В те дни стояли сильные морозы. В вагонах имелись печки-времянки, но дров недоставало. За два дня до прибытия к месту выгрузки в эшелоне появились квартирьеры из 30-й армии. Они сообщили, что сразу после прибытия весь личный состав получит оружие. «Вот теперь-то доучимся владеть настоящим оружием», — говорили они, бросая в огонь деревянные макеты. В вагонах сразу стало теплее...». Трудно что-либо добавить к рассказу комдива Люхтикова. Уральцы и сибиряки действительно сделали все, что могли, и показали чудеса храбрости и отваги.
В таких же сложных условиях формировались 371-я и 379-я стрелковые дивизии, о чем обстоятельно рассказали начальник штаба 371-й подполковник Иван Фомич Щеглов и командир 379-й полковник Владимир Афанасьевич Чистов.
Дивизии, прибывшие с Урала и из Сибири, естественно, не имели всего того, что было положено. В частности, у них не хватало орудий и минометов, особенно в 348-й и 365-й дивизиях. Чтобы оказать помощь в подготовке наступления, в части срочно выезжали представители командования, штаба и политотдела армии. В один из дней мы с присутствовали на занятиях в 371-й дивизии генерал-майора Чернышева.
Стрелковые роты 1231-го полка майора проводили при нас учения совместно с танками и орудиями непосредственного сопровождения.
Подойдя к одному из бойцов, я заметил, что он держал флакончик и аккуратно завернутый кусок пакли.
Я спросил:
— Что это у вас такое?
— Морозы стоят, товарищ генерал. Смазка затвора может застыть. Поди тогда постреляй... А мы затвор паклей с керосинчиком протрем — как по маслу ходить будет. У нас, охотников, такой обычай: идем в тайгу, обязательно керосин и паклю прихватываем. Тогда уж зверь от ружья никуда не убежит! А теперь, думаю, и фашист тоже не уйдет...
Я заинтересовался и задал вопрос командиру полка:
— А есть ли это у других?
— Все имеют, — в один голос ответили Борданов и комиссар полка батальонный комиссар Седов.
Очень хорошее впечатление произвели на нас командир и комиссар полка.
Помню, в той же дивизии я спросил командира батальона капитана Солдатова:
— Как будете выдерживать направление, если батальону придется наступать ночью?
— По компасу определю азимут, — улыбнувшись, ответил капитан. Весь его вид говорил: «Нашел простака! Кто же не знает таких элементарных вещей».
— Компас компасом. Ну а если вас ранят? На войне всякое бывает... Как выйдет из положения командир, который вас заменит? Да и вообще, в ходе боя не всегда удается возиться с определением азимута.
Вопрос всерьез озадачил комбата, да и не только его.
Вернувшись в штаб, мы долго размышляли о том, как помочь подразделениям выдержать направление ночью на незнакомой местности. Посоветовавшись с командиром 348-й Уральской дивизии , начальником штаба 371-й дивизии подполковником и с начальником оперативного отдела штаба армии полковником , замещавшим начальника штаба 30-й армии, решили: зажигать по два костра в тылу каждого наступающего в первом эшелоне батальона, чтобы костры находились в створе направления движения, на расстоянии около километра один от другого. Если командир, оглянувшись, увидит два огня совмещенными в одной плоскости, значит, направление движения выдержано. Если же два огня будут видны порознь, значит, сбились с курса, следует уточнить направление.
Об этом соображении я доложил и , поскольку они были очень обеспокоены тем, чтобы части, наступающие ночью, не сбились с заданного им направления. Наши доводы возымели силу. Нам разрешили наступать в 6 час. утра, т. е. до рассвета. Темного времени было достаточно, чтобы прорвать первую, а может быть, и вторую линию обороны неприятеля.
Кроме того, были выделены в наступающие головные батальоны по одному-два командира, хорошо знающих местность. Так и сделали (во время наступления большую помощь оказали в этом деле командиры , Петухов, и др.). Не ограничиваясь этим, некоторые командиры полков успешно использовали в качестве проводников местных жителей-добровольцев. Каждому командиру взвода, роты, батальона было дано указание иметь по два заместителя. Рекомендовано также взять на учет расторопных младших командиров, которые в случае необходимости могли бы командовать взводами во время боя.
Дивизии продолжали прибывать, а времени до начала наступления оставалось чуть больше суток. Проверялись последние развод-данные о противнике и степень готовности наших частей и подразделений уже в исходном положении.
