Выпускная Квалификационная Работа (стр. 2 )

К культурно-мировоззренческим проектам также следует отнести и насаждение культа образа жизни страны - донора, своеобразной аксиометрической системы. Это делается через кинофильмы, образовательные программы, книги о жизни в стране, глянцевые журналы, интервью во время официальных визитов в страну – мишень. Так появляется внутри страны-объекта определенная группа людей, значительная по численности, желающая перенять образ жизни страны-субъекта. Такое желание рождает значительную, даже порой идущую вразрез с интересами своей собственной страны, уверенность в абсолютной благожелательности «донора», его миролюбии и дружелюбии. И это, как нам кажется, и есть главная цель проведения политики «мягкой силы» - влияние через добро. Неважно, какими будут дальнейшие цели, главное – надо расположить людей. Здесь еще крайне важно создать сеть спонтанных или намеренных «агентов влияния» - людей типа и , которые будут проводить идеи «мягкой власти» в своей стране и распространять влияние «донора» еще сильнее. Таковыми нам представляются в общих чертах методы достижения господства путем проведения в жизнь политики мягкой власти.

2. Турция: на пути к «мягкой власти».

2.1. Характеристика объекта исследования: география, экономика, народонаселение.

Уникальность Турции в качестве объекта политологического исследования становится понятна даже при беглом рассмотрении особенностей ее географии. Турция — одна из немногих стран мира, территория которой расположена в двух частях света: в Европе и Азии. Основная её часть, полуостров Малая Азия и Армянское нагорье, находится в Азии и занимает км² (97 %), и поэтому Турцию обычно относят к группе азиатских стран Ближнего Востока. Европейская часть (историческое название Восточная Фракия) — это самый крайний юго-восток Балканского полуострова и занимает онакм² (3 %)[24]. Рельеф страны представлен в основном плоскогорьями и горными массивами: Тавром, Понтийскими горами. Крупных рек немного, наиболее значительные из них: Кызыл-Ирмак, Ешиль-Ирмак и Сакарья. Климат страны горный, однако в наиболее суровых районах наблюдается преобладание континентального. На Эгейском и Средиземном море климат средиземноморский, с более мягкой зимой, устойчивый снежный покров не образуется. На Чёрном море климат умеренно-морской с характерными для него тёплым летом и прохладной зимой. Температура зимой (в январе) составляет примерно +5 °C, летом (в июле) — около +23 °C. Осадков выпадает до 1000—2500 мм в год. Летом среднесуточная температура может превысить 30 и (изредка) 35 °C, а жара может превысить +40 °C, но это бывает сравнительно редко на южном побережье Турции. На юго-востоке Турции климат имеет черты тропического пустынного, и влажность низкая, в отличие от высокой влажности на берегу Чёрного моря. Европейская часть страны граничит на севере с Болгарией (240 км), омывается водами Черного моря и пролива Босфор (длина 32 км), на востоке и Мраморного моря и пролива Дарданеллы (длина 64 км) на юге, а на западе соседствует с Грецией (206 км) и обладает выходом к Эгейскому морю. Азиатская часть Турции на севере широким фронтом обращена к Черному морю и граничит с Грузией (252 км) и далее на восток с Арменией (268 км), на очень малом протяжении с Азербайджаном (9 км) и с Ираном (499 км), а на юге с Ираком (331 км) и Сирией (822 км). Южные рубежи образованы в основном Средиземным морем (12 морских миль территориального моря), западные — Эгейским морем (6 морских миль территориального моря). На Чёрном море имеет общую границу экономической зоны и континентального шельфа с Российской Федерацией и Украиной по согласованным с бывшим СССР морским границам, а с Грузией — также границу территориальных вод (12 морских миль)[25].

