Дарственная на салфетке (стр. 4 )

Панфилыч наливает водки, берет блин, нюхает.

ПАНФИЛЫЧ: Блины твои, хозяюшка, пахнут псиной. Дай закусить хоть яблоком, аль апельсином.

БАБУШКА: (Залихватски)

Запах псины не перебьете апельсином.

Псина – это наше родное и навозное,

А апельсин – чужое и привозное.

Ишь ты, хозяйку хаит! А у самого, наверное, денег не бывает!

ИНДИРА: Есть у него деньги, Феклуша, есть! Как не быть! Соловей-разбойник с большой дороги!

Индира, дабы Инесса Феликсовна своими масляными блинами и водкой не залила и не запачкала ее бутиковские наряды на родне Иваницких, вызвалась быть помощницей Феклуши, держать поднос, разливать алкоголь, раздавать закуску.

ПАНФИЛЫЧ: (Кладет на поднос купюру) О-о-о, уже и разбойником наградили и соловьем придорожным. А знаете ли вы, что один наш поэт – волнистопрямковец однажды про меня даже стихи написал:

«Как-то приперся Виталик.

Вынь, да положь ему шкалик!

Ну, наливаю рюмаху,

Он ее внутрь с размаху.

- Крепкая штука, приятель,

Только вот вкус не приятен.

Водка такой не бывает.

Аж, до костей пробирает!

- Нет, дорогой мой, Виталий,

Это… цианистый калий»!

БАБУШКА: Ты к чему это, Панфилыч?

ПАНФИЛЫЧ: Что б муж на это дело (указывает на рюмку) воздержанный был, а жена его не травила.(Выпивает) Горько! (Закусывает блином)

Все поддерживают Панфилыча. Злата и Андрей встают и целуются.

ИНДИРА: Маловато наторговали!

БАБУШКА: Кто следующий? (Смотрит на Яну Александровну)

ЯНА А.: (Включась в игру) Ой, прости, прости, Феклуша-прелестница! Сумку с деньгами забыла в Питере! И карманов нет не у меня на юбке, не у мужа на свитере.

БАБУШКА: Денег у нее нет, заноза! Дуй в Питер быстро! Я не дурнее паровоза…

ИВАНИЦКИЙ: Но и не умнее машиниста. (Шепотом) Мама, Яна сумку в машине оставила, а у меня в карманах тоже одни ярлыки, да ценники…

ПАНФИЛЫЧ: Сидите. Я сбегаю. (Пытается пройти между столом и Инессой Феликсовной) Ой, Феклуша, какая ты горячая, нежная…

БАБУШКА: Какая горячая, нежная?! Я давно уже баба снежная.

Панфилыч уходит.

ПАВЕЛ: (Весело) А все снежные бабы в молодости были снегурочками.

БАБУШКА: Ой, Паша! Вы такой остроумный, веселый…

ПАВЕЛ: Да, я такой веселый, что еще во чреве матери прыгал через пупочный канатик!

КОСТЮМЕРША: Сынок…

БАБУШКА: Ну, попрыгайте! Тем более, что вам письмо. (Индира сворачивает блин треугольничком и наливает Павлу рюмку)

ПАВЕЛ: (Разворачивает «письмо-блин», читает) А, это от Андрюши письмо, от моего младшего брата.

ИНДИРА: Что пишет?

ПАВЕЛ: Пишет, что ему ничего не надо. У него все есть. Машины есть, дворцы есть, от советов увольте. Шотландские юбки ему тоже дарить не надо, потому, что он россиянин. Так почем, говорите, блинцы у вас?

ИНЕССА ФЕЛИКСОВНА:

Сколько не жалко.

ИНДИРА: По сотне!

ПАВЕЛ: Рублей?

ИНДИРА: Долларов.

ПАВЕЛ: Долларов нет. Только ЕВРО. (Вытаскивает пачку) Здесь как раз сто листов.

Павел выложил пачку на поднос.

ИНДИРА: (Впечатлившись) Каждая купюра по сто?!

ПАВЕЛ: (Выпив рюмочку) Вы же сказали «по сто». А письмо нужно съесть, что бы не кто не узнал, что у моего брата – все есть! (Закусывает блином)

Индира увидев реальные деньги, почувствовала себя ведущей блинного аукциона.

ИНДИРА: Десять тысяч ЕВРО за блин! Меньше уже нельзя!!!

ЯНА А.: Много хочешь!

БАБУШКА: (Индире) Кто много хочет, тот мало получит!

БОМЖ: А кто мало хочет, тот получит еще меньше! (Тихо Ксении Ивановне) А говорили денег нет.

КОСТЮМЕРША: (Шепотом БОМЖу Петру Евсеевичу)

Это ксерокопии. Театральный реквизит.

ЯНА А.: (Глядя на Индиру, тихо мужу)

Кто ее за язык тянет! У меня в сумке штуки полторы, две. Тащи свою заначку!

ИВАНИЦКИЙ: (Фальшиво улыбаясь присутствующим) Извините, я мигом, я ИЛом, я ТУ…

ЗЛАТА: Папа, ты куда?

ИВАНИЦКИЙ: Да вы же утюг не выключили!

Эдуард Карлович бежит к себе в кабинет.

ЗЛАТА: Папа, утюг там! (Указывая на свою комнату)

ИВАНИЦКИЙ: (Указывая на свой кабинет) А там рубильник!

Убегает.

БАБУШКА: (Глядя на Анжелу) Ну, деньги деньгами, а может кто советом, кто приветом, кто добрыми словами?

ИНДИРА: (Шутливо) Но не меньше десятки.