Вечером 4 декабря я зашел в одну из землянок 211-го кавалерийского полка 82-й дивизии. Встретили меня командир полка майор Конюк и военком батальонный комиссар Сергеев. Старшина вслух читал передовую статью вышедшего накануне номера «Известий». У меня сохранилась эта газета. Вот слова, которые с напряженным вниманием слушали в тот момент бойцы:
«Пусть проверяет нас время, борьба, — ее тяготы и невзгоды не согнут и не сломят нас. Золото очищается в огне, сталь закаляется в огне, человек раскрывается в огне борьбы. Пройдут годы, и, когда наши дети или внуки спросят нас: “Что ты делал в дни Отечественной воины?» — каждый из нас, современников Великой Отечественной войны, должен иметь право ответить, гордо подняв голову:
«Я исполнял свой долг, я бился вместе с народом, я отдавал борьбе все силы свои, все способности и все умение свое, я внес свою лепту в дело нашей победы!"».
Вскоре в землянку вошел член военного совета армии . Он находился в соседнем полку, тоже у кавалеристов. Для них обстановка в ту холодную зиму была сложнее, чем для пехотинцев, так как нужен уход за лошадьми, кормление, чистка, укрытие от холода, маскировка и т. д. Простившись с кавалеристами, мы пожелали им боевых успехов. Перед тем как направиться к себе на КП, решили зайти к тыловикам, еще раз поинтересоваться их готовностью.
Вскоре мы были в уютной землянке. Начальник тыла армии бригадный комиссар Виктор Михаилович Юрович работал день и ночь. Вид у него был усталый. Он старался сделать все, что мог, чтобы помочь подготовить войска к контрнаступлению. Докладывал он со знанием дела. Мы бегло проверили расчеты: что подано в войска на ближайшие 5 — 6 суток, какие запасы имеются на армейских складах. Оказалось, что на склады уже было подвезено 3 — 3,5 боекомплекта ко всем видам вооружения, 4 заправки горючего и смазочных материалов и 10 сутодач продовольствия. Этого было достаточно.
Какую же работу нужно было провести, чтобы обеспечить не одну, а несколько армий на огромном расстоянии от Баренцева до Черного моря! В этом заслуга Центрального Комитета партии, Государственного Комитета Обороны, Верховного Главнокомандования и Генерального штаба. А какое невероятное, сверхчеловеческое напряжение переживал советский народ в условиях, когда оборонная промышленность перебрасывалась на восток, а многие предприятия оказались на территории, временно оккупированной врагом!
Поистине в сказочно короткие сроки, на необжитых местах, в холодное осенне-зимнее время налаживалось сложное производство. Вот где сказалась организующая роль Коммунистической партии. Но фронт получал не только то, что производилось на предприятиях страны. Жители Москвы во время битвы за родную столицу ремонтировали танки, орудия, самолеты, пулеметы, автоматы и передали воинам около 1 млн. предметов теплого обмундирования{55}. Все это было необходимо для фронта.
...Время шло уже к полуночи. Накануне операции нужно было передохнуть. По пути на свой КП мы думали, как же пойдет наступление, а главное, как удастся бесшумная ночная атака без артиллерийской и авиационной подготовки, без криков «ура!». Легче будет ворваться в боевые порядки врага и ошеломить его, используя белые маскировочные халаты.
Заря Победы
Наступило 5 декабря...
Вечером командиры соединений доложили: все готово. К полуночи войска заняли исходное положение. В тревожной тишине лишь изредка доносятся с переднего края короткие пулеметные очереди.
На наблюдательном пункте армии вместе со мной были член военного совета, начальники артиллерии, связи, инженерных войск, работники штаба.
И все-таки кое-кто сомневался, а вдруг ночью перепутаются наши боевые порядки, тогда что?.. В 6 час. утра 6 декабря без артиллерийской и авиационной подготовки армия в белых маскировочных халатах бесшумно перешла в контрнаступление. Вскоре начала доноситься с передовой учащающаяся пулеметно-автоматная стрельба. Небо прочерчивали ракеты. Через час-полтора из штабов дивизий начали поступать первые боевые донесения об успешном продвижении вперед. К рассвету на главном направлении армия прорвала оборону противника до 5 км в глубину и до 12 по фронту. Враг был застигнут врасплох, ошеломлен. Он не мог сразу определить что происходит: силовая разведка, частная операция или большое контрнаступление. Не смог установить и численности наступающих. Первый этап операции удался как нельзя лучше. К 10 час. в штабе армии суммировали данные: захвачено 38 исправных танков, а подбито и сожжено 23, уничтожено 72 орудия, сотни пулеметов. автомашин, захвачено боевое знамя полка 36-й гитлеровской дивизии — первое знамя врага! О ходе наступления послали донесение в штаб фронта{56}.