Чтобы дать полноценную характеристику экономике Турецкой республики, мы исследуем в качестве источника данные беспрецедентного проекта CIA World Factbook. Турецкая экономика там представляется далекой от диверсификации, на сферу услуг здесь приходится 63 % ВВП по оценкам 2012 года[26], в то время как на сферу промышленного производства – 28,1, на сельское хозяйство – порядка 8 процентов ВВП. Само собой, в сфере услуг наибольшую роль играет международный туризм. В 2006 году Турцию посетили 19,8 млн иностранных туристов. Больше всего туристов было из Германии, Болгарии, Ирана, России, Греции, Грузии, Азербайджана. По данным Турецкого статистического управления, в 2011 году иностранные туристы пополнили бюджет государства на 23 млрд долларов, что на 10,6 процентов больше, чем в 2010 году году. ВВП на душу населения растет постоянно. В 2010 году он составлял 13,8 тыс. долл. США, а в 2012 году – уже 15 тыс. долл. США. Небольшая Турция находится на 27 месте в мире по суммарной численности трудового населения, которого она имеет 27, 1 млн, из них гастарбайтерми в Европе являются около 2 миллионов. Несмотря на замечательные темпы годового роста экономики, все же 16, 9 % турок по-прежнему находятся ниже черты бедности, а индекс Джини, показывающий справедливость распределения национального благосостояния, составляет 40,2. Что касается структуры производства в стране, то аграрное производство представлено табаком, хлопком, скотом, пшеницей, орехами, фруктами (в основном – цитрусовыми), а промышленное – текстилем, автомобилями (сборка автобусов «Мерседес Бенц», БМВ, «Фольксваген»), сталью, добычей меди, брома, угля, нефти, производством бумаги и пиломатериалов. Главные партнеры по экспорту – Германия, Ирак, Англия, Италия, Франция, Россия, главные партнеры по импорту – Россия, Германия, Китай, США, Италия, Иран. Важным экономическим проектом последних лет стала прокладка нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан, который должен принести значительные инвестиции в энергетический кластер турецкого бюджета и решить проблемы обеспечения страны углеводородными энергоносителями. Важно, что если локальный экономический кризис 2001 года ударил по Турции очень сильно, то позже продуманная макроэкономическая политика Анкары позволила избежать последствий даже глобальной мировой рецессии 2008 года. Правительство Тайипа Эрдогана продолжает курс на либерализацию экономики, приватизируя государственные концерны и открывая доступ на внутренний рынок для иностранных инвесторов. Важным аспектом экономической политики государства является и борьба с безработицей; в последние годы Турции удается достичь значительных успехов в этой ипостаси[27].

Теперь следует кратко остановиться на этноконфессиональной и лингвистической картине населения современной Турции. По состоянию на 1 января 2013 года здесь проживало 75 627 384 человека. В стране есть 7 городов с населением свыше одного миллиона человек: Стамбул, Анкара, Измир, Бурса, Адана, Газиантеп, Конья[28], по данным Турецкого статистического института. Большинство граждан Турции – этнические турки, представители тюрков-огузов, родственные азербайджанцам. Также широко представлены курды, арабы, азербайджанцы, ассирийцы. Со времен Кавказской войны в Турции пребывает значительное число чеченов и черкесов, других нахско-дагестанских народов. Конфессиональную структуру населения Турции мы рассмотрели на основе опубликованных отчетов Центра борьбы за свободу вероисповедания Государственного департамента США[29]. В Турции сейчас проживает 96,98 % мусульман (из них 4/5 – сунниты, остальные – шииты-алевиты), 0,13 % составляет христианское меньшинство, 0,03 % составляют евреи, из них лишь 4 процента – ашкеназы, большенство же – севфарды. Три процента стабильно причисляют себя к атеистам. Таким образом, перед нами страна очень благоприятного климата, с богатыми природными ресурсами и уникальным экономико-географическим положением, со значительными перспективами экономического роста, преимущественно обслуживающее-ориентированной экономикой, фактически мононациональная и моноконфессиональная. Макроэкономический курс правительства аналитики оценивают как неолиберальный.

2.2. Исторические корни современной внешней политики: краткий обзор истории внешней политики Турции.