АНЖЕЛА: Вообще-то я свидетельница невесты…

ЗЛАТА: Поэтому у нее скидка.

АНДРЕЙ: Сто процентов.

ПАВЕЛ: (Индире) Кстати, а я свидетель жениха. Тоже скидка: сто процентов.

АНДРЕЙ: Итого: двести.

ПАВЕЛ: (Индире) Получается, что не мы, а вы нам должны! Гоните блин и рюмку.

Анжела берет блин и рюмочку.

АНЖЕЛА: Вот именно. Про советы. Увольте. Теперь приветы. Злата, привет. Андрей, привет. Добрые слова. Злата, на самом деле, правда, ты моя лучшая подруга. Ты такая…, ты…самая, самая…самая лучшая моя … подруга. Я желаю вам здоровья, счастья, море любви, громадную кучу денег, Андрею поскорее выкупить комнату в коммуналке, чтобы вы, наконец, могли жить вместе…отдельно… ( Все с удивлением смотрят на Анжелу. Анжела, поняла, что проговорилась и, ища выход из положения, стала нервно жевать блин. Потом загадочно улыбнулась окружающим) Что, испугались? А чего вы испугались?! Вот и я испугалась… . Потому что страшно, когда у людей все есть. Даже пожелать нечего. Но вот я и сострила… . На самом деле, у вас действительно все есть. А все – это ваша любовь. За вас, ребята! За вашу любовь! (Анжела поднимает рюмку)

КОСТЮМЕРША: (Аплодирует) Браво!

БОМЖ: Отличный тост!

ПАВЕЛ: Ура!

ЗЛАТА: (Павлу) Горько!

ПАВЕЛ: Горько!

АНДРЕЙ: Ура! (Целует Злату)

Звучит бравурная музыка. Вбегает Иваницкий. Подсаживается к жене.

ЯНА АЛЕКСАНДРОВНА: ( Тихо мужу) Сколько?

ИВАНИЦКИЙ: Пять сто.

ЯНА А.: (В искреннем удивлении) Было же больше!

ИВАНИЦКИЙ: Большие гости – большие расходы.

ЯНА А.: Пять сто…. У меня в сумке тысяча семьсот пятьдесят… Они десять, а мы шесть!

ИВАНИЦКИЙ: Не шесть, а шесть восемьсот пятьдесят!

ЯНА А.: Позорники! Где Панфилыч?!

СЦЕНА № 43

(Неудачный отъезд)

Панфилыч, сидя в новенькой иномарке Иваницких, рассматривает фотографию, которую он обнаружил в сумочке Яны Александровны. На фото был изображен памятник Юрию Долгорукому, рядом стояла мечтательного вида Яна Александровна с простертой вперед рукой. Солидный мужчина на фоне черного автомобиля с мигалкой, глядел на Яну и снисходительно улыбался. Панфилыч перевернул фотографию и прочитал надпись: «Москва. Кремль. От Синицына - Яне: Поймать журавля»!

Панфилыч спрятал фотографию в потайной карманчик сумочки, достал деньги из целлофанового пакета и вздрогнул от ржания лошади. Он поспешно сунул деньги обратно в пакет, свернул и положил в карман. Через зеркало заднего вида, в приоткрытую дверь гаража, он увидел, как карета с возницей двигалась в направлении шлагбаума.

ПАНФИЛЫЧ: Без досмотра?!

Он выхватил из кобуры пневматический пистолет и несколько раз выстрелил. Надутые водородом шары один за другим лопнули, и шлагбаум резко упал вниз, перекрыв дорогу повозке.

Коняга вскинулся на дыбы, возница в маске слетел с козел в снег. Панфилыч подхватил мерина за уздцы, но карета уже перевернулась. Ржание переросло в крик придавленного извозчика. Панфилыч ринулся на помощь «сейчас, сейчас», приподнял повозку, «Боготур Иванович, ты»?! И тут же от неожиданности разжал руки. «Не я-я-я»! – захрипел Боготур.

ПАНФИЛЫЧ: Погоди, я сейчас людей позову! Одному не поднять!

БОГОТУР: (Умоляюще) Только не людей!

Откуда ни возьмись, появился Чел. Он схватил Боготура за шиворот и начал тянуть из - под кареты. Панфилыч кряхтел рядом.

СЦЕНА №44

( Дарственная по Читински)

Ведущая блинного аукциона Индира воодушевлено продолжала продавать блины. Ей показалось, что очередь за Яной и Эдуардом.

ИНДИРА: Новогодние скидки на накидки. Кто покупает рюмку брусничной всего за двадцать тысяч европейских рублей, получает в подарок блин. Водочка стынет, брусничка оседает на дно, у блинчиков краешки заворачиваются. Пора взболтнуть!

ЯНА А.: (Индире)Хорошо, хорошо. Уболтала. ( Злате и Андрею) Маленькие дети – маленькие проблемы. Большие дети – большие сюрпризы. (Петру и Ксении) Быть бы к ним готовым заранее… . И денег-то с собой толком нет…

КОСТЮМЕРША: (В порыве искренней поддержки) А у нас тем более…

БОМЖ: Деньги должны работать. Вот пусть они и работают, а мы будем отдыхать.

ИВАНИЦКИЙ: (Отчаянно повеселев) Правильно, сват, Петр Евсеевич! Отдыхать! Денег никогда нет, но кое-что есть! Вот, тебе, Болтушка, да и тебе, мамаша, за угощение ваше. Пятьдесят тысяч! В кармане завалялись. Как раз на две рюмки, на два блина. (Наливает рюмку жене, себе, передает блин Яне Александровне)

ИНДИРА: Ой! (Индира заметила, что бутиковские брюки на Эдуарде Карловиче в районе гульфика были в жирных пятнах)

ЯНА А.: Что с тобой?