Чтобы лично увидеть, как идут дела на направлении главного удара, мы с Абрамовым выехали на рассвете в 365-ю стрелковую дивизию к полковнику (она наступала в центре ударной группировки прямо на Клин).
С командного пункта командира дивизии хорошо был виден ход наступления. Уральцы двигаются стремительно, применяя короткие перебежки под пулеметным огнем противника. Напористо действуют танки 8-й танковой бригады и орудия сопровождения. Применяясь к местности, они бросками передвигаются от рубежа к рубежу.
Из штаба армии мне сообщили, что в 371-й дивизии генерал-майора Чернышева атака вначале шла успешно, а затем движение замедлилось. Назревали серьезные неприятности. Противник уже дважды контратаковал дивизию. Мы с работниками штаба армии Бурыгиным и Петуховым выехали туда. Еще издали увидели, что наши танки ушли на значительное расстояние вперед. Противник отсекал подразделения дивизии от танков пулеметным огнем. Надо было срочно наладить взаимодействие, помочь комдиву Чернышеву и комбригу Лесовому выправить положение. Через 1,5 часа наступление возобновилось, полки начали стремительно продвигаться вместе с танками. Особенно успешно наступал 1233-й полк под командованием полковника (начальник штаба майор ).
Через 3 час. мы возвратились на командный пункт армии. Вскоре туда же приехал и Абрамов, успевший побывать в 82-й кавалерийской дивизии. Николай Васильевич рассказал, что кавалеристы наступали в пешем строю не хуже стрелковых частей. 206-й полк майора Омельченко, ворвавшись в неприятельские боевые порядки, уничтожил до двух рот пехоты, захватил 6 танков, 5 орудий, несколько пулеметов и 16 автомашин.
За успешное наступление от имени военного совета нас поблагодарил командующий фронтом генерал армии . Одновременно он потребовал увеличить темпы продвижения и заметил, что я много времени нахожусь непосредственно в частях (видимо, командующий безуспешно пытался связаться со мной, когда я уезжал в дивизии).
был прав. Ему необходимо было поддерживать непрерывную связь с командармами, а она возможна была тогда главным образом по телефону и телеграфу. К сожалению, радиосвязь еще но была у нас в то время достаточно надежной. Но обстановка все более усложнялась, и мое присутствие в войсках было также крайне необходимым. Ведь противник имел многократное превосходство в танках и авиации и уже начинал оказывать упорное сопротивление, переходя в контратаки, и мне казалось, что командарм в такие моменты должен сам видеть ход боя, не довольствуясь письменными донесениями штабов дивизий. Только при этом условии можно было определить намерения и силы врага и соответственно уточнить свое решение, своевременно поставив дополнительные задачи войскам. Промедление в таких случаях смерти подобно.
Руководствовался я и еще одним немаловажным фактором. Когда обстановка становится явно тревожной и начинает угрожать опасными последствиями, очень важно, чтобы воины видели в бою старшего военачальника, приказ которого они выполняют. Сознание, что он делит опасность вместе с ними, повышает стойкость бойцов и командиров, они беззаветно стремятся вперед.
В этой связи мне вспоминалось, как в одной из атак конницы против белогвардейцев на царицынском направлении вместе с нами в тяжелой обстановке ходил в бой командующий 10-й армией Александр Ильич Егоров. Вражеская пуля ранила командарма в плечо, но он не покинул поля боя. На всю жизнь остался в моей памяти этот пример героизма, вызывающий восхищение.
Наступление продолжалось. 6 декабря в армию прибыли в полном составе третьи стрелковые и артиллерийские полки 371-й и 365-й дивизий, а также разгрузились основные силы 379-й и 348-й дивизий.
Во второй половине дня враг несколько пришел в себя и на отдельных участках пытался переходить в контратаки, но остановить наступление наших войск не смог. Поддерживавшая нас авиационная дивизия Героя Советского Союза активно бомбила неприятельскую оборону. Наше наступление обеспечивала также авиация Героя Советского Союза и майора , геройски погибшего.
Хорошо шли дела на направлении главного удара. На флангах — справа 46-я кавалерийская и 185-я стрелковая, слева — 24-я и 18-я кавалерийские дивизии, часть сил 348-й дивизии и 923-й отдельный стрелковый полк 251-й стрелковой дивизии сковывали силы противника, лишали его возможности перебросить подкрепление против главной группировки.