Турцию в том виде, который мы знаем, оставил миру Мустафа Кемаль «Ататюрк». Это государство является правопреемником Османской империи. В свою очередь, Османская империя выросла из небольшого бейлика – квазигосударственного образования, близкого к эмирату, расположенного на северо-востоке Малой Азии. Историю турецкой государственности, а значит и внешней политики, как правило, принято начинать с державы Сельджукидов. Само по себе племя сельджуков является ветвью западных тюрков, огузов из племени кынык. К середине X века относится правление Сельджука, отца завоевателей Тогрул-бека и Чагрыл-бека. В результате завоеваний турок-сельджуков в Малой Азии (у арабских и персидских авторов — Рум) в XI—XIII веках сложился Конийский султанат (см. современный город Конья). Наиболее знаменитыми правителями этого государственного образования были Кылыч-Арслан II и Кей-Хосров II. Внешняя политика этого государства периода его расцвета решала три комплекса проблем: противостояние с Византией, крестоносными государствами и монгольскими завоевателями. Именно война с последними надорвала силы и привела к распаду военно-ленной системы империи и самого государства в конце XIII века. Один из ленников прежних правителей, Осман, сделал свой лен независимым бейликом[30]. Его сын Орхан, полуграмотный воин, уже провозгласил себя султаном. В 1324 году он захватил Бурсу и сделал её новой столицей Османского государства. Падение Бурсы означало потерю контроля Византии над Северо-Западной Анатолией. В 1387 году турки захватили важный город Салоники. Победа османов в битве при Косово в 1389 году, фактически, положило конец власти сербов в этом регионе и стало почвой для дальнейшего осуществления османской экспансии в Европе. Битва при Никополе 1396 года по праву считается последним крупным крестовым походом Средневековья, не смогшим остановить наступление в Европе победоносных турок-османов[31]. Эти завоевания на Балканском полуострове обозначили переход Османского государства к новой внешнеполитической модели – агрессора, завоевателя, государства воинов джихада. Султаны Байязид Йылдырым, Сулейман Кануни в XVI веке построили в Турции уникальное государство, с совершенно особыми типом военного феодализма. Частной собственности здесь не было, вся земля принадлежала Аллаху, а султан управлял ей в этом мире. Вся его земля делилась на условные владения, хассы, зеаметы и тимары, которые оценивались не по площади, а по сумме годового дохода, который мог быть взят с этих территорий. Особым типом земель были мюльки, соответствовавшие европейским аллодам, и вакуфы – безусловные владения духовным и благотворительных учреждений, ханов, конаков, медресе. Достигнув апогея своего могущества, Османская империя стала самой большой территориальной державой Передней Азии и Европы. Население Османской империи насчитывалочеловек. Кроме того, османский ВМФ контролировал значительную часть Средиземного, Ионического и Адриатического морей. К этому времени, Османская империя добилась больших успехов в политической и военной организации государства, и в Западной Европе её часто сравнивали с Римской империей[32]. Началом перегрева, упадка Османской империи считается поражение от соединенного флота христианских держав в Битве при Лепанто в 1571 году. XVII век был отмечен периодом Султаната женщин, когда правили матери и невестки султанов и эпохой Кёпрюлю, когда у власти оказалась незнатная албанская династия.

XVIII век поставил Турцию перед альтернативой упадка и модернизации. После битвы под Веной в 1683 году стало совершенно очевидно, что территориальной экспансии османов пришел конец. Вместе с тем, многие историки международных отношений отмечают, что международное положение Турции после этого облегчилось, т. к. раньше ей противостояла вся Европа, а после Белградского мира 1739 года – борьба с Османской империей стала уделом России[33]. В XVIII веке, почувствовав упадок былого могущества, свои интересы здесь весьма активно начала отстаивать и наша страна, иногда маскируя их преследование под лозунгом защиты христиан Сербии и Болгарии. Однако, несмотря ни на что, первые реформы были предприняты лишь султаном Селимом III на рубеже XVIII-XIX веков. Мать султана была француженкой креольского происхождения, двоюродной сестрой Жозефины Богарне, случайно захваченной алжирскими корсарами и проданной впоследствии в гарем египетского паши, который не преминул продать ее своему сюзерену. Именно Селим понял, что нельзя строить эффективную внешнюю политику, имея вместо армии феодальное ополчение, пускай и весьма серьезное. Он распускает корпус янычар, что приводит к Первому сербскому восстанию и началу процесса автономизации славянских территорий Балканского полуострова. Здесь Турция впервые сталкивается с политикой «мягкой силы» - христианские подданные культурно и идеологически тяготели к Австрии и Венгрии, что, по мнению многих современных исследователей способствовало югославянскому национальному возрождению в рамках империи[34]. В результате Крымской войны Турции ненадолго удается вернуть себе господство в Черном море, однако полным разгромом оканчивается ее участие в войне годов. Османская империя под руководством последнего султана Абдул-Гамида II движется в конце XIX – начале ХХ века к краху. Еще до войны в 1876 году он дарует своей стране Конституцию, лишь с тем, чтобы отсрочить введение войск Держав. В 1908 году именно под лозунгом реального конституционного правления, упразднения султатанат и капиталистических реформ в Македонии и Албании поднимается восстание, которое войдет в историографию как Младотурцекая революция. 3 июля в македонском городе Ресен произошло восстание под руководством майора Ахмеда Ниязи-бея. 6 июля восстание поднял Энвер-паша, а в последующие несколько дней восстало большинство турецких военных частей в Македонии. Их поддержали местные албанцы и македонцы. В итоге, несмотря на последовавший несколько позже контрпереворот, парламент был вынужден низложить кровавого националиста Абдул-Гамида и заменить его более предсказуемым Мехмедом V. Власть стала постепенно переходить в руки младотурецкого правительства, султан стал отходить от реальных рычагов управления. Внешнеполитические интриги и посулы Германии побудили Османскую империю вступить в Первую мировую войну, не принесшую ей никакой выгоды. Страна вышла из войны 30 октября 1918 года после принятия Мудросского перемирия. По итогам послевоенного радела мира, Парижская конференция навязала Порте Оттоманской Севрский мирный договор, который подписал последний султан Мехмед VI. Однако не таким должен был быть мирный договор с Блистательной Портой. На арену истории вышел Мустафа Кемаль Ататюрк.