ИНДИРА: Что-то пачка тоненькая…

ЯНА А.: Да там, наверное, не пятьдесят, а пять. (Иваницкому) А где еще сорок пять?

ИВАНИЦКОМУ: Погоди, погоди. Я без очков не вижу. Точно! Я же их в другом пиджаке оставил! Вот так всегда!

ИНДИРА: Надо держать марку.

ИВАНИЦКИЙ: (Кладет на поднос ключи от машины) Не надо держать марку. (Молодоженам) Держите иномарку!

Все аплодируют. Выпивают. Закусывают.

ЯНА А.: (Тихо мужу) А я на чем буду ездить?

ИВАНИЦКИЙ: (Тихо жене улыбаясь окружающим) На метро.

БАБУШКА: (Перехватив поднос у Индиры) Долларами, рублями – было. Советом, приветом, добрыми словами – было, даже машинами было… . А вот чем еще не было? Забыла.

БОМЖ: Дворцами.

Все посмотрели на «отца Андрея» Петра Евсеевича.

БОМЖ: Подайте мне перо и пергамент.

БАБУШКА: Пер…перо? А у нас нету.

БОМЖ: Тогда я на салфеточке. Павел, передай.

Воцарилась тишина.

Павел подобно исполнительному придворному, поднес белый квадратик салфетки и щелчком выдвинул стержень авторучки. Петр Евсеевич со значением посмотрел на молодых. Снял треуголку и, встряхнув шевелюрой, что-то написал. Потом, секунду подумав, поставил дату и расписался. Передал авторучку Павлу.

БОМЖ: (Серьезно) Один юноша, чтобы доказать девушке свою любовь, построил для нее дворец. Только девушка к тому времени стала бабушкой, а юноша – дедушкой. Пока дедушка бежал к бабушке, что бы ее осчастливить, та уже отдала богу душу. Пал он на могилку и зарыдал: «Любимая, как тебе не стыдно! Я тебе возвел такое доказательство моей любви в две тысячи квадратных метров, а ты выбрала два». (К Злате и Андрею) Главное доказательство любви – это сама любовь. Живите долго и счастливо и не думайте о материальном.

БОМЖ Петр Евсеевич положил на поднос квадратик салфетки текстом вниз. Взял фужер со стола, напоминающий кубок. Индира тут же наполнила его до краев. Петр Евсеевич встал и аппетитно переместил содержимое в двухметровую емкость своего тела. А вместо закуски лихо закрутил ус.

Поднос по рукам перекочевал к молодым под сдержанные комментарии и возгласы заинтригованных присутствующих. Злата развернула салфетку и в удивлении произнесла: «Ничего себе»! Показала Андрею.

АНДРЕЙ: (Псевдоотцу) Спасибо, отец, не ожидал.

Анжела и Павел одновременно склонились к новобрачным, чтобы прочитать текст.

АНЖЕЛА и ПАВЕЛ: (Псевдозаинтересованно) Что там?

ЗЛАТА и АНДРЕЙ: (Псевдозагадочно) Ничего!

ИНДИРА: ( В приступе любопытства) Можно почитать?

ЗЛАТА: Здесь по-французски.

Индиру этот факт урезонил. А находчивая Злата демонстративно сложила салфетку в четверо и положила в нагрудный карман пиджака Андрея.

БОМЖ: (Глядя на часы) Почитать! Чита. Я же родом из Читы!

ЯНА А.: Новый год по-Читински? Шампанского!

Мужчины разливают шампанское. Оркестр играет праздничную увертюру.

БОМЖ: (Добродушно улыбаясь) Указом Читинского свата Петра Евсеевича от сего дня и во веки веков считать Новый год по Читински праздником дарения самых дорогих подарков самым дорогим людям!

Общий восторг. Аплодисменты. Звон бокалов.

СЦЕНА №45

( Не приехавший уезжающий)

Кухня в доме Иваницких. За стеной слышна музыка. Боготур, сняв маску, чистит одежду. Панфилыч наливает чай.

ПАНФИЛЫЧ: Давай-ка, чайку горяченького и поподробней про лосей.

БОГОТУР:…Остановили. Вымогали…

ПАНФИЛЫЧ: Наши? Деревенские?

БОГОТУР: Кто?

ПАНФИЛЫЧ: Лоси.

БОГОТУР: (Воскликнув) Да причем здесь лоси! Мне домой надо!

ПАНФИЛЫЧ: Домой? А ты зачем тогда приехал?!

БОГОТУР: (В отчаянии) Да я не приехал!

ПАНФИЛЫЧ: Ты чего, Боготур Иваныч, выпил что ли?

БОГОТУР: Да не пью я! Не курю! И не колюсь! На, смотри! (Боготур обнажил перед Панфилычем свои вены) На кляче я не поеду! Я все отбил. Я всю жизнь сломал! Дай мне ключи от какой-нибудь тачки!

ПАНФИЛЫЧ: Успокойся. Все решим. Побудь здесь.

БОГОТУР: Панфилыч?

ПАНФИЛЫЧ: А?

БОГОТУР: (Шепотом) Меня здесь нет!

Панфилыч уходит. Боготур машинально берет стакан с чаем и залпом выпивает…кипяток.

ПАНФИЛЫЧ: (Бормоча в недоумении) Как я могу принести ему ключи, если его здесь нет.