Наш сосед слева — 1-я ударная армия — под сильным огнем фашистов наводил переправу через канал Москва — Волга в районе Дмитрова (наверное, не раз вспомнил при этом тот мост через канал, который 5 дней назад подорвали его же саперы!) . Наступали и части Калининского фронта под командованием генерал-полковника , начавшие свои действия еще 5 декабря.
Подведя первые итоги, мы решили не давать врагу передышки, не прерывать наступление и ночью. Но как это сделать? Посоветовались с , и с командирами соединений. Пришли к единодушному выводу, что каждая дивизия может наступать днем двумя стрелковыми полками при поддержке одного артиллерийского, а ночью — одним стрелковым полком с артиллерией непосредственного сопровождения. В этих условиях противник не сможет определить, какие силы наступают ночью в полосе его обороны, а значит, будет вынужден круглые сутки держать в напряжении все свои войска.
К вечеру 6 декабря армия прорвала оборону неприятеля на направлении главного удара в глубину до 17 км, расширив участок прорыва до 25 км по фронту. «Настал и наш черед, по-настоящему бьем фашистов», — говорили воины. В ночь на 7 декабря войска армии продолжали наступать и к исходу дня расширили прорыв до 35 км, а в глубину до 25 км, освободив ряд населенных пунктов. Враг начал срочно перебрасывать танки на клинское направление.
Мощные удары обрушили уральцы и сибиряки на вновь подошедшие 6-ю танковую и 14-ю моторизованную дивизии врага. Заодно мы добивали 86-ю пехотную и 36-ю моторизованную дивизии и захватили еще одно боевое знамя. Гитлеровцы оставили на поле боя тысячи трупов и массу боевой техники.
В этой обстановке требовалось наращивание темпов наступления. И было принято решение: для развития успеха ввести в бой в первом эшелоне прибывшую 379-ю стрелковую дивизию, подчинив ей 145-й отдельный танковый батальон майора Савченко и вывести из боя 82-ю кавалерийскую, чтобы использовать се в подвижной группе, в состав которой включались также 107-я мотодивизия, 19-й и 2-й лыжные батальоны. Группе ставилась задача: нанести удар по глубокому тылу клинской группировки противника в направлении Теряевой Слободы, чтобы заставить неприятеля отказаться от сопротивления под Клином, отрезать ему пути отхода на з;апад и не допустить подхода резервов к городу.
Мы е Николаем Васильевичем Абрамовым почти всю ночь обдумывали, как добиться более высоких темпов наступления: использовать лыжников, обходить населенные пункты, не наступать в лоб, а бить с тыла и во фланги, в коннице использовать прицепные саночки за всадником на 2 — 3 человека.
Сражение не утихало и 8, и в ночь на 9 декабря. Поражение потерпели спешно переброшенные сюда 1-я и 6-я вражеские танковые дивизии.
Вновь прибывшая 379-я стрелковая дивизия полковника Чистова совместно с 8-й танковой бригадой стремительно вырвалась вперед, перерезала Ленинградское шоссе и вечером 8 декабря штурмом освободила населенный пункт Ямугу, уничтожив до полка пехоты и 20 танков неприятеля.
Особо отличились воины 8-й танковой бригады: командир танкового полка майор , капитан , командир танка сержант Астахов, мотострелки подполковника , зенитчики Ларин, Афанасьев и танкисты 145-го батальона: командир танковой роты капитан (он с севера в числе первых танкистов ворвался в г. Клин), лейтенанты Н. Буликов, Суханов, А. Рябушкин, командиры танков В. Кузнецов, Куделькин, механик-водитель В. Кандыба, радисты-стрелки Ананьев, Ершов.. В этой связи не могу не отметить доблестные действия воинов 379-ii (Пермской) стрелковой дивизии: Героя Советского Союза командира минометного взвода 24-го минометного дивизиона , капитанов Н. Чуникова, М. Чуракова, лейтенантов Е. Колотовкина, К. Кузнецова, заместителя командира по политчасти К. Иванова, старшины А. Погодина, медицинского работника Файгенблата — и воинов других частей: военкома 17-й кавалерийской дивизии А. Чебурашкина, капитана Григоренко, бойца .
Проявляя инициативу, Чистов развернул часть своих сил прямо на юг и ударил во фланг противника. Результат незамедлительно сказался: враг начал откатываться на юго-запад.
Широко применяя обходные маневры, наши части вышли на ближние подступы к Клину. Появилась реальная возможность глубокого флангового охвата главных сил врага северо-западнее Москвы. Обеспокоенное этим гитлеровское командование спешно перебрасывало к Клипу новые танковые и моторизованные дивизии,. снимая их с соседних участков 16-й и 20-й армий. Этот важный узел дорог был необходим фашистам для отвода своих войск с дмитровского и солнечногорского направлений, иначе они попадали в мешок. Авиационная разведка подтвердила перегруппировку противника.