Этот человек смог проявить себя в самый тяжелый для своей нации момент. Он командовал свертыванием одного из подразделений в ходе расформирования армии по условиям Севрского мира[35]. В конце июня 1919 года он перешел к активной самостоятельной политической деятельности. Он созывает национальные конгрессы в небольших городах, где доносит до сознания народа простую и совершенно правильную мысль – национальный суверенитет страны под угрозой, страна распадается. 16 марта 1920 года войска оккупантов вошли в Стамбул, тамошнее правительство прекратило исполнять свои обязанности перед собственным народом. Кемаль становится спикером нового парламента, созванного им самим – Великого национального собрания Турции (ВНСТ). Эта организация не была признана официальным представителем Турции ни одной страной мира, тем не менее истинные национально-патриотические силы сплотились вокруг нее. Основной непосредственной задачей кемалистов была борьба с армянами на северо-востоке, с греками — на западе, а также — с оккупацией Антантой «турецких» земель и сохранявшимся де-факто режимом капитуляций – унизительных, неравноправных договоров Османской империи с проживавшими на ее территории иностранцами, фактически гарантировавших им неприкосновенность и экстерриториальность. Но важнейшим для нас в контексте данного исследования является то, что свою внешнюю политику Ататюрк начал с денонсации Севрского договора 10 августа 1920 года и объявления новой войны всем врагам Турции. Главными врагами такого рода были армяне и греки, войны с которыми и составляли основное содержание истории первых лет истории правления Мустафы Кемаля. Любопытно, что ему удавалось одерживать победы даже несмотря на то, что за христиан сражались еще присланные из Европы части Антанты – Кемаль выбивал их из городов одну за другой. Наконец, 24 июля 1923 года в Лозанне был заключен договор, обозначивший окончание Первой мировой войны для турок. Важно отметить, что этот договор был гораздо легче для выполнения, и не был настолько унизительным, как договор в Севре. Страна вступила в новый этап своей истории. Именно этот договор на многие годы зафиксировал границу на западе.

Реформы Ататюрка подготавливали «первый» (по классификации Ная) этап мягкой силы – создание ценностей, которые предстоит экспортировать. Главным посылом всех реформ Ататюрка, особенно на первом этапе становления его государства, была секуляризация и европеизация[36]. Но катехизисом идеологии его правления был кемализм – именно та идеология, которую мы можем взять первым компонентом «триады Ная» в нашем исследовании.