Боготур мечется по кухне… . Находит бутылку растительного масла и в нетерпении смазывает обожженные участки лица…

СЦЕНА № 46

( Сватание)

Неожиданное богатство, свалившееся на родственников невесты от продажи блинов, заставило Иваницких окончательно убедиться в том, что перед ними дорогие сваты, с которыми необходимо как можно быстрее закрепить фундамент будущих человеческих отношений.

ИВАНИЦКИЙ: (Эмоционально) Есть предложение. Нет возражений? Предлагаю выпить…

ЯНА А.: Оригинально…

ИВАНИЦКИЙ: Я не договорил! Не просто выпить. На данном этапе, так сказать, нашего новогоднего свадебного торжества необходимо, я подчеркиваю, необходимо всем нам выпить на брудершафт. Под девизом: сваты, перейдем на «ты»! Где мои помощницы? ( Индира и Анжела выносят на подносах фужеры с вином) Берем каждый по два бокала. Становимся в круг. Например, справа от меня сватья Ксения Ивановна, слева Петр Евсеевич, за сватом Яна Александровна, ну, вообщем, ваша родня, наша родня и так далее, через одного. Круг замыкаем. По моей команде, сходимся к центру, чокаемся. Принимаем исходное положение. Берем друг друга под руки. Выпиваем, целуемся троекратно. Все со всеми.

Входит Панфилыч с прозрачным целлофановым пакетом, внутри которого видна пачка денежных купюр. Отдает Яне Александровне.

ЯНА А.: Виталий Панфилыч, в круг! (передавая фотокамеру Подкорытову)

Молодой человек, это нужно увековечить. Кнопочка вот здесь.

Подкорытов фотографирует.

ИВАНИЦКИЙ: Внимание, начали!

Чокаются, выпивают.

ЗЛАТА: (Бьет бокал об пол) На счастье! (Целуется с Андреем и Павлом)

ИВАНИЦКИЙ: (Бьет бокал) Оркестр, музыку!

Участники тоста разбивают фужеры, обнимаются, целуются. Яна Александровна в кураже выгребает купюры из пакета, бросает вверх как конфетти, восклицая: «Сор! Сор! Что б деньги в доме не переводились»!

Присутствующие, каждый в меру своих возможностей, следуют ее примеру. У невесты в руках появляется веник. У жениха совок. Молодые подметают сор под одобрительные возгласы родственников, сватов и гостей.

Павел целуется с бабушкой, Анжелой и Индирой в придачу.

Яна Александровна неформально, с присутствием неподдельной искренности целует Петра Евсеевича, этого большого во всех отношениях человека.

Иваницкий с почтением благоговейно наносит родственные поцелуи направо и налево предназначенные исключительно для костюмерши Ксении Ивановны.

Вздохи, ахи, восклицания: «Сват! Сватья! Деверь! Зять! Свояк! Родня навек»!

СЦЕНА №47

( Пойманный – не вор)

Инесса Феликсовна входит в кухню с полным подносом денежных купюр. Ставит на стол. Заметив за окном Чела, выносит ему миску с мясом. Возвращается. Начинает пересчитывать деньги. В приоткрытую дверь вбегает Чел. Вертихвостит. Облизывается.

БАБУШКА: Что? За добавкой? Не сбивай меня.

Пересчитывает деньги. Чел утвердительно гавкает и пытается лапами открыть дверь вместительного шкафа.

БАБУШКА: Нет там мяса! Нет.

Чел требовательно лает.

БАБУШКА: (Открывает шкаф) Я же тебе говорю, нет мяса! На! Смотри!

Феликсовна вернулась к подносу, но, вдруг, «отмотав видеопленку», поняла, что в шкафу сидит человек. «Грабитель»! – мелькнуло в голове.

Дочь комитетчика молниеносно среагировала на внештатную ситуацию. Ринулась к шкафу, пытаясь захлопнуть дверь, дабы блокировать выход злоумышленнику, но между створок уже торчала придавленная голова в маске. Маска взвыла нечеловеческим голосом.

БОГОТУР: Свой!

Чел играючи прыгал вокруг и дружелюбно лаял.

СЦЕНА №48

( Внезапные перемены)

В доме гремит музыка. Хозяева и гости в отличном расположении духа. За столом БОМЖ Петр Евсеевич, Яна Александровна, Панфилыч и Индира.

ИНДИРА: (Указывая на Панфилыча) А ведь он меня оштрафовал, Яна Александровна, ваш сотрудник ОЧС – предприниматель с большой дороги. (Панфилычу) Копаете ямки, собираете деньги с проезжающих…

ЯНА АЛЕКСАНДРОВНА: (Индире) Все правильно! Доплачивают пенсии неимущим, дороги щебнем засыпают.

ИНДИРА: (Панфилычу) Значит, деньги пускаете на благие дела, а не на водку… . Прям, мафия какая-то!

ПАНФИЛЫЧ: Это у вас в городе мафия, а у нас – «Волнистые Прямки».

БОМЖ: Откуда такое чудное название?

ПАНФИЛЫЧ: Очень просто. Вы же сами видели по дороге. Там, где бедные живут – колдобины, да ямы. А где богатые – асфальт. Дорога же не начинается с «Первого прямого проезда» и не заканчивается «двадцать восьмым». Она идет дальше. Дорога для всех одна, что для богатых, что для бедных. А в итоге получается, что дорога опоясывает весь земной шар.

БОМЖ: Так, ты, свояк, что хочешь сказать, что б я за свои деньги весь земной шар заасфальтировал?!

Панфилыч засмеялся. Уважительно пожал руку Петру Евсеевичу. Встал и подошел к Яне Александровне.

ПАНФИЛЫЧ: (Конфиденциально) Можно ключики от автомобиля. Нужно одного человечка до станции подбросить.