Наша подвижная группа под командованием полковника Чанчибадзе успешно продвигалась в глубину обороны неприятеля в направлении Теряевой Слободы, что повлияло на поведение гитлеровцев под Клином: они начали пятиться.
Успешно действовали и другие армии. Слева от нас наступала 1-я ударная генерал-лейтенанта , рядом с ней 20-я и далее 16-я армии гнали врага на запад к Солнечногорску и Петре. Справа 31-я армия Калининского фронта теснила неприятеля на юго-запад. Войска левого крыла Западного фронта (10-я и 50-я армии и 1-й гвардейский кавкорпус) наносили сильные удары по 2-й танковой армии противника в районе Тулы. В центре Западного фронта перешли в наступление 5, 33, 43, 49-я армии.
Ход событий вынудил фашистское командование срочно пересмотреть планы. Чтобы предотвратить катастрофу под Москвой, Гитлер 8 декабря дал директиву о переходе к обороне на всем восточном фронте.
8 декабря войска нашей армии штурмом овладели важным опорным узлом обороны врага — г. Рогачево. Первой ворвалась в город 348-я стрелковая дивизия . Во главе ее шел 1170-й стрелковый полк полковника . Одновременно 1-я ударная армия освободила Яхрому, 20-я — Красную Поляну. Особо отличились 331-я стрелковая дивизия генерал-майора , 2-я Московская коммунистическая дивизия народного ополчения, 64-я отдельная морская стрелковая бригада.
В боях за Рогачево было уничтожено до двух полков 14-й мотодивизии противника, захвачено боевое знамя одного из полков этой дивизии.
348-я дивизия не имела поддерживающих танков, а артиллерия в ходе наступления нередко застревала в снегу, и орудия приходилось тащить на руках. Тогда путь пехоте прокладывали пулеметы. Особенно отличалась пулеметная рота во главе с бесстрашным сибиряком капитаном Андреем Акимовичем Царенко. Если у кого-нибудь отказывал пулемет, Царенко, несмотря на губительный огонь, быстро приходил на помощь и устранял неисправность. В этом бою его рота уничтожила около 300 фашистов. получил ранение, но остался в строю.
Минометчик 1172-го стрелкового полка якут Илья Сергеевич Бочкарев{57} только в одном бою уничтожил 4 вражеских пулемета и более 120 гитлеровцев. К концу войны он стал кавалером трех орденов и пяти медалей. Его подвиг вскоре повторил другой минометчик из 923-го батальона — .
На правом фланге 46-я кавалерийская и 185-я стрелковая дивизии продвинулись вперед и вели бои за населенные пункты Коромыслово, Вараксино и Архангельское (немного восточнее Ленинградского шоссе), где гитлеровцы создали устойчивую оборону.
Особо следует отметить командиров подразделений 185-й стрелковой дивизии Северинова, Голубева, Чернявина и Олейникова. Они мастерски обходили с тыла и флангов вражеские опорные пункты и успешно овладевали ими при незначительных для себя потерях. К концу дня 9 декабря 185-я дивизия, сломив сопротивление врага, вышла на Ленинградское шоссе несколько южнее Завидово.
Войска армии начали широко применять обходные маневры по труднопроходимым заснеженным путям и успешно вели бои за населенные пункты, где засели фашисты. Враг попадал в ловушку, если же он не сдавался, его окружали и уничтожали. Наша авиация бомбила его с воздуха.
По заснеженным дорогам Подмосковья потянулись колонны пленных. Обмороженные, повязанные поверх пилоток платками, сорочками, кофтами и другим награбленным барахлом, с обернутыми тряпьем ногами шли, понурив головы, горе-вояки.
Боевые действия 30-й и 1-й ударной армии поддерживались авиационной группой под командованием генерал-лейтенанта . Летчики действовали в исключительно сложных метеорологических условиях, тем не менее они хорошо взаимодействовали с наземными войсками. Вылеты проводились днем и ночью. Особо хочется отметить боевую работу командира 9-го авиационного полка подполковника из авиационной группы генерала . В те дни его летчики совершили несколько воздушных таранов в районе Дмитрова и Яхромы.