Кемализм – сложный общественно-политический феномен. Это шестичастная доктрина, ставящая перед собой формирование новой общественной системы. Она включает в себя народность, республиканизм, национализм, светскость, этатизм (в виде государственного контроля в экономике), реформизм[37]. Реформизм некоторые авторы трактуют как революционность, т. е. склонность именно к резким формам отказа от прежнего облика. Понимание этой доктрины необходимо нам потому, что она до сих пор является официальной идеологией Турецкой республики, а значит, современная «мягкая власть» этой страны во многом продолжает базироваться на ней. Особое место в этой непростой иерархии отводилось национализму[38]. Национализм понимается у Ататюрка скорее не в гитлеровском отвлеченно-мистическом плане, а как у Муссолини, в неразрывной связи с дефиницией государства. «Нация существует, поскольку она является народом (…) Мы желаем объединить нацию в суверенном государстве, оно над всеми и может быть против всех, ибо представляет моральную непрерывность нации в истории. Без государства нет нации[39]» - такие мысли излагал Бенито Муссолини в своей книжке «Доктрина фашизма». Пожалуй, Ататюрк даже трактовал этот момент несколько левее, говоря, что в Турции в неразрывной связи «национализма» и «народности», имеет место единство турецкого общества и межклассовая солидарность внутри его, а также суверенитет (верховная власть) народа и ВНСТ как его представителя[40]. Республиканизм подчеркивает высшую волю к развитию государства именно по республиканскому, демократическому пути. Светскость (лаицизм), вопреки распространенному упрощенному мнению, вовсе не принижал ислам, не оскорблял его. Ататюрк наоборот считал, что ислам оскорбляется использованием его в конъюнктурных юридических и политических целях. Поэтому Ататюрк столько времени уделял секуляризации, попутно – ослабляя традиционно политически активных исламских лидеров. Национализм вообще трактовался наиболее в своей наиболее простой и бескомпромиссной форме – эволюции по пути к национальному турецкому государству, где все – и курды, и евреи – будут просто турками. Этим и объясняется его политика по насильственной ассимиляции национальных меньшинств, приведшая к значительным репрессиям. Однако нам более важно отметить именно доктрину кемализма, она не раз будет использована позднее в политике турецкой «мягкой силы».

После смерти Ататюрка, последовавшей 10 ноября 1938 года, править начал Исмет Инёню, основным внешнеполитическим достижением которого принято считать умелое лавирование между союзниками и странами Оси во Второй мировой войне. Он был последовательным сторонником реформ Кемаля, не обогатив их, однако, чем-то собственным в идеологическом плане. 14 мая 1950 года прошли первые всеобщие выборы в истории Турции. Парламентское большинство отошло к Демократической партии, что и позволило ей выдвинуть на пост президента Махмуда Джеляля Баяра. Он провел на посту президента 10 лет. В 1960 году в Турцию распространились идеи «европейской весны». Позиция правительства оказалась по-кемалистски жестким: антиправительственные студенческие демонстрации в Анкаре были жестоко подавлены по личному приказу премьер-министра при Баяре Аднане Мендересе. Однако не весь генералитет был настроен на подчинение центральной власти. 65-летний генерал Джемаль Гюрсель стал главой и организатором военного переворота, заговора высших офицеров[41]. Им удалось захватить власть и посадить на пост президента Джемаля Гюрселя, который несколько ослабил жесткий режим Баяра. Однако во внешней политике он совершенно понимал уникальную важность для Турции прежних доктрин. Придя к власти, сразу же он заявил, что во внутренней и внешней политике Турция будет следовать принципам Кемаля Ататюрка и подтвердил верность обязательствам по блокам НАТО и СЕНТО. Именно с его президентством стала связана переориентация Турции во внешней политике на США и участие ее в кризисе отношений между США и СССР. Именно с его согласия на территории Турции были размещены американские ракеты. Ататюрк вряд ли бы одобрил подобное решение. Однако относительно скорое разрешение конфликта, связанное с успешными переговорами и , не дал Турции попасть во внешнеполитическую орбиту США. Однако, как уже говорилось выше, в плане выполнения своих обязательств, Турция оставалась образцовой страной НАТО. Он правил недолго, умер на посту президента в 1966 году. Власть осталась у военных, страну возглавил Джевдет Сунай, генерал-майор (). Именно в 1970-е годы Турция оказалась в крайне непростой внешнеполитической ситуации. Она оказалась «между Сциллой и Харибдой» в самые тяжелые годы «холодной войны». Естественно, как это и осталось до сегодняшнего дня, Турция гораздо ближе США, но и становиться адептом господства сверхдержавы в передней Азии у турок никакого желания не было. Именно в этом противостоянии родился государственный переворот 1980 года. В этих условиях возник жесточайший конфликт между правой и левой группировками внутри самого государства. В 1975 году Бюлент Эджевит, председатель Социал-демократической республиканской народной партии сменил на посту премьер-министра председателя консервативной Партии закона Сулеймана Демиреля. Он образовал коалицию с Национальным фронтом Фундаменталистской партией Неджметина Эрбакана и праворадикальной националистической партии национального действия (МНР) Алпарарслана Тюркеша. MHP воспользовалась возможностью, чтобы просочиться в государственные службы безопасности, что серьёзно осложнило войну, которая тлела между соперничающими группировками[42]. Как можно заметить, самой сильной группой в стране стал лагерь ультраправых. Кризис имел и две другие ипостаси: во-первых, он проходил в условиях тяжелейшей экономической и социальной нестабильности, нерешенных проблем простого населения; а во-вторых, был осложнен введением пропорциональной системы выборов президента через парламент. Долгие годы парламент просто не мог прийти к консенсусу. Стало понятно, что гражданская система управления страной находится в условиях глубочайшей стагнации и может привести Турцию к катастрофе. 7 сентября 1980 генерал Кенан Эврен и четверо высших командиров (Нусреддин Эрсин, главком сухопутных войск, Неят Тюмер, главком ВМС, Тансин Шахинкая, главком ВВС, Седат Целасун, глава жандармерии) пришли к решению сместить гражданское правительство. Их режим характеризовался недолгой экономической стабилизацией. Любопытно, что главным лозунгом переворота был кемализм, т. е. речь шла, в общем, о кемалистских ценностях: государственного секуляризма и объединения нации, чем уже оправдывались предыдущие перевороты. Люди Кенана Эврена провозгласили себя ярыми противниками коммунизма, фашизма, религиозного фанатизма. Но настоящий расцвет современную Турцию ждал в правление Тургута Озала (). Подняв ВВП страны и общий уровень жизни, именно он по праву может считаться лидером, открывшим современную эру во внешней политики. На его президентство пришелся крах соцлагеря, теперь изменились сразу два вектора во внешней политике Турции. С одной стороны, извечный союзник, США, теперь стали единоличным лидером мировой политики, хозяевами нового монополярного мира. С другой стороны, больше не было Советского Союза, на его руинах сформировались новые государства, в том числе и исламские. Они были чужими во внешней политике тогдашнего мира, и именно Турция поняла, что под лозунгами пантюркизма их можно взять под свое крыло, преследуя свои собственные цели. Тургут Озал заложил основы внешнеполитической практики по обоим аспектам. По первому, Озал, считая Саддама Хусейна опаснейшим врагом для Турции, полностью поддержал США в их желании решить силой вопрос о своем вмешательстве в зону конфликта Ирака и Кувейта. Его не остановило даже противодействие собственного главнокомандующего Неджипа Торумтая, который в срочном порядке подал в отставку. Озал ввел турецкие войска в Мосул и Киркук. А его внешнеполитическая деятельность в рамках второго названного нами аспекта вполне подводит нас к предмету настоящего исследования – политике «мягкой власти» в современной Турции.