ЯНА А.: (Громко) Ключи от автомобиля, говоришь? Виталий Панфилыч, если народ ездит на метро, то на чем должны ездить слуги народа?

ПАНФИЛЫЧ: Тык, это… .Пешком.

ЯНА А: Правильно. А насчет ключиков это уже не ко мне. (Кивает в сторону Эдуарда Карловича)

Эдуард Карлович и Ксения Ивановна у винтовой лестницы.

ИВАНИЦКИЙ: (Ксении) Пошел по народному – от штопора. Вот отсюда и винтовая лестница. Планировкой дома сам занимался. Пойдем, сватья, покажу тебе свой кабинет! (Берет с собой подарочную стремянку)

ПАНФИЛЫЧ: (Окликая) Эдуард, Яна сказала, что ключи от машины у тебя?

ИВАНИЦКИЙ: (Ксении) А это наша доблестная охрана. У него свое жилое, рабочее помещение. Тоже моя планировка. И, вообще, Виталий Панфилыч у нас большой человек. Все вопросы в деревне - через него. Практически председатель. Чего тебе, Виталий? А-а-а! Ключи! Все нормально, Панфилыч! Я их уже подарил. Сватья, прошу, прошу…

ПАНФИЛЫЧ: Эдуард, а-а-а...?

ИВАНИЦКИЙ: К зятю, к зятю! Все вопросы к зятю!

ПАНФИЛЫЧ: (Вслед)

Да у вас, я смотрю, как-то все по-новому…

Иваницкий и костюмерша Ксения Ивановна уходят.

СЦЕНА № 49

(Первые подозрения)

Кухня в доме. Инесса Феликсовна считает деньги, вырученные от продажи блинов. Часть купюр лежит на столе, где Боготур разлил чай. Купюры намокли, и бабушка развешивает их сушиться на бельевых веревочках. Боготур ей помогает.

БАБУШКА: (Боготуру) И все-таки я не понимаю! Почему ты в дом не зашел?

БОГОТУР: Да потому что все из-за лосей! Остановили. Вымогали. А тут цари. Ну, я их нанял. Хотел как в сказке, а получилось…в маске.

БАБУШКА: (Пристально оглядывая Боготура) Лоси… . То-то я и вижу: лоснишься. Блины ел?

БОГОТУР: (Трогает обработанные растительным маслом ожоги на лице) Чай пил.

БАБУШКА: Ты не обижайся. Поезжай-ка лучше домой. У Златы все сладилось. Я блины продала. Деньжищ-то сколько! Люди серьезные.

Боготур снимает с веревочки купюру с расплывшейся краской, оглядывает.

БОГОТУР: О, поплыла. Ксерокс? Фальшивка.

БАБУШКА: Не может быть!

БОГОТУР: (Оглядывая развешанные купюры)

И здесь, и здесь…. Да они что, все, что ли нарисованные?

БАБУШКА: (Показывает купюру подаренную Иваницкими) Нет. Наши деньги - нормальные.

БОГОТУР: А это чьи?

БАБУШКА: Чьи-чьи? Сватов. За блины набросали.

БОГОТУР: Это все, что они подарили?

БАБУШКА: Да ты что! Нет, конечно. Они надарили, знаешь сколько?! Ну, во - первых мне – сковородочку, отличную! Панфилычу – топорик клейменный. Ой, Яне такую шляпку благородную. А Эдику…эту… . Как ее? Тьфу ты, забыла!

БОГОТУР: Стремянку?

БАБУШКА: А ты откуда знаешь?

БОГОТУР: Да дело не в этом – копейки. А подарили-то что?

БАБУШКА: Подарили? Салфетку.

БОГОТУР: Какую салфетку?

БАБУШКА: С собственноручной распиской о большом подарке. По-французски.

БОГОТУР: А что за подарок?

БАБУШКА: Я же говорю: по-французски.

БОГОТУР: Надо перевести.

БАБУШКА: Да, брось ты! Людей-то сразу видно: солидные.

БОГОТУР: И это все?

БАБУШКА: Ну и деньги… (Глядя на кучку расплывшихся ксерокопированных купюр)

Что же это получается? Значит, блины настоящие, а деньги-то не настоящие?!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СЦЕНА №50

( Зарождение фирмы)

и Эдуард Карлович Иваницкий уединились в кабинете.

ИВАНИЦКИЙ: С чего я начинал. Подпольный нелегальный кружок «Литературный следопыт». Мы занимались проблемами творчества великих писателей. Я разрабатывал тему «Конька-Горбунка», устанавливая истинного автора этого произведения. Один мой друг занимался проблемами авторства драматургии Шекспира. Среди нас был один пожилой славист, тоже с университетским образованием. Так он искренне не мог понять в свои 65 лет как Шолохов мог написать такой глубокомысленный, словно самим собой выстраданный роман «Тихий Дон» в свои 24?

КОСТЮМЕРША: Да, да. Что-то об этом слышала… .

ИВАНИЦКИЙ: Супруга говорит, думать о великом – вредно для здоровья!

Мол, какая разница «Кто автор «Конька-горбунка»? Лишь бы детям нравилось, что б побыстрей засыпали. Мои коллеги сломались. А я нет. Кто гнется – тот не ломается. Да. Я кручу «баранку» десять лет, но …надеюсь, мечтаю, уверен, что… у нас все получится! Что супруга?! Супруга, она…. А мы с вами как представители просвещенной интеллигенции обязаны явить миру правду! Это наше нравственное предназначение и …деньги, деньги, деньги – сороконожки нулей! Я все продумал до мелочей. Учреждаем совместную фирму. Как ваша фамилия?

