходимо обратить внимание на ряд моментов.

Судебная коллегия вслед за Пленумом Верховного Суда РФ еще раз подчеркнула, что состав коммерческого подкупа по особенностям конструкции его объективной стороны является формальным.

Вместе с тем Судебная коллегия дала своеобразное разъяснение положения об уголовном преследовании, содержащегося в примечании 2 к ст. 201 УК РФ. По ее мнению, это примечание распространяется не только на ст. 201 УК РФ, но и на другие статьи гл. 23 УК РФ, в которых, как и в ст. 201, причинение вреда является необходимым элементом состава преступления. С одной стороны, верно отмечается, что в соответствии с законодательным указанием сфера действия данного примечания охватывает не только ст. 201 УК, но и другие статьи гл. 23 УК РФ. С другой стороны, Судебная коллегия посчитала, что это касается только тех других статей гл. 23 УК РФ, в которых предусмотрены материальные составы преступления. С таким толкованием вряд ли можно согласиться. Из примечаний 2 и 3 к ст. 201 УК РФ не следует, что в них идет речь только о материальных составах преступлений, и, вообще, они имеют не уголовно-правовое, а уголовно-процессуальное предназначение. В связи с чем целесообразность их наличия в УК РФ вызывает сомнение. В самом деле, не предусматривается же, например, примечание к ст. 115 УК РФ. Хотя в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 115, ч. 1 ст. 116, ч. 1 ст. 129 и ст. 130 УК РФ, считаются уголовными делами частного обвинения, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Примирение допускается до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора.

В пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о взяточничестве" указывается: "При рассмотрении дел о коммерческом подкупе судам следует иметь в виду, что обвинительный приговор в отношении лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, за незаконное получение денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно за незаконное пользование услугами имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением может быть вынесен при наличии к тому оснований, если деянием причинен вред интересам других организаций, интересам граждан, общества или государства либо если вред причинен исключительно коммерческой или иной организации, где работает такое лицо, когда уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия". Таким образом, и из данного разъяснения нельзя сделать вывод о том, что примечания 2 и 3 к ст. 201 УК РФ применимы лишь к преступлениям, составы которых сконструированы по типу материальных.

Хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием, совершенное лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, квалифицируется по ст. 159 УК РФ <1>.

<1> Архив Центрального районного суда г. Оренбурга, 2004. Уголовное дело N 1-471.

Т. являлся председателем гаражно-строительного кооператива. Зная порядок выделения гражданам места для установки металлического гаража, действуя умышленно в нарушение существующих правил, путем обмана и злоупотребления доверием потерпевших К., Ш. и Б. похитил у каждого из них деньги в сумме 15 тыс. руб. Так, злоупотребив доверием Ш., Т. сказал ему о необходимости передачи 15 тыс. руб. якобы для оформления через администрацию г. Оренбурга распоряжения о выделении ему места под гараж. Затем, заверив Ш. в законности приобретенного им права, выдал ему поддельное распоряжение администрации г. Оренбурга и предоставил ему место. Органами предварительного следствия действия Т. были квалифицированы по ч. 3 ст. 204 УК РФ. Однако в судебном заседании государственный обвинитель просил переквалифицировать его действия на ч. 1 ст. 159 УК, с чем суд согласился.

* * *

В данном случае при расследовании по уголовному делу не было учтено, что хищение чужого имущества, совершенное лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, не может быть квалифицировано по ст. 204 УК РФ.

Однако следует иметь в виду, что одним из квалифицирующих признаков мошенничества является совершение данного преступления лицом с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 159 УК РФ). Представляется, что действия Т. охватываются именно этой частью ст. 159 УК РФ. Служебное положение может быть использовано как должностным лицом, так и лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации. Этот признак позволяет учесть специфику субъекта преступления.

Присвоение или растрата чужого имущества, совершенные лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, не могут быть квалифицированы по ст. 201 УК РФ <1>.

<1> Архив Центрального районного суда г. Омска, 2005. Уголовное дело N 1-102.

А., работая в должности директора магазина "Омтор", используя свое служебное положение из корыстной заинтересованности, неоднократно присваивала вверенные ей деньги и товарно-материальные ценности, которые тратила на личные нужды. Для облегчения совершения хищения и его сокрытия при проведении инвентаризаций она не проводила по товарным отчетам накладные на поставку товара, предъявляла поддельные накладные на переброску товара, составляла необоснованные акты списания и уценки товара.

Органами предварительного следствия ее действия были квалифицированы по ч. 2 ст. 201, ч. ч. 2 и 3 ст. 327 и ч. 3 ст. 160 УК РФ. Суд посчитал необходимым исключить из обвинения ч. 2 ст. 201 и ч. 3 ст. 327 УК РФ как излишне вмененные, поскольку действия подсудимой охватываются ч. 3 ст. 160 и ч. 2 ст. 327 УК РФ.

* * *

В данном случае органами предварительного следствия присвоение чужого имущества было ошибочно квалифицировано еще и как злоупотребление полномочиями, повлекшее тяжкие последствия. Между тем, как уже неоднократно отмечалось, хотя оба деяния характеризуются корыстной направленностью, однако понятия корысти при этом трактуются различным образом. Использование служебного положения виновной учитывается квалификацией ее действий по ч. 3 ст. 160 УК РФ. Правильным, на мой взгляд, является и решение суда о квалификации ее действий по ч. 2 ст. 327 УК РФ без совокупности с ч. 3 этой же статьи УК РФ, поскольку она сама подделала официальные документы с целью использования их для сокрытия совершенных преступлений. Использование документов в таком случае охватывается ч. 2 ст. 327 УК РФ.

Действия лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой организации, совершившего хищение и злоупотребившего своими полномочиями, квалифицируются по совокупности преступлений <1>.