3. Мягкая власть как интегральный элемент внешней политики современной Турции.

3.1. До Эрдогана: Турция как региональная держава меняющегося мира.

Как мы уже говорили выше, Тургут Озал весьма четко ощутил суть магистральных процессов нового мира. Первой международной организацией, которая должна была осуществлять турецкое влияние в регионе, и, по своему способствовать проведению в жизнь политики «мягкой власти», стала Организация Черноморского экономического сотрудничества (ОЧЭС). Любопытно, что Озал предложил эту идею еще своим советским партнерам, а развивать ее пришлось уж, взаимодействуя с Российской Федерацией. Основанная 4 июня 1992 года, она открыла свою штаб-квартиру в Стамбуле. Членами ОЧЭС стали бывшие республики Советского Союза[43]. Среди них особе место в новом внешнеполитическом курсе занимал Азербайджан. Вообще, мыслил Тургут Озал горадо шире: с появлением новых тюркских государств Тургут Озал выступил с идеей общетюркской интеграции. В 1992 году в Анкаре впервые был проведен саммит глав тюркоязычных стран. Озала вполне можно считать одним из родоначальников тюркского единения. Вполне в духе концепции Ная: если раньше экспортными ценностями были элементы кемалистской доктрины, то теперь новым подопечным странами необходимо было подать пантюркизм – как их пропуск в мир, где их суверенитет воспринимался весьма и весьма неоднозначно. Крайняя экономическая слабость, внутренние конфликты только осложняли положение этих республик. Турция понимала, что в столь неоднозначной и сложной ситуации, необходимо нечто большее, чем «мягкая власть». Поэтому перед началом активности по этой линии, в ход пустили меры экономического характера. Так только за шесть месяцев 1993 г. в экономику указанных республик турецкие инвесторы вложили свыше 11 млн. долл., или более 60% общей суммы зарубежных инвестиций. Тем не менее, необходимо отметить, что в своей центрально-азиатской и закавказской политике Турция учитывала как свои, так и американские национальные интересы. Свидетельством может послужить выступление в Вашингтоне в 1992 г. премьер-министра С. Демиреля, в котором говорится об изменении регионального статуса Турции и способности участвовать в определении будущего тюркских республик СНГ. Вместе с этим Турция поддержала инициативу американского руководства по поводу расширения своих интересов на регион Центральной Азии[44]. И сразу же новая доктрина – пантюркизма для бывших республик СССР прошла проверку на излом. Бездарная внешнеполитическая линия союзного центра привела к эскалации армяно-азербайджанского конфликта из-за спорных малонаселенных территорий Нагорного Карабаха. По безграмотному решению в Баку и Ереван были отправлены одновременно А. Яковлев и Е. Лигачев, которые заверили обе стороны в безоговорочной поддержке Москвы[45]. Конфликт в Карабахе наряду с Чеченской войной стал одним из самых кровопролитных на всем постсоветском пространстве. Одной из первых признав независимость Азербайджана (9 ноября 1991 года), Турция подтвердила свою готовность поддержать территориальную целостность молодой исламской страны и призвала к урегулированию нагорно-карабахского конфликта на основе норм и принципов международного права. Однако для утверждения «мягкой власти» этого было недостаточно: логика утверждения регионального доминирования требовала более решительных шагов. Ходжалинская резня, оккупация армянами Шуши и Кяльбаджара заставила Тургута Озала пригрозить Армении введением войск по праву гарантии Карского мирного договора 1921 года, подписанного еще при Мустафе Кемале. С 1993 года Озал прекращает дипломатические отношения с Арменией. Так, с утверждения турецкого влияния в новом Азербайджане при Тургуте Озале и началось утверждение мягкой власти в политике современной Турции. 17 апреля Озал умер от инфаркта при странных обстоятельствах по время визита в Азербайджан. Его гибель связывают с курдским вопросом, однако подтверждения версии убийства пока не последовало.