КОСТЮМЕРША: Бедных.

ИВАНИЦКИЙ: Как?!

КОСТЮМЕРША: Это девичья фамилия.

ИВАНИЦКИЙ: А имя? Ну, да. Екатерина.

КОСТЮМЕРША: Ксения.

ИВАНИЦКИЙ: Все правильно. Ксения. Это даже лучше. Фирма… «Эдуксен»! Эдуард и Ксения. Звучит?

Наша фирма выигрывает дело в суде! (Эдуард Карлович, оглянувшись, закрыл дверь) Адвокатов хватает. (Опустил на окне жалюзи. Поставил стремянку. Вынул из-за пазухи связку ключей. Забрался наверх. Открыл замок встроенного в стене потайного шкафа) Доказательств – немеренно. (Дверцы самопроизвольно распахнулись и «все доказательства» в виде папок, тетрадей, бумаг, свернутых рулонов вывалились на паркет кабинета) При необходимых связях и, по сути, небольших финансовых вложениях, мы издаем «Конька-Горбунка» под именем настоящего автора! Все права защищены… (Показывает какие-то бумаги)

КОСТЮМЕРША: От обязанностей?

ИВАНИЦКИЙ: (Окрыленный поддержкой) Я чувствую, что мы найдем с вами общий язык.

КОСТЮМЕРША: А куда девать тех «Коньков-Горбунков», которые уже изданы? Собрать со всего мира в одну кучу и сжечь на Дворцовой площади?!

ИВАНИЦКИЙ: (Стратегическим тоном) Я все продумал. Не надо ничего жечь, можно просто оборвать корочки. В конце концов, это не главное. Наша с вами фирма «Эдуксен» получает все исключительные имущественные права. Лобирует гос. заказ на переиздание произведений не только в нашей стране, но и на всех языках всех стран мира! Старые книги бесплатно меняются на новые! Спускаем инструкции во все дет. сады, школы, академии, университеты, средства массовой информации. Если абитуриент на вступительных экзаменах назвал неправильного автора – все! Не поступил! Да. Строго! Но зато быстрее выучат! Казалось бы, тьфу, «Конек-Горбунок», а ведь он на себе может привезти нам целые миллиарды!

КОСТЮМЕРША: Хорошо, хорошо. Но что в первую очередь требуется лично от меня?

ИВАНИЦКИЙ: (Устало положив горячую голову на плечо Ксении) Понимания.

КОСТЮМЕРША: Успокойтесь, ну, зачем вы так? Я вас понимаю…

Она, неожиданно для себя, погладила Эдуарда Карловича по голове. Волосяная накладка на темени отчаянного «следопыта-прожектера» завернулась и перед взором Ксении Ивановны обнаружилась блестящая лысина, подернутая пергаментом постоянных неудач.

КОСТЮМЕРША: (испуганно) Что это?

ИВАНИЦКИЙ: Кладезь мыслей.

СЦЕНА №51

(Изъятие вещ. дока)

, увидев торчащую из кармана Андрея салфетку с баснословным подарком на французском языке, по одному ей ведомому плану опустила палец в блюдце со сметаной и, проходя мимо Андрея, воскликнула.

БАБУШКА: Пятно, пятно!

АНДРЕЙ: (Опустив голову) Где?

Указывая где, Инесса Феликсовна провела сметанным пальцем по черной материи свадебного костюма жениха.

БАБУШКА: Скидавай быстренько! Застираю.

В мгновение ока пиджак с подозрительной распиской в кармане перекочевал в руки Инессы Феликсовны, которая поспешно удалилась вверх по винтовой лестнице.

СЦЕНА №52

(Карьерный рост)

БОМЖ Петр Евсеевич и Яна Александровна прогуливаются по дорожкам приусадебного «ельника» украшенного разноцветными лампочками праздничных гирлянд.

БОМЖ: Да, ты права, сватья. Власть – мираж. Как этот электрический ельник: то горит в тысячу свечей, то, вдруг, раз и все исчезло.

ЯНА А.: Хотелось бы подольше продлить этот миг.

БОМЖ: Нужен электрик. А что некому подсадить наверх?

ЯНА А.: Да, какой наверх! Я об этом даже не мечтаю. Не отобрали бы то, что имею. Под меня копают! В глаза одно, за глаза – другое. Главу района сменят, и я полечу, а не хотелось бы.

БОМЖ: Сменят и хорошо. Сама встанешь во главе.

ЯНА А.: ( Не веря своим ушам) Во главе района?!

БОМЖ: Район - не предел.

Яна Александровна, продолжая экскурсию по приусадебному участку, заводит Петра Евсеевича в баню. Топится печь.

ЯНА А.: (Воодушевившись) А что?! Силы еще есть. Может, действительно. В область руководить комитетом по землеустройству…

БОМЖ: В область…. Что ты, сватья, все деревнями, да околицами? Надо мыслить масштабно. В центр! В самое пекло! (Бросает полено в печь)

ЯНА А.: (Смотрит на огонь) Опасно. Пекло. Сгорел и все. А дальше что?

БОМЖ: (Убедительно) Значит, нужен пожарник!

Проходят по территории к небольшому искусственному водоему. Яна Александровна предлагает Петру Евсеевичу забросить удочку.

ЯНА А.: (Задумчиво) Есть у меня один…пожарник, огнеборец. Да что толку. У него то с водой перебои, то брандспойт заклинило. Уже десятый год мурыжит: «желает мне поймать журавля». Обещал посодействовать, а сам одними обещаниями кормит. Подожди, первым стану… . Подожди, дети подрастут… (Опомнившись) Ой, сват, только ты меня не выдавай! Я тебе этого не говорила! Клюет! Подсекай!