Наступление на Клин продолжалось. К вечеру 9 декабря 1211-й стрелковый полк 365-й дивизии вырвался вперед и завязал бой на северо-западной окраине города. С северо-востока подошла 371-я стрелковая дивизия. Это крайне встревожило врага. Уже к утру 9 декабря он дополнительно перебросил сюда 7-ю танковую дивизию и другие части с участков наших соседей — 1-й ударной и 20-й армий, что, в свою очередь, облегчило этим армиям наступление.
10 и 11 декабря бои приняли предельно ожесточенный характер. Враг почти непрерывно контратаковал нашу ударную группировку. Сопротивление его было настолько упорным, что населенные пункты Ново-Щапово, Спас-Коркодинидругиепо4раза переходили из рук в руки. В центре армии самоотверженно сражались воины 21-й танковой бригады Лесового, части 371-й дивизии Чернышева, 365-й дивизии Щукина и 379-й дивизии Чистова. На флангах врага громили уральцы Люхтикова и пехотинцы Виндушева{58}, кавалеристы Иванова и Чудесова (24-я кавдивизия).
И все же части армии продвигались медленно, а 18-я кавалерийская дивизия вынуждена была оставить два населенных пункта и несколько отошло назад. 12 декабря наступление армии явно застопорилось.
365-я и 371-я стрелковые дивизии, 8-я и 21-я танковые бригады не смогли продвинуться вперед, а перед фронтом 379-й стрелковой. дивизии появились новые части противника. У нас создалось впечатление, что наступает равновесие сил. Это очень опасное положение.
Военный совет фронта и Ставка, получив наши донесения о том, что наступление ударной группировки может застопориться, обещали усилить армию. Напряженные наступательные бои против танковой группировки противника продолжались уже неделю. За это время 30-я армия продвинулась до 60 км, не получая пополнений, а обстановка требовала поддерживать на главном направлении постоянный перевес сил.
День 12 декабря стал решающим. На 371-ю и 365-ю стрелковые дивизии вновь перешли в контратаку более 150 танков противника с пехотой при мощной поддержке артиллерии и авиации. Но герои — уральцы и сибиряки не дрогнули, устояли. Они смело встретили врага. Особенно самоотверженно сражался 1233-й стрелковый полк Решетова из 371-й стрелковой Челябинской дивизии, 1215-й стрелковый и два артиллерийских полка 365-й стрелковой дивизии. Бойцы в упор расстреливали врага из орудий, противотанковых ружей, бросали под гусеницы связки гранат, а на броню — бутылки КС. Некоторые даже вскакивали на танки, открывали люки и разили вражеских танкистов гранатами, автоматным, ружейным огнем, штыком, кинжалом и саперной лопатой. В этой связи следует упомянуть таких воинов из 365-й Свердловской стрелковой дивизии, как старший политрук Русанов, старший лейтенант Зайцев и бойцы Матвеев, Раков.
С таким же упорством вели бои 348-я и 379-я стрелковые дивизии. Фашисты несли колоссальные потери и все же продолжали контратаки, но не продвинулись ни на шаг, встречая непреодолимое сопротивление. Особенно отличились стрелковые полки 1255-й капитана А. Минина, проявившего исключительную отвагу{59}, 1253-й майора из 379-й Пермской стрелковой дивизии и 1172-й майора из 348-й дивизии.
К вечеру было разгромлено до 3 танковых и 2 мотострелковых полков противника, захвачено вражеское боевое знамя.
В ночь на 13 декабря прибыла свежая 363-я стрелковая дивизия полковника (военком батальонный комиссар , начальник штаба подполковник ). Я решил ввести ее в бой на фланге ударной группировки в направлении Копылово — Высоковск для глубокого обхода клинской группировки с запада. Дивизия успешно выполнила эту задачу. Исключительную доблесть показал 1205-й стрелковый полк подполковника Садовникова: разгромил до полка противника и захватил много вооружения.
Чтобы не выпустить неприятеля из Клина, мы создали вторую подвижную группу в составе 8, 21 и 35-й (недавно прибывшей в состав 30-й армии) танковых бригад, 2-го моторизованного и 46-го мотоциклетного полков. Ей предстояло завершить окружение неприятеля, закрыв ему пути отхода на запад. А группа развития прорыва под командованием {60} (107-я мотострелковая и 82-я кавалерийская дивизии), усиленная 2-м и 19-м лыжными батальонами, устремилась в тыл врага, что оказало значительное влияние на характер боя под Клином. Стойко и умело действовали кавалеристы в пешем и конном строю при преследовании. Особенно отличился командир пулеметного эскадрона 211-го кавалерийского полка лейтенант . В этих жарких кровопролитных боях западнее Клина пали смертью храбрых военком 211-го кавалерийского полка батальонный комиссар и начальник штаба полка капитан . Их полк разгромил вдвое превосходящего врага.