На посту президента его сменил Сулейман Демирель, правивший в году. Это был очень жесткий, консервативный политик, отодвинутый от первых рядов турецкого государственного управления переворотом Кенана Эврена. Его внешнеполитический курс не может быть охарактеризован столь же стабильным, как и у его предшественника. Однако именно при нем политика «мягкой власти» была обогащена новыми чертами. Если раньше она была направлена только на установление господства в новых суверенных государствах, то теперь Турция, держа в голове возможность распада Российской Федерации обратила свой взор на Северный Кавказ. Что интересно – и это отражает всю сложность феномена «мягкой силы» - на этом пути секулярные турки пересеклись с исламскими сепаратистами. 8 июня 1991 года на территории разделенной Чечено-Ингушской автономной республики в составе РСФСР было провозглашено новое независимое государство – Чеченская республика Ичкерия. Его первым президентом был великий харизматический лидер чеченцев Джохар Дудаев. Несмотря на обширные связи с исламским миром, воззвания к исламской риторики и теологии, введение судов шариата, вербовку мусульманских наемников от Норвегии до Судана, при Джохаре Дудаеве государство было де-юре светским. Возможно, в какой-то мере это и облегчило сближение независимой Чечни и Турции[46]. Именно Турция первая из развитых стран признала Чечню независимой и позволила открыть в Стамбуле посольство. Причем по информации российских аналитиков, Турция, где чеченская диаспора была традиционно сильной, очень далеко зашла в поддержке сепаратистов. В Турции чеченская диаспора насчитывает около полумиллиона человек. В 1996 году в центре Стамбула (проспект Тюльпанов) открылся "Культурный центр Республики Ичкерия". Позднее появились его отделения в Анкаре, Бурсе, Измире. Под опекой властей в Стамбуле живет вдова Джохара Дудаева Алла. В Стамбуле - шесть улиц и два парка, названных именем Джохара Дудаева. По всей Турции действуют вербовочные пункты в чеченские "отряды сопротивления", называемые в народе "кружками Басаева". В одном Стамбуле не менее ста мест, где собирают средства для сепаратистов. Мы должны привести здесь эту информацию, чтобы максимально всесторонне отразить все черты «мягкой власти», которая отнюдь не всегда достигается лишь культурным господством. Более того, как показывает пример Сулеймана Демиреля, страна-донор в ходе осуществления такой политики вполне может «подавать» рецепиенту ценности, далекие от своих собственных. Так, Турция, гордящаяся своим лаицизмом, в начале современного этапа «мягкой власти» поддерживала именно исламские государства и исламские военные формирования. Это мы считаем важным выводом настоящего исследования: Турция не всегда верила в то, что навязывала другим. Так, она активно поддерживала мусульманские сепаратистские формирования в Боснийской войне. Пусть мы не можем в настоящей работе полностью согласиться с теоретическими выкладками дипломата непризнанного государства Нагорно-Карабахская республика, где он предлагает рассматривать внешнеполитический курс Турции как попытки возрождения Османской империи в современных условиях[47]. Особую щепетильность ситуации поможет понять то, что на территории Боснии и Герцеговины религия стала государствообразующим признаком: Дейтонские соглашения 21 ноября 1995 года разделили страну на мусульманскую, католическую и православную часть. Как показывает анализ текста соглашения, именно религия стала решающей при отнесении того или иного округа к хорватской, боснийской или сербской части нового государства[48]. Именно поэтому боснийские мусульмане встретили «мягкую власть» с распростертыми объятиями: говоря о сложнейшем, синтезном, синкретическом культурном наследии Боснии, рейс-иль-улем тамошних мусульман неоднократно заявлял, что какую-либо ценность составляет исключительно турецкое наследие во всем его многообразии[49]. Турция помогала Боснии и подготовкой инструкторов в своих лагерях, и участием турецких наемников, не объявляя, однако войны, ни России, ни Сербии – все делалось в рамках «мягкой силы». Важным вопросом во внешнеполитическом курсе Турции Демиреля была и проблема поддержки Турецкого Кипра. Одним словом, практика Демиреля обогатила «мягкую силу» совершенно не «мягкой» методологией. Едва ли его внешнюю политику можно назвать абсолютно успешной: за его президентский срок сменилось более 30 министров иностранных дела, были расстроены нормальные дипломатические отношения с Грецией и Сербией, возникла напряженность в связях с Россией. Какие-то успехи достигались только тогда, когда политика отступала от доктрин распространения собственного влияния и действовала скорее в русле Realpolitik. К таким эпизодам, несомненно, следует отнести подписанное трудами уникального политика – единственной женщины – премьер-министра Турции Тансу Чиллер, таможенное соглашение между Турцией и ЕС. Она была ярой националисткой, ей принадлежит и восхваление погибшего лидера одиозных «Серых волков»: «Тех, кто стреляют или получают раны во имя этой страны, этой нации, и этого государства, мы будем всегда вспоминать с почтением[50]». Тем не менее, она понимала, что нельзя строить внешнеполитический курс в меняющемся мире, имея в качестве союзников лишь тюркские государства бывшего СССР, непризнанное государство Ичкерия и Боснию. В 1995 году она подписала выгодные таможенные соглашения со странами Евросоюза, что во многом можно считать первым шагом в развитии другого важнейшего политического вектора современной Турции – европейской интеграции. В 1995 году Турция также вошла в Европейский экономический союз, т. е. проводя политику «мягкой силы» со слабыми, молодыми государствами, в отношениях с хедлайнерами мировой политики, она предпочитала крепить тылы. Однако в целом, оценки внешней политики Сулеймана Демиреля явно не выглядят однозначно положительными.