Вдвоем тянут улов. Осетр срывается и уходит под воду.

ЯНА А.: (Пристально с надеждой посмотрела в глаза Петру Евсеевичу)

А ведь ты прав! Область – мелко. Если уж руководить, то городом.

БОМЖ: Санкт-Петербург – хорошо, но лучше - Москва.

СЦЕНА №53

( Вольный перевод)

Павшая тень недоверия на новоиспеченных родственников, вызванная хождением фальшивых банкнот, сподвигла Инессу Феликсовну плотно заинтересоваться какой же такой дар им ниспал от сватов-миллионеров. Что в этой французской расписке?

Комната Златы. Бабушка сидит на внучкиной тахте и, вооружившись очками, сосредоточенно читает русско-французский словарь. Рядом Панфилыч. В руках он держит белый квадратик с каракулями Петра Евсеевича, сличая написанное на салфетке с текстом пособия.

ПАНФИЛЫЧ: Какое по-французски, если это - по-русски! Вот в первом слове - «ЦЭ» на конце.

БАБУШКА: Может, ларец?

ПАНФИЛЫЧ: Похоже, дворец.

БАБУШКА: Дворец?

ПАНФИЛЫЧ: Или ларец. А во втором слове, вишь, есть ФЭ и буква И – ФИ.

БАБУШКА: Ларец графини?

ПАНФИЛЫЧ: Нет. Скорее дворец в Афинах.

СЦЕНА № 54

(Рассеявшиеся страхи)

Внезапное желание уединиться привело возлюбленных в комнату Златы. На неожиданное появление «молодых» Феликсовна отреагировала максимально артистично. Она стала обмахиваться салфеткой как веером, сопровождая это действие томными вздохами и ахами, а также для наибольшей убедительности, промокала ей на совершенно сухом лице, якобы проступивший пот. Панфилыч, на всякий случай, заинтересованно листал словарь.

ЗЛАТА: А зачем вы взяли мой словарь?

БАБУШКА: (Указывает на пиджак Андрея) Материя-то французская, а сметана - русская. Вот пойди-разбери!

ЗЛАТА: (Панфилычу) Дядь, Вить! Там Индира все интересуется, где этот-то, ну, с розочкой?

ПАНФИЛЫЧ: А-а-а, этот-то. А его здесь нет. Уехал.

ЗЛАТА: (Андрею тихо) Что и требовалось доказать.

СЦЕНА № 55

( Естественное преображение)

Злата и Андрей в поцелуе открывают дверь ванной комнаты. У зеркала, склонив голову, стоит Эдуард Карлович, указывая, Ксении Ивановне на свою лысину, где у него присох клей. Ксения Ивановна заботливо устраняет химические заусеницы при помощи воды и щетки. Иваницкий поднял голову и посмотрел в зеркало на вошедших.

АНДРЕЙ: (В удивлении внезапно облысевшему Эдуарду Карловичу) А где…?

ИВАНИЦКИЙ: (Обернувшись) Жарко, знаете ли….

СЦЕНА № 56

(Фабрика звезд имени Павла Прилуцкого)

Павел в хорошем расположении духа, сидит, развалившись в кресле с фужером вина. Рядом на полу в позе лотос пристроился руководитель оркестра Подкорытов. Подливает вина себе, Павлу. Чуть поодаль расположились благодарные зрители: Фанатка актера Прилуцкого - Анжела и прибалдевшая от суперпродюсера-богача – Индира.

Оркестр играет, Павел читает.

ПАВЕЛ:

Я смутно помню: вечер, сауна,

Шампанское и мясо кролика…

И девушка с глазами дауна

Проходит молча между столиков

И кельнер с признаком Альцгеймера

Кладет на блюдо патиссоны…

И сам я около бассейна

Борюсь с болезнью паркинсона…

Оркестр заболевает «болезнью Паркинсона». Какофония, разнобой. Умолкает.

ПАВЕЛ: Ребята, я понял! Вы – не оркестр! Каждый из вас – солист. Талант! Гений! Сколько вас человек?

ПОДКОРЫТОВ: Восемь.

ПАВЕЛ: Зачем вам всем восьмерым находиться на одной сцене и зарабатывать в восемь раз меньше, если каждый из вас может выступать на отдельной площадке, и вы будете зарабатывать в восемь раз больше! ( Внимание музыкантов усилилось) Девушка, с маленькой гитарой на плече, да, да, вы с указкой. Подойдите поближе.

СКРИПАЧКА: (Поясняя) Это скрипка, а это смычок.

ПАВЕЛ: (Рассмеявшись Подкорытову) Неужели она думает, что я не в состоянии отличить скрипку от смычка.

Подкорытов подобострастно поддерживает снисходительный смех Павла.

ПОДКОРЫТОВ: (Строго глядит на скрипачку) . Но она хочет работать только в оркестре.

СКРИПАЧКА ОКСАНА: Почему?

ПАВЕЛ: (Подкорытову) Дмитрий, вы не волнуйтесь. У меня несколько сотен коллективов и вряд ли у вас как у исполнительного продюсера всех этих сотен найдется время обращать внимание на то кто что хочет. Главное – кто что может! А Оксана, я вижу, способна на многое.

ПОДКОРЫТОВ: (Сраженный перспективами) Так вы берете меня работать продюсером? А как же…Я баянист!

ПАВЕЛ: У нее быстрые руки, но ноги стройнее. Оксана будет у нас … Виолой Футс.

СКРИПАЧКА ОКСАНА: Почему?