Утром 13 декабря мы получили от командующего Западным фронтом директиву особой важности:
«Командармам 30-й, 1-й, 20-й, 16-й и 5-й:
1. Противник, ведя упорные арьергардные бои, продолжает отход на запад.
2. Ближайшая задача армиям правого крыла фронта — неотступным преследованием завершить разгром отступающего противника и к исходу 18 декабря выйти на фронт: Степурино — Раменье — Шаховская — Андреевское — верховье реки Руза — Осташево — Ящерино - Васюково — Клементьеве — Облянищево — Грибцово — Маурино. (В среднем 130 — 160 километров западнее и северо-западнее Москвы.)
3. Командующему 30-й армией окружить частью сил Клин, главным силам армии 16 декабря выйти на фронт: Тургиново — Покровское — Теряева Слобода. Прочно обеспечить правый фланг фронта (50 — 70 километров западнее г. Клина).
Командующему 1-й ударной армией частью сил содействовать 30-й армии в окружении Клипа с юга, главными силами 16 декабря выйти на фронт Теряева Слобода — Никита (55 — 60 километров юго-западнее г. Клина) «{61}.
Для выполнения этой директивы большой переброски войск 30-й армии не потребовалось. Мы приняли решение выполнять поставленную задачу в составе прежней группировки.
В частях разнеслась радостная весть: Совинформбюро сообщило о провале немецкого плана взятия Москвы — .В сообщении, опубликованном в газете «Известия» 13 декабря 1941 г., говорилось:
«...6 декабря 1941 года войска нашего Западного фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в контрнаступление против его ударных фланговых группировок. В результате начатого наступления обе эти группировки разбиты и поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся огромные потери. К исходу 11 декабря 1941 г. мы имели такую картину:
а) войска генерала Лелюшенко, сбивая 1-ю танковую, 14-ю и 36-ю мотопехотные дивизии противника и заняв Рогачево, окружили город Клин;
б) войска генерала Кузнецова, захватив г. Яхрому, преследуют отходящие 6-ю, 7-ю танковые и 23-ю пехотную дивизии противника и вышли юго-западнее Клина;
в) войска, где начальником штаба генерал Сандалов (20-я армия. — Д. Л.), преследуя 2-ю танковую и 106-ю пехотную дивизии противника, заняли г. Солнечногорск;
г) войска генерала Рокоссовского, преследуя 5-ю, 10-ю в 11-ю танковые дивизии, дивизию СС и 35-ю пехотную дивизию противника, заняли г. Истру;
д) войска генерала Говорова прорвали оборону 252-й, 87-й, 78-й, 267-й пехотных дивизий противника и заняли районы Кулебякино, Локотня;
е) войска генерала Болдина, разбив северо-восточное Тулы.. 3-ю, 4-ю танковые дивизии и полк СС «Великая Германия» противника, развивают наступление, тесня и охватывая 296-ю пехотную дивизию противника;
ж) 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Белова, последовательно разбив 17-ю танковую, 29-ю мотопехотную, 167-ю пехотную дивизии противника, преследует их остатки и занял города Венёв и Сталиногорск;
з) войска генерала Голикова, отбрасывая на юго-запад части 18-й танковой и 10-й мотопехотной дивизий противника, заняли г. Михайлов и г. Епифань.
После перехода в наступление с 6 по 10 декабря частями наших войск занято и освобождено от противника свыше 400 населенных пунктов.
С 6 по 10 декабря захвачено: 386 танков, 704 орудия, 305 минометов, 4317 автомашин. За этот же срок уничтожено нашими войсками (не считая действий авиации): 271 танк, 211 орудий и минометов, 565 автомашин. Кроме того, захвачено огромное количество другого вооружения, боевой техники и военного имущества. Противник с 6 по 10 декабря потерял на поле боя более 30 тысяч только убитыми...».
Это сообщение воодушевило воинов Красной Армии и весь советский народ.
Сразу же после полуночи 14 декабря наша армия, уплотнив боевые порядки на ударном направлении, всеми силами вновь перешла в наступление. Через 2 часа 1233-й стрелковый полк полковника из 371-й стрелковой дивизии, поддержанный 930-м артиллерийским полком майора , ворвался в Клин с северо-востока. Впереди шла стрелковая рота под командованием лейтенанта , она же освободила музей великого русского композитора . Рядом с ним наступала стрелковая рота того же полка лейтенанта .