Именно при нем наметился «исламский дрейф» во внешнеполитической доктрине. В 1996 году правительство возглавии первый происламский политик на этом посту Неджметтин Эрбакан (), которого многие аналитики называют политическим наставником Реджепа Тайипа Эрдогана[51]. Он был сторонником идей большой роли ислама в политике даже тогда, когда секуляризм был еще официальной мантрой – в 1960-е он опубликовал происламский манифест «Национальное видение», за что подвергался репрессиям. 15 июня 1997 года в Стамбуле было объявлено о создании D-8 - «Исламской восьмерки» - организации развивающихся стран с преобладающим мусульмансим населением. Турция перешла, как нам кажется, к пониманию того, что «мягкую власть» можно распространять не только на государства, имеющие проблемы и не являющиеся полноправными членами международного сообщества. В организацию вошли Бангладеш, Египет, Индонезия, Иран, Малайзия, Нигерия и Пакистан. Он был на посту премьера всего один год – с июня 1996 по июнь 1997 года. После выступления армии с собственными политическими требованиями, включавшими в себя исламские и национальные лозунги, он был досрочно освобожден от занимаемой должности и лишен права заниматься политической деятельностью. Период его премьерства и предшествующей политической карьеры останется навсегда связанным с более радикальным пониманием роли ислама во внешней политике – что придавало соответствующую окраску и «мягкой силе».