ПАВЕЛ: (Поясняя Оксане) Футс – ноги. Это будет супер! Сначала броская одежда, потом частично брошенная, далее сброшенная почти вообще, и, наконец, сумасшедшее скрипичное соло летая на канате с авансцены на галерку и обратно. Взрыв эмоций, шквал аплодисментов, вихрь цветов, кругосветные туры, мировая известность. ВИОЛА ФУТС! Следующий.

Музыканты оживились.

ПОДКОРЫТОВ: (Крикнул) Аля! (Павлу тихо) Моя жена. Пианистка, вокалистка. Она действительно гений!

ПАВЕЛ: ( Але) Ваш брэнд?

АЛЯ: (Смущенно улыбаясь) Алиса Подкорытова. Рояль. Вокаль…вокал. (Алиса, в подтверждение, что-то быстро играет на рояле и, в итоге, пронзает слух окружающих беспощадно высоким мецосопрано)

ПАВЕЛ: Подкорытова? Не пойдет. Какой рояль, вокаль из-под корыта? (Подкорытову) Цинично, но справедливо.

ПОДКОРЫТОВ: Да я ей сто раз говорил!

ПАВЕЛ: Вот кто у вас Быстроручко, так это – Алиса!

СКРИПАЧКА ОКСАНА: Почему?

ПАВЕЛ: Потому что у нее быстрые руки. (Алисе) Даже если вы будете петь со статуи свободы, то все равно, американцы на вас подадут в суд за лопнутые барабанные перепонки. А быстрота рук – просто завораживает! Поэтому вы будете выступать на здании рейхстага. Несколько вертолетов с камерами будут ловить каждый ваш пальчик в разных ракурсах и, благодаря спутниковому сигналу, вы войдете в каждый немецкий дом под псевдонимом АЛИСА ШНЕЛЬ. «Ди Фрюлинг ист да, ди фрилюнг ист да, ди Зоне шайнт. Хура! Хура»! Так, следующий. Только не все сразу!

Жаждущие сольный карьеры и всемирной славы «подкорытовцы» засуетились в выборе очередности. Мужчины: басист, трубач и саксофонист по джентельменски уступили очередь двум своим коллегам-женщинам: пожилой арфистке и молодой флейтистке.

АРФИСТКА: (Флейтистке) Я первая.

ФЛЕЙТИСТКА: А с какого перепугу ты то?

АРФИСТКА: А потому что я подруга Алисы Шнель - жены исполнительного продюсера!

ФЛЕЙТИСТКА: Ты подруга жены, а я его жена… первая, поэтому я первая!

ПОДКОРЫТОВ: (Флейтистке и арфистке) Чего разорались?! Павел, извиняюсь, как по отчеству?

ПАВЕЛ: Димыч, давай без пафоса - Павел Первый.

ИНДИРА: А мы?! Мы тоже хотим! Я, например, пою.

ПАВЕЛ: Отлично! Как минимум - бэк вокал, с прицелом на подтанцовку.

АНЖЕЛА: (Подыгрывая Павлу) Павел Первый! Как же я вас сразу то не узнала! Я ходила на все ваши сайты! Я просто фанатею от ваших танцевальных коллективов! Я тоже танцую! Возьмите меня к себе! Ну, пожалуйста! Умоляю!

ПАВЕЛ: (Анжеле) У вас я вижу неплохие актерские данные. Однозначно – конферанс.

ИНДИРА: (Павлу) И я вас где-то видела! Вы похожи, очень похожи на одного… артиста.

ПАВЕЛ: А что? Это идея – иметь двойника. У меня – сто коллективов и у него сто. У моего двойника. В результате, у меня - двести! Кстати, если я еще буду на кого-нибудь похож – поставьте меня в известность. Всех касается.

В нетерпении трое музыкантов мужчин подошли к всемогущему продюсеру.

МУЖЧИНЫ: А мы? Нас бы тоже «брендануть»! Если можно…

ПАВЕЛ: Само собой. Наливай.

Музыканты разливают алкоголь.

ПАВЕЛ:

(Тостирует)

Есть у художника кисть и палитра

Краски, мольберт, холстина…

Нет! Ему надо еще пол-литра

Для полноты картины!

Всеобщее ликование.

СЦЕНА № 57

( Клятва влюбленных)

Влюбленные, не найдя уединения в доме, ехали в подаренном автомобиле подальше от людей куда-то в сторону леса. Ее голова лежала на его плече и, впервые за весь вечер, на ее лице было спокойствие, умиротворение и счастье. Переполненная чувством, Злата улыбнувшись, потянулась к Андрею, чтобы поцеловать любимого. Андрей почувствовал ее дыхание, запах волос такой родной, такой близкий, такой дурманящий. Он на мгновение перестал видеть дорогу, и их губы уже готовы были слиться в желанном поцелуе, но любовники, вдруг, запрыгали на сидениях чуть ли не до потолка, попав в очередную полосу колдобин. Андрей свернул с дороги на окраину леса. Затормозил. Спинки сидений откинулись, и, преодолевая сдерживающие покровы одежд, неудержимое желание, наконец-то, быть вместе, уже готово было осуществиться, но дикий вой непрерывного автомобильного сигнала вспугнул нахлынувшее взаимное чувство влюбленных. Андрей подскочил, в суматохе ища по окнам обломщика их долгожданного уединения. И… обнаружил туфельку Златы, уперевшуюся в сигнальный контакт руля.

Их взору открылось великолепное строение. Это была бревенчатая церковь с двумя крестоносными куполами. Сбоку от них виднелись колокола маленькой колоколенки. Двери были приоткрыты и влюбленные вошли в храм. Внутри никого не было, и лишь с иконостаса на них глядели строгие лики святых.