Метким огнем разила врага артиллерийская батарея 1229-го стрелкового полка, отлично действовал командир взвода разведки лейтенант . Вслед за полком в город ворвались и полки, которыми командовали подполковники Лебедев и Хмелев. В 2 часа ночи 15 декабря в Клин,_с боем вошла и 348-я Уральская стрелковая дивизия под командованием полковника . Головным шел 1172-й стрелковый полк майора . Уже в 22 часа 14 декабря на южную окраину города проникли кавалеристы 24-й кавалерийской дивизии подполковника {62}.
Всю ночь шел бой за этот важный узел шоссейных и железных дорог. Танковые бригады совместно с моторизованным и мотоциклетным полками почти сомкнули кольцо вокруг клинской группировки гитлеровцев и вышли на тыловые коммуникации неприятеля. Но у врага оставался еще последний путь отхода — дорога на Волоколамск. Здесь мы и решили его перехватить.
На рассвете 14 декабря мороз достиг 30°, кругом расстилалась белая пелена, ветви деревьев были покрыты снегом. Мы с группой командиров, пригласив с собой командира 8-й танковой бригады, вышли на наблюдательный пункт 379-й Пермской стрелковой дивизии полковника .
К слову сказать, по пути враг накрыл нас залпом минометной батареи. К счастью, все обошлось благополучно. Уральцы Чистова в белых маскхалатах залегли в снежных окопах на опушке рощи. Им совместно с танкистами предстояло нанести сокрушительный удар по гитлеровцам, как только они начнут отходить из Клина в направлении Волоколамска.
зорко прощупывал биноклем полосу леса, отделенную от нас широким заснеженным полем.
— Ну как, Владимир Афанасьевич, заметил что-нибудь? — обращаюсь к Чистову.
— Трудно разобрать, виднеется что-то на опушке леса, где проходит дорога из Клипа на запад.
— Дайте мне стереотрубу, — обращаюсь к наблюдателю сержанту Замирякину.
С ее помощью отчетливо вижу змееобразно вытягивающуюся колонну от той опушки, про которую только что говорил Чистов, 8 — 10 танков, до 20 орудий с тягачами и около 100 автомашин с пехотой, за ними 8 — 9 бронетранспортеров, но конца колонны не видно, он в лесу. Ставлю по радио задачу авиаторам, чтобы были готовы через 15-20 мин. нанести удар по колонне врага, сообщаю координаты. Для летчиков это не было неожиданностью, так как ранее я ориентировал их по карте.
— У вас все готово? — обращаюсь к Чистову.
— В основном все.
— Что значит в основном?
— Дивизионная артиллерия не подошла, она на конной тяге и вязнет в снегу.
— А полковая и батальонная?
— Выведена на прямую наводку, ее на руках подтащили орудийные расчеты с помощью пехоты.
— Когда дивизионная артиллерия подойдет, Владимир Афанасьевич?
— Думаю, примерно через полчаса.
— Нужно поторопить!
Ефимов, прибывший со мной из штаба армии, сообщает, что еще более крупные силы врага вышли из леса. В стереотрубу вижу, что колонна, состоящая из автомашин с пехотой, артиллерией и танками вперемежку, достигла 4 км в длину.
Медлить больше нельзя. Спрашиваю у командира дивизии и командира бригады:
— Готовы ли вы ударить наличными силами?
Получив утвердительный ответ, приказываю начать атаку после первого авиационного удара по сигналу (серия красных ракет), а с подходом дивизионной артиллерии нарастить удар.
Точно в назначенное время летчики 95-го полка майора нанесли сокруши тельный удар по вражеской колонне. По моей команде взлетела серия красных ракет и последовал шквальный огонь артиллерии, стрелявшей прямой наводкой, и танков, бивших с места. Первыми вперед рванулись танки с десантами автоматчиков, за ними пехота по проложенным танками колеям.
Неописуемый хаос и паника царили в колонне врага. Тем не менее гитлеровские офицеры стремились навести хоть какой-нибудь порядок и оказать огневое сопротивление. Стали доноситься звуки орудийных и минометных выстрелов, но вразнобой.
Наши танки, круша огнем и тараня броней и гусеницами, врезались в гущу врага. Одновременно часть сил двинулась вдоль колонны вперед, а несколько машин повернули к хвосту ее, превращая неприятельскую боевую технику в груды металла. В то же время уральцы Чистова настигали мечущегося врага всеми видами огня, как бы продолжив удар, начатый эскадрильей капитана из 47-й смешанной авиационной дивизии. Через час уральцы уже в рукопашной схватке штыком, прикладом и гранатами разили гитлеровцев.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
